Потерянное сердце

— Чего же бояться? Того, что вместе с ней меня покинет и удача? — уточнил Гарлэнд Холт. — Да, возможно, испугался бы. Я пытаюсь убедить самого себя, будто совсем не суеверен. Однако во всем, что касается этой статуэтки, дело обстоит иначе. Ведь это почти фамильное наследство. Бабушка, например, всю жизнь твердо верит в этот талисман.

— Мне тоже кажется, что удачу тебе принесли именно все эти чудесные вещички, — вставил Феликс. — А можно мне посмотреть этого слоника?

Карина нехотя выполнила его просьбу. Гладкая прохлада отшлифованного камня дарила странное ощущение. Однако в чем оно заключалось, девушка с трудом смогла бы объяснить даже самой себе.

— Потрясающе! — тем временем восторгался Феликс. — Наверное, в мире больше не существует столь восхитительного произведения искусства!

Он обхватил длинными пальцами голову слона, дотронулся до прозрачных изумрудных глаз. Казалось, он стремится запомнить на ощупь каждый миллиметр поверхности. Но в этот момент Гарлэнд Холт наклонился и неожиданно забрал фигурку из рук гостя.

— Хочу поставить свое счастье на Место — туда, где оно живет, — пояснил он. — Я даже заказал для этой фигурки специальную подсветку. Видите, как сияют глаза и светится все туловище?

— Исключительно тонкая работа, — тоном знатока оценил Феликс. А потом поинтересовался: — А ты представляешь, сколько примерно это может стоить? Я имею в виду, вся коллекция.

Гарлэнд Холт лишь пожал плечами:

— Разве можно приклеить ценник на то, что не имеет равноценной замены на земле? Застрахована она, во всяком случае, на двести тысяч.

— Надеюсь, тебе удастся сохранить ее в целости, — продолжил Феликс. — Ведь в комнату нельзя проникнуть никак иначе, кроме как через ту двойную дверь, через которую прошли и мы?

— Именно так, — подтвердил хозяин, — ну конечно, если вы не разобьете окно.

— Окно? — удивленно, даже недоверчиво переспросил Феликс.

— Авторы проекта хотели оставить в комнате только искусственное освещение, — пояснил Гарлэнд. — Но я настолько люблю солнце, что не в силах отказаться от него полностью. Поэтому и настоял на том, чтобы обязательно сделали окно.

С этими словами хозяин быстрым движением раздвинул шторы, и Карина с удивлением обнаружила, что между двумя рядами стеклянных полок действительно расположено узкое и длинное окно.

— И что же, на окне нет даже решетки?

— А! Вот в этом-то и состоит мой секрет, — с гордостью ответил Гарлэнд Холт. — Мне совсем не хотелось, чтобы мой маленький музей походил на тюрьму. Поэтому все окно, сверху донизу (а кстати, до него ведь очень трудно добраться) напичкано самой разнообразной сигнализацией, какую только можно себе представить. Стоит только кому-нибудь дотронуться до оконной рамы, как весь дом начнет буквально сотрясаться от рева и звона целой дюжины сирен.

— Поздравляю, — восхитился Феликс. — Ты предусмотрел буквально все.

— Надеюсь, что так оно и есть, — подтвердил Гарлэнд Холт. — Эту систему разрабатывали немало умных людей.

Хозяин бережно задернул шторы и, подойдя к двери, выключил лампы, освещавшие драгоценную коллекцию. Карина невольно подумала, что таким образом этот удивительный человек отрезал гостям путь к своему истинному, сокровенному «я», к своей душе.

Все трое задержались в холле.

— Да, вот это была экскурсия! — воскликнул Феликс. — Я никогда не забуду, что удостоился чести взглянуть на коллекцию Гарлэнда Холта!

— А что вы думаете об увиденном? — Хозяина явно интересовало мнение Карины.

— Мне коллекция кажется очень красивой, только…

— Только что? — нетерпеливо переспросил Гарлэнд.

Карина явно задумалась, но потом все-таки решила сказать правду.

— Мне кажется грустным и несправедливым, что подобная красота существует лишь для одного-единственного человека, — ответила она, — ведь эти произведения созданы многими людьми. Значит, и радоваться им должны тоже многие.

— Уверен, Карина, что на самом деле ты так не думаешь. А эту глупость придумала вот только сейчас — чтобы хоть что-нибудь сказать, — резко оборвал кузину Феликс. — Ведь единственный способ позволить наслаждаться этой красотой многим — это передать всю коллекцию какому-нибудь музею.

— А собственно, почему бы и нет? — искренне удивилась Карина. — Во всяком случае, там эти прекрасные вещицы увидят и оценят многие тысячи людей. А сейчас они заперты в темной комнате и оживают лишь тогда, когда хозяин снизойдет и покажет их кому-нибудь из гостей.

Девушка прекрасно понимала, что подобные рассуждения чрезвычайно раздражают Феликса. А Гарлэнд Холт внезапно рассмеялся — но как-то невесело. Потом повернулся на каблуках и быстро пошел прочь, оставив гостей стоять в коридоре.

Феликс внимательно посмотрел ему вслед и наконец повернулся к Карине.

— И что же это ты, интересно, делаешь? — поинтересовался он неприязненно.

— Я… я всего лишь говорила то, что думаю. — Девушка явно занервничала.

— Ну, так, значит, постарайся не думать такие глупости. И вообще мне надо с тобой серьезно поговорить.

Он внимательно осмотрелся, словно желая убедиться, не наблюдает ли кто за ними, а потом направился в противоположный конец холла, к двери, ведущей в огромную, вселяющую священный ужас библиотеку. Стены этой мрачноватой комнаты от пола и до самого потолка оказались уставлены огромными дубовыми шкафами. Феликс дождался, пока Карина уселась в одно из кресел, и плотно закрыл дверь:

— Итак, милочка, послушай-ка меня внимательно!

— Ну пожалуйста, кузен Феликс, пожалуйста, не сердись на меня. Наверное, я действительно сказала что-то, чего не должна была говорить, но ведь мистер Холт был со мной очень груб. Он явно намекал, что я за ним бегаю, пытаюсь добраться до его денег. Кажется, он всерьез считает, что все женщины на свете только и думают, что о его персоне и его туго набитом кошельке. И вообще этот человек кажется мне высокомерным, самоуверенным, избалованным и крайне неприятным.

Девушка заметила, что эти слова только еще больше сердят ее кузена. Поэтому она торопливо продолжила:

— Пожалуйста, давай отсюда уедем. Пожалуйста! Поедем в Лондон, чтобы я могла найти себе работу!

Молчание кузена казалось Карине еще более угрожающим, чем любые резкие слова.

— Мне кажется, — медленно, словно с трудом проговорил он, — что, совершив ошибку, лучше всего постараться ее исправить. И поэтому я считаю, что тебе необходимо вернуться обратно домой. Я могу все устроить так, чтобы ты вернулась домой уже завтра.

— Обратно в Лечфилд-парк? Снова жить у тетушки Маргарет, дядюшки Саймона, вместе с… с Сирилом? О боже, кузен Феликс! Неужели ты пойдешь на это?

— А что еще я могу сделать? Ты явно изо всех сил стараешься вести себя как можно хуже по отношению к моим друзьям — к людям, которые настолько добры, что приютили тебя просто из симпатии ко мне. Извини, Карина, я не виноват в том, что тебе они не кажутся сердечными, понимающими и чуткими. И я просто вынужден отправить тебя туда, откуда собственноручно забрал.

На глаза девушки навернулись слезы — она не смогла их сдержать.

— Феликс, пожалуйста! Пожалуйста! Кузен Феликс! Я не хотела! Не хотела ничего плохого! Клянусь, никогда не буду больше грубить! Сделаю все, что ты скажешь, — все что угодно! Только пожалуйста, пожалуйста, не отсылай меня обратно в Лечфилд-парк!

Феликс даже не посмотрел на Карину.

— Мне кажется, даже нет необходимости тебя туда отвозить, — словно размышляя вслух, проговорил он, — одного лишь телефонного звонка будет вполне достаточно. Дядюшка сам примчится, чтобы забрать тебя.

— Нет-нет! Ради бога! Только не это! — закричала Карина в ужасе. — Пожалуйста! Только не говори им, где я! Только не это! Я больше не вынесу! Я не могу возвращаться обратно! Пожалуйста, Феликс, пожалуйста!

— Что сказал тебе Гарлэнд? — поинтересовался Феликс.

— Я… я пришла в классную комнату… а он зашел туда вслед за мной… — Карина еде могла говорить. — Он рассказывал мне о своей бабушке… о своей гувернантке… Казалось, он решил, что я зашла в эту комнату специально, чтобы и он тоже мог туда прийти и… и остаться со мной наедине… Боюсь, что я вела себя с ним грубо… А потом, когда я попыталась уйти наверх, в свою комнату, чтобы скрыться от него, ты позвал меня, а он предложил показать свою коллекцию…

— Да нет, Гарлэнд предложил показать коллекцию тебе, а не нам, — поправил кузину Феликс. Он помолчал, а потом едва слышно пробормотал: — Да, вот это метод! Наверное, этот подход окажется понадежнее любого другого!

— Какой подход? К чему? — не поняла девушка. — Ах, кузен Феликс! Ты ведь не отошлешь меня обратно, правда?

Феликс молчал так долго, что Карина почувствовала, будто сердце ее оторвалось и теперь катится все ниже и ниже. Слезы текли из глаз, а она их даже не замечала.

Феликс наконец на что-то решился:

— Хорошо, я не отошлю тебя обратно. Но только с одним условием: ты не должна заходить слишком далеко в своем противостоянии.

— В противостоянии кому? Гарлэнду Холту? — словно маленький наивный ребенок, уточнила Карина.

— А о ком еще мы с тобой говорим? — раздраженно, словно издеваясь, переспросил кузен.

— Но он… он ведь такой грубый, — попыталась оправдаться девушка.

— Миллионеры всегда грубые, — устало заметил Феликс. — Такими им и положено быть. Если человек имеет за душой хотя бы пару миллионов, то люди готовы стерпеть от него все что угодно.

— Ну пожалуйста, кузен Феликс, — снова с мольбой в голосе пролепетала она.

— Он никогда никому не показывал свою коллекцию, — странным голосом произнес Феликс, — не показывал даже… ну, это не важно…

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Послушай меня, Карина, — снова заговорил он, — что-то мне начинает казаться, что я ошибался. И в то же самое время не только грубость, но и просто дерзкий, резкий ответ со стороны существа, подобного тебе, совершенно, абсолютно неуместны. Постарайся вести себя мягко, нежно и в то же время отстраненно и слегка растерянно. Вот чего от тебя ожидают.

— Но я и так ощущаю себя совершенно потерянной. И можно сказать, что я в стороне — отстранена, то есть… ведь я совершенно не знаю, как вести себя со всеми этими людьми, которые сейчас наполняют дом, — ответила Карина. — Но вопрос в том, зачем тебе потребовалось заставлять меня притворяться? Для чего? Что у тебя на уме?

— Хочу попросить тебя оставить это на моей совести и не лезть туда, куда не просят. Просто делай, что тебе говорят, и поменьше груби.

— Так все-таки ты не отошлешь меня обратно! Обещай, что не отошлешь! — Карина явно воспряла духом.

— Я оставлю тебя здесь, если будешь прилично себя вести. — Феликс вдруг улыбнулся и, наклонившись, поцеловал девушку в щеку. — Ты прощена! А теперь беги-ка и умойся. Не хочешь же ты, чтобы все вокруг знали, что ты плакала.

Карина направилась к двери. В голове ее теснилась целая дюжина вопросов; сотни непонятных ситуаций требовали прояснения. Но сомнения не оставалось: кузен больше ничего ей не скажет и не объяснит. У него свои мысли, свои собственные планы и намерения.

Через холл Карина не прошла, а проскочила — в страхе, что кто-нибудь увидит ее заплаканное, распухшее лицо. Ей удалось без происшествий добраться до второго этажа. Но уже возле самой двери в отведенную ей комнату девушку остановила горничная:

— Простите, мисс! Но миссис де Винтон велела, как только я вас увижу, сразу пригласить ее навестить.

— Миссис де Винтон? — удивилась Карина.

— Да, мисс, старая леди, бабушка мистера Холта. Она носит эту фамилию.

— О, конечно! — Карина вспомнила, что Гарлэнд Холт упоминал о трех замужествах бабушки.

— Да-да, я приду через несколько минут. Просто сначала на минутку зайду в свою комнату.

Карина бросилась в ванную, умылась холодной водой и постаралась при помощи пудры замаскировать следы слез. Может быть, миссис де Винтон ничего не заметит?

Однако стоило лишь Карине приблизиться к кровати старой леди, как та сразу оценила ситуацию:

— Кто это заставил нас плакать? — Голос прозвучал резко и требовательно. — Только не говори, что это мой отвратительный внук! Ну, что случилось? Не бойся, скажи мне!

— Нет-нет… Дело в том… На меня очень рассердился мой кузен, — призналась Карина. — Он угрожал отправить меня обратно в Лечфилд-парк.

— О, так он крепко держит тебя в руках, раз ты настолько боишься его угроз, что даже льешь слезы, — фыркнула миссис де Винтон. — Послушай моего совета, дитя: никогда не позволяй никому собой командовать. От этого только будешь себя чувствовать маленькой, беспомощной и зависимой. А это само по себе уже очень плохо, даже если не задумываться о возможных последствиях.

— Я все это и сама понимаю, — согласилась Карина, — но ничего не могу поделать.

Миссис де Винтон взглянула на свою гостью так, словно собиралась задать еще много вопросов. Однако, на мгновение задумавшись, просто сказала:

— Что представляет собой общество там, внизу? Обычная компания расплывшихся финансистов? Тех, которые слишком много едят и слишком мало двигаются?

— Точно! Примерно так они все и выглядят, — подтвердила Карина и невольно рассмеялась.

— Ну а девушки? Дамы? — продолжала допрос старушка. — Невестка сказала, что пригласила самых обычных глупышек, не теряющих надежду, что Гарлэнд на них женится.

— Он сказал, что не женится до тех пор, пока не встретит женщину, похожую на вас, — не удержавшись, насплетничала Карина.

Бабушка рассмеялась.

— Значит, так, да? Ну, здорово! А я даже и не предполагала, что он обладает таким хорошим вкусом!

Комплимент явно польстил миссис де Винтон. Но тут же, вновь окинув Карину внимательным взглядом, она спросила:

— А с чего это вы с моим внуком вдруг взялись обсуждать женитьбу?

— Разговор начал он, — объяснила девушка. — Он думает, что каждая девушка мечтает поймать его в свои сети.

— Дело в том, что это именно так и есть — факт остается фактом. Если живет на свете молодой человек с деньгами, сумевший создать себе громкое имя, то наверняка найдется целая дюжина глупых созданий, пытающихся научить его, как истратить заработанное состояние. А подумай только, сколько шума наделает свадьба с этим самым завидным женихом!

— Вы рассуждаете так же цинично, как и ваш внук, — не сдержалась Карина. — А мне вот кажется, что простые, нормальные девушки вовсе не такие. Они хотят любви. Хотят иметь свой дом и растить детей.

— Так вот о чем ты мечтаешь? — Вопрос миссис де Винтон прозвучал удивительно живо.

— Да, именно этого мне бы хотелось, — почти дерзко ответила Карина, — если бы, конечно, я собиралась выйти замуж. Ну и разумеется, я вовсе не мечтала бы о женихе, который настолько богат, что считает себя выше и лучше всех на свете и полагает, что женщины вьются за ним хвостом. Да еще к тому же и сокровища свои прячет ото всех людей под замок — так, что только он один и может их видеть. Мне кажется, что с таким мужем жизнь окажется просто невозможной.

И вновь Карина поняла, что наговорила много лишнего. Кузен Феликс не одобрил бы таких речей. Опомнившись, девушка испуганно вздохнула и в ужасе подняла глаза на старую леди. Но миссис де Винтон лишь рассмеялась:

— Вот это норов! Вот только так с Гарлэндом и надо разговаривать! Ты ему подойдешь, это я вижу ясно.

Карину внезапно захлестнула волна паники и откровенного страха. «Ты ему подойдешь»! Сколько раз уже она слышала эту фразу? Тетушка Маргарет постоянно твердила: «Ты подойдешь Сирилу».

— Думаю, что просто обязана все прояснить, миссис де Винтон, — негромко, но твердо произнесла она. — Наверное, мои слова покажутся вам странными, и все же я должна это сказать. Я не вышла бы замуж за вашего внука даже в том случае, если бы он оказался последним на земле мужчиной!

Старушка снова рассмеялась, причем глаза ее как-то странно обратились к двери. Карина резко обернулась. За ее спиной стоял Гарлэнд Холт. Он, конечно, прекрасно слышал каждое слово Карины.

Глава четвертая

Карина ворочалась в огромной мягкой постели. В голове ее снова и снова проносились события вечера. Даже сердце стучало и в горле пересохло так же, как в тот самый момент, когда она увидела Гарлэнда Холта стоящим в дверях бабушкиной комнаты и внимательно наблюдающим за всем происходящим. А потом миссис де Винтон вновь рассмеялась — скрипучим, высоким смехом.