Первая мрачная ночь

Но стоило Кольке повернуться к нему спиной, тот скорчил злобную гримасу на физиономии, а меня вроде бы вообще не заметил.

Хрякин предложил мне заказать отдельный зал (наверно, это и есть VIP?), но я отказалась: быть с ним наедине в романтической обстановке?! Увольте, мое сердце этого не вынесет.

Общий зал был огромный и почти целиком заполненный, только в его середине пустовали два столика, как и сказал швейцар. Очевидно, их держали на случай появления важных персон. То, что мы (читай: Коля) оказались этими самыми персонами, мою гордость донельзя обрадовало, я даже отпустила за это швейцару все его грехи, пусть себе завидует.

Когда мы заняли один из столиков, Николай спросил:

– Что тебе заказать? – и протянул мне меню. Я принялась с усердием осла изучать его содержимое, и сказать по правде, оно мне не понравилось: ни одного знакомого названия, сплошная белиберда. Как можно заказать блюдо, название которого даже отдаленно не вызывает у тебя ни единой искры озарения по поводу его состава?

– А что такое «кундюбки по-лещенски»? – наткнулась я на одно прикольное наименование.

– Это фирменное блюдо ресторана, – стал разъяснять Николай. – Рис вперемешку с грибами, запеченный в тесте. Хочешь попробовать?

– Нет, я не люблю грибы.

И тут я разозлилась. Ну почему бы им не написать в меню: «пирожки с грибами и рисом»? Нет, надо, чтобы люди заказывали сами не знают что.

На этой почве у меня совсем пропал аппетит.

– Знаешь, Коль, я что-то совершенно не хочу есть. Ты себе закажи, а я водички попью.

Он рассмеялся.

– Хорошо. Но салат-то ты будешь? Я знаю, что женщины любят салаты.

– Салат? – я задумалась. – Салат буду.

– А пить что будешь?

– Воду.

Он опять засмеялся.

– Солнышко, воду здесь не подают. Это не принято.

– Как не подают?! – вытаращила я глаза. – Безобразие! А что тогда подают?

– Ну, коньяк, вино, водочку…

– Нет, с ума сошел! Не-ет, – решительно закачала я головой, – я не пью.

– Понятное дело, я тоже не пью, – хлопнул принц глазами, испугавшись, что спутница подозревает его в начальной стадии алкоголизма.

– Да нет же, я вообще не пью. Совсем.

– Совсем? – Николай в глубокой задумчивости почесал макушку, пытаясь понять, как это можно совсем не пить.

– Да, я убежденная трезвенница, понимаешь?

– О господи, – схватился он в ужасе за голову. Всякие ему, видать, попадались, но такие… – Ладно, давай так. Новый год отмечаешь?

– Конечно!

– Значит, пьешь шампанское.

– Ну да. Правда, не более одного глотка.

– Тогда я закажу тебе шампанское, идет?

Нет, ну почему он со мной как с дебилкой разговаривает? Ладно бы еще как с дурой…

– Если только совсем чуть-чуть.

Тут подоспел официант, и Хрякин повернулся к нему:

– Один «Столичный», один бифштекс с кровью и гарниром, шампанское, апельсиновый сок, конфеты, ну и фрукты там всякие…

Официант кивнул и, черкнув что-то в своем блокноте, удалился.

Через пятнадцать минут нам принесли заказ.

– Нам дали целую бутылку! – удивлению моему не было предела.

– Угу, – невозмутимо кивнул кавалер, – что ты волнуешься, тебе не обязательно пить ее всю, – и принялся за еду.

Мне ничего другого не оставалось, как последовать его примеру.

Только я успела доесть салат, как к нашему столику вновь подошел официант и каким-то приспособлением, которое держал в руке, открыл бутылку шампанского. Николай поднялся и, жестом велев молодому человеку удалиться, самолично налил мне целый бокал.

– Много! – возмутилась я, но, опомнившись, сказала: – Спасибо. – Ведь человек не со зла, он просто хотел поухаживать.

– Не за что, – отмахнулся Коля и, одарив меня фирменной улыбкой, налил себе… стакан сока. Видя мой ошеломленный взгляд, извиняющимся тоном пояснил: – Я же за рулем.

– Я просила воду, а ты заявил, что не принято, и набухал мне бокал шампанского.

– И что? – не понял он. Или сделал вид, что не понял?

– А то, что мог бы и мне сок заказать!

– Ты просила воду, а сок – не вода, – отшутился он. Хитер, гад! Зря я Катю не послушалась! – Тем более ты же не за рулем, поэтому действительно не принято.

– Ладно, верю.

Сначала я тупо разглядывала бокал с пузырящейся жидкостью, но, решив проигнорировать противный алкогольный напиток, стала выбирать глазами фрукт, с которого планировала начать их поедание, и уже остановила свой выбор на винограде без косточек, как вдруг мой ненаглядный, но хитрый сотрапезник протянул через стол руку по направлению к моей ладони и, настигнув ее, накрыл своей. В глазах его в этот момент весело плясали черти, наталкивая меня на раздумья – а чего ему вообще от меня надо? Кое до чего додумавшись, нахмурилась, ибо «кое-что» мне совсем не приглянулось. Настолько, что я решила с горя выпить. Здесь как раз мой взгляд, к несчастью, наткнулся на бокал искрящегося шампанского, и взяв его свободной рукой, я смело осушила половину оного. Два мгновения спустя я почувствовала, как алкоголь ударил в голову (пьянею я со скоростью света, потому и не пью, либо с точностью до наоборот: так как не пью – пьянею), а щеки запылали. Еще минут пять я безостановочно вертела головой по сторонам, стараясь не натыкаться более на красноречивый пламенный взгляд моего спутника, и вопрошала про себя: «Чего ему надо? Нет, ну правда, чего ему от меня надо?» – пока он не прервал поток моих размышлений, полюбопытствовав:

– Ну как твое расследование? Продвигается?

Я открыла рот, чтобы хоть на этот раз спросить: «А твое?» – но язык начал нести совершенно иное, а именно – правду. Я против воли поведала ну совершенно обо всем, о чем только знала, будучи неспособной остановиться и удивляясь про себя, зачем вообще люди пьют, ежели от этого говорят все, что только смеет на ум прийти.

Над помощницами сыщика Хрякин беззаботно посмеялся, затем выдал:

– Не там роешь, – чем меня невообразимо обрадовал. – Убийцу надо искать в той среде, где крутился его бизнес, а точнее, в банковской деятельности. Лично я здесь уже кое-что откопал. Есть даже предположения, кто убийца.

– Кто? – мгновенно впала я в ажиотаж. Может, мне нужно в следаки пойти, а не в экономисты?

– Вот послушай, что я тебе расскажу. Во всей области лишь два банка претендуют на звание самого крупного: банк «Филлиат», центральный офис которого расположен в городе, где мы сейчас находимся, и, как ты уже догадалась, Санин банк, который тоже имеет в Москве два филиала. В июне лучшему предпринимателю года Московского региона будут давать престижную премию. Обычно судьи склоняются в пользу финансовой деятельности, впрочем, эта премия пока молодая, ее учредили несколько лет назад. Понятно, каковы были отношения между владельцами конкурирующих банков, которые чем дальше, тем сильнее обострялись. Оба, и Саня, и господин Федоткин, стали уже через СМИ прямым текстом поливать грязью друг друга. Чем это все завершилось, ты знаешь.

– Полагаешь, этот Федоткин и убил твоего друга? – догадалась я.

– Не сам, конечно. Впрочем, его алиби никто не интересовался, до меня, разумеется. Я собираюсь завтра к нему наведаться и кое-что прояснить. Поедешь со мной?

Господи, за что мне такое счастье?

– Да, бесспорно!.. Ой, то есть нет. Мне же завтра на учебу.

Господи, за что мне такое несчастье? Не могу же я так часто прогуливать лекции.

– Но мне же завтра тоже на работу, Семен Семеныч! – захохотал Николай. – Однако я могу после обеда смотаться, я ж начальник, пока нет Юрочкина. До скольких ты учишься? – Стоило моему кавалеру достать из кармана пачку «Парламента», как прыткий официант мигом очутился возле нашего столика, поднеся на ладони изящную резную хрустальную пепельницу.

– У-у… – протянула я в ответ на его вопрос. – По понедельникам завал. Но если на последнюю пару не ходить, то до трех.

– Отлично, в четыре я могу за тобой заехать, и поедем в Лугинск. – Думаю, не нужно пояснять, что Лугинск – город, где мы находились на данный момент. – Если хочешь, конечно.

– Хочу, конечно! – по-дурацки ответила я, наплевав на реферат. Пусть Грачева делает, а я у нее спишу. Хоть раз поменяемся ролями.

Мы еще немного поболтали, а потом взгляд мой привлек официант, проходивший по залу от столика к столику и предлагавший «Нарзан». В недоумении я уставилась на спутника. Вот негодяй, значит, не принято. А что, все, кто здесь находится, не считая меня, за рулем? Как же, так и поверила. У, вражина, споить меня надумал? Не дождешься!

С такими зверскими мыслями я сверлила Хрякина своим непроницаемым взором, решив к шампанскому более не прикасаться. Но он, видимо, неверно поняв мои мысли, взялся широко лыбиться. Естественно, мои думы тут же приобрели иное, противоположное направление: «И чего я на парня взъелась? Ведь для меня старался. Что подумал бы официант, услышав: «Салат «Столичный» и… воды!»

В этом месте я вздрогнула, услышав в конце зала знакомый тенор. Обернувшись, я не на шутку струсила, так как за тем столиком сидела компания студентов: Паша Самойлов (его я и узнала по голосу), его закадычный друг Женька Логинов и еще трое ребят. Помнится, днем Катька заикалась о том, что у кого-то с их курса сегодня день рождения и по этому поводу они собирались в ресторан, даже Катьку звали. Она, ясное дело, не пошла, справедливо рассудив, что в собственном доме еще можно кидаться вазами, а в общественном месте это уже неприлично. А струсила я вот отчего: за ними не заржавеет крикнуть мне на весь зал: «О, Юлек! Познакомь с кавалером!», поставив вашу покорную слугу тем самым в неловкое положение, в частности, перед Хрякиным, а в общем – и перед всем залом. Ко всему прочему я не могла пренебречь безответной чистой юношеской любовью Паши. Думается, ему не будет шибко приятно видеть меня в компании с мужчиной, а я никогда не была моральной садисткой, впрочем, как и физической. Но что-то я отвлеклась. Короче, выход был только один.

Махом выпив целый бокал шампанского для храбрости, нарушив тем самым данное себе обещание и подивившись тому, когда это проворный Коля успел мне его долить доверху, я аккуратно встала, максимально тихо и незаметно, чтобы Женька, Пашка и прочие меня не заметили, подошла к Хрякину, взяла того за руку и, шепнув на ухо «пойдем потанцуем», поволокла за собой на танцплощадку, чем едва не вызвала у него инфаркт миокарда, ведь такой раскрепощенности от мисс Сама Скромность даже я не ожидала, не то что он.

На людях я раньше никогда не танцевала, разве что на дискотеках, куда пару раз взбалмошной Катьке удавалось меня затащить, но там было несравнимо темнее; здесь же, в этой части зала, свет хоть и был слегка приглушен, но это совсем не то, что на диско. Однако для меня даже это «слегка» являлось спасением.

Мы начали медленно кружиться в танце под весьма и весьма мелодичную музыку, творимую на сцене одаренным бардом-одиночкой. Рука моего кавалера нежно сжимала мою правую ладонь, а другая в свой черед покоилась на талии, отчего температура моего несчастного тела повысилась градусов на пять.

– Ты такая красивая, – прошептал он на ухо, и организм мой, почти достигнув несуществующей на термометре отметки в сорок пять градусов выше нуля, стал смиренно готовиться к самовозгоранию.

«Ты такая красивая», – сказал Он, мой принц. Никто еще мне ничего подобного не говорил!

– Ты мне тоже нравишься, – ляпнуло невпопад мое наивное сердечко, как всегда проигнорировав мудрые советы разума.

– Серьезно? – рассмеявшись, сказал он, прижал меня к себе еще теснее и раздулся от гордости до немыслимых размеров, разом став похожим на индюка. На красивого такого, покрытого черными перьями, зеленоглазого индюка. Так и представляю его на высоком заборе хлопающим обрубками-крыльями перед тучкой поклонниц индюшек.

Мне стало так весело, что я захохотала.

К столику я возвращалась под ручку с Николаем слегка озабоченная, но зря: компания в отдалении была поглощена едой и выпивкой и не обращала на счастливую парочку голубков (или индюшат?) никакого внимания. Минут пятнадцать мы сидели спокойно, мило беседовали, поедая фрукты с конфетами. Бард закончил свою программу и покинул сцену, раздались трогательные звуки аристократической скрипки. Я позволила Коле влить в свою даму сердца еще полный бокал газированного вина, чем раз и навсегда перешагнула грань когда-либо выпитого мною ранее, как вдруг со стороны злополучного столика послышался Пашин недовольный голос:

– Ну что у них за тягомотина воет? Это что, классика? Нет, если ресторан приличный, что, тут только умные сидят? – Надо же, новая «пашнятинка», а у меня нет с собой блокнота! – Эй, диджей! Поставь че-нибудь поколбаситься!

Не знаю, кто и как его услышал и почему послушался, но буквально через секунду зал смог насладиться энергичной попсовой музыкой.

Я испугалась, что сейчас ребята начнут бегать на танцпол через наш столик и явно наткнутся на меня с Николаем.

– Пр… пррррррр, – вымолвила я вместо «пора уходить». Язык словно зажил своей жизнью, а затылок будто куда-то поехал.

На этой почве я начала истерично ржать. В культурном ресторане, в самом центре зала, в компании серьезного молодого человека, во весь голос, и не смеяться, а ржать, точно лошадь, приложившись пьяной рожей к тарелке с фруктами. Просто стыдно вспомнить! Так низко я еще никогда не осмеливалась пасть. Может, мне подмешали в салат ЛСД?

– Юля! Юля, что с тобой? – не на шутку перепугался Николай.

– Пррр! – повторила я громко, надеясь, что Хрякин знаком с языком дальневосточных куропаток. Просто ни на каком ином я почему-то не могла сейчас изъясняться.

– Может, нам лучше уйти? – боязливо оглядевшись по сторонам, смущенно предложил возлюбленный. Удивляюсь сейчас, вспоминая тот момент, – почему он меня не убил на месте?

Но тогда я еще сильнее обрадовалась тому, что принц умеет читать мои мысли (а какой женщине это не понравится?), смех от этого лишь усилился, переходя временами в икоту, но я все же сумела взять себя в руки и произнести:

– Дда… ик!

Не медля, он вскочил, взвалил меня на плечи, как распоследнюю алкоголичку, и, выдавая при встрече со знакомыми что-то вроде: «Это не со мной! Я просто помочь решил», понес к выходу, где я сумела вывернуться лицом к швейцару и заслуженно, как мне тогда подумалось, показать ему язык.

Глава 6

На улице капал мелкий дождик, и Николай быстро поволок меня к машине, но нескольких капель хватило, чтобы моя истерика закончилась, и, сев в автомобиль, я уже не гоготала, как умалишенная пациентка палаты номер шесть, а всего лишь тихонько улыбалась себе под нос, иногда всхлипывая. Мы стали выезжать со стоянки, но не тут-то было: шлагбаум нам никто не собирался поднимать. Колька сигналил не переставая, а я силилась вспомнить, не разбила ли чего под пьяную руку, из-за чего нас не хотят выпускать – ждут полицию, пока охранник, широченный шкаф без признаков волосяных луковиц на голове, не подошел к иномарке и не постучал в окно со стороны водителя.

Николай приспустил стекло, и охранник поразил мое воображение, сказав:

– Хозяин хочет видеть вашу даму в своем кабинете. Он не велел вас выпускать, пока с ней не поговорит.

– С кем? Со мной? – поразилась я до глубины души.

– Да.

– Ничего не понимаю! С какой это стати? – кинулся мой спутник в атаку. – Я не позволю!

– Колечка, не надо, со мной уже все хорошо, ик, я схожу к нему и узнаю, ик, чего ему надо.

– Ты что, с ним знакома? – Я покачала головой. – Тогда это провокация!

Я сочла за благо быстро удалиться из машины и пойти туда, куда мне велят, а то Николай до такой степени раздулся, что, казалось, готов был сиюминутно броситься в драку. Еще раз оглядев буйвола-охранника, я покачала головой, нет, ничего не поделаешь, нужно идти. Сначала снова под дождь, затем через все того же швейцара, который еле заметно для окружающих, но сильно заметно для меня продемонстрировал мне в отместку кончик языка. Любезный охранник проводил меня до небольшой комнаты и удалился. Письменный стол, настольная лампа, компьютер, шкаф, вертящееся кресло… Так, понятно, это кабинет. Дверь сбоку внезапно открылась, я резко повернулась, так как сперва не заметила наличие еще одной двери, и очам моим предстал… Владимир Павлович. Тот, что не далее как вчера сидел на нашей кухне и держал в руках мою ладонь.

– Ты – Лещенко? – недоумевающе «тыкнула» ему я.

– Да, я, – подтвердил бритый.

– Значит, твой ресторан в соседнем городе – это ресторан с дурацким названием «Лещенко», – проявила я чудеса сообразительности.

– Почему с дурацким? – обиделся тот за свою фамилию. – Но я тебя вызвал не для обсуждения наименования моего заведения. Я видел тебя за столом с мужчиной, и мне показалось, что это Хряк. Ты хоть знаешь, что это за человек?