– Ну, что ты! Об этом нет и речи, дружище. Ты же знаешь, что у меня, как и у всех младших сыновей, туговато с финансами. А деньги твоего старика ничем не хуже любых других. Я предложил в обмен свое имя, и предложение остается в силе.

Многие считали Клайва Стрикленда человеком, слишком почтительно относящимся к традициям. Однако это было не совсем справедливо. Бросив портсигар на стоявший рядом с камином стул, он вмешался в разговор.

– Исключительно любезно с вашей стороны, – бросил он. Тресс, приподняв брови, медленно смерил его взглядом.

– Вы что-то сказали, Стрикленд?

– Да, я что-то сказал. Вы потрудились спросить у мисс Деймон ее мнение об этом деле? Да и, между прочим, о вас самом?

– Нет. Что нет, то нет, господин стряпчий. Насколько припоминаю, ни о чем подобном я у нее не спрашивал.

– Вы отдаете себе отчет, Трессидер, что слово "стряпчий" звучит для меня оскорбительно?

– Вот как? – удивился Тресс. – Провалиться на месте, если я это знал и если меня это интересует.

Виктор явно страдал, слушая этот разговор.

– Не надо провоцировать скандал, Трессидер, сказал он. – Клайву и так не по вкусу вся эта история, а если ты выведешь его из себя, он не захочет помочь мне.

– Найдем кого-нибудь другого. Может, он и впрямь не нуждается в деньгах, но только, знаешь ли, все эти писатели не так уж много зарабатывают. Впрочем, поступай как знаешь. Если часов в одиннадцать заглянешь в "Аргилл", мы с тобой выпьем по стаканчику, чтобы отметить такое событие. Будь здоров, Деймон.

После этого Тресс, испытывая явное удовольствие от разговора, надел цилиндр, поправил его перед зеркалом, пригладил бакенбарды, обаятельно улыбнулся и словно пресытившийся тигр, вышел из комнаты. Тяжелая дубовая дверь хлопнула так, что в клубе дрогнули стены.

Виктор вздохнул.

– Я знаю, что ты обо мне думаешь, – сказал он. – Знаю и не виню тебя за это. Но не суди опрометчиво.

– Опрометчиво?

– Послушай, старина. Поездов в ту сторону идет много, но лучше всего, если ты поедешь экспрессом Бат – Бристоль. Выйдешь в Рединге. Я дам телеграмму чтобы Бербидж ждал тебя с каретой на станции.

– Ты что, серьезно считаешь, что я поеду?

– Должен, старина. Поверь мне, должен.

– Стало быть, ты не против того, чтобы этот, так сказать, джентльмен, женился на твоей сестре?

– Нет. Что я могу иметь против? – ответил Виктор. – Да и не это важно. Крепко вбей себе в голову одно: я хочу выдать Кейт и Селию за кого угодно, за любого, кто может, разумеется, входить в расчет, лишь бы убрать их из Хай – Чимниз, подальше от опасности.

– О какой опасности ты говоришь? В последний раз спрашиваю: что происходит в Хай – Чимниз?

Капельки пота выступили на висках Виктора. Он вынул платок и вытер лоб. Внезапно Клайв увидел какие-то странные огоньки в глазах Виктора. Однако Виктор, заметив его взгляд, опустил глаза и ответил:

– Этого я не могу сказать.

2. Экспресс Бат – Бристоль

На следующий день в час дня экспресс Бат – Бристоль стоял на вокзале, готовясь к отправлению. Носильщики уже уложили багаж на крыши вагонов. Клайв Стрикленд кашлял, задыхаясь от удушливого паровозного дыма.

"Таких, как я, в сумасшедший дом отправлять надо, – думал он. – Да это еще мягко сказано! Мужчинам, воображение которых трогает мысль о попавшей в беду женщине, которые, сломя голову бросаются ей на помощь, хотя не знают, о чем, собственно, идет речь, место только в моих романах".

– Баран! – проговорил он вслух.

– Вы что-то сказали, сэр? – спросил несший его чемодан носильщик.

– Нет, все в порядке. Второй вагон, шестое место, пожалуйста.

– Да, сэр! Будет сделано, сэр!

Ситуация была не очень разумной. Он отправлялся в поездку, для которой не видел никаких оснований.

Клайв постарался отогнать эту мысль. Любой, кто взглянул бы на него мимоходом, увидел бы, что загорелый свежевыбритый молодой человек в цилиндре и модном пальто беззаботно спешит на поезд. В действительности же он никак не мог отделаться от предчувствия катастрофы.

В этот момент он увидел Мэтью Деймона.

Клайв оторопел. Не столько из-за того, что встретил его именно здесь, сколько от того, что он так изменился.

Виктор, правда, говорил, что за последние три – четыре месяца отец постарел на добрый десяток лет, но такой перемены Клайв все же не ожидал.

Мэтью Деймон стоял у открытой двери купе вагона первого класса, сунув руку в карман жилета и неуверенно озираясь вокруг. Клайв хотел было повернуться и незаметно скрыться, но было поздно: их разделяло всего несколько шагов и ускользнуть от взгляда запавших глаз Деймона было уже невозможно.

– Мистер Стрикленд!

У Клайва тупо заныла голова.

Даже на сорок восьмом году жизни внешность Деймона по-прежнему внушала восхищение. Он словно излучал достоинство и какую-то мрачную силу, которую подчеркивал низкий рокочущий голос. Лицо тоже осталось очень красивым. Одежда, правда, выглядела несколько старомодной, главным образом из-за наброшенного на плечи пледа и шляпы устаревшей формы, хотя и пошитой из лучшего материала. Когда-то черные, а теперь сильно поседевшие бакенбарды обрамляли впалые щеки, глаза глубоко запали.

– Мистер Стрикленд, – вновь повторил Деймон, подыскивая, видимо, слова. – Вы... вы тоже едете этим поездом? Какое счастливое стечение обстоятельств!..

– Очевидно, сэр, вы не получили мою телеграмму.

– Телеграмму?

– Да, сэр. Я осмелился напроситься к вам в Хай – Чимниз. Боюсь, что это непростительная дерзость с моей стороны.

– Нет, нет. Ничуть, уверяю вас! Мы всегда рады видеть вас, молодой человек, хотя... хотя, если память мне не изменяет, в последние годы мы имели удовольствие встречаться только в Лондоне.

Деймон уже взял себя в руки и говорил искренне, с той чуть неуклюжей любезностью, которая была ему присуща издавна.

– Вы окажете, быть может, нам помощь в разрешении одной загадки, – добавил он и повернулся к купе. – Не так ли, дорогая?

* * *

В дверях показалась красивая, с густыми каштановыми волосами дама, за спиной которой стояла ее горничная. С легкой гримаской дама подняла глаза к небу.

– Ради бога, Деймон!

– Разве я не прав?

Хотя кроткость, судя по всему, не относилась к числу тех даров, которыми природа щедро одарила супругу мистера Деймона, она уступила перед тихой настойчивостью в голосе мужа.

– Не путайся под ногами, Гортензия! – бросила она горничной. – Если не ошибаюсь, мистер Стрикленд, мы уже встречались с вами у леди Тедворт? Надеюсь, вы присоединитесь к нам? Мы, знаете ли, чтобы не ехать с какими-нибудь незнакомцами, заняли целое купе.

Джорджетта Деймон из-под опущенных ресниц взглянула на Клайва.

Это был легкий, почти мимолетный взгляд, и все же Клайв ощутил его почти как прикосновение. Чуть смущенно он смотрел на высокую грудь под зеленой шелковой кофточкой и серый, по последней моде сшитый кринолин.

Какая женщина!

Клайв чертыхнулся про себя, как это делаете и вы, когда мысли помимо воли устремляются в нежелательном направлении.

– У меня билет в другой вагон, миссис Деймон, но я сочту за честь присоединиться к вам. Мисс Кейт и мисс Селия... тоже здесь?

– Нет, нет! – сказал Деймон. – Кейт и Селия не с нами... это хорошие девочки, – добавил он несколько загадочно. – Мы с женой выехали из Рединга утренним поездом и провели в Лондоне всего несколько часов. Вы, кажется, упомянули о какой-то телеграмме, молодой человек?

– Да, сэр. Виктор собирался отправить ее еще вчера вечером, но кончилось тем, что я послал ее сегодня утром.

Дым клубился вокруг поезда. Миссис Деймон отвела взгляд от Клайва, а выражение лица ее мужа стало почти испуганным.

– Вчера вечером вы были с Виктором? До какого времени?

– Ну, примерно с шести часов вечера до двух ночи.

– Вы уверены в этом, мистер Стрикленд? Вполне уверены?

Клайв был вполне уверен. Так он и сказал. Мэтью Деймон обернулся к жене.

– Стало быть, это была не шутка, – сказал он, – и наш гость не мог быть Виктором. Мне надо было поверить своему внутреннему голосу и обратиться к детективу.

– Ну и ну! – подумал Клайв. – Что там у них, черт возьми, происходит?

Долго задумываться над этим у него, однако, не было времени.

Звон колокола возвестил, что поезд сейчас отправится. Гортензия, горничная миссис Деймон, с грациозным реверансом выбежала из купе и направилась к вагону второго класса в конце поезда. Клайв устроился на пропахшем пылью сидении, спиной к ходу поезда. Напротив него сидели Джорджетта и Мэтью Деймон.

Проводник с флажком в руке и свистком в зубах бежал вдоль вагона, старательно закрывая двери купе. Через мгновенье прозвучал свисток.

Из вагонов третьего класса, где в окнах не было стекол, послышались испуганные восклицания и визг. Из трубы локомотива посыпались искры, вагоны окутало облако пара, колеса начали вращаться: поезд тронулся.

"Гладко отправились ", – подумал Клайв.

Он родился уже в век железных дорог. Его не смущала необходимость сидеть в закрытой, тесной клетушке купе грохочущего поезда. Тем сильнее смущали его сейчас взгляды спутников – насколько он мог различить их в полутьме.

– Мистер Стрикленд, – проговорил Деймон резким, но каким-то неуверенным голосом, – если вы ничего не имеете против, я хотел бы задать вам пару вопросов. Надеюсь, вы не будете руководствоваться ложно понятым чувством солидарности с моим сыном и не станете скрывать ничего, относящегося к нему.

– Естественно. Что мне, собственно, скрывать?

– В таком случае, молодой человек, я попрошу вас ответить на мой вопрос.

Разозлившись, Клайв выпрямился так же, как Деймон.

– Может быть, вы будете добры задать этот вопрос, мистер Деймон?

– Как вы провели с Виктором вчерашний вечер?

– Ну, тут нечего особенно рассказывать. Действительно, ничего особенного – во всяком случае, с точки зрения Клайва не было. Они вместе поужинали в клубе, причем Виктор основательно выпил. Об этом можно было спокойно рассказать: отец Виктора и сам не сторонился виски с содовой, считая выпивку достойной подражания традицией. Виктор, правда, кончив пить, возжаждал общества женщин, мягко выражаясь, сомнительного поведения. Впрочем, и в этом его заявлении тоже не было ничего необычного.

Отпустить его одного на подобную вылазку было бы чистейшим безумием. Каждый, кто осмеливался выйти за пределы освещенных газовыми лампами Риджент Серкес и Хеймаркета, особенно, если он был один да еще выпивши, рисковал потерять кошелек, а то и жизнь. Клайв и сам не был трезв, но подраться он умел и решил проводить товарища.

Рассказывать об этом старику он, разумеется, не стал.

Явившись в "Аргилл", где как раз шли танцы, Виктор и Клайв не застали там Тресса. Потом они заглянули еще в три или четыре ночных заведения, где продолжалась выпивка, а в украшенных плюшем и зеркалами залах выискивали добычу элегантные, но вызывающе ведущие себя сирены.

– Виктор, – спросил еще раз Клайв, – что случилось в Хай – Чимниз?

– Этого я тебе не могу сказать, старина.

– Но ты можешь сказать, по крайней мере, какая опасность угрожает твоим сестрам?

– Доро... дорогой друг! – заплетающимся языком пробормотал Виктор и зашелся пьяными рыданиями.

Клайв нашел кеб и отвез Виктора на его квартиру. Втащив друга в гостиную, он зажег свечу – и увидел картину.

Это был написанный масляными красками портрет девушки, висевший в тяжелой раме над камином. Девушка с высоким лбом, поблескивающими черными волосами и густыми бровями широко раскрытыми карими глазами смотрела с портрета. Она была стройна и изящна, рука, стиснутая в кулак, была прижата к груди.

В стельку пьяный Виктор сразу же повалился на диван, так что спрашивать его о чем бы то ни было не имело смысла, но из прикрепленной к раме портрета маленькой металлической таблички Клайв и так узнал то, что его интересовало: "Мисс Кейт Деймон, 1865".

Клайв и сейчас отчетливо помнил, как в свете свечи портрет, словно живой, выступал из темноты комнаты.

– Так что же, мистер Стрикленд? – настойчиво спросил Деймон.

Клайв прислушался к стуку колес. Выехав на свободное пространство за Альберт Роуд, поезд прибавил скорость и сейчас, весь трясясь и громыхая мчался вперед.

– Мне нечего особенно рассказывать, – повторил Клайв. – Мы поужинали вместе в моем клубе, а потом я проводил его домой.

– Ну-ну-ну, молодой человек! Уж не хотите ли вы сказать, что до двух часов ночи просидели в клубе?

– Я этого не говорил, – почти грубо ответил Клайв. – Позже мы еще посидели у Виктора. Курили и беседовали.

– Мой сын был пьян?

– Да. Но не лучше ли было бы задать эти вопросы самому Виктору?

– Я уже это сделал. Для того и приезжал в Лондон. Он, правда, все еще был пьян и не мог ответить ничего связного.

Клайв окончательно перестал что-нибудь понимать.

– Как бы то ни было, сэр, я все время был с ним. Если вы сомневаетесь, что я проводил его домой, то могу сказать, что видел у него портрет мисс Кейт, которого там не было еще неделю назад.