Помоги проекту - поделись книгой:
Все герои и их войско расположились в Авлиде, чтобы плыть оттуда к берегам Трои. Громадное войско встало лагерем на морском берегу. Перед отъездом встретились все предводители, великие герои под сенью столетнего платана у алтарей, чтобы принести жертвы богам и молись их о счастливом плавании. Вдруг из-под одного из алтарей выполз ужасный змей, красный, как кровь. Свивая кольцами громадное тело, змей быстро вполз на платан почти до самой вершины. Там было гнездо с восемью птенцами и птицей — их матерью. Красный змей проглотил и птицу, и птенцов, а сам превратился в камень. Пораженные, стояли герои под платаном; они не могли понять, что значит это знамение. Но вещий прорицатель Калхас открыл им смысл этого знака. Он сказал героям, что девять лет придется им осаждать Трою, так как девять птиц поглотил змей, лишь на десятый год после тяжких трудов возьмут они великую Трою. Обрадовали греков слова Калханта. Полные надежды на благополучный исход предпринятого похода спустили они свои корабли на воду.
Никак не могли греки отправиться из Авлиды в Трою. На море все время дул сильный ветер. Его послала богиня Артемида, разгневавшаяся на Агамемнона за оскорбление. Напрасно ждали герои, что ветер переменится. Скучали в бездействии собравшиеся герои. Начались в стане болезни, ропот поднялся среди воинов. Боялись даже их восстания. Наконец прорицатель Калхант объявил вождям греков:
— Лишь тогда смилостивится богиня Артемида над греками, когда принесут ей в жертву прекрасную дочь Агамемнона Ифигению. Только тогда они смогут приплыть в Трою.
Опечалился Агамемнон, когда узнал об этом. Он готов был даже совсем отказаться от похода на Трою, лишь бы сохранить жизнь своей дочери.
Долго убеждал его Менелай подчиниться воле Артемиды; наконец уступил Агамемнон просьбам брата и послал в Микены к Клитеместре гонца, который должен был сообщить ей, скрыв настоящую причину, повеление Агамемнона привести Ифигению в Авлиду, — Ахилл якобы хочет, прежде чем выступить в поход, обручиться с Ифигенией.
Вскоре прибыла к стану греков Клитеместра с Ифигенией и маленьким Орестом,
Полный глубокой скорби, Агамемнон пошел навстречу жене и дочери. Он старался казаться спокойным и веселым.
Едва только покинул шатер Агамемнон, как пришел Ахилл. Когда Клитеместра узнала, кто этот герой, спрашивающий Агамемнона, она обратилась к Ахиллу и приветствовала его как жениха своей дочери.
Удивился Ахилл. Ведь он никогда не говорил Агамемнону о том, что хочет взять в жены его дочь. Смутилась Клитеместра, узнав, что Ахилл никогда не помышлял о женитьбе на Ифигении. Вскоре правда раскрылась.
В ужас пришла Клитеместра. Видя ее отчаяние, Ахилл поклялся помочь ей.
Ифигению собираются принести в жертву. Настенная живопись из Помпей
В стане уже началось сильное волнение. Мирмидоняне чуть не побили камнями Ахилла, когда он объявил, что не даст принести в жертву ту, которая обещана ему в супруги.
Остановила всех, готовых уже начать кровавый бой, Ифигения. Громко объявила она, что готова сама добровольно идти под жертвенный нож ради общего дела.
Спокойно пошла Ифигения туда, где сооружен был жертвенник в честь богини Артемиды. Вещий Калхант на голову девы надел венок, как на жертву, которую ведут к алтарю. Взял Калхант в руку жертвенный нож. Все замерли. Вот занес он клинок, чтобы поразить им Ифигению. Но свершилось великое чудо. Богиня Артемида похитила Ифигению, и вместо нее у алтаря, обагряя его кровью, билась в предсмертных судорогах лань, сраженная ножом Калханта.
Сразу же переменился ветер и стал попутным. Поспешно стали собираться греки в далекий поход.
Богиня Артемида, похитив у жертвенника Ифигению, перенесла ее на берега Эвксинского Понта, в далекую Тавриду. Там стала жрицей богини прекрасная дочь Агамемнона Ифигения.
Даже после долгих боев никак не могли греки овладеть городом. Тогда Одиссей решил действовать хитростью. Он посоветовал грекам соорудить такого громадного деревянного коня, чтобы в нем могли укрыться самые могучие воины. А когда троянцы ввезут коня в город, ночью выйдут герои и откроют ворота города. Одиссей уверял, что только таким способом можно взять Трою. Вещий Калхант, которому Зевс послал знамение, тоже убеждал греков прибегнуть к хитрости.
Знаменитый художник Эпей с учеником, с помощью богини Афины, соорудил громадного деревянного коня. В него вошли вооруженные воины. Эней так плотно закрыл отверстие, через которое вошли герои, что нельзя было даже подумать, что в коне кто-то есть. Затем греки сожгли все постройки в своем лагере, сели на корабль и отплыли в открытое море.
С высоких стен Трои осажденные видели необычайное движение в лагере греков. Вдруг заметили они, что из стана греков поднимаются густые клубы дыма. Ликуя, вышли троянцы из города и пошли к стану, который действительно был покинут, кое-где догорали еще постройки. Они были уверены, что кончилась, наконец, осада, миновали все беды, можно предаться теперь мирному труду.
Вдруг в изумлении остановились троянцы, увидев деревянного коня. Смотрели они на него и терялись в догадках, что это за изумительное сооружение. Одни из них советовали бросить коня в море, другие — везти в город и поставить на акрополе. Начался спор. Тут перед спорящими появился жрец бога Аполлона, Лаокоон. Он горячо стал убеждать своих сограждан уничтожить коня.
Уверен был Лаокоон, что конь — это какая-то военная хитрость, придуманная Одиссеем. Не верил Лаокоон, что навсегда покинули греки Трою. Умолял троянцев остерегаться коня. Лаокоон схватил громадное копье и метнул в коня. Содрогнулась статуя от удара, и глухо забряцало внутри нее оружие. Но помрачили боги разум троянцев, — они все-таки решили везти коня в город.
Вдруг послышался громкий крик. Это пастухи вели связанного пленника, который сдался добровольно. Этим пленником был грек Синон. Окружили его троянцы и стали издеваться над ним. Молча стоял Синон, боязливо глядя на окружавших его врагов. Наконец, заговорил он. Горько сетовал, проливая слезы, на злую судьбу свою. Тронули слезы Синона Приама и всех троянцев. Стали они расспрашивать задержанного, кто он и почему остался. Тогда Синон рассказал вымышленную историю, которую придумал для него Одиссей, чтобы обмануть троянцев.
Поверили троянцы хитрому греку. Приам велел освободить его и спросил, что значит этот деревянный конь, оставленный греками в лагере. Только этого вопроса и ждал Синон. Призвав богов в свидетели того, что говорит правду, Синон сказал, что конь оставлен, чтобы умилостивить грозную Афину. Поверили троянцы Синону. Ловко сыграл он ту роль, которую поручил ему Одиссей.
Еще больше убедили троянцев, что Синон говорил правду, ужасные змеи, посланные Афиной. Быстро плыли они к берегу, извиваясь в волнах. Выползли твари на берег и в ужасе разбежались все троянцы. Змеи же бросились на двух сыновей Лаокоона и обвились вокруг них. Поспешил на помощь сыновьям Лаокоон, но и его обвили змеи. Своими острыми зубами терзали они тела жреца и его двух сыновей. Старался сорвать с себя змей несчастный и освободить детей своих, но напрасно. Яд проникал все глубже в тело.
Страдания Лаокоона и сыновей его были ужасны. Лаокоон погиб, видя ужасную смерть своих ни в чем не повинных детей, погиб, потому что хотел, вопреки воле бога, спасти родину. Змеи же, совершив свое подлое дело, уползли и скрылись под щитом статуи Афины.
Гибель Лаокоона окончательно убедила троянцев, что они должны ввезти деревянного коня в Трою. Разобрали они часть городской стены, так как громадную статую нельзя было провезти через ворота. Четыре раза останавливался конь, ударяясь о стену, когда тащили его через пролом, и грозно гремело в нем от толчков оружие греков, но не слыхали этого горожане. Наконец, притащили они коня в акрополь.
Вещая Кассандра пришла в ужас, увидав коня. Она предвещала гибель Трои, но смехом ответили троянцы — ее предсказаниям никогда не верили.
В глубоком молчании сидели в коне воины, чутко прислушиваясь к каждому звуку, доносившемуся извне. Слыхали они, как звала их, называя по именам, прекраснокудрая Елена, подражая голосу их жен. Насилу удержал одного из героев Одиссей, зажав ему рот, чтобы тот не ответил.
Наступила ночь. Троя погрузилась в глубокий сон. У деревянной статуи послышался голос Синона — он дал знать героям, что теперь они могут выйти. Синон успел разложить и большой костер у ворот Трои. Это был знак укрывшимся за Тенедосом грекам, чтобы спешили они к городу. Осторожно, стараясь не производить шума оружием, вышли из коня герои; первыми были Одиссей с Энеем. Рассыпались герои по погруженным в сон улицам Трои. Запылали дома, кровавым заревом освещая гибнущий город. На помощь героям явились и остальные греки. Началась ужасная битва. Троянцы защищались, кто чем мог.
В гневе убил бы Менелай и прекрасную Елену, но удержал его Агамемнон. Богиня Афродита вновь пробудила в груди Менелая любовь к Елене, и он торжественно повел ее к своему кораблю.
Из всех героев Трои спасся лишь Эней, вынесший на руках из города своего старого отца Анхиза и маленького сына Аскания. Пощадили греки и троянского героя Антенора. Он неоднократно советовал троянцам выдать прекраснокудрую Елену и похищенные Парисом сокровища Менелая.
Долго пылала еще Троя. Клубы дыма поднимались высоко к небу. Оплакивали боги гибель великого города. Далеко был виден этот громадный погребальный костер. Пала Троя — самый могущественный город в Азии. Ахейцы победили, но какой дорогой ценой!
Троянская война не принесла успеха ни одной из сторон. Она обернулась трагедией, но порожденной не случайностями, а неисповедимыми путями судьбы. Судьба Трои, троянцев, ахейских героев была предсказана и неумолима. Большинству своих участников Троянская война принесла гибель или позор, изгнание.
ВОЗВРАЩЕНИЕ ОДИССЕЯ
Начальные стихи «Одиссеи» Гомера сразу знакомят с характером главного героя — Одиссея:
Отплыв из-под Трои, Одиссей со своей командой спокойно путешествовали по безбрежному морю и, наконец, достигли земли киконов (мифический народ). Они овладели их городом Исмаром, истребили всех жителей, захватили в плен женщин, а город разрушили. Долго Одиссей убеждал своих спутников отплыть скорее на родину, но не слушались они. Тем временем киконы напали на команду Одиссея. Их было столько, сколько листьев в лесу, сколько бывает на лугах весенних цветов. Долго бились Одиссей и команда с киконами, но все-таки пришлось им спасаться бегством.
Только вышел Одиссей в открытое море, как послал на них Зевс-громовержец бога северного ветра Борея. Великую бурю поднял он на море. Тьма окутала все кругом. Три раза срывал Борей паруса с мачт. Наконец, с великим трудом, на веслах, добрались Одиссей с друзьями до пустынного острова.
Это был остров лотофагов (люди, питающиеся лотосом). Развела команда на берегу костер и стала готовить обед. Одиссей послал трех своих спутников узнать, каким народом населен остров. Приветливо встретили их лотофаги и угостили сладким лотосом. Лишь только поели его посланцы Одиссея, как забыли свою родину и не пожелали возвращаться на родную Итаку; навсегда хотели остаться на острове лотофагов. Но Одиссей силой привел их на корабль и там связал, чтобы не сбежали они.
Сказания древности страну лотофагов помещали в северной Африке, в Ливии, но эта страна сказочная, а рассказы о чудодейственной «траве забвения» можно найти у многих народов и в разных местностях.
После долгого плавания прибыл Одиссей со своими спутниками к земле свирепых циклопов. В пещерах жили великаны-циклопы, каждый знал лишь свою семью, не собирались они на общие собрания. Ни один человек никогда не посещал этого острова, хотя он был очень плодороден. На острове водились в изобилии дикие козы, а так как никогда эти козы не видели человека, то и не испугались пришельцев.
Утром Одиссей с командой занялись охотой. На каждый из кораблей попали по девять коз.
На следующее утро Одиссей решил отплыть на своем корабле к земле циклопов, чтобы узнать, что это за народ. Быстро переплыли неширокий пролив и пристали к берегу. Одиссей взял с собой двенадцать надежных товарищей, захватил вино и пищу и вошел в пещеру циклопа. Это был великан Полифем, обладавший чудовищной силой. В пещере в корзинах лежало множество сыров, в ведрах и чашах стояла простокваша и были устроены ограды для ягнят и козлят. Спутники Одиссея стали уговаривать его, захватив лучших ягнят и козлят и взяв сыров, бежать на корабль, но он не послушал товарищей. Наконец, пришел и сам циклоп. Бросил он громадную вязанку дров на землю у входа в пещеру. Тут увидел он команду и спросил громовым голосом:
— Кто вы такие? Откуда вы пришли? Как вас зовут?
— Все мы греки, — ответил Одиссей циклопу, — плывем из-под Трои. Зовут меня Никто. Нас занесло сюда бурей. Мы умоляем тебя принять нас дружелюбно, как гостей. Ведь ты знаешь, что карает Зевс того, кто обижает странников и не оказывает им гостеприимства.
— Видно, что издалека пришел ты сюда, чужеземец! — свирепо крикнул циклоп, — коль думаешь, что боюсь я твоих богов. Какое дело мне до Зевса! Не боюсь я гнева его! Не намерен я щадить вас!
Быстро схватил он своими громадными руками двух спутников Одиссея, ударил их об землю и убил. Затем сварил их, рассек тела на части и съел.
Наступило утро. Снова циклоп убил двух спутников Одиссея. Съев их, выгнал он стадо из пещеры, а вход завалил скалой. Долго думал Одиссей, как спастись. Наконец, придумал. В пещере нашел он громадное бревно. Полифем, наверно, хотел из него сделать себе дубину. Отрубил мечом конец бревна, заострил его, обжег на углях и спрятал. Вечером вернулся со стадом циклоп. Одиссей подошел к нему и предложил чашу вина.
Ослепление Полифема
Выпил вино циклоп, потребовал еще. Выпив третью чашу, охмелел, повалился на землю и заснул.
Тогда дал Одиссей знак товарищам, схватили они заостренный конец бревна, подожгли его на костре и вонзили в глаз циклопу. Заревел он от страшной боли.
Настало утро. С громкими стонами отодвинул от входа скалу Полифем и стал выпускать в поле стадо, ощупывая руками спину каждого животного. Тогда, чтобы спасти товарищей, Одиссей связал по три барана и под среднего привязал по одному из своих товарищей. Сам же, вцепившись руками в густую шерсть громадного барана, любимца Полифема, повис под ним. Прошли бараны с привязанными под ними спутниками Одиссея мимо Полифема… Так спаслись Одиссей с командой от верной гибели.
Стал молить Полифем отца своего Посейдона, чтобы покарал он Одиссея за то, что тот лишил его зрения. Схватил он огромный утес и бросил в море. Упал утес за кормой корабля. Громадная волна подхватила корабль и бросила далеко в море, это и помогло спастись, команде Одиссея.
Неугомонен был Одиссей. Снова отправился он в путь и через пять суток достиг какого-то острова. Одиннадцать кораблей пристали к берегу. Свой корабль Одиссей поставил у входа в залив. Послал он трех своих спутников узнать, кто живет на этом острове. Отправились они в путь. Около колодца, недалеко от большого города, встретили громадного роста деву, которая отвела их во дворец отца своего Антифата, повелителя великанов-людоедов лестригонов. Во дворце увидели воины жену Антифата, ростом с высокую гору. Велела она позвать своего мужа. Прибежал тот, схватил одного спутников Одиссея, растерзал его и приготовил себе обед. Обратились в бегство остальные и прибежали к кораблям.
Антифат же созвал лестригонов. Кинулись те к берегу моря. Отрывая целые утесы, стали разбивать корабли. Всюду слышался треск ломающихся снастей и крики убиваемых.
Почти всех спутников Одиссея убили лестригоны и, нанизав их на колья, унесли в свой город. С трудом спасся Одиссей на своем корабле. Теперь из двенадцати кораблей остался у него только один.
Долго плыл Одиссей со своей малочисленной командой по безбрежному морю, скорбя о погибших товарищах. Наконец, достиг острова Эя, где жила прекрасновласая волшебница Кирка, дочь бога Гелиоса. Два дня провели они на берегу тихого залива. На третий день Одиссей разделил своих спутников на два отряда.
Эврилох с двенадцатью товарищами отправились на разведку и быстро достигли дворца Кирки. Около него ходили ручные львы и волки — так укротила их волшебным питьем Кирка. В это время из дворца донеслось звонкое пение. Вышла Кирка и приветливо пригласила Эврилоха со служниками войти. Во дворце подала она им вино, подмешав в него сок волшебной травы. Выпили вино моряки, а Кирка, коснувшись каждого жезлом, обратила их в свиней, оставив им лишь разум. Загнала их Кирка в хлев и бросила им желудей. Один лишь Эврилох спасся. Не входил он во дворец вместе со всеми.
Прибежал к кораблю Эврилох и с ужасом рассказал о постигшем его спутников несчастье. Тотчас пошел Одиссей ко дворцу Кирки.
На пути явился ему под видом прекрасного юноши бог Гермес. Он научил Одиссея, как освободить от власти волшебницы товарищей, и дал чудодейственный корень, который должен был сделать безвредными для Одиссея чары Кирки. Пришел Одиссей во дворец Кирки. Она ласково поднесла гостю волшебного питья. Когда же коснулась она Одиссея жезлом, тот, обнажив меч, как повелел бог Гермес, бросился на волшебницу и стал грозить ей смертью, если не обратит его товарищей снова в людей.
Дав клятву освободить всех, Кирка просила Одиссея остаться у нее.
Целый год прожил Одиссей во дворце Кирки. По прошествии года стал он просить Кирку отпустить их на родину. Согласилась великая волшебница. Но сказала, что, прежде чем он вернется на родину, Одиссей должен посетить царство мрачного Аида и там спросить о судьбе своей тень фиванского прорицателя Тиресия.
Прорицатель сказал: приплыв домой, должен Одиссей принести богатую жертву всем богам; только тогда будет мирно жить он в Итаке до самой смерти.
Волшебница Кирка рассказала Одиссею, какие опасности предстоят на пути, и научила, как их избежать.
Уже недалек был остров сирен, когда Одиссей рассказал своим спутникам об их коварстве: они своим пением завлекают плывущих мимо моряков и предают их лютой смерти. Весь остров был усеян костями растерзанных ими людей.
— Я залеплю вам уши мягким воском, — сказал Одиссей, — чтобы не слышали вы их пения и не погибли, меня же привяжите к мачте. Если я, очарованный их пением, буду просить вас отвязать меня, то вы еще крепче свяжите меня.
— Плыви к нам, великий Одиссей! — пели сирены, — к нам направь свой корабль, чтобы насладиться нашим пением. Не проплывет мимо ни один моряк, не послушав нашего сладостного пения.
Очарованный их пением, Одиссей дал знак товарищам, чтобы отвязали они его. Но, помня наставления Одиссея, они еще крепче связали его. Только тогда вынули воск из ушей и отвязали Одиссея от мачты, когда уже скрылся из вида проклятый остров. После этого сирены в отчаянии бросились в море и превратились в скалы.
Одиссей у острова сирен
В народных поверьях сирены — первоначально, вероятно, морские божества — превратились в злых демонов.
Сирены изображались существами с грудью и головой женщины, с птичьими ногами, крылатыми или без крыльев. Изображения сирен часты на надгробьях, где они являлись отвратителями бед.
Спокойно плыл дальше корабль, но вдруг послышался вдали ужасный шум и все увидели дым. Одиссей знал, что это Скилла. В пещере у пролива между Италией и Сицилией жило это чудовище — с шестью головами на длинных шеях, с тремя рядами острых зубов в каждой пасти, с двенадцатью ногами.
Испугались моряки, выпустили весла из рук, и остановился корабль. Одиссей стал подбадривать своих спутников. Он не сказал им, что напротив Сциллы, в другой пещере жило еще одно чудовище — Харибда. Харибда трижды в день поглощала и извергала черные воды узкого пролива. Даже Посейдон был не в силах спасти от гибели человека, попавшего между Сциллой и Харибдой.
Быстро плыл корабль по узкому проливу. Одиссей видел, как поглощала морскую воду Харибда: волны клокотали около ее пасти, а в ее глубоком чреве, словно в котле, кипели морская тина и земля. В это время вытянула все свои шесть шей ужасная Сцилла и своими шестью громадными пастями с тремя рядами зубов схватила шестерых моряков. С великим трудом миновал корабль Одиссея Харибду и Сциллу.
Во второй поэме Гомера — «Одиссее» — герой изображен «хитроумным». В самой поэме эта черта объясняется словами богини Афины, которая встретила Одиссея по его возвращению в родную Итаку:
Действительно, вернувшись домой Одиссей не сразу предстал перед Пенелопой как законный супруг. Он изображал дряхлого старика, нищего, пока не были устранены все женихи Пенелопы. Но сомнения жены Одиссея разрешились лишь после того как он рассказал известную только ему и Пенелопе особенность устройства их комнаты.
Русский критик В. Белинский так объяснил образ Одиссея: «Одиссей есть апофеоз человеческой мудрости. Но в чем состоит его мудрость? В хитрости, часто грубой и плоской, в том, что на нашем прозаическом языке называется «надувательством». И между тем, в глазах младенческого народа, эта хитрость не могла не казаться крайнею степенью возможной премудрости».
Поделиться книгой: