Помоги проекту - поделись книгой:
Фигуры в балахонах не двинулись с места, явно дожидаясь результата действия заклятия. Когда «укусу» осталось до меня меньше двух метров, я в точности припомнил необходимую руну и, наполнив ее энергией под самую завязку так, что аж ощутил, как трещат линии руны от перегрузки, вызвал перед белым мячом «зеркало», немного повернув его к стене ближайшего дома. «Воздушный укус» ударил в «зеркало», но, на удивление, не отразился, а завис на месте. Мое заклинание с громким хлопком исчезло, а «укус» внезапно побагровел. Пятая точка заорала, нет, истошно заверещала, намекая на скорые неприятности: схватив Анни-Лею за руку, я рванул назад по улице, благо до поворота пара шагов, и, забежав за угол, ощутил странное колебание сил.
Повисла неестественная тишина. Так падает на море штиль перед приходом неистового шторма или замирает все на суше в ожидании буйства урагана.
Слегка потянуло ветром, потом затрещало, ухнуло и вдруг оглушительно заревело. Из проулка на мостовую вырвалось несколько языков призрачного белого пламени, лизнувших вмиг почерневшие камни, и улеглось, оставив после себя потрескивание быстро перегревшихся, а теперь остывающих булыжников мостовой…
«Не отразил, но по крайней мере избавился от позорного хвоста», – подумал я, припомнив, во что превращаются жертвы «воздушного укуса».
Собрав мысли, прикинул, что делать дальше. Очередная дорога перекрыта тройкой Падших и жарко потрескивающей мостовой. Поблизости только Фамилист – оплот неуравновешенных дамочек высшего общества. По рассказам, небольшой парк и пара приземистых зданий без намека на архитектуру. Должна же быть в таком месте охрана с переговорным амулетом?
Приняв решение, я взглянул на прижавшуюся к стене дома девушку.
– Идем?
Анни-Лея кивнула, и только сейчас я заметил, какие у нее большие глаза. Помнится, пару часов назад все было в пределах привычного…
Мы побежали обратно, но, шумно домчавшись до ближайшего поворота, повернули в широкую, присыпанную темным песком аллею.
Двухэтажные дома остались позади, потянулись небольшие участки, в глубине которых, за цветочными клумбами и теряющими листья деревьями, проступают силуэты домов. Рассмотрев деревянную беседку в глубине очередного двора, я, наконец, осознал, что наскучившие каменные заборы остались позади, уступив место легким ажурным решеточкам.
Через пять минут я окончательно запыхался и перешел на быстрый шаг. Девушка же скорее медленно бежит. Спортивная!
Повернув, невдалеке, метрах в ста, разглядел большие ворота, освещенные несколькими столбами с фонарями. Вот он – Фамилист!
Расслышал впереди и справа, в глубине проулка, дробный перестук. Догадавшись, что это не что иное, как бегущая толпа, я сорвался на бег, потянув за собой Анни-Лею. Девушка, вырвавшись, легко обогнала, и мы понеслись по улице.
Пролетев проулок, отозвавшийся потоком брани, гулким топотом и пролетевшим высоко над головой огненным шаром, я подумал о том, что совершенно не представляю, где в парке этого монастыря притаились жилые здания. «Разберемся на месте», – подумал и прибавил скорости.
– Да будет свет над всем Сантеем!
Калитка в воротах оказалась распахнута, но проход заняла миниатюрная немолодая женщина, в светлом балахоне «а-ля пляжный халат», с непокрытой головой с десятком заплетенных косичек. Остановившись перед ней, я, шумно отдуваясь, не смог выдавить и слова, лишь выудил из внутреннего кармана бляху. Заглянув в предъявленный документ, женщина кивнула и произнесла мелодичным голосом:
– Мы всегда рады помочь властям города, – отошла вбок, открыв проход. Анни-Лея быстро скользнула, я шумно протопал следом и, обернувшись, похолодел.
