Потерянное сердце

Как же кузен Феликс не боится появляться в этом доме, не переставала удивляться Карина, ведь его здесь с трудом терпят. Не может же он быть настолько толстокожим, чтобы не понимать, как не любит его хозяин, Гарлэнд Холт.

Карина, наблюдая за общением леди Холт и Феликса, никак не могла избавиться о чувства неловкости.

— Завтра ожидается большая компания гостей, — объявила Жюли Холт. — Должен появиться Бернстайн — ты же помнишь, это крупный арт-дилер из Нью-Йорка.

— Ах, моя дорогая! Так зачем же здесь мы, если ожидаются важные гости? — встрепенулся Феликс. — Получается, что мы с Кариной здесь совсем лишние!

— Ну что ты! Разумеется, нет! — воскликнула хозяйка. — Ты же и сам прекрасно знаешь, Феликс, что этот приезд я организовала специально ради тебя. Ты же хотел познакомиться с Бернстайном! Вот он и приезжает, И везет с собой жену, надо признаться, достаточно скучную особу. Мне говорили, что она — невероятная зануда. Но я поступила предусмотрительно: пригласила еще и целую кучу друзей. Так что, во всяком случае, она не сможет здесь развернуться в полную силу — просто-напросто затеряется в толпе! Ну и нам не придется особенно с ней возиться.

— Ну, если ты считаешь, что я здесь нужен… — начал Феликс, и Карина тут же ясно поняла, что он ни на минуту не сомневался в том, что останется.

«Необходимо каким-то образом остаться с кузеном наедине, — твердо сказала себе девушка. — Я должна сказать ему, что намерена уехать — даже в том случае, если он сам и останется. Так неловко, так неприятно чувствовать себя нежеланной гостьей, понимать, что ты здесь совсем лишняя».

Девушка погрузилась в свои безрадостные мысли, отстраненно слушая, как Жюли Холт оживленно разглагольствует на всяческие темы. А потом все встали из-за стола и вышли из столовой. Мужчины последовали за дамами, поскольку Гарлэнд Холт не терпящим возражения тоном заявил, что он не пьет портвейн, а если Феликс хочет, то пусть сидит с рюмкой в одиночестве.

— Терпеть не могу, когда мужчины остаются одни в столовой, — поддержала сына леди Холт. — Это совершенно устаревший викторианский обычай, который надо искоренять. Ничего не может быть отвратительнее, чем уходить в гостиную в женской компании и рассуждать о том, как трудно найти хороших слуг, когда из столовой в это время доносятся взрывы хохота!

Небольшая компания перешла в полном составе в гостиную, но очень скоро Гарлэнд заявил, что отправляется к себе, поскольку уже поздно.

— Мне еще предстоит поработать, мама, — коротко пояснил он.

— Конечно, конечно, мой мальчик! Но все-таки не стоит слишком уж переутомляться, помни это!

Она поцеловала сына в щеку, и от внимательного взгляда маленькой гостьи не утаилось, что сын на поцелуй не ответил.

Едва хозяин вышел, девушка тут же поднялась со своего места.

— Вы не будете возражать, если я тоже пойду спать? — вежливо спросила она. — День выдался достаточно утомительным!

— Разумеется, милая! — с готовностью согласилась леди Холт. — Надеюсь, что вы, бедняжка, сможете как следует отдохнуть. Позвоните утром, когда будете готовы к завтраку.

— Так мило… с вашей стороны… принять меня… — с трудом, почему-то заикаясь, пролепетала Карина. — Надеюсь, вас не очень обескуражило мое неожиданное появление.

— Ну что вы, конечно же, нет. — В голосе мадам Карина не могла не почувствовать неискренность.

Медленно, очень медленно поднималась она по лестнице. В комнате ярко горел камин, и девушка в задумчивости уселась возле него. Столько важных вопросов ожидали немедленного решения! Столько проблем стояло на пути! Феликс… леди Холт… Гарлэнд… Все они казались не живыми людьми, а персонажами какой-то странной пьесы. Почти нереальные персонажи, вдруг ворвавшиеся в ее жизнь и так резко ее изменившие. Окажутся ли эти перемены к лучшему или же, наоборот, принесут ей новые унижения и лишения? Карина поняла, что боится этих людей, а особенно Гарлэнда.

Глава третья

На следующий день в дом приехало невероятное количество людей — во всяком случае, именно так показалось Карине. Гости собирались остаться на уик-энд. Большую часть собравшегося общества составляли бизнесмены, с которыми работал Гарлэнд, но рядом с ними щебетали и молодые дамы — красивые, утонченные, изысканно одетые. Карина сразу почувствовала себя неуютно в их компании.

После ленча, стесняясь, девушка ушла из гостиной, где вся компания пыталась достичь согласия относительно планов на вторую половину дня. Заняться оказалось нечем, и поэтому Карина отправилась просто походить по дому. Неожиданно она оказалась в маленькой комнатке, которая ей сразу понравилась. Никакой роскоши. Но очень уютно: низкие удобные кресла; на столах лежат фотографии; книжный шкаф набит книгами. Судя по внешнему виду книг, этой библиотекой активно пользовались.

Несмотря на то что в комнате никого не было, камин ярко пылал, даря тепло и покой. Карина устроилась перед огнем в удобном кресле. Она пыталась догадаться, кто же пользуется этой комнатой. Однако ответ не приходил. Зато через некоторое время дверь открылась и появился Гарлэнд Холт. Девушка подняла на вошедшего виноватые глаза, пытаясь догадаться, заметил ли он ее грубость и невоспитанность: ведь она потихоньку скрылась от всей компании. А кроме того, во взгляде явно таился вопрос, не нарушила ли она законов гостеприимства, пробравшись в эту уединенную комнату.

— Я увидел, как вы пошли сюда, — произнес хозяин.

— Простите, — искренне извинилась Карина, — это частная территория?

— Да нет, — просто ответил мистер Холт, — вовсе нет! Просто гости редко забредают сюда. Но для меня она наполнена воспоминаниями… Видите ли, поначалу это была моя классная комната. Здесь я получил первые уроки. А гораздо позже, состарившись, здесь поселилась моя бывшая гувернантка: она провела у нас последние дни жизни и здесь же два года назад умерла. Это была ее личная комната, и по вечерам я очень любил заходить сюда, чтобы поговорить по душам. Гувернантка моя представляла собой довольно примечательную личность. Только после ее смерти мы узнали, насколько сильно она мучилась и страдала в течение нескольких лет — ведь, как оказалось, ее убил рак.

— Какой ужас! — искренне воскликнула девушка.

— Да нет, я бы не стал так говорить. На самом деле Джетти была очень счастливым человеком. Возможно, самым счастливым из всех, кого я знал. Она любила жизнь, интересовалась людьми и обожала книги. Для нее не имел ни малейшего значения тот факт, что денег практически не было. Она ведь всегда могла найти три вещи, которые интересовали ее больше всего на свете.

— Вы говорите так, словно считаете, что деньги — это самое главное для всех остальных людей, — с некоторой поспешностью заметила Карина.

— А разве не так? — В вопросе ясно слышался сарказм. — Вряд ли вы станете притворяться, что не нуждаетесь в деньгах.

— Конечно, нуждаюсь, — просто ответила девушка. — Как и всем остальным, деньги нужны мне, чтобы жить.

— Да, но дело в том, каковы ваши жизненные стандарты, — возразил Гарлэнд.

Карине показалось, что ее нарочно провоцируют на спор. Сделав над собой усилие, она решила вырваться на свободу:

— Извините меня за то, что я вторглась в эту комнату. Вы наверняка приходите сюда, чтобы побыть в одиночестве.

Она быстро поднялась с кресла, ощущая на себе внимательный взгляд темных пронзительных глаз.

— А вам не кажется, что вы слегка переигрываете? — негромко поинтересовался Гарлэнд.

— Не понимаю, что вы имеете в виду. — Ответ прозвучал вполне искренне.

— Роль маленькой растерянной девочки, — чуть презрительно пояснил хозяин. — Вы бы постарались пообщаться с остальными. Возможно, это окажется более увлекательно.

На мгновение Карина застыла, будто получив пощечину.

— А мне почему-то кажется, что это вам следует вернуться к своим гостям, мистер Холт! Я вовсе не искала вашего общества!

Хозяин, казалось, не ожидал ни подобной вспыльчивости, ни подобной дерзости.

— Сильно! — просто произнес он. А потом добавил: — Да, кстати, прошу прощения. Мое замечание действительно прозвучало ужасно грубо. А как хозяин я не имею права не только на грубость, но и на откровенность. Так ведь?

Девушка, не говоря ни слова, повернулась к двери.

— Вы рассердились на меня. Не надо. Я невозможен, нестерпим — это все твердят в один голос, включая и любимую бабушку!

Карине совсем не хотелось разговаривать с этим человеком, хотя она прекрасно понимала, насколько наивно-детским может показаться ее поведение.

«Он просто нестерпим! — повторяла она, направляясь в свою комнату. — Он самоуверен и совершенно невозможен! И как только он смеет думать, что я пытаюсь привлечь его внимание?»

Она уже почти поднялась наверх, намереваясь спрятаться от всех неприятностей в своей комнате, как услышала за спиной собственное имя:

— Карина, куда же ты?

Голос принадлежал кузену Феликсу. Девушка оглянулась и увидела, что он стоит внизу, в холле, и смотрит ей вслед.

— Я просто иду к себе в комнату, — ответила Карина.

— Почему? Зачем? На улице слишком сильный дождь, и идти гулять все равно нельзя.

— А я и не собиралась гулять, — заверила Карина.

— Ну так спускайся, иди сюда! Не бросай нас, — попросил Феликс.

В его голосе явно прозвучали командные нотки. Девушка приостановилась в нерешительности. В этот момент и Гарлэнд Холт поддержал своего гостя.

— Убедите кузину присоединиться к нам, — попросил он. — Надеюсь, ей будет интересно посмотреть мою коллекцию произведений из нефрита.

Феликс моментально повернулся к хозяину. И эта его горячность казалась совершенно искренней: в ней невозможно было заметить ни капли рисовки.

— Но и я тоже хочу ее посмотреть. Это возможно? Твоя матушка так много рассказывала об этой удивительной коллекции! А я еще ее так ни разу и не видел!

— Держу сокровище под замком, — сдержанно заметил мистер Холт.

— Я читал об этом удивительном собрании, рассматривал фотографии отдельных изделий, но ни разу, сколько ни бывал в твоем прекрасном доме, так ничего своими глазами и не видел!

— Ну вот, подходящий момент как раз и настал, — коротко пригласил Гарлэнд.

Феликс вновь взглянул вверх — туда, где, перегнувшись через перила, Карина внимательно слушала разговор мужчин.

— Ну, иди же сюда, — позвал он.

Девушка медленно, словно нехотя, направилась вниз. Ей очень хотелось сказать Гарлэнду Холту, что она совсем не стремится смотреть ни нефриты, ни что-нибудь иное. В этом доме почти каждый предмет обстановки, каждая картина и произведение искусства вполне были бы достойны занять место в музее.

Все это слишком богато и чересчур роскошно, подумала Карина. Она мечтала совсем об ином: о собственном совсем маленьком гнездышке, простом и без претензий на оригинальность и, уж конечно, без сложностей, создаваемых исполненным презрения ко всем и ко всему человеком, у которого слишком много денег. Настолько много, что он возомнил, будто все только за ними и гоняются!

Пока девушка спускалась по лестнице, Гарлэнд Холт уже исчез, а гости, только что стоявшие группами в холле, отправились в бильярдную — кто для того, чтобы сыграть партию-другую, а кто для того, чтобы просто посмотреть.

— Как это тебе удалось его убедить? — вполголоса поинтересовался Феликс.

— Убедить в чем? — не поняла Карина.

— Да показать эту коллекцию, нефриты, — нетерпеливо пояснил Феликс.

— Я и не думала его убеждать, — ответила девушка, — больше того, и сама ничего о них не слышала. Что это такое, кстати?

— Боже мой! Ну и невежество! — воскликнул Феликс. — Ты что, действительно никогда не слышала о коллекции Холта?

Карина покачала головой. А Феликс возбужденно заговорил:

— Начало ей положил его отец. Этот человек имел огромные художественные задатки, но, к сожалению, ни малейших деловых наклонностей. А вот Гарлэнду повезло — каким-то удивительным способом он сочетает в себе оба начала. Когда дело доходит до финансов, он становится волшебником. И в то же самое время прекрасно разбирается в искусстве. Но самое главное, конечно, это его удивительная, ни с чем не сравнимая коллекция, которую он заботливо и систематически, год за годом, расширяет.

— Так почему же тебе до сих пор так и не удалось ее увидеть? — удивилась Карина. — Что-то не могу понять!

— Коллекция эта слишком ценна для того, чтобы выставлять ее напоказ, — пояснил Феликс. — В течение многих лет она хранилась в банке, а потом наконец Гарлэнд оборудовал для нее специальную комнату. Все эти драгоценности перевезли в дом всего лишь несколько месяцев назад.

Карина не проявляла особого интереса. Ее раздражал Гарлэнд Холт. А тем более раздражал тот факт, что он надеялся, будто решивший загладить собственную грубость и нетактичность, показав ей что-то дорогое.

Феликс обернулся, чтобы посмотреть, нет ли кого-нибудь рядом. Убедившись, что их никто не слышит, зашептал:

— У тебя все прекрасно получается! Я видел, как он шел за тобой по коридору.

Карина застыла от неожиданности:

— Если ты считаешь, что я что-то делала намеренно, то…

Феликс приложил палец к губам.

— Тихо!

Гарлэнд Холт вернулся, держа что-то в руке.

— Пойдемте, — пригласил он, — у меня ключ от хранилища. Все эти предосторожности ужасно раздражают, но страховая компания на них настаивает.

Хозяин не стал ждать реакции гостей, а просто направился через холл — туда, где под лестницей, как выяснилось, находилась едва приметная дверь. Комната оказалась маленькой и почти квадратной. Вдоль стен тянулись витрины, искусно подсвеченные. В них, мерцая и переливаясь в лучах света, стояли сотни изделий из нефрита. Впечатление они производили просто удивительное: таинственная, словно нереальная красота казалась фантастическим даром высших сил. Карина, однако, могла оценить лишь внешнюю, эстетическую сторону удивительного собрания. Она совсем не обладала знаниями и опытом, чтобы понять, насколько драгоценно содержимое комнатки под лестницей.

Коллекция состояла не только из нефритов. Здесь присутствовали и образцы розового кварца, и янтаря, и лазурита, и горного хрусталя — они занимали несколько полок. Причем каждая вещичка казалась красивее и тоньше предыдущей, а цвета сменяли друг друга в волшебной гамме: теплый розовый оттенок контрастировал с холодным голубым, сочетался с золотым янтарным и горячим красным. Вся эта палитра оттенялась прозрачным блеском хрусталя.

Карина слышала, как возбужденно вздохнул Феликс. С нескрываемым волнением слушал он рассказ удивительного обладателя этого фантастического богатства. Казалось, мистер Холт близко знаком с каждым произведением, словно с интересным, непостижимым, таящим в своей душе массу загадок человеком.

— В жизни не видел ничего подобного! — не удержался Феликс. — Лучшей выставки и представить невозможно!

— Отец хранил коллекцию в банке, — пояснил Гарлэнд, — и сам видел ее всего лишь раз или два в год. Ну а я решил, что непременно должен иметь возможность видеть свои сокровища, как только захочу.

— И как часто это случается? — тут же поинтересовался неугомонный Феликс.

— Очень часто, — ни на минуту не задумавшись, ответил Гарлэнд. — Эта красота позволяет мне отдохнуть. Приходя сюда, я сразу забываю все трудности и волнения. Иногда задумываюсь, сколько же существуют на свете эти произведения — пять, шесть, десять веков. А ведь по сравнению с этим становится совсем не важно, насколько успешно завершилась сегодня та или иная финансовая операция.

Карина взглянула на него с интересом. Таких речей она совсем не ожидала, и он не кажется таким замкнутым.

— Вот моя любимая, — негромко, словно делясь самым сокровенным, произнес Гарлэнд. Он взял в руки небольшую фигурку. Сделанная из розового кварца, она казалась теплой. И тем необычнее, удивительнее смотрели ее изумрудные глаза.

Феликс протянул к фигурке руку, но Гарлэнд, словно не заметив жеста, передал ее Карине.

— Что это? — удивленно спросила девушка.

— Это индийская вещь, — ответил молодой человек, — Ганеша, бог-слон. Символ удачи.

— Какая тяжелая! — Поднеся статуэтку к свету, она увидела, что маленькая подставка, на которой покоилось божество, сделана из аметиста и усеяна бриллиантами. — Господи, какая прелесть!

— А сделана эта прелесть, судя по всему, в тринадцатом веке, — пояснил хозяин. — Легенда гласит, что тот, кому принадлежит эта фигурка, обязательно сможет поймать удачу. Сначала она принадлежала моему деду. Бабушка утверждает, что успеха он достиг только после того, как магараджа, с которым он подружился, подарил ему этого божка. Во всяком случае, дед всегда держал его при себе — до самой смерти. И завещал мне, своему единственному внуку. А мне кажется, что именно эта фигурка приносит мне удачу — во всяком случае, во всем, что касается работы и денег.

— Она очень красивая, — искренне восхитилась Карина. — Но если бы вдруг она пропала, вы бы очень испугались?