Повесть о потерпевшем кораблекрушение

«С этого дня все вы будете вооружены. Я сам обучу вас всем необходимым приемам боя. Но никто чужой не должен знать об этом».

Оружие, доверенное рабам, укрепило и их доверие к Тенгу. Так у него появилась надежная стража.

Тенг чувствовал, как со всех сторон маячат призраки опасности. Тревожную весть принес один из подкупленных им рабов. В доме его хозяина собралось много местной знати, сыновья удостоенных по праву рождения, которыми было составлено письмо императору с просьбой заменить нынешнего наместника в провинции.

Тенг насторожился. При безвольном Кунте Доа он имел свободу действий хотя бы в армии. А если он будет смещен? И Тенг решил предпринять ответный ход. Боязливому и мнительному Кунту Доа было подброшено письмо, где говорилось о заговоре против него и назывались имена заговорщиков.

Когда прошли первый страх и смятение, вызванные страшным известием о заговоре, Кунт Доа призвал к себе Делегата Тайной Палаты Императора в провинции, начальника городской и сельской стражи.

«Вот, вот тут, имена заговорщиков!» — Кунт Доа трясущимися руками размахивал письмом перед носом у императорского Делегата. — «Моя жизнь в опасности! Всех надо арестовать, немедленно!» — Он даже топнул ногой от нетерпения. Делегат молча поклонился и вышел.

Через час дворец наместника, дома заговорщиков, дом Тенга и казармы с двумя сотнями воинов, находившихся в это время в Урме, были окружены городскими стражниками. После короткого сопротивления личной охраны Кунта Доа он упал с разбитой головой на мозаичные плиты парадного зала своего дворца.

Тенг не ожидал такого немедленного действия своего письма и оказался застигнутым врасплох.

«У входа в дом стражники!» — с волнением воскликнул Чак, влетая в комнату Тенга, — «Они требуют впустить их!»

«Никого не впускать, ворота на засов, дом запереть!» — немедленно приказал Тенг в ответ. — «Всем взять самострелы — и на крышу!»

Когда приказание было исполнено, и все слуги залегли на крыше, взяв под прицел стену и ворота в ней, Тенг получил несколько минут, чтобы обдумать ситуацию:

«Да, судя по всему, начался мятеж», — решил Тенг. Он напряженно глядел в сторону ворот. Но все было спокойно. Стражники по ту сторону ограды даже прекратили выкрикивать требования открыть ворота.

«Почему же стражники действуют столь нерешительно, не вламываются в дом?» — задумался юный начальник войска. — «Вероятно, заправилы мятежа не имеют подходящего человека, способного возглавить солдат, и не намерены убивать меня, а, скорее, хотят заставить подчиниться их воле». Затем мысли Тенга приняли другое направление:

«Понятно, что местная знать, решив, что непосредственная угроза со стороны Салмаа миновала, а войско приведено в порядок и боеспособно, занялась укреплением своей власти. Кунт Доа их явно не устраивал — им нужен был человек решительный, который твердой рукой проводил бы их волю. Возможно, кое-кто из них подумывает и о более независимой политике по отношению к метрополии. Хвала отцу богов, я успел отправить Бенто с письмом Ратам Ану. Промедли я еще день…»

«Тенг Паас, начальник императорских войск в провинции Хаттам, пишет это письму Ратам Ану, Другу Царя, удостоенному по праву рождения, начальнику войска области Алат, с надеждой на его благосклонное внимание. Да будет с тобой милость богов!

Я, недостойный, осчастливленный твоим высоким покровительством, не осмелился бы беспокоить столь высокого государственного мужа, если бы не дела, которые, по скромному моему разумению, не должны оставаться скрытыми от ока власти.

Императорским повелением и твоим приказом укрепил я войско и обезопасил дороги, унял набеги салмаа, поразил их в стенах Сарына. Вновь посажены земледельцы на некогда покинутые земли и поступают с них налоги в императорскую казну.

Но вожди кочевников не смирились. Их силы еще велики и провинция не избавлена от опасности больших набегов. Сарын все еще пребывает в их руках. Земли Хаттама не оправились еще от разорения и дают весьма скудный доход. Наместник Кунт Доа Ниму безволен и не способен ничего сделать для процветания земли Хаттама во благо Великой Империи. И в это трудное время среди хаттамской знати находятся люди, кующие заговор против законной власти. Решив, что угроза со стороны земли Салмаа миновала, они решили прибрать к своим рукам всю провинцию. Хуже того — среди них есть смутьяны, замышляющие оторвать Хаттам от благословенного Алата и выйти из подчинения Императору Великой Империи Ратов. Да продлятся дни его, да не иссякнет его сила, да будет с ним покровительство Отца Богов!

Настала пора водворить в Хаттаме порядок. Нужно для этого сосредоточить и воинское, и гражданское начальствование в Хаттаме в руках решительного, честного, преданного Императору человека. Надеюсь, мой покровитель, что такой человек будет найден и ему будет вручена подобающая власть.

Примите мои уверения в совершеннейшем почтении к Императору, в верности Империи, и в признательности к моему покровителю.

К сему собственную руку приложил Тенг Паас, начальник императорских войск в провинции Хаттам

Дано в Урме, митаэля зимы 2094 года с сотворения мира 37-го дня».

Но даже если письмо не перехвачено и даже если оно возымело желаемое действие — что из этого толку, если он сам попадет в руки заговорщикам? Он либо будет вынужден уступать им, будучи не способен сделать ни шагу без их неусыпного надзора, либо… либо они убьют его.

Внимательно оглядевшись вокруг, Тенг насчитал у стены и в переулках не меньше трех десятков стражников. Не пробиться. А что на заднем дворе?

Тенг спустился во двор и крадучись подобрался к калитке, выходившей в глухой проулок. Заглянув в широкую щель между грубо обтесанными досками, из которых была сколочена калитка, Тенг увидал поблизости всего лишь троих всадников, стоявших почти вплотную к стене и беседовавших друг с другом.

Пробиваться? Но тогда, возможно, он вынужден будет убить этих стражников. Этого Тенгу не хотелось, да он и не захватил с собой никакого оружия, кроме ножа, висевшего на поясе. Не было на нем и доспехов. Ждать, однако, тоже было нельзя. Тенг в минутной растерянности огляделся вокруг. Стоявшая неподалеку от калитки поленница подсказала ему решение. Он обхватил рукой увесистое полешко, слегка липнущее к ладони свежими потеками смолы, и вскарабкался на стену. Дальний от него конник поднял голову на шум и в ту же секунду полено, пущенное ловкой рукой, ударило его прямо в шлем. Удар был достаточно сильным, чтобы всадник покачнулся и, не удержав равновесия, вывалился из седла.

Тенг оттолкнулся от стены и прыгнул на ближайшего к нему всадника, рухнув вместе с ним на землю. Тенг проворно, словно кошка, вскочил на четвереньки и рубанул ребром ладони по открытой шее противника, другой рукой одновременно вытаскивая из ножен его меч — и вовремя. Третий стражник уже наносил удар. Каким-то чудом Тенг успел отклониться, подставляя меч. Зазвенела сталь.

К месту схватки уже бежали пешие стражники. Тенг отбил еще один выпад конника, нырнул под занесенную для удара руку и, ухватившись за пояс, рванул стражника на себя, стаскивая его с седла. Тот потерял равновесие и свалился под брюхо собственной лошади, одной ногой запутавшись в стремени. Недолго думая, Тенг подскочил к оставшемуся без всадника коню, не покинувшему места схватки, одним движением взлетел в седло, ударил коня пятками в бока и вылетел в узкую улочку, ведшую к казармам.

«В казармах сейчас наберется всего-то сотни две воинов. Если стражники захватили их врасплох…» — Тенг не успел додумать мысль до конца. Конь вынес его на широкую улицу перед казармами. Вдоль стен и у ворот толпились стражники, конные и пешие. Ворота были наглухо закрыты. Тенг бросил коня вперед и, сметая со своего пути стражников, подлетел к воротам, привстал в стременах, бросил меч, который он все еще сжимал правой рукой, и, ухватившись за верхний край створок ворот, мощным рывком перебросил свое тело во внутренний двор.

Охрана, стоявшая у ворот, бросилась к нему с обнаженными мечами, но кто-то сразу узнал его и крикнул:

«Командир! Это же наш командир!»

Тенг, очутившись среди своих воинов, ощутил прилив уверенности.

«Все ко мне!» — громко воскликнул он. — «В городе мятеж. Всем стрелкам — на стену! Латники — к воротам!» — начал командовать Тенг. — «Стрелкам — прикрыть нас стрелами! По моей команде открываем ворота и атакуем!»

Почти полторы сотни арбалетчиков засыпали стражников стрелами, заставив тех отойти в переулки, откуда они, прикрываясь щитами, отвечали дротиками, а несколько лучников взяли под прицел ворота. Их створки распахнулись и латники, выстроив стену тускло поблескивающих щитов, быстро двинулись вперед.

«За мной, молодцы!» — Тенг выбежал из ворот, увлекая за собой стрелков. В руке его снова был меч. Навстречу просвистело несколько стрел, сзади кто-то упал со стоном.

«Не хватает еще получить стрелу в глаз», — подумал Тенг. Перескакивая сточную канаву, он зацепился за плащ лежащего стражника и растянулся на почти утонувших в земле камнях мостовой. В тоже мгновение сверху на него рухнул воин. Длинная стрела торчала у него в горле, а изо рта хлестала кровь, заливая одежду Тенга.

«Это для меня была стрела…» — липкий страх обволакивал Тенга своей паутиной, не давая подняться. Пошарив руками вокруг, Тенг подобрал отлетевший в сторону щит убитого, усилием воли заставил себя вскочить с земли и побежал вперед, тщательно прикрываясь щитом.

Латники быстро выбили стражников из переулка, освободив путь, и Тенг со своими воинами бросился ко дворцу наместника. Когда после короткого боя на площади они ворвались внутрь, на лестнице их встретил личный отряд провинциального Делегата Тайной Палаты Императора. Остальные стражники, несмотря на свое численное превосходство, разбежались при первой же неудачной для них схватке, не ожидая от столкновения с бойцами регулярной армии ничего хорошего.

Императорский Делегат оказался загнан во внутренние покои дворца, окруженный лишь своей охраной. Только что он готов был торжествовать победу и вдруг такой удар!.. Теперь речь шла уже о спасении собственной шкуры и дюжие парни Делегата отчаянно сопротивлялись. Сам Делегат уже получил несколько стрел в грудь, но под стальным нагрудником у него, как и у его охранников, была надета рубаха из металлических колец.

«Целься в глаз!» — крикнул Тенг. Азарт боя захватил его и, несмотря на приступы страха, он вырвался вперед. На пути его оказался верзила — на полголовы выше даже Тенга, выделявшегося своим ростом — который проворно орудовал тяжелым топором. Удар — и меч Тенга вырвался у него из руки и заскакал, звеня, по каменным плитам. Гигант снова занес свой топор, но прежде чем он опустился, Тенг прянул в сторону. Топор ударил мимо, едва не раскроив ему плечо. В руке у Тенга блеснул нож, изготовленный из прекрасной стали еще на станции. Он почувствовал, как собираются в тугой комок его нервы и мышцы.

Гигант опять занес топор. Пружина, сжавшаяся внутри Тенга, развернулась, и он с хриплым выдохом нанес врагу удар под подбородок…

Когда Тенг, кривясь от подступившей дурноты, вытаскивал нож, чувствуя, как чужая кровь струится у него по пальцам, все уже было кончено. Делегат Тайной Палаты лежал на спине. В лице его торчало две арбалетных стрелы. Оставшиеся в живых охранники побросали оружие и упали на колени, согнувшись до полу и закрывая головы руками.

Тенг тут же, не откладывая до утра, разослал по городу войсковые патрули, разыскал и загнал в казармы разбежавшихся стражников. Одновременно он послал в полки, находившиеся за пределами Урма, чтобы иметь под рукой надежную вооруженную силу в достаточном числе. После короткого расследования была арестована верхушка заговорщиков. И уже утром в Алат с надежной охраной отбыл гонец с донесением о подавленном мятеже.

«Великий Император Ратов, Царь Алата и Ионапаты, Государь Дилора, Ульпии и Шаззу, Князь Хаттама, Владетель Мерианы, попечитель Левира и Сегидо, Отец народов Запада и Востока, Севера и Юга, покровительствуемый Отцом Богов — да продлятся дни твои вечно! Недостойный Тенг Паас, милостью твоей поставленный блюсти войско провинции Хаттам, покорнейше доносит тебе о делах, случившихся в провинции.

Презренные черви, отринувшие долг перед своим Императором, — да продлятся дни его! — замыслили взять под свою руку твое исконное владение — Хаттамские земли. Соединившись со знатными, ослепленными призраком власти, которой они жаждали не по праву, составили они заговор и умертвили Наместника твоего в земле Хаттам, Друга Царя, удостоенного по праву рождения Кунта Доа Ниму. Мир праху его.

Повинуясь присяге, данной мною Великому Императору — да продлятся дни его! — заговорщиков я схватил, не желавших просить пощады предал смерти, учинил немедля следствие и узнал имена замышлявших зло, и вписал эти имена в список, который посылаю вместе с сим письмом.

До назначения новых слуг твоих, Великий Император, — да продлятся дни твои! — в землю Хаттам, буду блюсти я дела твои в провинции именем твоим и во благо твое.

Припадаю к стопам твоим и прошу покорнейше известить, какое будет твое распоряжение относительно знатных, вовлеченных в заговор.

Начальник императорского войска в провинции Хаттам, Тенг Паас, составил послание сие собственноручно

Дано в Урме, тамиэля зимы 2094 года с сотворения мира 4-го дня».

Заговоры и мятежи в провинциях не были редкостью. Зная, что императорская власть в провинциях непрочна, и что любой заговорщик, если он достиг успеха, может оправдаться перед императором, лишь бы верховная власть императора признавалась, да налоги исправно поступали в казну, Тенг решил, что сможет захватить пост наместника. Однако Государственный Совет Империи не спешил узаконить сложившееся положение, несколько встревоженный слишком быстрым возвышением юного военачальника, что заставляло государственных мужей резонно опасаться, как бы в один прекрасный момент он не возжелал бы стать самостоятельным государем провинции Хаттам.

Правда, Тенг оставался фактическим диктатором провинции, поскольку наместник так и не был назначен. Вскоре Император, по протекции Ратам Ана, утвердил назначение в Хаттам нового Делегата Тайной Палаты Императора со специальным поручением — наблюдать во все глаза за поведением Тенга Пааса и доносить обо всем в Алат.

«Добро пожаловать в Урм!» — Тенг соскочил с коня, приветствуя широким жестом Делегата Тайной Палаты, подъехавшего к Главным городским воротам в сопровождении большой кавалькады всадников. Делегат тоже слез с коня и направился к Тенгу. Несколько секунд они разглядывали один другого, затем расцвели улыбками и принялись похлопывать друг друга по плечу.

«А я не сразу узнал тебя», — Делегат обнажил в улыбке гнилые зубы, — «хотя давно уже следил за твоим продвижением. Гляди, каким орлом стал!» — он еще раз хлопнул Тенга по плечу.

«Ну, ты тоже малый не промах! Тайная Палата — не последнее место на императорской службе» — в тон ему ответил Тенг.

«Да, похоже, в Империи кризис действительно зашел далеко, если бывший надсмотрщик за рабами сделал такую карьеру» — подумал Тенг, разглядывая роскошное новое одеяние управляющего имением Ратам Ана, а ныне провинциального Делегата Тайной Палаты Императора.

«Ну, Ленмурин, я думаю, мы с тобой поладим».

«Надеюсь».

«Ладно, о делах потом, а сейчас в моем доме нас ждет угощение».

Они оба снова вскочили на коней и торжественно въехали в Главные ворота.

Когда пир уже был в разгаре, Ленмурин Диэпока повернулся к Тенгу и спросил:

«А что за история приключилась здесь с мятежом?»

«Дело не стоит дохлой кошки» — махнул рукой Тенг. — «Твой предшественник попытался сесть на место Кунта Доа. Но куда его стражникам до моих парней! А остальные заговорщики вообще ничего не успели сделать. Я решил их особо не терзать — просто выслал из Хаттама, а земли забрал в казну».

«Напрасно», — нахмурился Ленмурин Диэпока, — «у многих из них влиятельные родственники в Алате. Но раз дело сделано… Впредь же советую тебе быть поосторожней. Не все довольны твоим быстрым возвышением».

«А сам-то ты здесь зачем?» — размышлял Тенг, — «не потому ли, что не все довольны? И первый — твой хозяин, Меч Ратов, Ратам Ан?»

Пользуясь своим положением фактического хозяина провинции, Тенг взялся за реформы, и тут же встретил глухое, а подчас и открытое сопротивление. Перепись частных, казенных и общинных земель и подушная перепись вызвали ожесточенные споры между общинами и крупными землевладельцами, да и между самими частными владельцами. Земельные магнаты укрывали от переписи рабов, чтобы платить меньший налог.

В Государственном Совете провинции шли едва ли не каждодневные споры. Когда же Тенг заикнулся о наследственном праве арендаторов на занимаемые ими земельные участки, знать подняла форменный бунт. Ленмурин Диэпока появился у Тенга сразу после бурного заседания Совета. Он уже не расточал уверения в дружбе.

«Ты что, с ума сошел?» — Делегат Тайной Палаты возбужденно размахивал руками. — «Ищешь популярности у черни?»

Тенг попробовал было объясниться:

«Но откуда же мне набирать солдат, как не из крестьян…»

«А-а-а, брось! Не чернь тебя возвела, и они же первые будут тебя топтать, когда ты всего лишишься. Не порти отношений с сынами людей, удостоенных по праву рождения — это тебя до добра не доведет!»

Действительно, в любой момент Тенг мог лишиться своего поста. А захватить всю власть в провинции он был не в состоянии — императорская армия быстро навела бы порядок. Пришлось отступить. Однако Тенгу удалось настоять на кодификации положения рабов, посаженных на землю, тем более, что существовал имперский закон, позволявший сделать это. Впервые за рабами, посаженными на землю, были формально признаны их имущественные и семейные права, которые, как правило, и так уже фактически признавались.

Следующий законопроект Тенга опять вызвал усиленное внимание Ленмурина Диэпоки. Делегат опять нанес визит Тенгу и вновь занялся увещеваниями:

«Ну зачем раздавать государственные земли крестьянам?» — по-отечески уговаривал он Тенга. — «Эти земли охотно возьмут удостоенные по праву рождения, сыны удостоенных по праву рождения. Они готовы заплатить приличную цену. Да и любимая тобою чернь не останется внакладе. Все равно ведь земли распределят между арендаторами!» — Ленмурин выжидающе взглянул на Тенга. Тот, однако, не склонен был уступать.

«С участков, занятых свободными крестьянами, можно получить в полтора, а то и в два раза больше налогов, чем будут платить мне удостоенные по праву рождения за участки, розданные арендаторам или рабам. Сейчас налогов едва хватает на содержание пяти тысяч воинов. Ты подумал о том, что случится, когда Салмаа обрушится на нас своими соединенными силами? Всего несколько лет назад они штурмом взяли Сарын, а ведь императорские полки имели тогда двенадцать тысяч воинов! И стены в Сарыне покрепче, чем те, за которыми мы сейчас сидим. Теперь же им может достаться и Урм, да и весь Хаттам.»

«Ты желаешь иметь воинов, иметь деньги для армии. Это я могу еще понять, хотя и здесь ты идешь по неправильному пути». — Делегат Тайной Палаты нахмурился. — «Но почему же ты не делаешь в своем законе различия между ратами, гражданами Империи, и туземцами? Местные племена никогда не станут нам надежными подданными. И уж если ты захотел увеличить земледельческое население, то на земли нужно сажать ратов-колонистов!»

«А туземцы опять почувствуют себя ущемленными и при первом удобном случае соединятся с варварами-кочевниками, чтобы ударить нам в спину? Благодарю покорно! Я предпочитаю иметь армию из людей, которые сражаются за свою землю». — Тенг чувствовал нарастающее раздражение в споре с этим человеком, поскольку понимал, что следом за словесными аргументами тот может пустить в ход и другие. Он придал своему лицу надменное выражение и повернулся к Ленмурину Диэпоке всем корпусом. — «Твое дело — обеспечить исполнение воли императора и не допустить покушения на его власть. Аристократы же, о которых ты печешься, из-за корысти готовы забыть об угрозе с Запада. Кочевники всем нам снесут головы, если мы не сумеем собрать достаточные силы. Или Алат пришлет нам два десятка полков?»

Ленмурин Диэпока скривил рот в гримасе раздражения:

«Кочевники не решатся напасть на Хаттам. Да и такая крепость, как Урм, им не по зубам».

Тенг метнул в него быстрый взгляд:

«Не прошло и восьми лет, как мы потеряли Сарын! Шайки салмаа до сих пор рыщут по всему Хаттаму. Если я обезопасил дорогу в Алат, то это не значит, что орда кочевников не встанет в любой момент под стенами Урма! Мои лазутчики все время доносят мне — Владыка Салмаа горит местью за прошлогодний налет на Сарын. Он отказался принять моих посланников. Задумайтесь над этим, вы все, считающие себя господами в этой земле!»

Ленмурин Диэпока не стал продолжать спор. Не выступил он против Тенга и на заседании Государственного Совета провинции, где обсуждался вопрос о раздаче пустующих земель крестьянским общинам. Молча просидел он все заседание. Решение, после жарких дебатов, было принято.

Тенг опасался, что Совет провинции решительно выступит против его законопроекта. И действительно, в запальчивых выступлениях против раздачи крестьянам пустующих государственных земель недостатка не было. Однако, к его удивлению, у предложенного им решения нашлось и немало сторонников.

В его поддержку выступил казначей провинции, поскольку для него самым сильным доводом был простой расчет поступления налогов: с мелких крестьянских участков в казну поступит больше, чем с крупных земельных владений аристократии. По тем же причинам поддержали Тенга и жрецы многих храмов. Знатные уже давно увиливали от традиционного исполнения почетных храмовых должностей, предполагавших немалые траты, и главным источником содержания храмов стали взносы незнатных горожан и крестьян. Чем больше крестьянских семей получат самостоятельные наделы, тем больше взносов будет сделано в пользу храмов.

Разумеется, в пользу законопроекта Тенга высказались и командиры полков — просто в силу личного расположения к своему начальнику. Многие знатные, но обедневшие землевладельцы, весьма скромно расценивающие свои шансы в возможной схватке за дележ государственных земель, тоже поддержали проект. Сделано это было, конечно, не из любви к крестьянам, и не из соображений государственной пользы, и даже не из корысти, а лишь из стремления насолить богатым выскочкам из захудалых родов, собравшим в своих руках обширные земельные угодья. Памятуя, что у Тенга есть покровительство в Алате, и что он на короткой ноге с делегатом Тайной Палаты, который решил не выступать против законопроекта, кое-кто из богатых и знатных тоже предпочел воздержаться от открытого выступления против…

Вся эта разношерстная коалиция и позволила законопроекту о разделе пустующих государственных земель между малоземельными и безземельными крестьянскими семьями получить в Государственном Совете провинции Хаттам незначительное большинство.

К началу сева на казенных землях возникло несколько новых поселений.

Но эти успехи не радовали Тенга. Он чувствовал, что положение его становится все более шатким. Знать озлобилась и удостоенные по праву рождения стали требовать его отставки, засыпая императора многочисленными посланиями. Тенг стремился укрепить свою единственную пока опору — войско, стремясь завершить начатые военные реформы. Воины получали не просто единообразное, а одинаковое снаряжение и вооружение, вырабатываемое по утвержденному единому стандарту расширенными Тенгом мастерскими, куда набирали все новых и новых ремесленников.

Тенг понимал, что компенсировать малую численность войска он может только лучшей подготовкой воинов и более совершенным оружием. Первым его нововведением были цельнометаллические щиты, которые сначала получила тяжеловооруженная пехота — латники. Затем и стрелки стали получать металлические щиты полегче и поменьше размером. Первые, изготовленные в спешке партии арбалетов шаг за шагом заменялись новыми, с металлическими луками, надежной тетивой, с более тщательно изготовленным механизмом взвода и спуска.

Тенг проводил в мастерских немалое время. После долгих раздумий он решился обратиться к одному из лучших кузнецов-оружейников — мастеру Гефолру:

«Мастер, я не погрешу против истины, если скажу, что ты лучший оружейник в Хаттаме. Мечи твоей ковки славятся на всю провинцию».

«Мне приходилось уже слышать такие слова» — без ложной скромности ответил мастер, в упор глядя на Тенга и ожидая продолжения.

«Коли так, то, возможно, ты сумеешь мне помочь» — произнес Тенг.

«Смотря в чем», — пожал плечами мастер.

«Должно быть, тебе доводилось слышать, что в юности я жил далеко на Востоке, в землях Империи Желтолицых», — начал Тенг. — «И вот там мне удалось подсмотреть один секрет тамошних оружейников. Немногие из них владеют тем секретом и разглашение его карается смертью всей семьи и всех родственников до третьего колена. Мечи, сделанные ими, имеют странный волнистый узор по клинку, отличаются невероятной гибкостью — чуть ли не колесом можно согнуть, я сам тому свидетель — и могут с маху перерубить бронзовый меч, а если ударить умелой и сильной рукой, — то и стальной. Называется эта сталь — дамаск».

«И ты хочешь сказать, что овладел этим секретом?» — недоверчиво заявил Гефолр, разминая ладонь одной руки могучими пальцами другой.

«Нет», — покачал головой Тенг, — «я же сказал: мне удалось только кое-что подсмотреть и подслушать. Я хоть и юн, но уже понимаю, что тут есть разница. Подсмотреть секрет и овладеть им — далеко не одно и тоже. Я многого не понял тогда, на многие вопросы у меня нет ответов. Но, может быть, вместе мы докопаемся до истины?»

«А много ли тебе известно-то?» — заинтересовано, но и с заметным скептицизмом спросил кузнец.

«Немного», — честно сознался Тенг. — «Я видел, что клинок отковывают из нескольких металлических полос, которые в результате ковки превращаются в одно целое. Я понял также, что в сердцевину клинка помещают полосу из мягкого железа, по бокам — из более твердой и очень гибкой стали, а на края лезвия идут полосы из самой твердой стали. Закаливал клинок тот мастер в настое из каких-то неведомых мне трав. Сказывали также — но я сам того не видел — что некоторые из кузнецов работают высоко в горах, и закаливают клинки, быстро вращая их на ледяном ветру, или окуная в снег. Вот и все».

«Гиблое дело», — пробурчал мастер. — «А насколько горн калить? А как долго ковать? А как часто разогревать клинок? А до какого цвета клинок нагревать перед закалкой?..»

«Ты же мастер! Неужто слабС в восточных хитростях разобраться? Или мы тут умением скуднее или разумом обижены?» — подзадорил его Тенг.

«Ладно, начальник войска… Попробовать-то всяко можно» — отозвался Гефолр.

«Ну вот, вместе и попробуем» — заключил Тенг.

День за днем они не вылезали из кузницы. По Урму уже поползли слухи, что начальник войска совсем повредился в уме и не выпускает из рук кузнечный молот, весь грязный и черный, как подземный демон. А Тенг с Гефолром раздували горн и ковали, ковали и закаливали, пробовали то одну сталь, то другую, то один нагрев, то другой… и выбрасывали изделие за изделием. Лишь на четвертую неделю, когда они ковали уже шестой образец, стало что-то получаться.

«Ну, начальник, похоже, ухватили мы этот секрет» — произнес кузнец после долгого молчания. — «А я признаться, не верил, что такое вообще возможно». — Гифолр вертел в руках, разглядывая на совесть заточенный, но кое-как отшлифованный клинок еще без нормальной рукояти. Рядом на наковальне лежал разрубленный пополам медный слиток. — «Ну, теперь я и сам справлюсь. Как будет готов подходящий меч — сам тебя извещу».

Подходящий меч был готов через месяц. Простой, без затей, клинок с дугообразной гардой, рукоять, обмотанная кожаным шнуром. Сталь необычного темно-серого цвета, со сплошным волнообразным узором. Сгибался он почти в колесо и рубил отменно, почти пополам разрубая хорошо прокованные стальные клинки, а плохо прокованные и перекаленные разнося вдребезги.

«Сколько же ты можешь сделать таких мечей?» — сразу поинтересовался Тенг.

«Один в две недели. А если ничем иным не заниматься — не меньше десяти дней надобно только на сам клинок. Долго ковать надо, с перерывами», — ответил мастер.

«Сколько у нас мечников в императорских оружейных мастерских? Шестеро?» — Тенг задумался, глаза его на несколько секунд уставились в одну точку. — «Так, берем еще двоих. Каждый обучит одного подмастерье… Возьмете добавочных учеников и подмастерьев, спихнете на них всю прочую работу… Тогда за год у нас выйдет… Выйдет около полутысячи клинков. Годится. За дело! Не откладывая!».

Тем временем по всему Хаттаму оборудовались склады с запасами оружия и снаряжения. Щиты, копья, арбалетные болты, тетивы, конская упряжь, сандалии, доспехи… На это уходили остатки денег, захваченных в Сарыне.

Тенг произвел и внутреннюю реорганизацию в армии. Сотня воинов выделялась в самостоятельную тактическую единицу, состоящую из двадцати пяти тяжеловооруженных бойцов и семидесяти пяти стрелков, вооруженных арбалетами. Восемь сотен составляли полк, четыре сотни всадников — кавалерийский полк. Кавалерия училась ездить в седлах со стременами, чтобы при случае достойно встретить не только конников Салмаа, но и кавалерию Алата.

Тенг неутомимо проводил учения под стенами Урма, часами пропадал в военной школе, готовя командиров для сотен и полков. Местные гарнизоны, по которым была раскидана примерно половина войска, Тенг поручил Ролл Дану. На горных перевалах и тропинках были умножены сторожевые посты. Сотня разведчиков, подготовленная Тенгом, совершала регулярные вылазки в район Сарына и дальше, к перевалам. Лазутчики и соглядатаи, щедро оплачиваемые Тенгом, доносили о всех передвижениях кочевников. Золото между тем таяло…

Улучшения в войске позволили Тенгу решиться набрать дополнительных воинов, хотя было ясно, что казна скоро не выдержит бремени добавочных расходов. Но, судя по всему, нападение со стороны Салмаа было уже близко. Надо было принимать меры и поэтому Тенг вербовал новых бойцов. К концу весны только под Урмом было собрано полных четыре тысячи пехоты и две тысячи конницы. Страх Тенга перед вторжением кочевников, однако, не проходил.