Буквально в дюжине шагов, громко бухая, отчаянно притормаживает целая толпа балахонов. У одного с головы слетел капюшон, а на лице маски не оказалось: немолодой мужчина, с короткой стрижкой, квадратным подбородком, старательно дышащий «в нос», в отличие от меня, уронившего на землю челюсть и хватающего ртом воздух.
– Да будет свет над всем Сантеем! – повторила странное приветствие ставшая в проходе женщина. Я похолодел – сквозь красивое переплетение металлических прутьев ворот мы просто прекрасная мишень не только для магии, но и для любого метательного оружия.
– Нам необходимо поговорить с этими молодыми людьми, – глухо произнес вожак толпы в балахонах.
– Вы знаете правила, – невозмутимо отозвалась монахиня или как там ее правильно называть?
– Знаю, – вздохнул мужчина и, обращаясь к нам, предложил:
– Выходите по-хорошему.
Мне немного стало легче. Когда бежал, казалось, помру от недостатка воздуха, первые мгновения после остановки не мог отдышаться, а сейчас получилось ответить вполне нормальным голосом:
– Сами заходите.
Поиграв желваками, мужчина уточнил:
– Боишься?
– Кого? – Я удивленно осмотрелся: – Вас, что ли? Вы не знаете, что такое стража, – гордо выпятил грудь, – мы и не таких обыгрывали!
Мужчина, разочарованно вздохнув, накинул капюшон. Вся толпа Падших развернулась и спокойным прогулочным шагом двинулась от ворот Фамилиста.
Я удостоился странного взгляда от Анни-Леи.
«У девчонки железные нервы», – промелькнула мысль. Магия, Падшие, стычки, взрывы – до сих пор не впала в ступор. Вот только не говорит…
Внезапно девушка четко отчеканила красивым, звонким, просто замечательным голосом:
– Ну ты и придурок!
Лучше бы промолчала…
Пожилой гном бахнул по крепкому столу пудовым кулаком, отчего подпрыгнули не только чашка, папки с бумагами, красивая дорогая чернильница с пером, но и я в кресле.
– Ты что творишь! – заревел Капитан, привстав из кресла и положив на стол объемистое брюхо. – Задача «ночного отделения» разбирать жалобы горожан, а не разносить к чьей-то матери Сантей!
– Но я не разносил город! Пытался оторваться от Падших…
– Что? – повторно заорало начальство, надрывая глотку. – Я тебе не милочка из пансиона младых девиц всякую чушь жевать! Это вот что? А? – Немного скинув обороты, Капитан Южно-третьего отделения стражи, добропорядочный господин Эрнт Кройнтурен, известный ценитель прекрасного, то бишь цветов, потряс зажатой в пухлой руке пухлой папкой.
Капитан рванул застежку, отчего металлическая вещица со свистом пролетела через комнату и обиженно звякнула об стенку, схватил первый лист и стал зачитывать:
– «Третьего дня темной седмицы месяца туманов неизвестные ворвались в мою лавку, затоптав по ходу две дюжины связок мерной ткани, выбив входную и заднюю дверь, окно, затоптав любимую клумбу моей дражайшей половины…» – Капитан зло припечатал лист к столу, схватив следующий:
– «Мы, нижеподписавшиеся жители первого дома по улице Кривой, были разбужены неизмеримой силы грохотом вследствие магической атаки великой силы, разрушившей часть мостовой и угол дома…»
Я приободрился. Выходит, хорошее заклинание получилось смастерить! И заметил, заполнив паузу, пока Капитан выискивает следующую жалобу:
– Вот, днем надо работать… – Заткнулся, наткнувшись на свирепый взгляд маленьких темных глаз.
– Как тебе это? – тихо, с отчетливой угрозой в голосе спросил Капитан и зачитал:
– «Страшные демоны, преодолев трехъярдовый забор, защищенный охранными знаками, приобретенными на кровно выстраданные сбережения в лавке на Светлейших Прудах, устроили танцы в моем маленьком кусочке Райского Сада, вытоптав все гортензии, повредив розовый куст, и, по неведомой цели, вырвали с корнем плод семицветного трехлиста!..»
