Помоги проекту - поделись книгой:
Ресторан был уже закрыт, но Нейтану еще предстояло провести в нем несколько не самых веселых часов, разбираясь с бумагами. Было бы неплохо нанять себе нового помощника, и он часто думал об этом. Но доходы заведения не позволяли нанять даже достаточного количества официантов. И девушкам, работавшим у него, приходилось несладко. Хотя совсем без работы им было бы еще хуже.
Заниматься счетами Нейтану не хотелось, поэтому он спустился вниз, чтобы покурить и подышать свежим воздухом. Еще чаще он думал о том, чтобы продать ресторан вовсе. Владелец появлялся здесь редко, пуская и без того упадочный бизнес на самотек. Это место досталось ему от отца. Двадцать лет назад заведение было модным и популярным у молодежи, но сейчас сюда заходили крайне редко. Его можно было бы превратить во что-то более актуальное, но Нейтан не хотел этим заниматься. Полгода назад старый управляющий решил уйти, и хозяину пришлось самому контролировать работу предприятия. Да, идея продать ресторан была просто отличной, но у него был серьезный повод этого не делать.
В зале уже не было никого, кроме худенькой официантки с коротко подстриженными ярко-рыжими волосами и большими каре-зелеными, наивно смотрящими на мир, глазами. Она сосредоточенно мыла пол и тихонько напевала популярную композицию. Ее звали Эйвери Филипс, и она приехала сюда из маленького городка на севере вместе со своими друзьями.
Девушка нравилась Нейтану. По правде говоря, в основном он заходил сюда последнюю пару месяцев, чтобы выпить с ней после смены и послушать рассказы о времени, проведенном в Валдааре.
— Вы уже закрываетесь? — шутливо спросил он, бесшумно подойдя к работнице.
Эйвери, вздрогнув, оглянулась.
— Сэр, вы меня напугали! Я не думала, что кто-то здесь еще остался.
— Искуплю свою вину, — тихо произнес он. — Бросай швабру, пойдем, прогуляемся немного!
В Голубой Месяц темнело рано. Время стояло позднее, и безлюдную улицу уже освещали немногочисленные фонари. Нейтан достал самокрутку, раскурил и передал Эйвери.
— Будешь?
Девушка застыла в нерешительности.
— Ты не куришь такое? — усмехнувшись, спросил он.
— Только такое и курю! А вдруг вы меня уволите за ненадлежащее поведение?
— Тогда тебе придется со мной еще и выпить, чтобы загладить сей аморальный факт твоей биографии! А уволю я тебя, если не уберешь официозный тон. Начальник я никой, и уважать меня за это не стоит. К тому же, мы с тобой давно знакомы!
— А что делать с разницей в возрасте?
— Не брать в расчет, пожалуй! — развел руками Нейтан. — У нас этой разницы меньше десяти лет. Я даже в отцы тебе не сгожусь. Хватит выделываться, на вот, покури лучше.
Эйвери крепко затянулась и через несколько мгновений с наслаждение выдохнула облако дыма.
— Юг Атарии?
— Нет. Мне знакомый привез из Таттаренара, или…
— Именно! Тебя надули, босс. Но, нужно отметить, что эта тоже хороша!
Они докончили в тишине, и зашли в теплое помещение ресторана. Нейтан разлил по олд-фэшенам керинейскую дубовую настойку, кинул по паре кубиков льда и протянул один из бокалов девушке.
— У тебя какие-то проблемы? Никогда не видела, чтобы ты курил что-то кроме сигарет.
— Я устал! — утомленно ответил шеф. — Не физически, морально. Не хочу выглядеть перед тобой тряпкой, поэтому героически буду молчать о неприятностях. Лучше ты расскажи что-нибудь интересное. Твои истории меня здорово занимают!
— Прости, но у меня сегодня нет на это не сил, не желания. Давай просто допьем и разойдемся.
— Включи тогда хотя бы музыку, а то сидим как на похоронах.
Эйвери подошла к электрофону, поставила пластинку Марти Саймонс «Танцующие в темноте» и пощелкала переключателем.
— Нейт, эта старая рухлядь снова не пашет.
— Ох, жалко. Ну, оставь ее! Я потом что-нибудь придумаю.
