Шерлок Холмс. Новые заметки доктора Ватсона

— Что полковник следующий в списке убийств?

— Превосходно, Ватсон. Или так должно казаться.

— У вас есть причины думать по-другому?

— Ха! Вы видите меня насквозь, Ватсон. Мне кажется очень странным то, что серия убийств совпала с возвращением Пендлтона-Смита из Африки.

— Это и в самом деле выглядит странно, — согласился я. — Но, может быть, ситуацию прояснят неизвестные нам обстоятельства. Вы не узнаете о них, пока лично не переговорите с полковником. — Я взглянул на свои часы. — До нашей встречи осталось всего полчаса.

— Время отправляться в путь, — сказал Холмс.

Я в замешательстве уставился на него.

— Сделав это, вы убедите Пендлтона-Смита, что не хотите его видеть!

— Наоборот, — сказал он, — я хочу быть уверенным, что встреча на самом деле состоится. Берите свое пальто, Ватсон! Мы либо встретим его на улице по пути сюда, либо (если, как я подозреваю, он намерен не прийти на встречу из-за того, что его узнали вчера) встретимся с ним в его квартире!

Я схватил пальто и шляпу и последовал за Холмсом на улицу.

Конечно же, мы не встретили Пендлтона-Смита на улице; Холмс всегда умел предвидеть поступки людей. Когда мы прибыли к его дому, то увидели полную седовласую женщину, которую я принял за хозяйку меблированных комнат; она подметала крыльцо.

— Простите, — отрывисто обратился к ней Холмс, — могу я увидеть одного из ваших жильцов — военного, который немного прихрамывает, в темном пальто и темной шляпе? У меня письмо, которое он обронил вчера, и я хотел бы вернуть его ему.

— Вы имеете в виду мистера Смита, — отозвалась она. — Давайте сюда, я передам ему, когда он встанет. — Она протянула руку.

— Значит, он дома? — спросил Холмс.

— В настоящее время да, а кто вы? — спросила она, с подозрением разглядывая нас обоих и поднимая свою метлу, чтобы преградить нам путь.

Я поторопился добавить:

— Это мистер Шерлок Холмс, и мы должны переговорить с вашим мистером Смитом. Это очень срочно.

— Мистер Холмс? Почему же вы сразу не сказали, джентльмены? Конечно, я слышала о вас, мистер Холмс. Да и кто в округе не слышал? Заходите, заходите! Где же мои манеры?! — Она опустила метлу и направилась к входной двери. — Я миссис Нелли Корам, сэр, это здание принадлежит мне.

Комната мистера Смита находится на втором этаже. Я только заскочу узнаю, сможет ли он спуститься.

— Если вы не возражаете, — произнес Холмс, — думаю, нам лучше подняться вместе с вами.

— О! Значит, он неблагонадежный человек? — спросила она. — Мне тоже так показалось, но он оплатил комнату на две недели вперед, и я не могла себе позволить быть слишком любопытной, таковы правила ведения дел в наше время.

— Он не преступник, — сказал Холмс. — Просто мой клиент. Но мне крайне необходимо поговорить с ним немедленно.

Женщина поднесла палец к губам и подмигнула ему, ничего больше не сказав. Она тотчас же впустила нас и провела наверх по широкой лестнице в чистый коридор второго этажа. Затем она повернула направо, прошла по узкому проходу к закрытой двери и стукнула в нее два раза. Почти сразу же в ответ послышался сердитый шепот:

— Кто там?

— Нелли Корам, — ответила хозяйка. — К вам два посетителя, мистер Смит.

Дверь немного приоткрылась, и я увидел один проницательный голубой глаз, пару секунд изучавший Холмса и меня.

— Проходите. — На этот раз голос прозвучал громче, а его обладатель отошел назад, открывая нам дверь.

Мы с Холмсом вошли, и я огляделся. Комната была маленькая, но чистая: кровать, столик для умывальных принадлежностей, ажурно украшенный шкаф и один стул с прямой спинкой у окна. На кровати лежал раскрытый выпуск «Таймс».

Пендлтон-Смит закрыл дверь перед миссис Корам, не давая ей возможности присоединиться к нам, и я услышал приглушенное «гм!» по ту сторону двери и звук удаляющихся шагов она вернулась к своим обязанностям, ждавшим ее внизу. Полковник был человеком среднего роста и крепкого телосложения, со свинцово-седыми волосами, голубыми глазами и небольшими усами. На нем бьши темно-синие брюки, белая рубашка в тонкую полоску и синий жилет. Но больше всего мое внимание привлек служебный револьвер в его руке. Пендлтон-Смит направил его прямо на Холмса и меня.

— Что вам нужно? — выкрикнул он. — Кто вы такие?

Холмс, который до этого уже успел окинуть взглядом комнату, подошел к окну и раздвинул шторы.

— Наоборот, — сказал он, — это я должен спросить, полковник, что вам нужно. Я здесь, потому что мы с вами договорились встретиться. Я Шерлок Холмс, а это мой коллега доктор Ватсон.

Холмс повернулся и внимательно посмотрел на Пендлтона-Смита, и уже через секунду полковник опустил свой револьвер. Я видел, что его руки дрожат, поэтому постарался принять самый благожелательный вид, чтобы немного успокоить его.

— Я рад, что вы пришли сюда, мистер Холмс, — наконец сказал полковник.

Он нервно подошел к кровати и, присев на нее, положил револьвер возле себя. Он сжал голову руками, взъерошил волосы и глубоко вздохнул.

— По правде сказать, я в тупике. Не знаю, можете ли вы помочь мне, но если кто-то в Англии и может, так это вы. Ваше присутствие здесь доказывает, что вы обладаете поразительными способностями.

Холмс сел на стул, сложил пальцы домиком, скрестил ноги и сказал:

— Начните с Итона, со своего вступления в Общество Нищих-любителей.

Тот подскочил, вне себя от ярости.

— Это вам тоже известно? Как это возможно?

— Значит, он прав, — произнес я, — и Общество Нищих-любителей действительно в этом замешано?

— Да! Да, черт их побери!

— У меня свои методы, — сказал Холмс. — Пожалуйста, начните сначала. Не пропускайте никаких деталей, даже незначительных. Хочу сразу заверить вас в нашей предельной осмотрительности во всем этом деле.

Я сел на кровать возле полковника. Он вдруг стал похож на очень уставшего и весьма пожилого человека.

— Вам станет легче, — обратился я к нему. — Говорят, признание облегчает душу.

Он сделал глубокий вдох и заговорил.

— Вот с чего все началось. Один из школьных профессоров, доктор Джейсон Аттенбороу, уже второй год преподавал у нас латынь и классическую историю. Однажды после урока шестеро из нас остались, чтобы расспросить его о Тайном Обществе Нищих, которое он упомянул на лекции в тот день. Это было весьма захватывающе — история о шпионах среди древних римлян, но нам не верилось, что благородный человек мог пойти на то, чтобы стать нищим. Доктор Аттенбороу заметил, что это было не только возможно — это происходило на протяжении нескольких веков.

Позже, в пабе, как бы на спор, мы вшестером решили проделать это сами. Пропустив по несколько стаканчиков рома в «Агнце на заклании», все мы сочли это весьма забавным, и нам захотелось попробовать.

Вначале мы пошли к торговцу разным тряпьем — его лавочка была закрыта, но мы колотили в дверь, пока он нам не открыл, — и купили подходящую невзрачную одежду. Одевшись так, как по нашему представлению выглядят нищие, мы измазали лица сажей и вышли на улицу, чтобы узнать, сколько новостей и монеток мы сможем собрать. Это было похоже на дурачество, довольно глупое на самом деле, и самой большой глупостью было решение пойти в цирк Пикдилли, чтобы посмотреть, как нас там примут. Видите ли, мы были уже изрядно пьяны к тому времени, поэтому нам все что угодно казалось забавным.

Вынужден признаться, что мы пристали к нескольким старушкам, дабы они дали нам пенни, и нас, к несчастью, сразу же арестовали. На следующий день после того, как нас отпустили домой (родители, так и не поверившие в произошедшее, заплатили залог), нас вызвали в кабинет декана и сообщили, что наше поведение компрометирует школу. Одним словом, наше присутствие там стало нежелательным. Эта новость ошеломила нас, но еще больше — членов наших семей.

На этом все бы и закончилось. Мы могли бы тихонько купить себе возможность учиться в других школах, или записаться на военную службу, или попросту продолжить семейный бизнес — перед нами было открыто много путей. Однако в тот вечер, когда мы в последний раз собрались в «Агнце на заклании», к нам присоединился доктор Аттенбороу. Он не утешал нас, не извинялся. Наоборот, он был радостно возбужден.

Он спросил, чему мы научились, пока были нищими, — а мы ничему не научились, но в результате его объяснений поняли, что ходили не в тот район города, говорили не с теми людьми, в общем, все делали неправильно. Нищим отведено определенное место в нашем обществе, как вы знаете, а мы ходили за пределами их территории. В этом и была наша ошибка.

Так же, как он делал это в аудитории, в тот вечер он вдохновил нас своей речью. Он убедил нас, что нам стоит снова попробовать — и на этот раз он пойдет вместе с нами.

Опять одевшись как нищие, мы отважились пойти в грязные мрачные районы, прилегающие к причалам, куда такие, как мы, никогда не осмеливались ходить ночью. Используя в качестве образца римскую систему, профессор показал нам, что мы делали неверно и как могли бы сделать это правильно.

Мы подслушивали под окнами. Мы прятались за излюбленными тавернами моряков и слушали их грубые пьяные разглагольствования. И неожиданно мы начали понимать, почему Тайное Общество Нищих так прекрасно работало. Вино развязывает людям языки, и можно многое разузнать, если слушать внимательно. Кто обращает внимание на нищих, даже если они оказались среди отбросов нашего общества?

Было множество капитанов кораблей, которых с нашей подачи можно было бы обвинить в контрабанде; мы могли бы раскрыть несколько убийств; украденный груз мог быть возвращен, стоило нам лишь слово шепнуть нужным людям из Скотланд-Ярда.

Мы ничего этого не сделали. А жаль! Но мы были молодыми и глупыми, а доктор Аттенбороу поощрял эту нашу глупость. О, он был искусный оратор! Он мог убедить вас, что ночь — это день, и что белое — это черное, если хотел. И вдруг он очень захотел, чтобы мы работали на него. Мы стали бы новым Тайным Обществом Нищих или, как мы называли его, Обществом Нищих-любителей. Дилетантство? Да! Но в этом было что-то мужское. Для нас это было игрой. Пока мы считали это школьной шалостью, это не было для нас грязной сделкой.

С сожалением сообщаю, что принимал полноценное участие во всем этом, шпионил для Общества Нищих-любителей на протяжении следующих шести месяцев. Я узнавал правду у нечестных людей, передавал информацию доктору Аттенбороу, а дальше он всем распоряжался сам. Что именно он делал с той информацией, я могу лишь догадываться — вымогательство, угрозы, может быть, и того хуже. Как бы то ни было, я знаю наверняка, что у него вдруг появилось много денег и он щедро оплачивал нашу работу. Он купил заброшенный склад и организовал в подвале шикарный мужской клуб — хотя там, конечно, не было прислуги и вообще никого, кто мог бы разрушить наш тайный союз. Позже он сдал этот склад в аренду — для хранения мебели.

Не я был первым, кто разорвал этот круг. Это был Дикки Кларк. Он рассказал мне однажды вечером, что записался добровольцем в армию. Отец подключил свои связи, чтобы он получил офицерский чин, и теперь он уезжал в Индию.

— Не хочу больше марать руки, участвуя в этом абсурде, — сказал он мне. — С меня хватит! Поехали со мной, Оливер. Еще не слишком поздно.

Я был потрясен, и я отказался — к моему стыду, все еще терзающему меня.

Когда Аттенбороу узнал об этом, у него случился настоящий припадок — он швырял вещи, выкрикивал ругательства, разбил о стену целый сервиз тарелок. Тогда я осознал, что совершил ошибку. Я заключил сделку с сумасшедшим. Мне нужно было бежать.

На следующий день я тоже записался добровольцем. Меня не было девятнадцать лет — я ни разу сюда не приезжал, даже в отпуск, опасаясь того, что может сделать доктор Аттенбороу, если узнает о моем возвращении. Настолько он был жесток.

Я поддерживал связь с Дикки Кларком, и когда он написал мне из Лондона, что Аттенбороу мертв, я решил, что могу без всяких опасений вернуться домой. Я планировал писать мемуары, знаете ли.

Всего две недели назад Дикки умер. Убит — я уверен в этом! И тогда я обратил внимание на то, что люди, одетые как нищие, постоянно околачиваются возле моего дома, наблюдают за мной, отслеживают мои передвижения, как когда-то я сам следил за другими. Желая скрыться от них, я просто однажды вышел из дома и ездил по городу, сменив несколько экипажей, пока не убедился, что за мной не следят. С тех пор я не возвращался домой.

Шерлок Холмс медленно кивнул, когда Пендлтон-Смит закончил.

— Интереснейшая история, — произнес он. — Но почему Общество Нищих-любителей желает вашей смерти? Вы уверены, что нет чего-нибудь еще?

Он поднял голову, выпрямил спину.

— Сэр, заверяю вас, я рассказал вам все. А что касается «почему» — разве это не очевидно? Потому что я слишком много знаю. Они убили старину Дикки и теперь собираются убить меня!

— А как же остальные четверо из Итона? Что с ними случилось?

— Остальные? — Он заморгал. — Я… я правда не знаю. Я ни о ком из них не слышал и ни с кем не разговаривал все эти годы. Надеюсь, у них хватило здравого смысла выбраться и не возвращаться сюда. Святые небеса, как же я сожалею обо всем этом!

— Несомненно, — сказал Холмс. Он поднялся. — Оставайтесь здесь, полковник. Думаю, вы будете в безопасности в руках миссис Корам, по крайней мере, какое-то время. Я должен кое-что выяснить, затем мы снова поговорим.

— Так вы беретесь за это дело? — оживившись, спросил полковник.

— Несомненно. — Холмс наклонил голову. — Уверен, что смогу помочь. И последнее. По какому адресу находился склад, владельцем которого был Аттенбороу?

— Керин-стрит, 42, — ответил Пендлтон-Смит.

Когда мы снова отправились на Бейкер-стрит, Холмс, похоже, был в особо приподнятом настроении, улыбался и насвистывал отрывок из концерта для скрипки — я слышал, как он играл его на этой неделе.

— Ну что? — наконец спросил я.

— Разве вы не видите, Ватсон? — сказал он. — Здесь может быть только один ответ. Мы столкнулись с классическим случаем противостояния двух одинаковых организаций. Это не что иное, как война между конкурирующими группами шпионов-нищих.

— Вы имеете в виду, что настоящее Тайное Общество Нищих до сих пор существует?

— Вот именно!

— Как такое возможно? Как могло это Общество существовать все эти годы, оставаясь никому не известным?

— Некоторые люди умеют хранить секреты, — ответил он.

— Это удивительно!

— Поделюсь догадкой. Представим, если позволите, что настоящее Тайное Общество Нищих узнало о своем конкуренте, Обществе Нищих-любителей. Они оставались в тени на протяжении веков. У них была сеть информаторов на местах. Несложно прийти к заключению, что эти две организации в итоге столкнулись лицом к лицу, ведь Общество любителей стало промышлять на территории Тайного Общества. Конечно же, Тайное Общество Нищих не могло позволить конкуренту незаконно вторгаться на свои земли. Что еще им оставалось делать, как не покарать и уничтожить?

— Аттенбороу, и Кларка, и других…

— Именно! Они систематически убирали дилетантов. Я даже рискну предположить, что теперь они захватили тайный клуб под старым мебельным складом, где хранились дневники Аттенбороу. И эти записи вывели их, без сомнения, на двух сбежавших дилетантов — Дикки, которого они сразу же убили, и нашего клиента, которого они еще не смогли разыскать.

— Гениально! — воскликнул я.

— Но полковнику Пендлтону-Смиту сейчас грозит даже большая опасность, чем он предполагает. Он — последнее звено в цепочке к старому Обществу Нищих-любителей, поэтому должна быть простая причина, чтобы…

Холмс резко остановился. На другой стороне Бейкер-стрит, у порога дома номер 221, сидел одетый в лохмотья старик с трехдневной щетиной и делал вид, что отдыхает после долгой прогулки.

— Он один из них, — тихо произнес я.

Холмс посмотрел на меня так, словно был поражен моим открытием.

— Ватсон, почему вы так подозрительны? Наверняка этот бедный горемыка набирается сил. Его присутствие здесь — не больше, чем совпадение.

Но я все же уловил огонек изумления в его глазах.

— Мне казалось, вы не верите в совпадения, — сказал я.

— Да-а. — Он протянул это слово, затем повернулся и направился к нашей входной двери более медленным шагом. — Давайте предположим, — продолжил он, — что вы правы. Что мы сделаем с беднягой? Прогоним его? Сдадим Лестрейду?

— Это, без сомнения, выдаст нас, — сказал я. — Лучше давайте попробуем направить его на ложный след.