Я забулькал.
– Смешно, – слегка ухнул по столу рукой Капитан и продолжил:
– «Главный архитектор Южного округа, милостию Светлого Бога и Мэрии, со всея скрупулезностию постановляю: две дюжины шагов мостовой Лянского проулка восстановлению не подлежат, стены пострадавших домов следует окрасить… тридцать золотых монет…» – Капитан отложил бумаги и ласковым голосом, которым легко лишает квартальной премии, спросил:
– Делать что будем, свободный адепт Академии Сантея Кирилл Россеневский?
Я задумался:
– За героическое спасение порученной под охрану девицы от злокозненных нападений Падших неплохо бы премию и медаль, – выпалил и, подумав, добавил: – Маленькую. Медаль. Премию – большую.
– Какую к крону медаль! – заревел Капитан, а я порадовался размерам кабинета начальства. Был бы поменьше – вся управа стала бы тугой на ухо.
– Премия? – продолжил Капитан орать. – Ты представляешь, в какую сумму городу обошлись твои «геройства»? Представляешь?!
Я промолчал.
Капитан, шумно отдышавшись, спокойным голосом заключил:
– Без премии на полгода.
Я возмутился:
– Капитан, вы обрекаете своего подчиненного, главу «ночного отделения», заботящегося о спокойствии горожан, на голодную смерть! Ибо как можно прожить на три копейки ставки! – Заметив ехидный взгляд, брошенный будто невзначай, мигом поправился: – Фигурально выражаясь.
– Ну-ну, – буркнул Капитан, приглашая к торгу. Принялся собирать разбросанные по столу листы и укладывать в папку.
– Стандартную прибавку к плате давайте не трогать, – начал я и, вздохнув, закончил: – А обещанную вами премию на это задание можно урезать. Чуть-чуть. Мне нужно погасить долги, появившиеся в связи с выполнением поставленной задачи!
– Какие долги? – заинтересованно спросил Капитан и добавил: – И где ты весь вечер прятался?
– Так… – неопределенно махнув рукой, ответил я.
– Ясно, – вздохнул Капитан, – повезло тебе: все расходы, связанные с нападением Падших, взяла на себя Гильдия Магов. А то ты бы у меня одним лишением премии не отделался. А так, – продолжил гном, – выражаю тебе благодарность за отличное несение службы и оставляю премию в полном объеме. В этот раз, – закончил с прозрачным намеком.
Я улыбнулся. И, вставая, поинтересовался:
– А из-за чего Падшие так заинтересовались этими приезжими?
Капитан, уткнувшийся в очередную бумажку, недовольно буркнул:
– Они привезли с собой редкий минерал для каких-то опытов, очень дорогой. Кусочек камня, синего цвета, осколок «Утренней Звезды».
Я вспомнил о блеснувшем украшении Анни-Леи и подумал, что изначально Падшие не того из приезжих хотели поймать. Если бы сразу за нами следовал тот немолодой мужик с квадратной челюстью…
– За грамоту с благодарностью даже гоблины и медяка не дадут. Лучше двойную премию, – встав, я обратился к начальству.
Капитан оторвал взгляд от очередного документа и медленно поднял голову, взглянув в мои глаза.
– Вон! – заревел, подпрыгнув, гном, и я не заставил себе упрашивать дважды.
Закрывая входную дверь, услышал еще один недовольный вопль:
– И разберись с этой стервой Крон, крон ее побери!
После чего точно между лопаток прилетело объемное и мягкое, будто ворох писем, перетянутый бечевой. Меткий…
Интерлюдия
Простояв три раза в пробках и завистливо проводив взглядом счастливчика на мотоцикле, мы добрались до точки назначения – двухэтажного невзрачного домика, прильнувшего к современной высотке. Маленькая стоянка на три машины на удивление оказалась совершенно пуста, поэтому припарковались без проблем. Выбравшись из старенькой и потасканной дядиной машины, я в который раз удивился столь странному выбору средства передвижения.
– Элден, а ты не думал прикупить что получше?
– Смысл? – Дядя пару раз щелкнул брелоком сигнализации и, не дождавшись ответа, стукнул ногой по крылу. Машина пискнула, Элден довольно покивал. – Ездит, не ломается – чего еще желать?
– Комфорта. – Вспомнилось, как пару раз за поездку стукнулся головой об удобно выпирающую под потолком ручку.
– Мне хватает, – меланхолично отозвался дядя. – К тому же среди навороченных машинок мое средство передвижения отличается утонченным дизайном и повышенной комфортностью эксплуатации.
Я хмыкнул. В запруженной Москве удивить может разве что стайка горбатых, устроивших гонки на выживание в час пик. Но уж никак не старенькая и потасканная европейка.
Как ни печально, а личные вещи брать с собой в другой мир запрещено. Но я с честью выдержал три раунда поединка за суперсовременный и навороченный мобильник, пока не появился дядя. Тот выхватил телефон и со словами «очередная китайская поделка» раздавил его в руке. Оригинальный способ решения проблем…
– Стараешься надышаться? – насмешливо поторопил меня Элден.
Надышаться?..
Нет. Хочу запомнить большой и шумный город именно таким, каков он есть. Запруженные народом улицы, бесконечный автомобильный поток, реклама в самых неожиданных местах, ругающиеся прохожие с остекленевшим взглядом… Веселые бесшабашные вечеринки, строгий аскетизм престижной школы, никому на фиг не нужные вступительные экзамены в академию. Море возможностей, которые дарит Москва, и безграничный океан страждущих зацепить хоть одну за юркий хвост…
Что ждет меня впереди? Судя по заученной легенде, ничего хорошего. Вонючий средневековый городок, недалекие жители, тупые и необразованные страхолюдные твари… Как можно променять современную жизнь на черт-те что?
– Это глупо, – очевидный вывод.
– Глупо не сдавать на металлолом старенькую таратайку. Жить в обычном доме, а не в элитном пентхаусе. Пить воду, оставив пылиться в баре бутылочку французского выдержанного коньяка.
– Верно подмечено, – не удержался я.
– Точка отсчета, Кирилл. Останешься ты в Москве – что дальше? Вечеринки, попойки, молодая развеселая житуха, и через десять лет ты станешь слабой тенью самого себя. Престижная профессия и местное понятие МАГИИ (презрительно выдохнул Элден) дадут тебе только одно… – резко замолчал.
– Что?
– Иллюзию жизни. Это всего лишь бег по кругу в желании добыть благоухающую высокой целью морковку.
– Поэтому родители живут в трехэтажном особняке в престижном районе. Или я и здесь «в плену иллюзий»?
К серой старушке немецкой сборки подошел рыжий облезлый пес и, нагло глядя на замерших в паре метров от авто людей, пометил заднее колесо. После чего, задрав голову, гордо потрусил в ближайшие кусты, по недоразумению сохранившиеся у дороги.
– Все мы тормозим у перекреста. – Дядя положил руку мне на плечо. – Идем.
А внутри не так все плохо. Молодые парни в отутюженных костюмах вежливо встретили, проводили в большую комнату, выдав несколько стремных на вид вещичек. Пародия на семейки из старых кинофильмов, замусоленные штаны неопределенного цвета, рубашка по типу футболки с завязками на вороте. И кожаная котомка с длинной ручкой для носки через плечо.
Переодевшись с легким отвращением в дарованные шмотки, я с удивлением повертел в руках тисненную золотом и серебром карточку.
– Билет, – хмыкнул над ухом Элден и добавил: – В один конец.
– Продать бы…
Поделиться книгой: