– Эту отвратительную мазню?

– Прошу прощения, но, на мой взгляд, картина нарисована прекрасно.

– Нисколько в этом не сомневаюсь. Работа Милле. Я, однако, имел в виду ее нравственную ценность. Мне портрет очень не понравился – потому я и разрешил Виктору забрать его. Могу добавить, что Милле намеревался отправить этот портрет на выставку в Королевской Академии под отвратительным названием "Желание".

Поезд оставил уже за собой дымный Лондон, и сквозь грязные стекла окон пробивался теперь свет осеннего дня. Клайв обратил внимание на копоть и грязь в купе, впрочем, как их могло не быть?

Мэтью Деймон сидел, выпрямившись, как струна, и перебирал пальцами свой плед. Шляпа его вздрагивала при толчках поезда.

– Знаете ли, мистер Стрикленд, – продолжал он своим низким голосом, – я обнаруживаю в Кейт какое-то... гм... беспокойство, которого, как ни странно, нет в Селии. Я часто задумываюсь: чего хочет молодежь?

Клайв не ответил, но Деймон и не ждал ответа.

– Чего хочет молодежь? Чего ей не хватает для счастья? Я не ретроград, мистер Стрикленд. Я и слова не скажу против чтения романов или, скажем, против того, чтобы кто-то посмотрел хорошую комедию – не так, как многие ханжи. Но танцев, вольных бесед, бесконтрольного общения молодых людей разного пола я не терплю и терпеть не буду.

Сжав в кулак руку, Деймон с силой ударил по спинке сиденья.

Его супруга смотрела в окно. Серый кринолин ее платья был так широк, что муж сидел в трех или четырех футах от него.

– Тебе не кажется, Мэтью, – проговорила она, – что ты придаешь этому слишком большое значение? И, в частности, тому, что случилось прошлой ночью?

– Не думаю, дорогая моя.

– Но ведь ничего дурного не произошло!

– Дурного? А что ты знаешь о нем?

В устремленном на жену взгляде Мэтью была какая-то смесь гнева, неуверенности и алчности. Джорджетта кротко посмотрела на мужа, и взгляд его смягчился.

– Ты ничего не знаешь, дорогая, о людской скверне. Вот я знаю. Всю жизнь я только ее и видел, только с нею и боролся. Думаю, что я научился различать доброе и дурное. Например, – он повернулся к Клайву, – мне кажется, мистер Стрикленд, что вы умалчиваете о том, как мой сын провел вчерашний вечер, потому, что он совершил какую-нибудь безнравственную выходку.

– Я...

– Так это или не так, мистер Стрикленд?

– Вернее было бы сказать, сэр, что хотел совершить. Он был, однако, слишком пьян, чтобы суметь что-то сделать.

– Ну, это уже звучит лучше. Вы даете мне слово джентльмена, что вчера в половине двенадцатого ночи Виктор не мог быть в Хай – Чимниз?

– В Хай – Чимниз? В половине двенадцатого мы с Виктором... короче говоря, я даю слово, что в это время он и близко не был возле Хай – Чимниз.

– Я верю вам, – проговорил Деймон, пристально смотря в глаза Стрикленду. Он помолчал. Затем, словно отвечая своим мыслям, он пробормотал:

– Такое поведение молодого человека хотя и нельзя назвать похвальным, но можно извинить. Да! Это я допускаю...

– Но почему, сэр, скажите мне, ради бога, вы любой ценой хотите убедиться, что вчера ночью Виктор не был в Хай – Чимниз?

– Мне кажется, Деймон, – вмешалась Джорджетта, – что не следует забивать нашему гостю голову этими мелкими домашними проблемами.

– Напротив! Мистер Стрикленд, хотя и молод, уже завоевал репутацию талантливого писателя. Я читал его произведения и знаю, что в последних главах его романов читателя всегда ожидает какой-нибудь маленький сюрприз. Невинное, казалось бы, развлечение, но в то же время оно не лишено поучительности. Мне кажется, наша история заинтересует его и надеюсь, что он сможет помочь нам.

Деймон наклонился вперед, в волнении теребя рукой плед.

– Мистер Стрикленд, – спросил он, – вы верите в привидения?

3. Призрак на лестнице

Когда позже Клайв вспоминал эту беседу, ему казалось, что он мог бы о многом догадаться из того, что Мэтью Деймон рассказал и о чем он умолчал. Тогда, однако, он ничего не подозревал, ему и в голову не могло прийти, что все уже готово к убийству.

Клайв ощущал только безумную тряску вагона. Порывы ветра гнали в окно искры и облака дыма от локомотива. Хай – Чимниз, он хорошо помнил это, в четырех милях от Рединга, значит осталось не больше часа езды.

Клайв все время видел перед собою лицо Кейт Деймон. Со вчерашней ночи он никак не мог освободиться от этого видения. Подобно романтическим героям своих книг он мечтал спасти девушку от опасности. Эту опасность он, однако, всерьез ощутить не мог.

– Верю ли я в привидения? – переспросил Клайв. – Нет...

– Вот именно! Мы для этого слишком просвещенные люди, нам следует найти другое объяснение.

Взгляд мистера Деймона, казалось, углубился внутрь, но тут же, словно испугавшись того, что он там увидел, Мэтью заговорил снова.

– Последние три месяца были трудными для меня, мистер Стрикленд. Странно, что человек может годами, даже десятилетиями жить, не отдавая отчета в последствиях своего необдуманного, глупого поступка. Это было не преступление, нет просто большая глупость. Человеку свойственно откладывать решения – не знаю уж в надежде на что Мы сами себя пытаемся ввести в заблуждение... А потом – конец, мы проиграли.

Деймон помолчал несколько секунд, а потом продолжал:

– Тут я виновен, надо признать. Однако это не все. К беспокойству – это ведь только беспокойство, не более того – Кейт и нервному состоянию Селии добавилось и кое-что другое. Моя жена, добрая женщина...

Он протянул руку Джорджетте, которая нежно сжала ее пальцами и отвернулась, глядя в окно.

– Моя жена, считая, что я болен, написала на прошлой неделе в Лондон нашему врачу. Глупость, разумеется. Я не болен.

– Бедный Мэтью, – прошептала Джорджетта.

– Я говорю, что не болен! Меня уложить могла бы только пуля. Все это, мистер Стрикленд, только к слову. Однако перейдем к делу. Вы, может быть помните Бербиджа, нашего дворецкого?

– Да, прекрасно помню.

– Так вот, у Бербиджа есть дочь Пенелопа. Несколько дней назад она приехала в гости к отцу. Мы поместили ее в одной из комнат для слуг, на верхнем этаже. Добавлю, что Пенелопа – гувернантка в очень порядочной семье из УилтшиРа. Быть может она слишком образованна для своего положения, но это воспитанная, умная и достойная девушка.

Вчера был понедельник, и Пенелопа попросила у отца разрешения сходить вечером на проповедь в редингскую церковь святого Фомы. Она сказала, что сходит туда и обратно пешком, если только Бербидж разрешит ей вернуться позже обычного.

В моем доме люди укладываются, как правило, в половине одиннадцатого. В это время Бербидж запирает окна и двери. После этого все должны быть дома.

Мне казалось, что в данном случае я спокойно могу сделать исключение. Естественно, я не мог допустить, чтобы девушка отправилась без провожатого и приказал моему кучеру, пожилому женатому человеку, который живет в комнате над конюшней, чтобы он отвез Пенелопу Бербидж в церковь, прослушал вместе с нею проповедь, а потом привез ее домой.

Более того, я разрешил Бербиджу дать дочери ключ от задней двери с тем, чтобы Пенелопа закрыла ее на засов после возвращения. Теперь я вижу, что это было глупость с моей стороны.

Мэтью Деймон вновь наклонился вперед.

– Слушайте внимательно, молодой человек! Не стесняйтесь задавать вопросы, если будет что-то не ясно. Речь идет о жизненно важной проблеме, даже если моя супруга не согласна с этим.

Джорджетта слегка пошевелилась. Похоже, что ее мучило какое-то подозрение, в котором она стыдилась себе признаться.

Деймон глубоко вздохнул и продолжил рассказ.

– В последнее время я очень плохо сплю, мистер Стрикленд. Даже у самого здорового человека бывают тяжелые сны, к тому же я сплю один в комнате. Этой ночью мне тоже снились кошмары, и хотя я и не вполне проснулся, но в каком-то полусне услышал шум вернувшегося экипажа.

Вы, молодой человек, помните, вероятно, какая великолепная акустика в Хай – Чимниз. Малейший шум можно хорошо слышать в любом уголке дома. Вот я и услышал, как Пенелопа отворила заднюю дверь и вошла в дом.

Я слышал, как она заперла дверь на ключ, а потом задвинула засов, и успокоился. Сон начал уже вновь овладевать мной, когда внезапно я окончательно проснулся, пораженный мыслью: почему я не слышал шагов Пенелопы на задней лестнице?

Я и не мог их услышать. Она направилась не туда, а в холл, несколько мгновений расхаживала по нему, а затем звук ее шагов стал громче, словно она двинулась в сторону главной лестницы.

Вы скажете, это мелочь? Несомненно. Но ночью как раз такие мелочи больше всего привлекают внимание.

Я зажег свечу на ночном столике и взглянул на часы. Половина двенадцатого – несколько позже, чем я думал.

В этот момент я услышал, как Пенелопа что-то негромко проговорила. Потом она уже вполне отчетливо произнесла: "Кто там?", а еще примерно через полминуты я услышал...

Деймон опустил голову. На его виске с силой билась жилка. Клайв неожиданно резко проговорил:

– Успокойтесь, сэр! Что вы услышали? Мэтью Деймон поднял на него глаза.

– Вопль...

Экспресс Бат – Бристоль мчался с максимальной – 50 миль в час – скоростью. Резкий толчок вагона отбросил Клайва на соседнее, пустое сидение.

– Да смилуется господь над грешными душами! – проговорил Деймон. – Такого вопля я не слышал с того дня, как в сорок шестом году Гарриет Пайк, которую я часто посещал в ньюгетской камере смертников, поволокли к виселице. Не думайте, пожалуйста, что во мне говорит нечистая совесть.

– Нечистая совесть, сэр? О чем вы?

– Нет, тогда этот вопль даже не напомнил мне о Гарриет Пайк. Та женщина была ведь, несомненно, виновна. Нет, в тот момент я подумал только, что Пенелопа наткнулась на грабителя. Накинув халат, я поспешил на лестницу.

Бербидж и двое слуг уже сбежали вниз. Пенелопа не потеряла сознание, но в явно полуобморочном состоянии сидела на корточках у подножия лестницы.

Ее отец бросился было к ней, но я немедленно приказал ему и слугам обыскать дом на случай, если в него проник грабитель, и сам помог девушке подняться. Не знаю, упоминал ли я, что мой врач, доктор Томсон Бленд, находится сейчас в Хай – Чимниз?

Клайв покачал головой.

– Нет, сэр, вы сказали только, что миссис Деймон писала ему.

– Так вот, в ту минуту я был очень рад, что он находится в доме. По какой-то загадочной причине девушка испугалась меня (меня, поймите!), отшатнулась в сторону и вновь начала кричать. Вышел доктор Бленд и заставил ее выпить рюмку бренди. Тем не менее понадобилось еще довольно много времени, прежде чем Пенелопа рассказала, что произошло.

– И что же произошло? Молчание.

– Что с нею произошло?

– Как я и думал, – уже спокойнее заговорил Деймон, – Пенелопа вошла через заднюю дверь и тщательно закрыла ее за собою. Бербидж оставил на столике у двери свечу, но девушка не сумела ее зажечь: огонь на кухне уже погас, а огнива у нее не было.

В Хай – Чимниз, как вы, может быть, помните, окна завешены тяжелыми шторами. Пенелопа ощупью прошла в холл и там зажгла свечу от еще тлевшего камина. После этого она направилась к главной лестнице, но далеко не прошла.

На повороте лестницы стоял мужчина.

* * *

Он не двигался и молчал так же, как и Пенелопа. Чуть подождав, девушка спросила: "Это вы, сэр?" – и подняла свечу выше, но не смогла разглядеть лицо мужчины. Он продолжал неподвижно стоять. Пенелопа воскликнула: "Кто там?" – и тогда мужчина, вытянув руку, бросился к ней. Звука шагов она при этом не слышала.

Пенелопа закричала, упала на колени, закрыв лицо руками. Свеча погасла. Девушка продолжала кричать, хотя незнакомец и пальцем не тронул ее. Когда я появился, Пенелопа была уже одна.

Джорджетта Деймон вздрогнула, когда за окошком купе появился силуэт чьей-то головы. Это был проводник, обходивший вагон для обычной проверки билетов. Купе сразу же наполнилось пылью, так что Клайв, как только проверка закончилась, поспешил закрыть окошко.

– Была одна? – переспросил он. – А куда девался мужчина с лестницы?

– Бесследно исчез.

– Пенелопа смогла описать его?

– В общих чертах. Она утверждает, что на мужчине были сюртук, темный жилет, клетчатые брюки и носки, ботинок на ногах не было. Последнее объясняет, кстати, бесшумность его шагов, все же остальное – обычный костюм английского джентльмена.

– Это верно, но...

– Был ли он высоким или низким, старым или молодым, худым или толстым? Этого до смерти перепуганная Пенелопа не могла сказать. Не видела она и лица мужчины. Он показался ей очень высоким, но она сама признает, что такое впечатление могло создаться только потому, что мужчина стоял на лестнице выше нее.

– Больше от девушки ничего не удалось узнать? Запавшие глаза Деймона блеснули.

– Только то, что она говорит правду. Я не зря провел полжизни в Олд Бейли. Забавно, однако, мистер Стрикленд, что остальные не хотели поверить рассказу этой простой девушки. Доктор Бленд прямо заявил: "Дорогой Деймон! Эта девушка фантазирует". На первый взгляд – повторяю, на первый взгляд! – таинственный посетитель вообще не существовал.

– Не существовал? Как это?

– Пока я расспрашивал Пенелопу, ее отец и другие слуги успели уже вернуться. Они обыскали весь дом от подвалов до чердака и никого не нашли. Все двери и окна были, как и положено, заперты изнутри.

Клайв выпрямился.

– Но в таком случае – какие могут быть сомнения...

– Гм... Не знаю.

– Но, Мэтью!.. – начала Джорджетта.

– У моей супруги объяснение, разумеется, есть.

– Конечно, есть, – с достоинством проговорила Джорджетта. – Не то, чтобы мне хотелось говорить об этом...

– Говори, – дорогая. Можешь спокойно говорить.

– Мэтью, я уверена, что эта девушка все выдумала. При всех ее так называемых достоинствах Пенелопа Бербидж – хитрое, лицемерное существо. Этого может не замечать только мужчина.

– Что ты этим хочешь сказать, дорогая?

– Кто, кроме нее, видел этого таинственного мужчину, спрашиваю я? Никто. Эта девица чересчур безобразна, чтобы привлекать к себе внимание мужчин, вот она и выдумала эту сказочку, чтобы все ахали и танцевали вокруг нее. Я ее насквозь вижу. Надеюсь, ты не станешь утверждать, будто такая возможность исключена?