Помоги проекту - поделись книгой:
— Вы член их семьи?
— Нет, служащий.
В этот момент он засек периферическим зрением стоящую на пороге Лору Краулик, и сердце у него классически екнуло от внезапного ощущения вины. Зря он, пожалуй, сделал этот звонок.
— Вам надо будет зарегистрироваться, — предупредила женщина, — поэтому захватите фото и документ, подтверждающий место вашего проживания.
— Понял. — Он повесил трубку. Лора молча смерила взглядом его грязный мешковатый свитер и небритую физиономию.
— Вы закончили? — спросила она.
— Хотел дозвониться до них перед закрытием. Извините, что не нашел вас.
— Я, между прочим, не пряталась. — Лора начала демонстративно прибирать на столе. Эдвард взял сумку и собрался идти.
— Не забудьте записать свои расходы в Ченовете. — сказала она. — Они берут плату за регистрацию, довольно приличную. И возьмите с собой карандаш и бумагу, если намерены делать заметки. С ручками в читальный зал не пускают.
— Вы там бывали?
— Пару раз. Не знаю только, что в их фондах могло вас заинтересовать.
— Я хотел узнать что-нибудь о Гервасии Лэнгфордском.
На это она улыбнулась, показав выступающие вперед белые зубы.
— Вот оно что.
— Кстати, наверху я его пока не обнаружил.
— Уверена, что он вам еще попадется.
— А не могли бы вы сами рассказать мне о нем? Я не совсем представляю, что нужно искать.
— Думаю, вы узнаете его, когда увидите, — пожала плечами она.
— Надеюсь.
Он испытывал отчетливое впечатление, что она с нетерпением ждет его ухода, и поэтому, из чувства противоречия, старался затянуть разговор.
— Мне кажется, вы недооцениваете глубину моего невежества.
— Да уж. Не понимаю, почему она не задействовала кого-нибудь более квалифицированного, — раздраженно ответила Лора. — Например, меня. Но в этом она вся.
— Кто, герцогиня?
— Она самая.
Лора вздохнула, поправила волосы и нагнулась, открыв набитый папками ящик. Почудилось ему или от нее в самом деле повеяло виски?
— Ладно. Если вы ищете зацепку, то вот. — Она переписала что-то из напечатанного на машинке письма на желтый листок-липучку. — Заглавие книги, которую они ищут.
Почерк у нее был четкий и красивый, выработанный, не иначе, в каком-нибудь суперэлитном пансионе. «Странствие в Киммерийскую землю», прочел Эдвард.
Он кивнул с важным видом, как будто это и впрямь о чем-то ему говорило.
— Можно спросить, почему мы ее ищем?
Она уставилась на него пугающе светлыми, сланцевого цвета глазами.
— Потому что она нужна герцогине.
Расплавленное оранжевое солнце висело над самым Нью-Джерси. Эдвард вдруг остро ощутил их совместное одиночество в пустой квартире.
— Этот проект — ее идея, — продолжала Лора, — если до вас еще не дошло. Вы в качестве человека от «Эсслина и Харта» — тоже ее идея. Что бы там у вас ни сотворили с ее финансами — нет, не рассказывайте, мне это совсем не интересно, — ваша фирма, похоже, произвела на нее грандиозное впечатление, а лично вы — особенно. Порой я думаю, что все мы — ее идея, говоря в метафизическом смысле. Ее мир как-то более материален, чем наш. Что до книги, то я думаю, это ценная вещь, хотя и не представляю насколько. Помимо этого, цель поисков мне неизвестна, но она проявила большую настойчивость в этом вопросе, что несколько необычно. Она нечасто ко мне обращается. Я — весьма отдаленный пост ее империи, американское посольство, как мы выражаемся.
В ее иронии прослеживалась горечь. Она, наверно, чувствует себя одинокой, подумал Эдвард.
— Вы располагаете информацией о герцогине, не так ли? — спросила она.
— Как вам сказать, — с продуманной уклончивостью промямлил он. — И да, и нет.
— Вам лучше хоть что-то знать, раз вы собираетесь на нее работать. — Заговорив об Уэнтах, Лора немного смягчилась. — Мы с Бланш вместе учились в школе и обе окончили ее на год раньше обычного срока. Иногда мне кажется, что она в том случае совершила ошибку. При всем ее уме ей пришлось нелегко. Род у них очень древний — это в Америке их никто не знает, а там все только и стремились заполучить Бланш. Это оказало на нее свое влияние. Сделало ее очень застенчивой и недоверчивой по отношению к одним людям, но слишком доверчивой по отношению к другим. — Лора искоса взглянула на Эдварда. — Звучит банально, но она действительно жила очень замкнуто. Что касается Питера, я видела его только на свадьбе и еще несколько раз после. Они стали настоящими затворниками. Почти безвылазно живут в своем поместье на севере Англии. Их владения огромны — они скупили всю землю на мили вокруг, и это в основном совершенно дикая местность. Олений парк.
Сейчас она расскажет про древнее фамильное проклятие, которое сбывается во время полнолуния. Эдвард подавил улыбку. Все это звучало до того нереально — прямо как в дешевом «ужастике». В колледже он знал одного парня, который считался аристократом. Швед, очень высокого роста — говорили, что у него баронский титул. Они вместе занимались в группе китайской истории, так этот барон за весь семестр слова не проронил. Постоянно торчал в подвале своего общежития, играя в пинг-понг и тоскуя — как полагал Эдвард — по своим далеким фьордам.
— Значит, вы все-таки знакомы с герцогом?
— Разумеется, я с ним знакома. Они оба очень добрые люди. Очень. Последнее время ему, кажется, нездоровится, и он почти не встает с постели. Для Бланш это тяжело. Она ведь намного моложе его.
— Вот как?
— Да. — Лора, снова замкнувшись, задвинула ящик, спрятав туда письмо, и выпрямилась. — Только не стройте себе фантазий. Вы с ней даже не встречались ни разу.
Эдвард сморгнул и совершенно честно сказал:
— Могу вас заверить, что мой мозг чист от каких бы то ни было фантазий.
— Вот и хорошо. — Она снова занялась бумагами. — Скажу откровенно: мне не нравится этот город, не нравится эта забытая богом страна, и вы мне тоже не нравитесь. Но если вам удастся найти Гервасия, герцогиня, возможно, сочтет нужным вернуть меня в Англию, а в этой жизни для меня нет большего счастья. В этом отношении я буду помогать вам, чем только могу, но во всем остальном умываю руки. Это понятно?
Она подняла к Эдварду слегка раскрасневшееся лицо. Он перебрал в уме несколько саркастических ответов и сказал:
— Вполне. Благодарю за откровенность.
Лишь через пару минут, спускаясь в лифте, он отдал себе отчет в принятом сегодня решении: только он, и никто другой, будет заниматься библиотекой Уэнтов.
5
В понедельник, в одиннадцать утра, Эдвард вышел из такси у Ченоветского депозитария редких книг и манускриптов. День опять выдался солнечный, жаркий, и улица напоминала передержанную фотографию. Влажный воздух насыщали испарения. На тротуаре тихо шипела оставленная строителями металлическая цистерна. Она обросла инеем, и Эдвард с трудом подавил желание прижаться к ней.
Снаружи Ченовет разочаровывал: четырехэтажное здание из серого камня, втиснутое между двумя жилыми домами. Первый этаж занимал бутик под названием «Заз!». Вход в библиотеку обозначала полированная медная дощечка. Над ней, в металлической рамочке под стеклом, помещалось объявление о выставке «Редкие маргиналии эпохи Возрождения», доступной «только по договоренности».
Эдвард вошел с улицы в темный узкий холл. В конце его, у ведущей вниз лестницы, за освещенной конторкой стояла на манер метрдотеля женщина с кожей цвета корицы.
— Кейс, пожалуйста, оставьте здесь, — сказала она и заставила Эдварда расписаться в регистрационном перечне.
Он неохотно расстался со своим «Гермесом», и она поставила кейс рядом с грудой рюкзаков позади себя. Открыв стеклянную дверь на лестницу, Эдвард точно прошел через шлюз в другой мир — мир холодного, трижды очищенного воздуха, белых стен, стеклянных панелей, плюшевого напольного покрытия и скрытого, тщательно спроектированного освещения. Громадный зал, уставленный компьютерными терминалами и каталожными шкафами из светлого дерева, населяли исключительно молодые женщины и пожилые мужчины — они заполняли какие-то формы и возили туда-сюда тележки на скрипучих деревянных колесиках. В комнату, непонятно откуда, проникал солнечный свет. Температура на благословенные десять градусов уступала уличной.
Седовласый старец ростом футов пяти налетел на Эдварда и направил его к абонементу, массивному деревянному форпосту, занимавшему целую стену. Там старец вручил ему карандаш и дал заполнить несколько бланков. На столе лежала толстая книга в кожаном переплете, снабженная утяжеленной бархатной закладкой, и Эдварду велели расписаться в ней. Он покорно выписал чек на 180 долларов, получил квитанцию, после чего седовласый гном утратил к нему всякий интерес и вернулся к своим занятиям.
Эдвард сел за один из компьютеров со старомодным черно-зеленым монитором. Рядом лежали листки с ксерокопиями инструкций. Он набрал имя «Гервасий» и дал команду НАЙТИ. Результата не последовало. После пятиминутного изучения инструкций он открыл, что средневековые издания следует искать в отдельной базе данных. Сообразив, как туда войти, он сразу отыскал двух других Гервасиев, Кентерберийского и Тильбюрийского, но не Лэнгфордского. Вернувшись к инструкции, он выяснил, что, хотя 80 % фондов Ченовета введены в электронный каталог, другие 20 % можно найти только в карточном.
Он подошел к одному из многочисленных шкафов, и на него уставились сотни ящичков с блестящими медными ручками, с аккуратно написанными от руки бумажными ярлычками. Пройдя еще тридцать-сорок футов, он обнаружил букву «Г», а затем и «Ге», где опять-таки ничего не нашел. Он проконсультировался с миниатюрной блондиночкой, здешним пажом, и она поведала ему, что он смотрит в книжном каталоге, а труды Гервасия, вышедшие в свет до изобретения книгопечатания, считаются вовсе не книгами, а манускриптами. У манускриптов свой каталог, в другой части комнаты.
Там Эдвард наконец обрел нужную карточку:
Автор:
Название:
Выходные данные:
Характеристика:
Вот и все плюс длинный библиотечный индекс. Огрызком карандаша Эдвард переписал его на обороте чьего-то старого требования — неизвестный читатель интересовался Джоном Донном и Английской революцией.
Но где же у них книги? Эдвард видел здесь совсем мало шкафов, всего на двести томов каждый. Он постоял со своим клочком бумаги, не зная, что делать дальше. Потом стал прохаживаться по залу, поглядывая на других читателей и пытаясь с ходу вникнуть в здешние порядки. Ничего такого, что разумелось бы само собой. Он заглядывал в выходящие из зала двери, но они не казались обещающими. Все оставалось загадочным, непонятно как действующим, словно в каком-то ультрасовременном общественном туалете.
Когда он в третий раз прошел мимо абонемента, библиотекарь, круглолицая темноволосая девушка, приветливо спросила его:
— Я могу вам чем-то помочь?
— Д-да, — признался он и неловко предъявил ей листок с шифром.
— Ясненько, — сказала она, изучив его. — Вы присядьте, вам принесут.
Девушка, еще школьница на вид, предложила ему подождать в читальном зале, что показалось ему вполне разумным, и скрылась за внушительной до нелепости железной дверью.
Свет в библиотеке слегка приглушили, как в ресторане с романтическим уклоном. Эдвард наугад приоткрыл дверь в белой нише — там шел какой-то студенческий семинар. Извинившись, он попятился. Следующая попытка выглядела более удачной — просторное помещение, где стояло штук двадцать одинаковых столов, все снабженные единственным твердым стулом и ноутбуком, помещенным точнехонько в правом верхнем углу. Здесь было тихо и немного светлее, но воздух просто леденил — еще больше, чем в каталожном зале. На белых стенах висели старые темные картины в золоченых рамах, каждая со своим миниатюрным прожектором.
За столами сидели человек пять или шесть. Эдвард тоже сел на свободное место, сложив руки на груди. Прошло десять минут. Тишину нарушали только типичные звуки умственной работы: покашливание, шорох переворачиваемых страниц, изредка сморкание. Никто здесь не разговаривал. Эдвард бесцельно возил карандашом по чистому листку, который взял с собой для заметок. Не умея рисовать, он старательно изображал геометрические тела — кубы, шары и конусы, заштриховывая их с разных сторон. Отсутствие окон создавало впечатление глубокого подземелья. В каждом углу, подальше от книг, падали из верхнего мира солнечные лучи. Эдвард подошел к одному — свет шел из квадратного глазка в несколько дюймов шириной, заглубленного на целый ярд в потолок. В нем, немыслимо далеко, голубел кусочек неба.
Кто-то тронул его за плечо — та самая девушка. Жестом она пригласила его выйти с ней в главный зал.
— Извините, но материал, который вам нужен, сейчас на руках.
— На руках. Значит… где-то здесь?
— Ну да. — Она выдула пузырь из жевательной резинки. — Выносить у нас не разрешается.
— А… вы не знаете, надолго его взяли, этот материал?
— Нет. Извините.
Эдвард скорчил гримасу.
— А если я вернусь через пару часов?
— Это уж вам решать, — прощебетала она.
— Да, хорошо. Спасибо.
Девчушка убежала, и Эдвард в раздражении поднялся наверх. Ничего себе совпадение. Сколько человек на свете хотя бы раз слышали о Гервасии Лэнгфордском? Между тем один из них сегодня находится здесь собственной персоной и читает ту самую книгу, которая нужна Эдварду. В вестибюле его охватил теплый, влажный воздух внешнего мира, и он с благодарностью потер замерзшие руки. Он точно всплыл на поверхность после глубоководного погружения. Портье вернула ему кейс.
В этот момент ему вспомнился разговор с Лорой, а следом и сама герцогиня. Он замешкался, держа в руках кейс, как поднос в кафе, потом опять отдал его женщине и спустился в читальный зал.
Он не знал, сколько придется ждать. Чтобы убить время, он открыл ноутбук на своем столе. Тот отворился с громким зловещим треском, но никто из других читателей даже не посмотрел в его сторону. Эдвард включил компьютер. Пыльный жидкокристаллический экран медленно прояснился, показав рабочий стол. Там он, к своему удивлению, нашел будто нарочно для него приготовленную пиктограмму с надписью МОМУС.
Эдвард снова огляделся. На миг он почувствовал себя жертвой международного заговора, но потом вспомнил, что Зеф говорил про популярность этой игры в хакерских кругах. Может, кто-то из библиотечных программистов ввел копию игры в библиотечный компьютер для личного пользования? В общественных машинах всегда полно программного мусора — это мог сделать и читатель, безнадежный фанат «Момуса». Эдвард сомневался, что у старенького дешевого ноутбука хватит мощности на игру, но почему бы и не попробовать? Терять ему нечего. Копия сохраненной игры, записанная на компакт-диск, лежала у него в кармане. Эдвард вставил диск в ноутбук, вывел свой вариант игры на рабочий стол и дважды щелкнул по пиктограмме.
На маленьком экранчике замелькали окна с кодовыми обозначениями — быстрее, чем мог переварить медлительный жидкокристаллический монитор. Динамики издали треск электрического разряда. На столе лежали дешевые пластиковые наушники, и Эдвард подключил их к компьютеру.
Он виновато покосился на своих соседей по залу, но они явно не обращали на него никакого внимания. Прошло десять секунд, двадцать, пятьдесят. Программа, похоже, рухнула.
Но тут на экране, словно на темной сцене в огнях рампы, высветилась знакомая картина — на сей раз в призрачных серовато-белых тонах. Тот же небесный простор, та же река, и трава, и белая дорога, и разрушенный мост. Реальный мир вокруг вопреки воле Эдварда стал меркнуть. Его взгляд сосредоточился на маленьком светящемся прямоугольнике.
Со своей позиции на опоре моста он смотрел вниз, на реку. Вода опустилась ниже, чем ему помнилось, и стала молочно-белой от ила. Она текла быстро, образуя порой омуты и водовороты. У Эдварда создалось впечатление, что здесь опять прошло много времени — лет десять, или сто, или тысяча. По реке, крутясь, плыло дерево, почти целое и, видимо, совсем недавно подмытое вместе с берегом. Мокрые зеленые листья на его ветвях холодно блестели в лучах рассвета. Впервые с начала игры Эдвард понял, что ему следует делать. Дерево зацепилось за мостовую опору, и он ловко соскочил со своего каменного насеста на скользкий ствол. В реальной жизни у него бы это не получилось, а в игре — запросто.
Дерево, вспенивая воду, двигалось по течению вместе с ним. Эдвард, балансируя, добрался до кроны и нашел сухое местечко. Река, быстрая и широкая, несла его вперед. Раннее утро озаряло окрестности ясным холодным светом. На обоих берегах мелькали деревья, камни, утесы из песчаника. Через равные промежутки времени в тростниках слышался запрограммированный птичий щебет.
Так прошло минут десять — пятнадцать. Берега стали более низкими и не такими крутыми. Вскоре Эдвард увидел, что приближается к какому-то городу.
Он ждал чего-то фантастического вроде леденцового замка или мрачной толкиновской крепости, но на деле все оказалось далеко не столь экзотическим. На берегу высился Манхэттен, а река, по которой он плыл, была Гудзоном. Проследовав под мостом Джорджа Вашингтона, он спрыгнул с дерева у Верхнего Вест-Сайда и поплыл к берегу. На улицах, включая Вест-Сайд-хайвэй, было пусто. Повсюду валялся разный городской мусор, любовно представленный в трех измерениях.
Виртуальные семимильные сапоги несли Эдварда на юг, в Мидтаун. Город, несмотря на ясную солнечную погоду, выглядел серым и мертвым. Эдвард проскочил через Рокфеллер-центр, ожидая увидеть на табло Радио-Сити надпись МОМУС, но вместо этого там значилось МНЕ ВСЕ ЭТО ОЧЕНЬ НЕ НРАВИТСЯ. Флаги вокруг знаменитого катка изображали одинокое приземистое дерево на темном фоне. Эдварду сделалось не по себе.
Сам не зная почему, он инстинктивно повернул на восток, на Пятидесятую улицу, и лишь за несколько секунд до цели понял, что направляется к Ченоветской библиотеке, где сидел в данный момент своей реальной жизни. В том, чтобы замкнуть этот логический круг, содержалось нечто опасное и в то же время притягательное. Что он будет делать, когда доберется? Войдет внутрь? И увидит себя самого, сидящего за компьютером?
Он в последний раз повернул за угол и увидел на месте библиотеки развалины, битое стекло, облако пыли.
Затем начались какие-то странности. На руинах проросла мощная густая крапива. Время ускоряло свой бег. Стрелки, церковных часов через улицу колесом понеслись по кругу и воспламенились с ясно слышимым треском.
Эдвард откинулся назад и потер глаза. Солнечные квадраты в углах комнаты переместились на целый фут. Сколько сейчас может быть времени? Несколько посетителей ушли, несколько новых прибавились, но на него по-прежнему никто не смотрел. Вот и отлично. Все под контролем.
Поделиться книгой: