Священная земля

Глаза Джареда сверкнули. Он никогда особо не ладил с главным археологом штата. Картер открыто высказывался против избрания Блэка в состав Комиссии, указывая на явное предубеждение Джареда против академического сообщества.

Что же касается Эрики, то ее столкновение с Джаредом Блэком произошло четыре года назад, когда умер богач-затворник по фамилии Реддман и оставил после себя потрясающую коллекцию индейских артефактов. Реддман завещал превратить свой дом в музей, носящий его имя, и хранить в нем эти ценности. Эрику вызвали для идентификации и каталогизации собрания, и, когда она проследила его происхождение до небольшого местного племени, племя наняло прокурора Джареда Блэка, специалиста по земельному и вещному праву, и подало иск о правах на предметы коллекции. Эрика обратилась к представителям штата с просьбой не принимать к рассмотрению дело о требовании возврата земель, на которых племя собиралось захоронить предметы без проведения исторического анализа.

— Это наследие, — доказывала она, — принадлежит не только индейцам, но и всем американцам.

Общество забурлило, толпы людей устраивали пикеты у здания суда — коренные американцы требовали вернуть им все их территории и культурные ценности; учителя, историки и археологи настаивали на создании Музея Реддмана. Жена Джареда Блэка, родом из племени майду, активистка движения в защиту прав индейцев, которая однажды бросилась под бульдозер, чтобы остановить строительство нового хайвэя через земли индейцев, громче всех выступала за «сохранение коллекции подальше от рук бледнолицых».

Процесс затянулся на несколько месяцев, пока Джаред не выяснил одно обстоятельство, которое прежде не было известно: Реддман выкопал предметы без ведома властей штата и местной администрации в своих частных владениях, занимавших пятьсот акров, и оставил их у себя, не получив никакого разрешения. Упирая на факт, что найденные вещи явно указывают на наличие древнего поселения (и Эрика, хоть и представляла противоборствующую сторону, была вынуждена признать, что усадьба, скорее всего, построена на месте, где когда-то располагалась индейская деревня), Джаред Блэк объявил, что по закону все имущество и земли принадлежат не мистеру Реддману, а потомкам тех, кто жил в той деревне. Пять сотен акров, а вместе с ними и почти тысяча индейских реликвий — редкие гончарные изделия, плетеные корзины, луки и стрелы — были переданы племени, состоявшему ровно из шестнадцати человек. Музей Реддмана так и не был построен, артефакты больше никто никогда не видел.

Эрика вспомнила, как СМИ обыграли ее судебную битву с Джаредом. Одна, ныне ставшая знаменитой, фотография, сделанная в момент их спора на ступенях здания суда, была продана таблоидам и отправилась в печать с подзаголовком «Тайные любовники?». Благодаря игре света и неудачному стечению обстоятельств, фотографу удалось запечатлеть Эрику и Джареда во время двусмысленного мгновения, жалкой доли секунды, совершенно исказившей то, что происходило на самом деле: Эрика смотрит на него широко распахнутыми глазами, рот приоткрыт, язык касается губ, поза намекает на что-то неприличное, а Блэк стоит на ступеньку выше, протягивая руки, словно желая заключить ее в жаркие объятия. Они оба пришли в дикую ярость, увидев эту фотографию, но решили не поднимать шум, чтобы не давать пишу беспочвенным слухам.

— А я в свою очередь уверен, что мне нет нужды напоминать вам, доктор Картер, — сказал Блэк Сэму, — что цель моего присутствия здесь — свести к минимуму ваши варварские действия. Как только будут установлены СВП, я лично и с превеликим удовольствием выпровожу отсюда и вас, и ваших расхитителей гробниц.

Когда он развернулся и пошел прочь, Сэм засунул руки в карманы и пробормотал:

— Этот тип мне явно не нравится.

— Что ж, — сказала Эрика. — Значит, ты правильно поступил, не отдав мне этого проекта, а то Джаред Блэк может сильно разозлиться.

Сэм покосился на нее и заметил легкую улыбку на ее губах.

— А тебе так хочется заполучить эту работу, правда?

— Ты же видишь!

— Хорошо, — сказал он наконец, почесав шею. — Возможно, я совершаю ошибку, но думаю, что найду, кого послать в Гавиоту вместо тебя.

— Сэм! — Она бросилась ему на шею. — Ты не пожалеешь об этом, клянусь! Люк, — Эрика схватила за руку своего ассистента, от чего тот уронил на землю недоеденную булку.

— Бежим за снаряжением!

* * *

— Меня удивило, что Сэм Картер поручил вам этот проект, доктор Тайлер, — холодно произнес Джаред Блэк, когда они собрались на краю склона.

— Я неплохой специалист по наскальной живописи.

— А также неплохой специалист по древним китайским парусникам, как я припоминаю. — Прежде чем Эрика успела ответить, он продолжил: — Полагаю, вы ознакомились с последними поправками к Акту о защите и репатриации могил коренных американцев, где сказано, что, хотя в научных целях возможно извлечение и проведение анализа артефактов, такой анализ не должен быть деструктивным.

Она намеренно проигнорировала его слова, уловив вызов в его голосе и понимая, что ему хочется затеять спор. Ее возмутили его намеки. Джаред Блэк прекрасно знал, что Эрика заработала репутацию одного из самых осторожных антропологов.

Пришлось сдержать раздражение. Выбора нет: Джаред Блэк будет наблюдать за каждым ее шагом. Пока Эрике предстояло определить, какому племени принадлежат кости и рисунок на стене пещеры, а Джареду — установить СВП (самых вероятных потомков), чтобы позже передать им все, что найдет Эрика.

Она чувствовала на себе его взгляд и размышляла о том, помнит ли он, как и она, их первую встречу. Это случилось в здании Окружного суда, куда Эрика приехала на первое слушание по делу Реддмана. Они с Блэком тогда еще не были знакомы и просто столкнулись в лифте. На первой остановке открылись двери и вошла женщина в одежде для беременных. Потом села мать с мальчиком лет пяти, и, пока лифт поднимался наверх, мальчишка удивленно таращился на огромный живот беременной женщины. Заметив его любопытство, она сказала:

— У меня будет ребенок. Девочка или такой же мальчик, как и ты.

Карапуз нахмурился, обдумывая услышанное и что-то соображая, а потом спросил:

— А вам разрешат обменяться со мной на ослика?

Женщина сдержанно улыбнулась в ответ, а мать мальчика покраснела. На следующем этаже все трое вышли. Эрика и незнакомец сначала молчали, а потом одновременно рассмеялись. Эрика помнила, что отметила ямочки на его щеках и каким привлекательным он ей показался. Он тоже одарил ее взглядом, говорившим, что ему понравилось то, что он увидел. Потом двери открылись, и за ними каждого из них ждали встречающие. Эрика замерла, услышав, как кто-то обратился к нему: «Мистер Блэк». И когда поверенный по имуществу Реддмана окликнул ее по имени, Джаред тоже остановился как вкопанный. Они взглянули друг на друга, осознав свою ужасную ошибку. Они были врагами, генералами воющих армий, и все же вместе нечаянно посмеялись над одной шуткой и даже слегка пофлиртовали.

Эрику шокировала и смущала сама мысль о том, что пусть всего в течение трех минут, но она испытывала влечение к этому человеку.

Вход в пещеру находился в восьмидесяти футах под обрывом. Утреннее солнце всходило над горами, купая Лос-Анджелес в свежем, не задымленном свете. Эрика стояла, поправляя у подбородка ремешок каски. У нее за спиной, трепеща от волнения, проверял снаряжение Люк. Он впервые участвовал в раскопках и сейчас затягивал стропы и защелкивал карабин с усердием античного воина, облачающегося в доспехи.

Джаред Блэк тоже возился с креплениями своей экипировки. Эрика заметила, что он сменил одежду на более подходящую для такого случая — одолженный у кого-то комбинезон с надписью на спине «Южная Калифорния Эдисон». Но лицо его не светилось от радости, напротив, он был мрачнее тучи. «Вот злится! — подумала она. — Почему? Недоволен своим назначением? Его вынудили приехать сюда?» Эрике пришло в голову, что Джаред Блэк не упустил бы лишнюю возможность продемонстрировать в лучшем свете работу КНКА да и самому оказаться в выпусках новостей в своей любимой роли крестоносца, защищающего права коренных американцев.

А что, если его гнев имел причины личного характера? Может быть, он до сих пор не простил ее за слова, сказанные в тот день, когда она проиграла дело Реддмана: «Позиция мистера Блэка насквозь лицемерна, потому что сначала он объявляет себя поборником сохранения исторических и культурных ценностей, а потом предает земле предметы, имеющие историческое значение, таким образом, обрекая их на забвение».

— Вы готовы, доктор Тайлер? — спросил скалолаз, убедившись, что Эрика зацепила веревку, и проверив все крепления на ее снаряжении.

— Я всегда готова, — ответила она с нервным смешком. Эрике еще никогда не приходилось спускаться по склону на веревке.

— Отлично, следуйте за мной, и все будет хорошо.

Встав на краю обрыва, скалолаз развернулся лицом к утесу, показывая остальным, как нужно откидываться назад, начиная контролируемый спуск, и как позволить веревке свободно проходить через крепление восьмеркой; отведя руку назад, он медленно отталкивался от утеса и осторожно продвигался вниз. Когда они добрались до входа в пещеру, скалолаз помог Эрике забраться внутрь, потом протянул руку следовавшим за ней Люку и Джареду.

Они отцепили веревки и оказались под темными пещерными сводами. Хотя сама пещера была небольшой, из-за густой тьмы она казалась просто огромной. Единственное облегчение в пугающей черноте приносили бледные пятна света от лампочек, вмонтированных в каски. Шум шаркающих шагов звонким эхом отражался от стен и терялся в глубине пещеры.

Несмотря на желание сломя голову броситься смотреть на рисунок, Эрика осталась у входа и тщательно обследовала пол, стены и потолок. Удостоверившись, что там нет никаких археологических материалов, которые можно случайно уничтожить, она сказала:

— Ну все, джентльмены, теперь прошу вас заходить. Не наступите на что-нибудь ценное. — Луч ее фонарика метнулся вверх по стене к потолку. — Сейчас нужно постараться мысленно перенестись во времени и представить себе, чем здесь тогда занимались люди и какие следы после себя они могли оставить.

Они медленно шли вперед, поглядывая под ноги, и круги света плясали над песчаными образованиями, подобно мотылькам. Эрика тихо сказала:

— Нам повезло, что пещера находится в северной части горы. Она суше. На южную приходится основной удар тихоокеанских штормов. Рисунок на стенах защищен от дождя и благодаря этому прекрасно сохранился. А может быть, и другие артефакты.

Они молча оглядывались, лучи фонариков скользили по обтекаемым очертаниям горной породы, выхватывая почерневшую поверхность и заросшие лишайником участки. Все четверо двигались аккуратно, собранно и настороженно, пока наконец не добрались до конца пещеры.

— Здесь! — скалолаз указал на рисунок.

Эрика с опаской приблизилась к стене, ставя одну ступню перед другой. Когда свет карбидовой лампочки в каске упал на петроглифы, у нее перехватило дыхание. Яркие цвета кругов, красный, желтый — словно пылающий закат! Они были прекрасны, удивительны, полны жизни. И еще…

— Вы знаете, что означают эти символы, доктор Тайлер? — спросил скалолаз, наклоняя голову то так то эдак, в попытке разглядеть смысл в беспорядочном смешении линий, кругов, форм и цвета.

Эрика не отвечала. Она, не шелохнувшись, стояла перед рисунком, глаза у нее остекленели, словно свечение солнц и лун на стене загипнотизировало ее.

— Доктор Тайлер! — окликнул он.

Джаред с Люком переглянулись.

— Доктор Тайлер, — сказал Люк, — что с вами?

Он дотронулся до ее плеча, и Эрика подскочила на месте.

— Что? — Она озадаченно воззрилась на него. Потом, придя в себя, пробормотала: — Я просто… Я не ожидала, что мы обнаружим рисунок такого размера. Это не какие-то граффити… — Она отдышалась. — Что же касается вашего вопроса по поводу символов, — голос у нее дрожал, в нем слышалось напряжение, — религиозные верования в этом регионе основаны на шаманизме, культе личного контакта шамана со сверхъестественными силами. Шаман съедал семена дурмана или каким-то другим способом погружался в транс и общался с духами. Это называлось поиском видений. И когда он выходил из транса, то записывал свои видения на скалах. Потом это назвали трансживописью. По крайней мере так гласит одна из теорий, объясняющих появление наскальной живописи на Юго-Западе.

Скалолаз наклонился ближе.

— Откуда вы знаете, что это нарисовал шаман? — спросил он. — Может быть, это самые обыкновенные надписи?

Эрика смотрела на большой круг кроваво-красного цвета, от которого во все стороны расходились любопытные точки. В таком рисунке явно заложен важный смысл.

— Проводились лабораторные исследования этого феномена — нейропсихология измененного сознания. В результате удалось выяснить, что существуют универсальные образы, свойственные различным культурам, будь то коренные американцы, австралийские аборигены или жители Африки. Считается, что они представляют собой наполненные светом геометрические формы, спонтанно генерируемые в нашем зрительном аппарате. Да вы сами попробуйте. Посмотрите на яркий свет и затем быстро зажмурьтесь. Вы увидите то же самое — точки, параллельные линии, зигзаги и спирали. Так называемые метафоры транса.

Он недоверчиво произнес:

— Но ведь они ни на что не похожи.

— Так они и не должны быть похожи! Эти знаки символизируют чувства или духовный мир — то, что не имеет материального воплощения и образа. Однако… — Она нахмурилась, когда ее фонарик осветил непонятную фигуру с отростками, напоминающими вытянутые руки или рога, — меня сбивают с толку другие элементы.

Люк обернулся к ней, ослепив ее светом лампочки.

— Правда? Какие именно?

— Обрати внимание: некоторые детали не соответствуют известным образцам трансживописи. Посмотри на этот символ. Никогда его раньше не видела, ни на одном из изученных мною наскальных изображений. Большинство из этих символов можно найти на других рисунках и петроглифах Юго-Запада. Например, отпечатки рук. На самом деле, отпечатки рук в наскальной живописи — дело обычное, они встречаются по всему миру. Художник верил, что поверхность горы или скалы — граница между природой и сверхъестественным миром. Это дверь, и через нее шаман уходит к духам. Но остальные символы, — она обвела их рукой, стараясь не прикасаться к стене, — мне совершенно не знакомы. — Эрика замолчала, лишь одно ее дыхание слышалось, точно легкий ветерок. — Но есть еще что-то непонятное в этом рисунке.

Ее спутники ждали.

— Хотя на нем присутствуют фигуры, свойственные этнографическим культурам нашего региона, но кроме них можно заметить элементы, типичные для наскальной живописи индейцев пуэбло. Я бы сказала, что этот рисунок представляет собой смесь разных культур: южные пайюты, шошоны. Скорее всего, Южная Невада.

— Вы можете установить временной период, когда был сделан рисунок, доктор Тайлер? — спросил Люк с благоговейным трепетом.

— Если с ходу, то до пятисотого года нашей эры, потому что на нем изображены атлатли — вот тут, их использовали для метания копья — вместо луков и стрел, которые появились в Новом Свете приблизительно в пятисотом году. Для точного определения потребуется провести анализ методом электронного микрозонда и датирование радиоуглеродом. Но пока я могу сказать, что этим петроглифам около двух тысяч лет.

Джаред Блэк впервые подал голос:

— Если художник пришел из Южной Невады, то это очень дальнее путешествие, особенно если учесть, что ему, по-видимому, пришлось пересекать Долину Смерти.

— Главное, зачем это ему понадобилось? Шошоны и пайюты никогда не покидали территории своих племен. Они передвигались в их пределах в поисках еды, но всегда соблюдали границы и оставались на земле предков. Что могло заставить человека уйти из клана и проделать такой путь, где по дороге его подстерегало множество опасностей?

Глаза Джареда скрывала тень от каски, но Эрика чувствовала его пронизывающий взгляд.

— Значит, шошоны? — спросил он.

— Это всего лишь догадка. Согласно исследованиям циклов засухи, примерно полтора тысячелетия назад из-за изменений климата в пустынях Восточной Калифорнии в Лос-Анджелес переехали предки индейцев габриелиньо, говорившие на шошонском языке. Однако название их племени нам не известно.

Джаред не отступал.

— Но рисунок был сделан одним из тех предков?

Она постаралась сдержать раздражение. Джареду Блэку вечно требуется немедленный ответ.

— Я не уверена: похоже, что он старше полутора тысяч лет. И не забывайте, что габриелиньо — общее название, которое францисканцы дали нескольким местным племенам. — Она посмотрела на него с усмешкой в глазах. — Не следует спешить с выводами.

— Вы уверены, что не знаете наверняка?

Эрика почувствовала, как ее раздражение сменяется гневом. Она знала, на что он намекает, он уже обвинял ее в этом во время процесса по делу Реддмана, когда она потребовала больше времени, чтобы установить племенную принадлежность костей и артефактов. Тогда Джаред справедливо ее упрекал: Эрика действительно тянула время. Но сейчас она говорит правду. Она не имеет ни малейшего представления о том, из какого племени художник.

Отойдя от стены, Эрика заметила, что прямо под петроглифами пол выглядит несколько необычно. Его изгибы не были похожи на естественное образование. Она оглядела потолок: ни трещин, ни разломов на нем не наблюдалось. Потом, присев на корточки, Эрика взяла горсть земли в нескольких местах и протерла между пальцами. Она везде была одинаковой, равномерно распределенной по полу ветрами, задувавшими в пещеру.

— Если не удается определить племя по рисунку, тогда, я думаю, стоит поискать доказательства в других местах. Например, в этом странном на вид холмике.

Люк приподнял светлые брови, в глазах у него засветилась надежда.

— Вы думаете, там что-то закопано, доктор Тайлер?

— Весьма вероятно. Копоть на стенах указывает на то, что здесь горел костер или факелы, а это, в свою очередь, может означать, что насыпь на самом деле представляет собой скопившиеся остатки жизнедеятельности людей, обитавших тут в прошлом. Я хочу тщательно исследовать этот бугор.

— Ну, вот и саранча поналетела, — пробормотал Джаред.

— Не саранча, мистер Блэк, а только я. Я буду работать тут одна, чтобы свести к минимуму разрушение насыпи.

— Раскопки — сами по себе разрушение, доктор Тайлер.

— Хотите верьте, хотите нет, мистер Блэк, но на свете бывают археологи, которые начинают раскопки не только потому, что им этого внезапно захотелось. А лишь тогда, когда они уверены, что это действительно необходимо. Вероятно, мы наткнулись на ранее невиданное хранилище исторических ценностей.

— Или на могилу, которую не надо трогать.

Она взглянула на Джареда, на его лице играли свет и тени, потом повернулась к Люку.

— Сначала проведем геохимический анализ фунта и измерим содержание фосфатов. Так мы сможем определить, жил ли здесь кто-нибудь. А пока очистим участок вот этой стены. Под сажей могут оказаться другие рисунки.

Обернувшись, чтобы поговорить с Джаредом Блэком, она, к своему удивлению, увидела, что он вернулся к входу в пещеру — его высокий широкоплечий силуэт темнел на фоне утренней зари, одну руку он положил на стену, в другой держал снятую каску. Джаред Блэк стоял на краю обрыва, словно готовясь взмыть в небо.

Момент был нереальным и непонятным — темнота пещеры, нагнетавшая ощущение каменного мешка внутри горы, близость песчаных стен, успокаивающая тишина, а за ними — яркое тихоокеанское солнце и звуки работающих машин, вой полицейских мигалок, стрекот винтов вертолетов новостных каналов. Почему он стоял там? На что смотрел?

А потом Эрика подумала: из-за чего он приехал сюда на взводе? Джаред Блэк напоминал ей медведицу гризли, яростно защищающую своего детеныша. Вот бы найти способ убедить его, что они могут работать вместе, что им необязательно быть соперниками. Но по какой-то необъяснимой причине он решил для себя, что она ему — враг. Со времени дела Реддмана миновало четыре года, но у нее создалось стойкое впечатление, что адреналин после той битвы и опьянение от победы до сих пор подпитывают его пыл. Джаред Блэк готовился к бою, и Эрика не могла понять почему.

Она продолжала обследовать пещеру, пока луч ее фонарика не высветил какой-то предмет на полу.

— Люк, взгляни, что это, по-твоему?

Он посмотрел вниз и увидел, что земля сдвинута, а сквозь нее просвечивает какой-то предмет серо-белого цвета.

— Похоже, после землетрясения нижний слой грунта оказался на поверхности.

Эрика опустилась на колени и с помощью небольшой щеточки аккуратно смахнула землю с предмета.

— Господи! — Глаза Люка изумленно расширились.

Подошел Джаред Блэк и молча смотрел, как под кисточкой Эрики открывалось нечто, напоминающее камень с дыркой. И еще с одной дыркой. И затем… зубы.

Перед ними был череп человека.

— Это могила! — восторженно прошептал Люк.