Последнее искушение. Эпилог

Судя по алчным огонькам, загоревшимся в черных глазах Дмитрия, доводы матери произвели впечатление. Однако он не подал вида и, протянув ей пачку пятисоток, лишь небрежно бросил:

— Ладно, посмотрим. Вот, возьми! Купишь себе что-нибудь, мама.

* * *

В тесном зале дешевого портового кабака дым стоял коромыслом. Недалеко от маленькой сцены, на которой под оглушительную фонограмму извивалась полуголая девица, делающая вид, будто поет, восседала за сдвинутыми столами компания молодежи. Среди них был заметен Дмитрий — самый крупный и ярко одетый из мужчин. Рядом, под стать ему кричаще и безвкусно разряженная, сидела Зойка — пышная блондиночка, с которой он сошелся, когда списали на берег. Она явно была его старше, но по всему чувствовалось — пылала страстью к своему любовнику.

Судя по опустошению стола, произведенному теплой компанией, выпито уже было много и, когда начались танцы, веселье приняло обычный для этого заведения разнузданный характер. Дмитрий «впритирку» танцевавший с Зойкой и открыто тискавший своей ручищей ее аппетитный зад, заметил как ему строит глазки коротко стриженная красотка, выделывавшая замысловатые па со своим довольно невзрачным кавалером и, остановившись, бросил партнершу.

— Ты чего, устал что ли? — запротестовала Зойка. — Ведь музыка не кончилась. Давай дотанцуем!

Не отпуская, она вцепилась в него мертвой хваткой, но Дмитрий оторвал ее от себя так грубо, что Зойка наверняка упала бы — не подхвати ее вовремя кто-то из танцующих. А ее неверный партнер подошел к стриженой и, не обращая никакого внимания на кавалера, бесцеремонно потянул к себе:

— Станцуем? Со мной у тебя лучше получится!

Маленький паренек попытался оказать сопротивление, но они с верзилой Дмитрием были в разных весовых категориях, и тот отшвырнул его так, что он отлетел метров на десять и упал, ударившись головой о помост сцены. А его партнерша, как ни в чем не бывало, пошла танцевать, и черноглазый красавец закрутил ее так лихо, что хмельная братия портового кабака зааплодировала. Но и кавалер стриженой оказался с характером: придя в себя, вскочил на ноги и, не раздумывая, ринулся на своего обидчика. Дмитрий этого не заметил, но его предупредил вопль Зойки:

— Митька, берегись!

Она крикнула вовремя. Дмитрий успел увернуться в сторону, и сверкнувший в руке паренька выкидной нож пронзил воздух. Привыкшему к пьяным дракам моряку этого было достаточно, чтобы вышибить нож из рук нападавшего, но тот, на его беду, оказался профессиональным боксером. Потеряв нож, он так двинул верзилу в солнечное сплетение, что он его отпустил, еле устояв на ногах. Видно, боксер не слишком надеялся на свои кулаки. Он снова подхватил нож и успел замахнуться, но противник уже пришел в себя и сумел перехватить его руку.

В этот день маленькому боксеру не везло. Он не только не смог отомстить обидчику, но в последовавшей борьбе сам напоролся на свой нож. Полилась кровь — паренек был серьезно ранен. Публика оказалась на его стороне, и, когда прибыла милиция, во всем обвинили Дмитрия. Никто его не защищал: даже собутыльники и обиженная подруга Зойка.

* * *

Старлей Василюк пристально посмотрел на понуро сидящего перед ним задержанного Голенко и усмехнулся. Он много лет прослужил в милиции, был опытным следователем и видел его насквозь. Наверняка стал бы уже майором, а то и подполковником, но не хватало образования, да и пил не в меру.

— Может, на этот раз ты, и правда, случайно всадил нож в малыша-боксера, — помолчав, изрек он. — Но ведь тебе не в первой. Уже два раза привлекался за поножовщину!

Дмитрию возразить было нечего: он лишь ниже опустил голову, а пожилой старлей наставительно продолжал:

— А это значит, что такие как ты — опасны для общества! Тебя следует считать рецидивистом и пора посадить за решетку!

Он хлопнул рукой по лежавшей перед ним на столе папке.

— Здесь у меня собраны все твои «заслуги». Они тянут на приличный срок!

Не выдержав напряжения, Дмитрий встрепенулся:

— За что же меня в тюрягу? Я ведь никого не убивал, — слезливо захныкал он, умоляюще глядя на старлея. — И этого боксера… случайно… Он ведь первым на меня напал… И перо его!

— Свидетели этого не подтверждают, — скрывая в усах ухмылку, возразил ему Василюк. — Наоборот, все утверждают: конфликт и драку затеял ты. А на ноже отпечатки пальцев обоих. Он ведь поднял этот нож с пола. И понятно: разве ему было справиться с таким бугаем, как ты!

Дмитрий снова было понурился, и старлей решил, что достаточно «унавозил почву». Выдержав паузу, окликнул задержанного:

— Эй, парень, ты что: уснул? Неужто раскис, как баба?

— Сами говорите — меня ждет суд и небо в клеточку, — исподлобья скосил на него глаза Дмитрий. — Что же мне остается?

Вместо ответа Василюк поднял со стола папку и как бы взвесил на ладони.

— Да, ценные эти документики… Но до суда… могут не дожить… — протянул он вроде бы раздумчиво и остро взглянул на задержанного. — Сечешь, Голенко?

По загоревшимся черным глазам Дмитрия было видно, что тот все отлично понял. Сразу преобразившись, уже другим, нагловатым тоном спросил:

— Мне разрешат срочное свидание с матерью?

— Думаю, препятствий к этому нет, — охотно согласился старлей и, ясно давая понять, что в курсе всех их дел, добавил: — Но лучше сперва переговори с ней по телефону. Пусть твоя матушка сначала посоветуется, — он сделал паузу, — ну, сам знаешь, с кем…

* * *

На свидание с матерью Дмитрия проводили только на следующий день, и когда оно состоялось, сразу выяснилось — что стало причиной задержки. Вид у Оксаны был заплаканный, и она с ходу все открыла сыну:

— Отказал мне Илюшенька — не дает денег на ментов!

— А что: сказал, будто у него нет? Врет он тебе, мама!

— Ну да, станет он врать, — криво усмехнулась сожительница бандита. — Ведь Илюша знает: я в курсе всех его дел.

— Тогда в чем причина? — мрачно поинтересовался сын.

— В чем, в чем… В тебе! — раздраженно ответила мать. — Он считает: вытащить тебя, все равно, что пустить бабки на ветер! Говорит, в тюряге ты ему меньше обойдешься.

Это задело Дмитрия за живое — он аж подпрыгнул на стуле.

— Ну вот, теперь видишь — с кем ты связалась, ма! Я всегда говорил, что он жмот, как все евреи — за копейку удавится!

— Утихни! — прикрикнула на него мать. — Между прочим, твой папаша-артист тоже был грузинским евреем. А Илюша и так немало на тебя потратил. Это он, а не москвич тебя все время спасал!

Видать, это была правда, так как пыл Дмитрия сразу погас, и он лишь злобно пробормотал:

— Ну и ладно, обойдемся на сей раз без него. Придется снова обратиться за помощью к «его благородию» Петьке. Противно перед ним унижаться, да что поделаешь!

— А почему ты так уверен, что он не откажет? — усомнилась Оксана. — Ведь только что прислал кучу бабок, а ты опять попросишь, и еще больше!

— Нет, не откажет, — убежденно ответил Дмитрий. — У него натура такая, очень сочувственная — в его мамочку, — насмешливо скривил он губы. — Не то, что у отца. Тот — не человек, а кремень!

Однако, немного подумав, добавил:

— Я сочиню ему очень жалостливое письмо, а ты пока поднажми на Илью. Ему ведь способней «отмазать» меня у ментов, раз они сами напрашиваются.

Оксана печально покачала головой.

— Нет, на это не надейся. Я Илюшин характер знаю. Не станет он тебя из ментовки выручать, даже если в ногах у него буду валяться. Так что постарайся уж разжалобить дружка Петю!

Она ободряюще посмотрела на сына.

— Что еще смогу для тебя сделать — это связаться по мобильному с дурачком Хлебниковым. Распишу ему все похлеще — чтобы поднажал на твоего богатея.

Больше говорить им было не о чем. Оксана хотела подняться, но сын жестом ее остановил.

— Знаешь, ма, если выйду, я здесь не останусь. Раз Илья так ко мне…

Дмитрий не договорил, но мать и так поняла, что он имел в виду, и согласно кивнула.

— Верно, сын, тебе здесь ничего не светит. Без Ильи прилично устроиться не сможешь. Даже вышибалой не возьмут.

И помолчав, размышляя, находчиво предложила:

— Будешь писать дружку, просись под его крылышко — в столицу!

Оксана поднялась, по привычке поправила прическу и, бросив кокетливый взгляд на охранников, направилась к выходу.

* * *

На теннисном корте закрытого спорткомплекса раздавался стук мячей. Был выходной день, и на одной из площадок с азартом сражались Петр с Виктором Казаковым. Они вместе играли в теннис еще со студенческих времен, а теперь это помогало поддерживать работоспособность и физическую форму. Виктор не уступал Петру в росте, но тот был намного мощнее и, обладая очень сильным ударом, чаще обыгрывал своего друга и коллегу.

Подустав, они присели на лавочку отдохнуть и, обтираясь полотенцем, Петр решил поговорить с Виктором о Дмитрии. Накануне он получил от того слезное письмо и ему нужен был совет друга.

— Ты ведь в курсе проблем с Митькой — не раз я поручал тебе перевести ему деньги, — напомнил он прежде, чем перейти к сути дела. — Но теперь проблема не ограничивается оказанием ему материальной помощи.

— Я понял: речь пойдет о трудоустройстве, — догадался Казаков. — Но в Одессе у нас нет никаких связей.

Петр поморщился — не любил, когда его перебивали.

— Не гони, Витя! Одесса нам не нужна. Дело как раз в том, что Митьке надо оттуда выбраться, и я хочу взять его к нам.

Казаков неодобрительно покачал головой.

— Ты хорошо все обдумал? Он ведь вечно попадает в неприятные истории. Если возьмем, забот у тебя только прибавится!

— Думаешь, я сам это не понимаю? — вздохнул Петр. — Но что поделаешь — надо помочь парню твердо встать на ноги. Там он погибнет!

Виктор с уважением посмотрел на своего однокашника и шефа, но все же выразил сомнение:

— Это очень благородно с твоей стороны, Петя, но боюсь, что такое решение будет ошибкой и принесет всем вред.

— Может, объяснишь почему? — нахмурился Петр.

— Дмитрий не ребенок, а уже вполне сложившийся человек, и наивно думать, будто его пороки — а они налицо — легко исправить. К тому же, он — моряк и на суше освоиться ему трудно, если вообще это возможно.

Казаков говорил столь убедительно, что Петр призадумался. «Действительно, Митька — «морской волк» и ему трудно адаптироваться к иной жизни, — мелькнула в голове здравая мысль. — Наверное, из этого ничего путного не выйдет». Но он упрямо тряхнул головой и сказал:

— Ну что ж, возможно ты прав, и эта затея безнадежна. Но, если его оставить на произвол судьбы, под дурным влиянием беспутной матери Митька, уж точно, погибнет! Я этого не допущу!

Петр перевел дыхание и твердо заявил:

— Итак, решено! Скажи лучше: куда у нас его можно пристроить?

Лицо Казакова выразило недовольство, но он послушно наморщил лоб и, после небольшого размышления, предложил:

— Думаю, Голенко может справиться с работой механика нашего гаража. Насколько знаю, последние годы он плавал на судах в этой должности и хорошо разбирается в двигателях.

— Это верно, — согласился с ним Петр. — Но лучше сразу сделать его нашим завгаром. И авторитета будет больше, а высокая ответственность заставит Митю подтянуться.

— А что? Такой вариант, пожалуй, годится, — на этот раз согласился с ним Виктор. — Заводского завгара давно уже пора отправлять на пенсию. Однако, — он поморщился, — там полно своих претендентов и, боюсь, твоего Голенко могут принять в штыки.

— Ну, в этом плане нам опасаться нечего, — небрежно махнул рукой Петр. — Уж постоять за себя Митяй сумеет! Так что готовь для него эту должность.

— Будет исполнено, шеф! — весело отрапортовал Казаков, поднимаясь. — А теперь я все же попробую выиграть у тебя решающий сет.

Петр взял ракетку и, встав, снисходительно улыбнулся.

— Ну что ж, попробуй!

* * *

За окном небольшой, но уютной кухни в квартире Сальниковых бушевала метель. Стоя у плиты, хозяин с унылым видом готовил себе ужин, поскольку жена снова укатила на гастроли. Услыхав настойчивый звонок телефона, он уменьшил огонь под сковородкой, прихрамывая прошел в прихожую и взял трубку.

— Это ты, тезка? — встревожился он, услыхав голос Виктора Казакова. — Что, у Пети какие-то неприятности?

— Еще нет, но наверняка будут, если не принять мер, — серьезно заявил друг и помощник Петра. — Вот поэтому и звоню. Нужна ваша помощь!

— Я весь внимание, но тебе лучше бы позвонить его отцу. Это ничего, что они в ссоре.

— Вот как раз Михаилу Юрьевичу сообщать об этом не надо, — предупредил его Казаков. — И не из-за ссоры. Если он узнает, свяжется с Петей, и мне от него попадет! Я звоню вам без его ведома.

Сальников недоуменно поднял брови.

— Тогда ничего не понимаю! Ты звонишь тайком от него?

— Ну да! Ему об этом знать не надо.

Из кухни донесся запах гари, и Сальников спохватился:

— Погоди минутку! Сейчас выключу газ на кухне, и мы продолжим разговор!

Взяв с собой трубку радиотелефона, он вернулся на кухню, снял с плиты сковородку и, с сожалением взглянув на то, что осталось от яичницы, сел за стол, бросив Виктору:

— Ну говори, в чем нужна моя помощь!

— Я хочу срочно получить досье на Дмитрия Голенко — друга детства Пети.

По лицу Сальникова прошла тень.

— Я хорошо помню Митьку. А почему он тебя так интересует, и что грозит неприятностями Пете? — насторожился он. — Это связано с ним?

— Непосредственно! Последние два года Голенко все время — под предлогом разных бед — вытягивал у Пети деньги. А сейчас, видно, решил сесть на шею и просит его взять к себе.