Разговор не клеился, музыка умерла, поэтому они сели на диван за столиком и начали заниматься своими делами. Подсознание каждого, чуть подверженное воздействию выкуренного, подсказывало разуму, что для слов сейчас не время. Нейтан прихватил с собой бутылку и периодически подливал себе в стремительно опустошаемый стакан, а Эйвери отвернулась к окну и смотрела на пустую улицу. Через какое-то время она внезапно запела негромко:
Нейтан отставил недопитую настойку и с удивлением посмотрел на свою подругу. Эйвери тем временем продолжала, уже во весь голос:
— У тебя шикарный вокал, — начальник с одобрением похлопал ее по плечу. — Я готов поклясться, что ты поешь намного глубже и чувственнее, чем прима Саймонс. Почему бы тебе не занятья пением профессионально?
Сейчас он ощущал, что в стихах был какой-то скрытый подтекст. Может быть, автор и сама не знала, что он там есть. Но Нейтану казалось, что эта песня была придумана лишь для того, чтобы он услышал ее в этот вечер и что-то понял. Но что именно он должен был понять, все как-то ускользало от восприятия, а просить Эйвери спеть ее снова мужчина не захотел, так как, по его мнению, это выглядело бы странно.
— Судьба никогда не давала мне не единого шанса продемонстрировать свои таланты в нужный момент. Я не знаю, как объяснить это иначе. Иногда я думаю, что вот все мои друзья чего-то добились. А я сижу здесь и не представляю, что мне делать дальше. И нужно ли вообще что-то делать. Мне просто не везет, наверное. Насколько я жалко выгляжу, когда говорю все это?
— Ты выглядишь абсолютно нормально! Просто у нас сегодня вечер печали по нереализованным амбициям. На самом деле, в твоем возрасте многие не знают, что делать и куда идти. И, жизнь выведет тебя на нужную тропинку, я уверен. Просто доверься ей! У тебя еще все впереди. Если ты размышляешь об этом, то ответ сам тебя найдет.
Владелец ресторана помолчал немного, разгадывая ее лицо. Оно находилось так близко, что он слышал ее дыхание. Нейтан думал ободряющее обнять девушку, но не был уверен, что это уместно. Ему хотелось сказать какую-нибудь банальность, которую точно нельзя было растолковать двусмысленно.
— А сейчас мне интересно, что я еще не знаю о тебе? Ты много говоришь, но никогда не делишься тем, что происходит у тебя внутри.
Черт возьми! Это же звучит так же вызывающее, как «не хотела бы ты прокатиться на моем мопеде». Хотя, с другой стороны, что такого вызывающего в мопеде? Причем здесь вообще мопед? У него же мопеда-то даже и нет. А Эйвери, казалось, не замечает прямых намеков. Надо было как-то дать девушке понять о серьезности его намерений. И о том, что он хороший парень и ему можно доверять. Нейтан смотрел на чуть влажные от алкоголя губы и подумал, что, может быть, стоит ее поцеловать. Или же не стоит. Или лучше сейчас покурить еще, а потом все как-нибудь само на свои места встанет.
Еще через полчаса в ход пошли почти все его запасы курева и вторая бутылка настойки. Эви тем временем, помогая справиться с запасами, рассказывала ему о своем детстве, о родителях, о взаимоотношениях с друзьями. И хотя Нейтан не всегда успевал за нитью рассказа, от ее голоса, от того как она жестикулирует, когда говорит, по его телу пробегали мурашки. Разговор постепенно наладился. Одна тема плавно сменяла другую. Не о чем уже было переживать, и все уже встало на свои места. А разве могло быть что-то не на своем месте, когда такие хорошие люди собрались, и настроение друг другу своей компанией повышают. И целовать, между прочим, нужно было обязательно. И не только в губы. И не только целовать.
Когда все закончилось, они лежали на полу, обнявшись, и докуривали последний косяк.
— Эйвери, я тут подумал…
— Пора застелить пол коврами?
— Нет, я давно планировал продать ресторан. И теперь пришло время сделать это.
— Таким образом, ты планируешь от меня избавиться?
— Что ты, конечно же, нет! — он повернулся и дотронулся губами до ее лба. — Просто у меня, кажется, отпала последняя причина его держать, а у нас с тобой теперь появился прекрасный повод встречаться вне работы. И не переживай насчет этого! Я придумаю, куда тебя устроить.
— А ты чем будешь заниматься? Что-то я не представляю тебя, работающим в офисе на чужого дядю, а предпринимательство, видимо, не совсем твое дело. Ты уж извини! Творческого потенциала я в тебе и подавно не чувствую! — Эйвери прижалась к мужчине крепче и уткнулась в его предплечье. Нейтан чувствовал ее теплое дыхание и нарастающее от этого возбуждение, не говоря уж об эффектах от выпитого и скуренного, мешало ему мыслить здраво. Не желая выглядеть идиотом, он высвободился из ее объятий.
— Пожалуй, я бы круглосуточно с тобой совокуплялся! А если серьезно, то у меня имеются кое-какие наработки по данному вопросу, но я сейчас не в состоянии говорить об этом. Давай встретимся на неделе и все обсудим.
— Хорошо. А сейчас мне, наверное, пора идти! Иначе друзья будут беспокоиться.
Эйвери смущенно поцеловала своего, теперь уже бывшего, начальника. Оделась, под его по-доброму насмешливый взгляд, и поспешила поскорее уйти из поля зрения Нейтана.
Люк зашел в «Счастливый билет» за полночь, когда большая часть уже порядком набравшихся тусовщиков вытаптывала пыль из небольшого танцпола. А другая часть сидела по углам, накидываясь недорогим пивом, и болтала друг с другом. Парень сел за стойку в конце бара и, заказав одно пиво, хмуро уставился перед собой.
Он позвонил Сирин сразу после встречи с Хитер. Она сказала ему, что контакт с его новым напарником состоится в баре-клубе на Джеймс-стрит в три часа ночи. Черт возьми, неужели в Содружестве его абсолютно ни во что не ставят?! Люк ударил кулаком по столу. Бармен и другие посетители, сидящие рядом, недовольно покосились на него, но Пороку было глубоко безразлично чужое внимание. Сегодня госпожа Милосердие была довольно холодна с ним во время разговора. Это, а также тот факт, что его не предупредили о переформировании группы, заранее наталкивало Люка на невеселые мысли о его дальнейшей судьбе в компании. Обычно первый контакт всегда проводил кто-то из помощников Сирин. Почему сегодня все по-другому?
Хотя ситуация еще могла стать лучше. Новая партнерша, например, может оказаться горячей штучкой. Во всем нужно искать положительные стороны! Хитер была хороша, но она и на пушечный выстрел не подпускала к себе. А если это будет юная неопытная девушка, которую нужно научить всему, что знает он? Воображение уже рисовало ему, как гипотетическая напарница стоит перед ним в нижнем белье, готовая выполнять любые приказы. Пожалуй, его эмпатических способностей хватило бы на подобный поворот сюжета.
Энергия от этого образа была настолько мощной, что возле Люка столпилось полтора десятка легко подвергаемых влиянию или просто находящихся в состоянии опьянения девушек. Они пытались с ним флиртовать, угощали алкоголем и норовили дотронуться. Самая развязная даже пыталась подсесть к нему на колени. Так больше не могло продолжаться. Люк вышел в туалет и самостоятельно разрядился. Теперь эротические фантазии не будут ему мешать. Он мог бы взять с собой любую из девушек, но сейчас важно было провести контакт без происшествий. Вернувшись, он пересел в другую часть бара и стал ждать своего партнера.
Нервно разглядывая заведение, он увидел за стойкой бывшую одногруппницу, Аманду Лайтер. Люк никогда бы не забыл и не с кем не спутал эту фигуру. С середины обучения в гимназии она не давала ему проходу. Когда-то он поцеловал ее на одной из этих алкогольных вечеринок, которые любят устраивать подростки, и Аманда посчитала его своим избранником до конца жизни. Ее постоянные преследования Люк мог бы еще стерпеть, но она, обладая воистину чудовищным характером, любила избивать его подружек и угрожать любой, с кем он заговорит. Даже после ее отчисления легче не стало. Потом Аманду, наконец, признали психически невменяемой, и он не видел ее целых семь лет. Но сейчас, Порок был абсолютно уверен, что это именно она. Девушка немного округлилась в определенных местах, но менее нескладной от этого не стала. А ее несимметричные черты лица, маленькие серые глазки и неаккуратные волосы-пакли до сих пор снились ему в малоприятных, беспокойных снах. Она даже оставила свою старую стрижку.
Люк надеялся, что Аманда его не заметит, но она внимательно рассматривала всех, кто находился в баре. К сожалению, прятаться ему было негде, и уже через пару минут, она, широко улыбаясь, шла в его сторону.
— Привет, Люк! Как здорово, что я встретила тебя здесь. Как ты?
— Э, Аманда, здравствуй! Я в порядке. Сто лет тебя не видел. Отлично выглядишь! Где ты была все это время?
— Я присяду, ты не против?
Конечно же, он был против, но деваться особо некуда.
— Нет, присаживайся, пожалуйста. Правда, у меня здесь назначена встреча по работе и времени не так много.
— Понимаю. Чем ты сейчас занимаешься?
— Тружусь в администрации канцлера.
— Серьезно? — Лайтер удивленно приподняла бровь. — Никогда бы не подумала! Ты мог бы стать актером или моделью. Таким божественно красивым мужчинам как ты, нечего просиживать штаны на заседаниях.
— Ну, у меня есть и другие достоинства, — нескромно ухмыльнулся Порок. — А чем занимаешься ты?
— После того, как меня выпустили из больницы, мне пришлось нелегко первое время. Потом я устроилась работать корреспондентом в маленькую газету в Терравиле. У меня получались интересные и актуальные статьи, поэтому когда «Кенсвудский Рупор» открыл вакансию ресторанного критика, я решила попробовать и успешно прошла стажировку.
— Но здесь ты явно не для того, чтобы написать об этом месте. Вряд ли кто-то захочет читать о разбавленном пиве и пережаренных гренках.
— Нет, Люк. Сюда я пришла, чтобы снять стресс после напряженного дня. Может быть, познакомится с хорошим парнем. Я сейчас одна, кстати, — она с преувеличенным интересом посмотрела на него. — А у тебя есть кто-нибудь?
— Я пока не готов к отношениям, — Люк напрягся. — Поэтому ничего серьезного, по крайней мере.
— Давай выпьем вместе после того, как ты закончишь с работой!
— Не думаю, что это хорошая идея, Аманда. Я имею в виду, что утомился за день и мечтаю о крепком здоровом сне.
— Хорошо, тогда я оставлю тебе свой номер. Позвони мне в выходные, — настаивала девушка.
— В выходные я уезжаю в командировку. Даже не знаю, смогу ли я найти свободное время для встречи. У меня плотный рабочий график.
— Ты не горишь желанием общаться со мной, да, Люк? — обиженно протянула Лайтер. — Я бы на твоем месте тоже бы избегала меня. Но прошло уже семь лет. Может быть, пора простить детские обиды?
— Что ты называешь детской обидой, Аманда? Мне начать с того, как ты разбила мою машину, за то, что я поговорил с Кристиной о нашем проекте по биологии? Или когда ты столкнула Бриджит с лестницы за то, что я улыбнулся ей, когда мы случайно встретились с ней возле входа в столовую? Или когда ты сломала нос Тиффани за то, что я обсуждал с ней подарок для ее брата? Я не мог не только встречаться с девушками, я даже не мог просто поговорить с ними! Все шарахались от меня в разные стороны. И после этого ты ждешь, что я буду дружелюбно болтать с тобой за кружкой пива? — Николсон вышел из себя.
— Прошло много лет с тех пор. Неужели ты не можешь дать мне один шанс?
— Знаешь, что я скажу тебе, милая? Если бы ты, хоть иногда, ухаживала за собой и не выглядела бы, как потасканная домохозяйка, я, может быть, и переспал бы с тобой из жалости. Но меня нет желания делать это. Ни за какие деньги. А сейчас оставь меня в покое. Не могу сказать, что я был рад тебя видеть. Прощай!
Он видел, как из глаз Аманды брызнули слезы, и как она, закусив губу, бросилась прочь из бара. Но Пороку не свойственно раскаяние, поэтому Люк хладнокровно заказал себе еще пива и продолжил ждать своего нового напарника. Он не успел выпить и половины кружки, как ему пришло сообщение от Сирин: «Тебя ждут на заднем дворе». Люк с сожалением отставил напиток и вышел из черного хода во двор.
Обычно сюда выходили посетители бара, чтобы отдышаться или выяснить отношения, но сейчас двор был пуст. Парень обошел здание и закурил. К нему из тени вышла фигура в плаще цвета хаки с капюшоном и в белой маске. Любой бы на месте Люка, как минимум удивился бы, но эта одежда была традиционной для собраний МС. Сирин почему-то хотела, чтобы ее агенты, по возможности, не знали друг друга в лицо. И, конечно же, такое одеяние предавало их встречам загадочности и таинственности. Правда маска у этого агента была не обычная, а разрисованная красными линиями таким образом, что казалось на тебя смотрит ужасающая морда зверя.
— Слушай, черт, чувак, сними ее. Мне реально не по себе от этого раскраса!
Человек в плаще выкинул вперед правую руку, сжимавшую длинную трубку. Его большой палец шевельнулся, и Люк услышал щелчок, а потом тихое шипение, переходящее в вибрирующий среднечастотный гул.
— Эй, что тут происходит вообще? Ты кто такой, твою мать? — растерялся Николсон.
Левой рукой агент снял с себя маску, явив Люку свое красное, распухшее от слез, лицо.
— Аманда! — сигарета выпала из рук Порока. — Какого фига ты здесь делаешь? О, только не говори мне, что Сирин назначила тебя моим напарником! С каких это пор в МС берут социопатов?
Девушка вытерла слезы рукавом.
— У меня для тебя хорошие новости, Порок: я не стану твоим напарником! Я просила госпожу, чтобы она оставила тебя в покое, дабы мы с тобой были вместе. Госпожа добра ко мне до сих пор. Она помогла мне выбраться из того ужасного места, в которое меня засадили по твоей вине. Но ты отверг предложение, и мне придется тебя уничтожить. Ты больше не нужен Содружеству!
— Ну, пожалуйста. Вы уже давно пугаете этим. Надеюсь, мое перерождение состоится где-нибудь подальше от тебя!
— О, нет, Люк! Техники Содружества спроектировали замечательное оружие. Оно разрушает твою связь с Абсолютом на ментальном уровне. И чем ближе место выстрела будет к каналу связи, тем больше вероятности, что все воспоминания и информация о тебе станут заблокированными для человеческого восприятия. Иными словами, получится, что некто по имени Люк Николсон никогда не рождался и никогда не жил. И никогда не отравлял мне существование.
— Я не верю, что это возможно. Но ты поступай, как знаешь!
И без того некрасивую физиономию Аманды исказила ненависть к этому человеку. Она открыла канал связи, чтобы видеть, как ее обидчик будет буквально стерт с лица планеты, прицелилась и нажала на спуск.
Заряд попал прямо в цель. Сначала ничего не происходило, но потом от лица Люка по воздуху, как по водной глади, начали расходиться круги. Сегменты его тела стали перестраиваться в случайном порядке, а потом и вовсе исчезали, растворяясь. Это одновременно было и отвратительно и завораживающе.
Аманде Лайтер, агенту Мотивационного Содружества, носящей имя Зависть, часто приходилось наблюдать, как умирает другой человек. Но действие недавно запатентованного ментального разрушителя, она видела впервые. Ей это показалось вдохновляющим. На то она и была штатным палачом. Единственное, о чем Аманда в тот момент жалела, было печальным результатом действия разрушителя: она уже не сможет вспомнить о том, что видела.
Просыпались мы лишь на какое-то время, когда нас пересаживали на вертолет. Хитер объяснила, что там, где мы планируем приземляться, аэропорта нет. А вот нечто небольшое посадить проще простого.
— Кариадон, приехали, — сурово сказал пилот, пробуждая нас ото сна.
Я с трудом разлепил глаза и собрался с мыслями, перед тем, как выйти из кабины. Палящее солнце и душный воздух не способствовали пробуждению и концентрации. Следом за мной спустилась на удивление бодрая Хитер, потягиваясь как хищная кошка. Внизу нас уже ждал один из молчаливых привратников Сирин, а неподалеку стояло несколько больших машин, разрисованных в защитные цвета. После того, как все уселись в одну из них, он повез нас к следующему пункту назначения. Я все пытался понять, с каких это пор Палир стал страной с засушливым климатом, и как в нем успела появиться пустыня. Тут я вспомнил последние слова пилота.
— Кариадон? Никогда не слышал об этом городе.
— Это где-то в Таттаренаре, я не сильна в географии.
Поделиться книгой: