Агрессия: хроники Третьей Мировой войны

- Гость наш машинку попортил, но взамен, обещал поднести наши вещички. Путь не близкий, я согласился.

Угрюмый согласно кивнул и вдруг от души врезал американцу в ухо. Тот покатился наземь, но снова взлетел на ноги от моего пинка, так и замер шатаясь и постанывая. Эдик снял с пояса нож и сказал:

- Дельная мысль, обыскать его надо…

После тщательного обыска пленного и уничтожения двух чипов слежения в каблуке левого ботинка и под подкладкой куртки, я снова оставив амера под присмотром Угрюмого смотался за рюкзаком, заодно оставив на «фишке» растяжку под рюкзаком пленного. К тому времени стало немного светлее, а когда мы тронулись в обратный путь к точке вывода, серый рассвет уже окончательно разогнал сумерки и идти стало значительно легче. Амер, нагруженный нашими пожитками уныло но шустро семенил в середине колонны, надёжно привязанный к моему поясу обрезком страховочного троса. Несколько раз мы прятались в развалинах от приближавшегося стрёкота американских вертолётов, но так ни одного разглядеть не получилось. К воронке служившей точкой ожидания мы вышли через шесть часов непрерывного бега, я почти полностью выдохся, рана на ноге открылась, я чувствовал как бельё намокает от крови. Эдик набрал код на своём тактблоке и произнёс:

- Буг семьдесят один, здесь Ольха три… Буг, ответь Ольхе…

Минуты две ничего не происходило, моряк напряжённо вслушивался в эфир, твердя как заклинание форму вызова группы обеспечения. Во рту пересохло, но достать флягу это значит двинуться с места. Зачерпнув пригоршню обманчивого и пушистого белого снежка с откоса воронки, я бросил холодную массу в рот и тут же сплюнул. Снег имел железисто-бензиновый, горький привкус, так пахло всё в оплавленных развалинах городка. Этот же удушливо-едкий привкус имел воздух вокруг. Краем уха я услышал подозрительный шорох и успел даже вскинуть автомат. Пленный напрягся, пытаясь перекатиться с линии огня в сторону. Вдруг сверху, скатился небольшой заряд снега и комья земли, а следом в воронку упало три белые фигуры. От выстрела меня удержал знакомый голос:

- Бля, как же жить прикольно, братуха! Не стреляй земляк, это я – Женька!..

Из-под маски на меня смотрели весёлые синие глаза ефрейтора Селянинова. С ним было ещё двое бойцов, которых я в лицо не знал. Женька дождался пока мы с угрюмым опустим оружие и вполголоса заговорил:

- Поминки по вам уже справили… вижу, зря они это.

Глухим от затаённой боли голосом Угрюмый цедя каждое слово произнёс, при этом крепко стиснув ствол пулемёта:

- Не зря… нас почти нет…

Потом мы волоком перетащили пленного в замаскированный ход сообщения, который как оказалось был всего в паре метров слева от воронки. Нас встречал взводный Хамидулин и сам комроты. Говорил только Угрюмый, я же молча смотрел в сторону отчётливо видных в рассеянном свете утра развалин городка. Ещё пятнадцать смертей, ещё один неоплаченный сполна долг. Мёртвых теперь больше, чем живых, но зато я знаю где свила гнездо та змея, о которой говорил санитар Фархад.

****

США, 12 ноября 2011г. 14.32 по местному времени. Примерно три километра южнее правительственной резиденции Кэмп-Дэвид, подземный командный центр управления войсками «Рейвен Рок». Полковник Теодор Трентон, бывший комиссар особого западносибирского района «Нью-Нортвуд». Между голодным волком и ворчливой овцой.

…Кубики льда мелодично позванивали на дне стакана с лимонадом. Он всегда любил именно этот сорт, где особенно остро ощущалась горечь лайма. Оказаться здесь, в самом безопасном центре страны, в кругу тех, кто правит новой Римской Империей, как называл США её нынешний президент Джон Оруэлл, это воистину сильнейший контраст. После наполненного криками ужаса и боли транспортного самолёта, битком набитого штабными, парнями из военной полиции охранявших наспех опечатанные ящики с документами, тишина просто оглушает… Боже, как бегство было непривычно, после летнего триумфа! Нынешняя комфортная тишина мягко качающегося на рессорах лимузина, напоминала роскошный и очень дорогой гроб, казалась мёртвой…

- …Ваш доклад, сэр! Я позволил себе сделать некоторые пометки. На случай если госсекретарь Рассел будет задавать вопросы.

Берт Лиман, всё такой же невозмутимый, как и неделю назад, под русскими пулями. Казалось, что даже тогда его безукоризненная причёска с идеальным пробором, блестела также как и теперь. У полковника запоздало мелькнула непрошенная мысль: « Сколько он уже служит у меня? Десять…нет, двенадцать лет». Скинув оцепенение, Трентон допил лимонад в один долгий глоток и взял протянутую адъютантом чёрную гербовую папку.

- Спасибо, Берт. Как думаешь, почему нас вызвали именно сюда?

На лице секретаря не отразилось вообще никаких эмоций, Лиман был исполнителен, вежлив и точен как швейцарские часы, но вне службы Трентон никогда с ним не общался. Однако порой, секретарь проявлял поразительную догадливость в закулисных аппаратных интригах. Не исключено что и в этот раз ему известно чуть больше, чем положено.

- На совещании будут только министр обороны адмирал Кейнс, госсекретарь и кто-то из Лавки Чудес. Приказ на нас с вами пришёл из канцелярии Джексона Рассела, значит, будет новое назначение, сэр.

При упоминании прозвища данного в армейских кругах всемогущему ЦРУ, полковник поморщился. Скорее всего Берт прав, только вот от парней из разведки Трентон никогда ничего хорошего не ожидал. Перед самой войной, когда он ещё был с миссией в Брюсселе, к делегации был прикомандирован один скользкий тип. В память особенно врезалось его узкое лицо, а маленькие бесцветные глазки смотрели как бы сквозь собеседника. Этого умника звали Пол Смит, помощник нашего военно-морского атташе в Бельгии. И тогда, помнится, тоже случился какой-то скандал с русскими. Пропал их человек из комитета по сотрудничеству с НАТО, газеты шумели дней десять. Зло хлопнув по кнопке открывающей бар, полковник нашёл высокую бутылку с лимонадом и добавив в бокал ещё несколько кубиков льда залил их шипящим напитком. Горечь снова приятно ожгла нёбо, но неприятный осадок всё же заглушить не удалось.

- У меня паршивое предчувствие, Берт. Рассел по самые уши завязан в делах людей из Лавки. Назначение из рук этих темнил всегда плохо пахнет.

Лиман слегка пожал плечами, похоже он уже продумал и этот вариант развития событий. Адъютант выразительно провёл длинными пальцами с идеальным маникюром по краям своей потёртой коричневой папки. Это был подарок покойной жены. Полковник что-то слышал про автокатастрофу пять лет назад, даже посылал цветы. Лиман никогда не расставался с папкой, даже при эвакуации всегда держал её при себе.

- Я уже начал собирать документы на всякий случай, сэр. Не соглашайтесь ни на что, без подписанного приказа и всё.

Салон лимузина поплыл влево, кубики льда снова глухо стукнулись о стенки бокала. Трентон машинально взглянул в окно, однако поляризованные стёкла были темны. По соображениям безопасности их затеняли специальные фильтры. Но даже это внушало определённую сопричастность к чему-то действительно большому и важному. Полковник вдруг ощутил, будто его поднимают на мифическую обитель древних богов, где вершатся судьбы мира.

- Мы на вершине мира, Берт… Боги не судят провинившихся, нас просто не станет.

Машина проехала ещё какое-то расстояние и остановилась. Двери распахнулись и полковник увидел одетых в чёрные пиджачные пары сотрудников секретной службы. Эти парни даже двигались почти синхронно, напоминая каких-то киборгов из фильма. Когда они вышли, Трентона поджидал неожиданный сюрприз. Упругой походкой в их сторону шёл майор Брейтуэйт. Его полковник прекрасно знал ещё по иранской компании. Майор тогда возглавлял группу «морских котиков», а его любимчик лейтенант МакАдамс был в то время лишь рядовым исполнителем. Спецов придали шестой бригаде «Страйкер», которой Трентон в то время командовал. Ребята сработали как надо и спасли своей работой много его солдат. Липкий страх на мгновение отступил, полковник первым шагнул на встречу Брейтуэйту и пожал крепкую сухую ладонь, которую майор протянул, улыбаясь:

- Джим!.. Чёрт побери, как я рад видеть тут знакомое лицо!

- И я рад господин полковник, сэр!

- Да будет тебе! После той работы, что твои парни провернули, я никогда не стану чиниться! Какими судьбами тут?

С лица майора сбежала дружелюбная улыбка, глаза из голубых стали серо-стальными. Он слегка приосанился и на полтона ниже ответил:

- Я не могу многого сказать, сэр. У всех нас свои приказы, я буду сопровождать вас на встречу.

Проклятый Олимп! Даже воздух тут отравлен, превращая боевых товарищей в послушные манекены. Трентон тоже стал серьёзен, слова майора подействовали отрезвляюще. В конце концов Джим прав, их вызвали сюда не на дружеские посиделки.

- Хорошо, майор. Ведите, мы готовы.

- Простите, сэр. У вашего адъютанта нет допуска, его проводят в соответствующее помещение.

Такого Трентон не ожидал. Лиман был с ним практически всегда. Капитан умел быстро находить нужные цифры, подсказать необходимую формулировку приказа. Полковник совсем было собрался спорить, но адъютант опередил его. Сунув Трентону свою потёртую папку, он сказал почти шёпотом:

- Я предвидел это, сэр. Тут все необходимые бумаги и краткая справка по району «Нортвуд». Всё изложено так, как вы привыкли.

- А папка?

- Возьмите на удачу, сэр!..

…Во время долгого блуждания по длинным коридорам, а затем ещё трёх пересадок с лифта на лифт, Трентон непроизвольно стискивал отполированный бок папки. Неожиданный жесть дружелюбия успокаивающе подействовал на бывшего комиссара, её вес придал уверенности. Потому как мягко заложило уши, стало понятно, что цель их получасового путешествия уже близка. Коридоры были совершенно безлики, мягкий свет струился словно бы ниоткуда, а тёмно-бордовые ковровые дорожки скрадывали звуки шагов. Брейтуэйт за всё время не проронил ни единого слова, но всякий раз останавливаясь перед постами охраны для проверки документов, он ободряюще улыбался, словно извиняясь за то, что нельзя просто поговорить и вспомнить былые времена. Наконец, майор остановился перед очередными двустворчатыми дверями, перед которым стояло четверо охранников, замерших будто в оцепенении. Поймав вопросительный взгляд полковника, Брейтуэйт произнёс особенно официально, от чего сам сделался похож на одного из этих истуканов в одинаковых чёрных костюмах:

- Господин полковник, президент ждёт вас.

Двери распахнулись вовнутрь, открывая просторную круглую комнату, обставленную дорогой мебелью в стиле семидесятых годов прошлого века. Кожаные кресла, полированные столы и огромные книжные стеллажи, блестящие золочёными корешками. Хрустальные плафоны прихотливо свешивались с потолка, отбрасывая лёгкие тени на окружающую обстановку. Но как ни странно, обстановка не подавляла, хотя каждый предмет в комнате стоил немалых денег, тем не менее настраивая на рабочий лад. Это полковник отметил как только они с Брейтуэйтом ступили на мягкий персидский ковёр, покрывавший большую часть пола. Как только за их спиной неслышно затворились двери, в дальнем левом углу появились те, ради кого Трентон перелетел океан и полстраны. Видимо в комнату вёл ещё один задекорированный коридор, потому что президент и госсекретарь Рассел будто бы появились из воздуха. Президент выглядел так же, как и на портретах: высокий, сухопарый, с аккуратно зачёсанными назад седеющими соломенными волосами и чеканным профилем. Джек Рассел, напротив, смотрелся неважно. Ноздреватая, с крупными порами багрового оттенка кожа лица, тёмные редеющие волосы, которые не спасала модная короткая стрижка. Грязно-зелёного цвета глаза, смотрели пронзительно из-под кустистых бровей, будто два орудийных дула крупного калибра. Крупная, грузная фигура госсекретаря упрятанная в дорогой тёмно-синий шерстяной костюм, почти нарочито контрастировала с лёгкой чёрной пиджачной парой президента Оруэлла. Мельком кивнув обоим военным, Рассел шагнул на середину комнаты, чуть подволакивая ноги и взяв со стола низкий хрустальный бокал, налил себе минеральной воды. При этом он вынул из бокового жилетного кармана небольшую серебряную коробочку и вытряс на мясистую ладонь два крохотных белых шарика. Трентон что-то слышал о болезни госсекретаря, говорили о больном сердце, но подробностей он не знал. Тем временем, Рассел судорожным движением ладони закинул лекарство рот и в два глотка осушил стакан и только после этого счёл возможным процедить сквозь зубы:

- Простите меня, господа. Сердце в последнее время что-то расшалилось…

Вновь сделав широкий шаг навстречу военным, Рассел поздоровался с майором. Трентон обратил внимание, что оба проделывают это с некоей долей привычки. Это настораживало, но сейчас отступать уже поздно. Тем временем госсекретарь оказался прямо перед полковником, загородив свет. Рукопожатие оказалось неожиданно крепким, чего Трентон никак не ожидал от этого сопящего как древний паровоз чинуши. Прошив его своим взглядом практически до затылка, госсекретарь проговорил:

- Полковник, рад что вы прибыли вовремя. Майор Брейтуэйт вас крайне лестно характеризует, но здесь вы прежде всего по моей рекомендации. Президент ждёт от вас эффективной и быстрой работы…

Рассела вдруг перебил президент. До этого момента он не отрывал от Трентона пристального взгляда от которого тому становилось немного не по себе. Голос первого человека Свободного мира звучал так же убедительно, как и всегда:

- …И прежде всего компетентности, полковник Трентон! Когда мы всё это затевали, было много слов о том, что туземцы уже не способны сопротивляться. А их жалкие потуги на то, чтобы вернуть себе независимость, не более чем конвульсии издыхающего на дне ловчей ямы медведя. Двадцать с лишним лет назад мы поймали его и ждали, пока он наконец-то испустит дух. Но мы просчитались, русские стали пробовать выбираться на твёрдую землю, а всем известно, что раненый хищник ещё опаснее. Нужно добить тех, кто остался. И времени на всякие политические трюки у нас нет. Для этого вас и вызвали с передовой, как сказал мне госсекретарь, из самого пекла. Вы поможете своей стране, полковник?

Президент выступил вперёд, сохраняя на лице ту самую знаменитую улыбку так часто мелькавшую по телевизору. Он подошёл совсем близко, Трентон даже ощутил запах дорогого одеколона и сигар. Всем известно, что заядлый курильщик, Оруэлл встал на защиту приверженцев табака, что привлекло на его сторону многих простых людей, в иное время игнорировавших выборы. Поняв, что молчать дальше уже неприлично, полковник сказал:

- Я сделаю всё, что в моих силах, господин президент…

Вопреки своей обычной, прямодушной манере смотреть собеседнику в глаза, на этот раз Трентон смог лишь пялиться в стену. Взгляд его упёрся в старинную картину, оправленную в толстую золочёную раму. Там, в бушевавшей стихии океанского шторма, меж вздыбленных столбов воды затерялось одинокое трёхмачтовое судно. Паруса его были частью зарифлены, но один из них, будучи вовремя неубранным уже стал добычей ветра, развиваясь рваной тряпкой на ветру. Вот сейчас корабль скатится вниз по волне и его накроет серая толща вздыбившейся серой воды. Корабль и команда обречены, кто может, скорее всего молится, выплёвывая вместе со словами обращёнными к божеству самые скверные проклятия. Но это уже бесполезно, океан раскрыл свою жадную пасть и требует жертву. Когда последние неловкие слова слетели с губ, Трентону вдруг подумалось, что ощущение катастрофы и отчаянья которыми веяло от картины, невольно передаётся ему. Словно бы наяву ощутив холодные капли морской воды на лице и свист ветра в снастях, полковник нашёл в себе силы перевести взгляд на президента. Тот как будто бы ждал момента и его серые глаза, лучились дружелюбием и любопытством. Сейчас Оруэлл походил на себя экранного, как будто они с полковником старые друзья, жарящие стэйки на заднем дворе. Улыбкам политиков – цена медный грош в базарный день и Трентон внутренне подобрался. В голове полковника мелькнула мысль об отставке, хотя он тут же обругал себя за проявленную слабость и взяв себя в руки сказал:

- Сэр, у меня с собой все цифры по территории и армейском имуществе бывших в моей ответственности последние три месяца и я…

Но тут в разговор снова вмешался Рассел. С громким стуком поставив на низкий банкетный столик стакан с начавшими таять кубиками льда, чиновник заговорил. Голос его напоминал клокочущий паровой котёл того самого старого паровоза, с которым Трентон его сравнил минуту назад:

- Не нужно, полковник. Президент уже осведомлен, что вы сделали всё для обеспечения безопасности района «Нортвуд-2». И поверьте, вашей вины в том как всё сложилось нет… Вернее, доля её не так значительна, как может показаться со стороны. Вас и майора вызвали для другого.

Оруэлл быстро переместился к одному из книжных стеллажей. Президент видимо нажал какую-то кнопку, либо в стене был фотоэлемент. Стеллаж дрогнул, сдвигаясь влево, открывая вход в другое помещение. Сделав приглашающий жест, он проговорил хорошо поставленным баритоном:

- Мы все стали жертвами некомпетентности, полковник. Поэтому сейчас, важно пересмотреть наши взгляды на события в… На новых территориях.

Рассел и Брейтуэйт поспешили следом, так что Трентону пришлось слегка ускорить шаг, чтобы не отрываться от остальных. Сжимая в руках оказавшуюся бесполезной папку, он вскоре оказался в комнате напичканной электроникой. Одну из стен занимал огромный экран монитора, разделённого на несколько отдельных сегментов. Восемь офицеров связи в чине не ниже чем у него самого, работали за консолями расположенными перед экраном. За их креслами был расположен ещё один стол, по сути являющийся таким же как и на стене экраном. Возле него стояло ещё двое в штатском, под их руками всплывали и исчезали какие-то графики и фотоснимки. Заметив вошедших, люди в костюмах оторвались от слабо мерцавшей поверхности стола и скупыми, но почтительными кивками приветствовали президента и остальных. Оба незнакомца имели невыразительную внешность свойственную кадровым сотрудникам Лавки Чудес. Президент благосклонно ответил на приветствие, а затем пригласил обоих военных к столу.

- Это капитан Пирс и полковник Дайсон из центрального аппарата ЦРУ. Они возглавляют вновь созданную оперативную группу Джи Пять.

Подойдя к противоположному концу стола, Оруэлл встал таким образом, то тень скрыла его лицо вплоть до подбородка. Только глаза иногда поблёскивали в отражённом свете настольного планшета. Пыхтящий отдышкой госсекретарь напротив, опёрся о край планшета всем своим немалым весом и сказал:

- Пирс, это те военные, участия которых вы запросили в прошлый раз. Излагайте, время дорого.

Безликий шпион деловито кивнул и ещё раз кивнув Трентону и майору Брейтуэйту заговорил. Голос его оказался таким же безликим, но удивительно проникновенным, Трентон мог поклясться, что каждая цифра или имя намертво впечатывались в его память. Под руками ЦРУшника возникли снимки какой-то гавани, рядом появилась подробная карта и ещё несколько снимков с позавчерашней датой. Пирс укрупнил снимок гавани так, что Трентон сумел в подробностях разглядеть чёрные силуэты подводных крейсеров, русскими, судя по маркировке.

- Это русская морская база отдельной бригады ракетных крейсеров Северного флота в районе небольшого посёлка Рыбачий, на Камчатке [20]. У нас она проходит под кодовым названием – Осиное гнездо. В настоящее время там собраны все имеющиеся у русских подлодки проекта 949А [21], вы знаете что это такое?

Трентон едва успел пожать плечами, морская тематика ему была совершено незнакома. Но тут вперёд выступил Брейтуэйт, лицо его помрачнело при виде фотографий.

- Я знаю что это, сэр. В этой базе стоят убийцы авианосцев, мы не сумели их потопить два месяца назад, русским удалось тогда вывести почти все корабли из бухты и спрятать. Японцы пытались высадить десант, операцию координировал коммандер Рейснер из военно-морской разведки.

-Да-да, у вас хорошая память, майор. Не напомните, чем всё окончилось?

Полковник с удивлением увидел, как даже в полумраке царившем вокруг, лицо диверсанта потемнело, а на скулах вспухли желваки. Чётко разделяя слова, он ответил:

- Русские моряки оставшиеся на берегу и местное население сбросили японских коммандос в море. Наши союзники продержались всего около двух часов. Командир бригады, полковник Кобаяси просил поддержки у оперативной группы нашего флота, но получил отказ. Из трёхсот японских морпехов уцелело только пятьдесят восемь человек.

- Благодарю вас, майор. И прошу прощения за столь печальный экскурс в недавнюю историю. Я лишь хотел подчеркнуть сложность задачи, которую перед вами ставит командование и лично президент Соединённых Штатов.

- Я готов выполнить любой приказ, сэр!

- Отлично, майор. Вы возглавите группу бойцов, задачей которых будет высадиться в районе Осиного гнезда и доставить туда компоненты устройства слежения и наведения на цель. Вы скрытно проберётесь на русскую базу и пометите все корабли в бухте, а потом так же незаметно уйдёте. В нейтральных водах вас будет ждать подлодка класса «Лос-Анджелес».

Может быть какой-то из мониторов особенно ярко вспыхнул, а может быть полковнику это только показалось, но впервые за всё то время что они с Брейтуэйтом находились вместе, тот искренне улыбнулся.

- Я всё сделаю как надо, не сомневайтесь.

ЦРУшник улыбнулся в ответ, но профессионально, как это умеют только в Лавке. Глаза Пирса оставались такими же равнодушно холодными и внимательными.

- Отлично, майор. Общее руководство операцией поручено полковнику Трентону, с вами пойдут люди из его разведгруппы, хорошо знающих местные условия. Большинство из них раньше служили под вашим началом, так что притираться нет нужды.

Перспектива быть на побегушках у сухопутного, в другой обстановке вызвала бы неприятие, но видимо всё было очень хорошо просчитано. И Трентон в очередной раз убедился, что билет может выйти в один конец. Он вспомнил застывшее лицо Шона МакАдамса, когда тот отправлял пластиковые ящики с трупами своего шурина и ещё кого-то из своих парней. Смерть опять наступает на пятки и на этот раз почти наверняка догонит не только лейтенанта и его самого. Брейтуэйт упёрся и как бешеный бык роет копытом землю, не видя подвоха, красная тряпка и желание поквитаться застят ему разум. Вот он ещё раз кивает и браво берёт под козырёк. С небольшим опозданием, но полковник тоже привычно бросает внезапно отяжелевшую ладонь к виску, слыша свой голос как бы со стороны:

- Если это будет подписанный приказ, я и мои люди его непременно выполнят, таков наш долг…

Пирс удовлетворённо кивнул, его тонкие губы даже тронуло некое подобие улыбки. Но Трентон даже не взглянул на снимки русских подлодок, ему вдруг стало до жути неуютно. А сотрудник Лавки Чудес тем временем отошёл в тень, уступив место вновь заговорившему президенту. Оруэлл тоже наклонился над столом, его лицо выражало решительность. Ткнув указательным пальцем с наманикюренным ногтем в снимки, он сказал:

- Русские побеждены. Но почему-то всё ещё продолжают дёргаться в конвульсиях. Последние события в Сибири неприятны, это действительно так. Сколько мы потеряли во время отступления и продолжающихся боёв, Джек?

Госсекретарь не отрывая взгляда от чего-то видимого лишь ему одному, слегка пошевелился и набрав прямо на панели перед собой ряд цифр проговорил:

- Сто пятьдесят тысяч, только убитыми, господин президент. Вместе с покалеченными и временно находящимися на излечении – порядка ста шестидесяти тысяч человек. И это военнослужащие кадровых частей, среди контракторов мы подсчёт не ведём. Серьёзные потери в материально-техническом плане, но тут мы многое восполняем из стратегического резерва, размещаем заказы по ремонту на мощностях союзников в Европе. Однако в последней операции флот лишился десятка кораблей, в том числе русскими береговыми батареями потоплен авианосец.

- Кто считает этот сброд, всегда можно нанять ещё. Корабли и прочее железо – хлам, наверняка есть что-то готовое к бою… После реформы мы можем позволить себе любые расходы.

В ответе президента Трентону послышалось раздражение. Нет, сам он тоже не терпел наёмников рыскавших по тылам оккупационной зоны словно стаи голодных дворняг. Воевали они плохо, дня не проходило без стычек с солдатами из регулярных частей. Но там тоже было не всё так просто. На две трети части первой и второй линий укомплектованы людьми без гражданства из Африки и Латинской Америки. Эти тянули лямку чуть усерднее, но часто даже не знали языка страны за которую воюют. В последние перед отступлением недели, число дезертиров увеличилось в трое против прежнего. Ловить беглых отправляли тех же наёмников и часто в тылу разворачивались потасовки похлеще тех, что на передовой. И слова президента вдруг спровоцировали невольный приступ раздражения. Нет, мёртвым деньги никчему, но этот холёный политикан вряд ли понимает, о чём говорит. Оруэлл снова прикоснулся к столу, там возникла карта восточных областей Европы. Трентон узнал печально знаменитый Витебский плацдарм. Вообще, сейчас вся Белоруссия была окрашен в два тревожных цвета: красный и оранжевый. В районах прилегавших к смоленской области России, всё вообще темнело багровыми полосами на ярко-красном фоне. Президент промолчал, но Рассел подхватил ещё невысказанную мысль своего босса:

- Потери союзников на территории белорусского протектората весьма значительны. Немцы отзывают свои войска из восточных областей зоны «Брайфорт Альфа». Две бригады развёрнуты в районе Бреста и ещё одна стоит под Минском. За пределы укреплённых передовых баз военнослужащие бундесвера не выходят, боевые операции после событий под Белостоком не проводятся. Генерал Экхарт, комиссар района «Брайфорт», докладывает о серьёзных потерях немецкой группировки.

Президент снова скорчил недовольную гримасу. Уголки его волевого рта опустились вниз таким образом, что он вдруг стал похож на постаревшего капризного ребёнка. Он почти с укоризной посмотрел на хмурящегося госсекретаря и начал тихим голосом, в котором были слышны наигранно печальные интонации:

- Джим, вы опять говорите мне то, о чём я слышу каждый день начиная с самого начала кампании по усмирению русских! Белосток, это же территория поляков, так?

- Да, господин президент, но…

Оруэлл раздражённо махнул рукой, принуждая Рассела замолчать. Полковник отметил, что левый глаз президента несколько раз пронзил нервный тик. Широко шагая вдоль своего края стола, он продолжил:

- Польские союзники, вот это парни, на которых действительно можно положиться. Они делают что прикажешь и дерутся всегда отчаянно. А немцы… После того как мы вышибли из «гансов» дух в прошлую войну, они как брехливые псы, гораздые только лаять! Джек, каково сейчас положение в зоне «Брайфорт»? Не надо тайн, Трентон теперь допущен к высшим секретам, вы сами его рекомендовали, Рассел.

Трентону показалось, что глава президентской администрации с видимым неудовольствием глянув в его сторону, но подчиняясь приказу первого лица государства вызвал на планшет нужные карты снабжённые сводками помеченными вчерашним числом. Хриплым. Лающим басом он заговорил, каждое слово срывалось с его гумм словно имело неподъёмный вес:

- Положение в тылу у основной группировки направления «Нортвуд» тяжёлое, господин президент. Месяц назад, мы закрыли доступ к оперативной информации по району зоны «Брайфорт» в которую входят области бывшей республики Беларусь, а так же Смоленская, Псковская, Курская и Брянская области бывшей Российской Федерации…