Как любить ребенка, не боясь избаловать

Считается, что со стороны лучше видно. Мы в большинстве своём любим раздавать советы и учить родителей, как им нужно воспитывать их детей. С одной стороны, некий контроль, безусловно, необходим. Слишком много встречается асоциальных личностей, способных на жестокость в отношении ребёнка. С другой стороны, общественное мнение, как правило, изначально направлено против родителей.

Когда в поведении ребёнка есть явные проблемы, практически безоговорочно считается, что в этом виноваты мама и папа. Если ребёнок закатывает по малейшему поводу истерику, если практически на любое действие его приходится уговаривать, если каждый день требуется приложить усилия, чтобы о чём-то договориться, будь то одевание на прогулку, уборка игрушек или нежелание идти в детский сад, если он дерётся или отбирает игрушки, если становится очень возбудим в общественном месте, если не хочет учиться, общаться со сверстниками, то наблюдатели со стороны тут же делают выводы. Ребёнок избалован – с ним нужно быть строже. Ребёнок запуган – нужно быть мягче. Ребёнок психически не здоров – надо показать невропатологу. Ребёнок совершенно нормальный, мать истеричка – иди к психотерапевту.

Нам надо понять одну простую, но очень важную вещь. Дети разные. Они все очень и очень разные. И то, что подходит одному ребёнку, может совершенно не подойти другому. Если даже дети в одной в семье, воспитанные одними и теми же родители, часто отличаются по характеру, темпераменту, нраву и интересам, то что уж говорить о сравнении со всеми остальными.

Дети имеют индивидуальные физические и психические особенности, которые могут проявляться уже в первые месяцы жизни, а могут стать явными позже. У разных детей по-разному развиты способы познания мира и включения в него: отличатся моторика, сенсорное восприятие, ответные реакции на раздражители. Один хорошо воспринимает информацию «на слух», другой – на «ощупь», третий исключительно «на вкус». Один без проблем надевает шерстяные носки на голую ножку, другой начинает хныкать от колючего свитера или шапки. Один, будучи голодным, не в состоянии справиться со своим плохим настроением, другой может ничего не есть целый день и быть подвижным и весёлым. Один от усталости становится вялым, другой гиперактивным.

Не бывает так, что это лишь ребёнок «какой-то не такой». Но и не бывает так, что только родители виноваты. Как правило, на врождённые особенности личности накладываются внешние факторы среды (в том числе и окружение, и стиль воспитания).

Почему с одними детьми справляться легко, а с другими – трудно? В том числе и потому, что действительно, бывают «лёгкие» и «трудные» дети. Если ребёнок склонен к бурному эмоциональному реагированию, его не сделать тихоней с помощью даже самых действенных советов из умных книжек. Методы воспитания, пригодные для других детей, могут оказаться совершенно бесполезными для вашего малыша. А тот способ, которым вы мотивируете своего мальчика, может быть бездейственным для дочери подруги.

На протяжении этой книги мы постоянно говорим о безусловной любви и принятии. И может создаться впечатление, что родители, не умеющие любить и принимать – плохие. Недородители. Словно каждая мать, у которой есть ребёнок, обязана быть идеальной. А иначе – зачем же тогда рожала ? На самом деле мало кто из родителей в действительности представляет, что ожидает его на пороге материнства или отцовства. Большинство из нас оказывается не готовым к своей роли. Но ведь на то она и жизнь, чтобы учиться.

Легко быть родителем милого и послушного чада. Легко быть любящей и доброй, тихой и нежной, когда поводов повысить голос даже не появляется. Можно запросто недоумевать, что есть сложности в общении с тигрятами, если у самой ягнёнок. Но и маме тигрёнка унывать бессмысленно.

Для чего нам даются именно такие «непростые» дети? Для того чтобы мы научились их любить. Быть святым отшельником в безлюдной пещере гораздо проще, чем оставаться святым во время давки в транспорте, дедлайна перед сдачей проекта или во время конфликта с супругом. Воспитывать «трудного» ребёнка – это как поставить более сложный уровень в игре. Всё возможно преодолеть, нужно только приложить больше усилий. И ни в коем случае не опускать руки.

Безусловно любить ребёнка – не значит решить для себя, то это я во всем виновата, что это по моей вине ребёнок такой плохой и что я теперь должна изо всех сил исправиться. Безусловно любить, – значит принять тот факт, что ребёнок может быть совсем не таким, как я от него ожидаю. Но своей любовью, принятием, попытками найти подход, ласковым к нему отношением, заботой и помощью я могу помочь своему ребёнку измениться: стать менее раздражительным, менее эксцентричным и скандальным, более чутким или терпеливым, более адаптированным к изменениям внешней среды, даже скорректировать особенности его нервной системы.

А также помочь измениться и себе в лучшую сторону.

Без конфликтов между родителями и детьми в процессе воспитания не обойтись. Но хорошие отношения, хорошая семья – это не та, в которой конфликтов нет. А та, в которой могут из трудной ситуации выйти, договорившись. Ведь конфликт – это движение, развитие. Без них нет и самой жизни. Дети часто не соглашаются с нами, с нашими требованиями, настаивают на своём, кричат и скандалят. И это нормально. Невозможно этого избежать. Но можно научиться с этим достойно справляться.

Благие намерения

Существует три слоя наших отношений с детьми. Первый – наши некие неверные действия. Мы, бывает, кричим, ругаемся, шлёпаем, наказываем. Страдает ребёнок, и страдает сама мама. В основе этих проблем лежит второй слой. Это наше неумение контролировать эмоции, находить нужные слова, неумение правильно выражать своё неудовольствие, рационально распределять время и силы и т. д. Изменить свои действия можно. И именно тут находят своё применение различные методики и способы. Мы учимся сдерживаться, познаём навыки тайм-менеджмента, совершенствуемся в практиках релаксации, учимся правильно строить фразы и пр. и пр. Но каким бы эффективным и суперлёгким не был способ, его эффект будет кратковременным, если мы не начинаем меняться внутренне. Ведь в основе наших недостатков явных лежит третий слой, неявные проблемы. Это неприятие ребёнка и себя, ограниченная картина мира, осуждение других людей, своей судьбы и недовольство жизнью.

И если не принимать это во внимание, то использование методик переходит в манипулирование. Можно узнать, на какие кнопочки нажимать, чтобы ребёнок стал более послушным, но не изменить тем самым ни его, ни себя к лучшему.

Приведу пример. Возможно, несколько вульгарный, зато наглядный. Парню нравится девушка, и он старается привлечь её внимание. Для этого осваивает технику пик-апа. Он теперь знает, как одеваться, как говорить, как себя подать, чтобы понравится девушке. Но важна цель. Для чего он это делает? Хочет затащить в постель? У него это получится. Ведь он отлично знает теперь, как себя качественно преподнести, чтобы вскружить голову. Или он влюблён, но робок и стеснителен, и ему нужны навыки общения с девушкой, чтобы суметь с ней познакомится, растопить первый лёд недоверия, чтобы потом уже их чувства расцвели во всей красе? В первом случае парня мы назовём подлецом, во втором – восхитимся его находчивостью и тем, на что он идёт ради любимой.

Т. е. техника есть просто техника. Если родители используют методики эффективного общения с ребёнком для своих целей, для того, чтобы заставить его слушаться, сделать более сговорчивым, принудить следовать своим целям и идеалам, он пойдёт за ними. Хотя, наверное, и будет чувствовать подвох. Если же родители по-настоящему стоят на стороне ребёнка, но им не хватает опыта сопереживания, нахождения альтернативных способов общения, выстраивания бесконфликтного диалога, тогда методики послужат для, так сказать, благой цели. И принесут счастье и им самим и их детям. Другими словами, методики нужны и помогают, если есть понимание проблемы, но не наработан ещё механизм её разрешения.

Сын, купаясь в ванне, начал прихлебывать воду и пить ее (не первый раз, до этого такие случаи были – я объясняла, что вода грязная, не для питья, что пьем из бутылок, и из ванны вынимала). Я поморщилась и говорю: «Фу, вода грязная». В ответ с улыбкой сын слизнул с ладошки воду. Я говорю: «Хорошо! Тогда давай ты будешь пить воду из ванны, попей, сколько хочешь, и тогда стаканчик с водой у кровати нам будет не нужен!» – возле его кровати вечером всегда стоит стаканчик с водой, чтобы не бегать на кухню пить. Он пару секунд подумал и сказал: «Нееет! Я буду из стаканчика пить! Эту выплюну! Тьфу!»

И вот у меня вопрос – это была манипуляция с моей стороны? Я очень не люблю манипулировать сыном, но, каюсь, в крайних случаях, от безысходности, применяю этот метод. И если это была манипуляция, как иначе можно было отреагировать?

Мы вольно или невольно практически всегда манипулируем. Особенно, общаясь с детьми. Ведь мы используем метод убеждения. Но можно убеждать, предоставляя истинную информацию. Давая знания о мире. Убеждая сделать то, что мы считаем верным, обосновывая это, мы проявляем заботу. А бывает убеждение с помощью информации ложной. Тогда это манипуляция. И направлена она на то, чтобы нечестным путём заставить кого-то действовать в наших интересах. Так и родитель может с помощью манипуляции заставлять ребёнка делать что-то в своих родительских интересах.

В данной ситуации забота о ребёнке налицо. Личной выгоды от того, что ребёнок не станет пить из ванны, мама не получает, так что это не манипуляция. Как вариант, можно ещё сказать так: «Вода грязная, и пить её вредно. Может заболеть живот. Если хочешь, то можешь её пить. Это твоё решение. Но потом, если животик таки заболит, мне не жалуйся». Таким образом, вы предоставляете информацию, а ответственность за последствия несёт ребёнок.

Новые знания могут показаться трудными, на самом деле освоить методики – не проблема. Следовать прописанному алгоритму не составляет труда. Но это не приносит никаких результатов, если внутреннее отношение к ребёнку не меняется. Родителям нужно перестать воспринимать детей, как объект воздействия. Они не шаблоны и заготовки, из которых надо слепить человека, они уже «человеки»! И всё, что нужно от нас родителей, – любить их и не мешать им расти.

Почему бывает трудно перестроиться? Если в основе отношений с ребёнком, в воспитании его лежит потребительство, принцип «ты – мне, я – тебе». Если растить и воспитывать ради своих нужд и целей, а не ради самого ребёнка.

Ребёнок может стать инструментом, с помощью которого родитель реализует свои мечты. Мама не была в школе отличницей, пусть дочь ею станет. Мама не умела рисовать или петь, значит нужно в сыне развить таланты. Муж не зарабатывает много денег, не слишком умён, не может вести бизнес, не обладает предпринимательской жилкой, так может, ребёнок станет другим? Начинаются развивающие занятия с рождения, ускоренное развитие интеллекта, карточки, пособия, современные методики. Ребёнка буквально натаскивают на результат. Я не против раннего развития, я очень даже за. Дело в средствах и конечных целях. Для чего всё это?

Занятия с ребёнком хороши, приносят радость и результат, когда они интересны ему самому. Когда малыш учится в игре, получая от этого удовольствие. Когда занимателен сам процесс, есть простор для выражения эмоций и личных устремлений, развитие – лишь приятный побочный продукт, а не самоцель.

Дети и их успехи – не предмет чрезмерной родительской гордости. Потому что за ней теряется личность. Ребёнок жаждет, чтобы его любили просто так, за то что он есть, а не за его способности. Поэтому бывает так, что уловив подсознательно отношение родителя, ребёнок может перестать учиться. Трёхлетка легко запоминает сказку, которую ему читает мама, но наотрез может отказаться разучивать стихотворение. «Спой-ка бабушке новую песенку» – и 5-летняя малышка, которая час назад радостно и громко распевала песню, сейчас будет смущенно молчать. Если в ответ мама начинается сердиться, раздражаться и требовать исполнения своей прихоти – это как раз и будет говорить о том, что чувства и интересы ребенка ей не важны. Если школьные отметки интересуют родителей больше, чем внутренний мир и увлечения их сына, то он почти наверняка скатится на тройки. Подобным образом ребёнок подсознательно протестует против неверной расстановки акцентов.

Родительские ожидания не обязательно бывают глобальными, связанными с будущим ребёнка, его профессией или личной жизнью, а часто они касаются самых простых повседневных дел. Допустим, мама наготовила много еды – борща наварила, а у ребёнка нет аппетита. Ну, не голодный он. Мама в итоге расстроена, что её старания даром пропадают. Или, наоборот, нажарила котлет на всё семью, а сын три съел и ещё просит. Так никому другому не достанется ведь. Мама может здорово рассердиться, мол, куда в тебя столько лезет, и вообще, хватит есть одни котлеты, у тебя вон полная тарелка картошки ещё.

Время дневного сна, а дети никак не желают укладываться. Мама уже и книжку почитала, и песенку спела, и по спинке каждого погладила. А они всё не желают спать: скачут по кроватям и смеются. Казалось бы, так если не устали, может, и не надо сегодня спать днём? Но, во-первых, режим, а во-вторых, у мамы куча планов на эти заветные часы тишины: холодильник помыть, повязать или маску сделать. А тут такая незадача! Ну как не расстраиваться от сорванных ожиданий?

Надела на сына в гости новые джинсы – упал в первую же лужу, купила себе новый лак – дочь раскрасила им домик для кукол, только помыла пол на кухне, как на него вывалили килограммовый пакет муки. Издеваются что ли? Ну должны ведь понимать уже!

От любого процесса, от любого человека, от каждой ситуации мы чего-то ожидаем. Иначе, зачем всё это нужно? Мы ждём, что ребёнок покрасуется в гостях в обновке, что купленный лак будет радовать нас ещё не один день, а пол останется чистым дольше, чем ближайший час. Строить планы, ожидать и загадывать – это вообще нормально. Более того – это хорошо. Ведь именно наши планы, устремления и желания двигают нас вперёд. Но страшно, когда планы или некий распорядок жизни становятся важнее ребёнка.

Не мы для режима, а режим для нас. Мы планируем, чтобы успевать. Ставим цели и достигаем их, чтобы реализовать свой потенциал. Мечтаем, стремимся, радуемся. И всё-всё это делает нас счастливыми. Т. е. наши ожидания – это лишь средства, с помощью которых мы стремимся достичь счастья. Неоправдавшиеся ожидания – это хоть и грустно, но не смертельно. И, как говорится, такая мелочь по сравнению с мировой революцией.

Безусловное принятие в действии

Я уже много-много написала о том, что надо принимать и любить ребёнка безусловно. А о том, как это делать практически, пока ещё очень мало. Попробую наверстать.

Наше отношение к ребёнку выражается в каждой фразе, обращённой к нему, в интонациях, взглядах, прикосновениях. Особенно это становится заметным в конфликтных ситуациях. Как я уже говорила, легко быть доброй и милой мамой, когда ребёнок – сущий ангел. А вот когда между ним и родителем возникает противоречие, тогда-то чувства и проверяются на прочность.

Когда ребёнок ведёт себя «не так», мы стараемся его немедленно приструнить, часто даже не задумываясь о методах. В ход идут выговоры и нотации, упрёки, приказы, шантаж и угрозы, а также нелицеприятные сравнения или обзывания. Такое обращение сильно ранит ребёнка, ставит его в униженное положение относительно взрослого. И конечно, ничего общего не имеет с любовью, заботой и сочувствием.

Отношения, основанные на взаимопонимании, строятся на следующих важных моментах: понимании эмоционального состояния ребенка и искреннем выражении собственных чувств. Психологи называют эти техники «активное слушание» и «я-сообщения».

Активное слушание

С проявлением негативных чувств ребёнка сталкивается каждый родитель. Поведение ребёнка в неприятной для него ситуации широко варьируется от недовольных ноток в голосе, возмущенных фраз, плача до криков, переходящих в истерику. Расстроить маленькое существо может любая (с точки зрения взрослого) мелочь: кто-то отнял любимую игрушку; не получается сложить паззл; порвалась книжка; не купили мороженое. Мы, родители, в ответ утешаем, отвлекаем, объясняем, не придаём значения или даже ругаем. Но наши, казалось бы, абсолютно логичные и успокаивающие фразы совсем не смягчают ситуацию. А порой даже действуют как катализатор для разгорания всё большего недовольства.

Что обычно слышит ребёнок от родителей в ответ на свои жалобы?

– Аааа, я ударился! – Ерунда, даже царапины нет, заживёт.

– Он забрал мою машинку! – Ну, поиграет и отдаст. Не будь жадиной.

– Мой карандаш сломался (плачет). – Это мелочи жизни. Вот тебе другой.

– Не надену этот свитер, он колючий. – Зато тёплый. Надевай, а то простудишься!

– Я устал. – Да ладно, мы только что вышли из дома. Поторапливайся!..

– Картинка не складывается! Глупая игра! ( Бросает паззлы на пол. ) – Ты неправильно делаешь. Надо вот так и вот так.

Что получается? Ребёнок пытается сообщить родителю о своём переживании. А в ответ получает непонимание. Родитель, пытаясь успокоить ребёнка, обесценивает его чувства, как бы говоря, что они неверны и нет причины, чтобы так реагировать. Ребёнок оказывается сбитым с толку, учится не доверять своим ощущениям. Когда причина трудности заключается в эмоциональной сфере, в области чувств, тогда логических доводов ребёнок не слышит и не понимает. Если у него проблема, которая вызывает бурю эмоций здесь и сейчас, то практический подход тоже не поможет. Вы будете стараться исправить положение, показать ребёнку, что и как сделать, научить, дать совет и прочее, но он будет глух к вашим стараниям. Будет продолжать расстраиваться, а может даже начать плакать и психовать ещё сильнее. Чем вызовет в родителе негативную реакцию. Мама хотела как лучше, а получила скандал в ответ на самые добрые намерения. Это кого угодно расстроит. В итоге полное непонимание с обеих сторон, усиление конфликта и взаимное неудовольствие.

Так что же делать? Следует научиться слушать ребёнка. Но не просто слышать, что он говорит, а сочувствовать ему, разделять его переживания – активно его слушать.

Всегда, когда вы сталкиваетесь с проявлением негативных чувств ребёнка: с его обидой или страхом, болью или чувством стыда, с опасениями или раздражением, усталостью или нетерпением, – дайте ему понять, что вы знаете о его переживании или состоянии, «слышите» его.

Активно слушать ребёнка – значит «возвращать» ему в беседе то, что он вам поведал, при этом обозначив его чувство.

– Аааа, я ударился! – Это должно быть так больно.

– Он забрал мою машинку! – Ты огорчён и рассержен на него.

– Мой карандаш сломался (плачет). – О! Это очень расстроило тебя!

– Не надену этот свитер, он колючий. – Тебе не нравится, что свитер колит шею. М-да, неприятно всё время ходить и чесаться.

– Я устал. – Чувствуешь себя уставшим. И совсем не хочется идти быстрее.

– Картинка не складывается! Глупая игра! ( Бросает паззлы на пол. ) – Когда что-то сразу не получается, это может здорово огорчить. Хочешь, попробуем вместе?

Когда ребёнку плохо, когда ему больно, грустно, обидно, когда он злится или негодует, единственное, что ему в этот момент по-настоящему нужно, – это возможность разделить свои переживания с самым близким человеком – родителем. Есть такая поговорка: «Разделённая радость удваивается, разделённое горе уменьшается вдвое». И это действительно так. Когда ребёнок видит, что его понимают, что родитель знает, о чём же он так горько плачет, ему сразу становится легче. Он уже не должен нести на себе груз переживаний.

В тот момент, когда у нас неприятности, нам зачастую совершенно не нужны советы. Нам нужно сочувствие и понимание. И когда мы это сочувствие получаем, то можем с лёгкой душой исправить ситуацию или поработать над решением проблемы. С детьми происходит то же самое. Они, как и взрослые, могут помочь себе сами. Хотя и кажутся нам порой такими маленькими, неопытными и беспомощными. На самом деле всё, что им нужно от взрослого, – внимание и сопереживание. Им необходимо быть выслушанными и понятыми. Если в сложной ситуации быть рядом с ребёнком и разделить его чувства, не подталкивая к правильному решению, а позволить разобраться самому, то ребёнок сумеет найти истинно верный для него выход из положения.

Активное слушание, или, по-другому, сочувствующее (эмпатическое) слушание возможно лишь тогда, когда родитель уходит от позиции «я всё знаю лучше, чем ребёнок». Но и с ним, как и с любой техникой, если использовать её в корыстных целях, можно скатиться в манипуляцию.

У меня бывало так, что при моей попытке активно послушать сына, он только сильнее расстраивался. Если даже я говорила правильные слова, но в их основе лежало моё стремление повлиять на него таким образом, заставить прислушаться ко мне, он меня не воспринимал.

Как-то был такой случай: сын поиграл за компьютером столько, сколько мы договорились. А через некоторое время смотрю, опять сидит. Я без лишних церемоний и объяснений, но и без криков и ругани, спокойно компьютер выключила. Сын в слёзы. Я напоминаю ему про наш договор. Он начинает плакать ещё громче. Пробую его активно слушать, проговаривать чувства, плач переходит в рёв, еще и махи руками в мою сторону начинаются. Я попыталась уйти на кухню. Сын идёт за мной, не переставая истошно кричать. «Что же мне делать-то», – уже думаю я в полном расстройстве. Изо всех сил постаралась справиться с раздражением. Представила, каково было бы мне, если б это я сидела играла (или смотрела кино), а муж подошёл бы и выключил компьютер. Т. е. я вжилась в ситуацию, попыталась встать на место сына и не понять, а прочувствовать его эмоции, пережить их. И так мне стало его жалко. Просто не передать. Я присела на корточки, обняла его молча, погладила по спине.

Ребёнок мой начал успокаиваться прямо на глазах. Рёв перешёл в плач, плач в хныканья, затем в редкие всхлипы и всё. Через минутку он уже обнимал меня сам. А через три был абсолютно спокоен. Я вытерла ему слёзы, и он убежал играть с игрушками. Ни нотаций, ни напоминаний, больше ни слова о компьютере.

Что произошло? Сын прекрасно помнил о нашей договорённости и знал, что нарушил её и поступил неправильно. Но и о своих чувствах в момент обиды он знал больше, чем я пыталась ему рассказать. В этот момент ему была не нужна я в роли понимающей мамы. Ему нужна была по-настоящему понимающая и принимающая мама.

Дети всегда интуитивно чувствуют подвох. Нет смысла делать вид, что мы принимаем их чувства, произнося «правильные» слова, чтобы только поскорее уже успокоить это кричащее нечто. Ребёнок почувствует такой настрой и расстроится ещё больше. Чтобы по-настоящему помочь своему малышу, нужно по-настоящему ему посочувствовать.

Мы часто боимся истинного принятия, потому что думаем, что раз мы приняли чувства, то теперь согласны с ребёнком и должны встать на его сторону и делать абсолютно всё, что он хочет. Это не так. Выслушать и понять – не значит согласиться. Но для ребёнка есть существенная разница в том, как именно и почему ему отказали. Одно дело, когда тебя даже не послушали, заранее считая все твои беды и проблемы несущественными. Это страшно обидно, оставляет ребёнка один на один с чувством горечи и разочарования. Или тебя внимательно выслушали, в твои слова вникли и отказали лишь после этого, обозначив причину. В этом случае ребёнок не получил того, что хотел, но к нему отнеслись доброжелательно, с вниманием и по-взрослому. А ведь это огромная ценность!

Я-сообщения

«Я-сообщения» – это такие сообщения, в которых родитель говорит о себе, о собственных чувствах и переживаниях.

Если ребёнок вызывает у вас своим поведением отрицательные переживания, скажите ему об этом. Негатив нельзя глушить, скрывать, подавлять. Во-первых, это очень вредно для нервной системы и для здоровья в целом, гнев и раздражение буквально разрушает нас изнутри. Во-вторых, на невербальном уровне ребёнок в любом случае считывает эмоции родителя, чувствует, что с вами не всё ладно, а вы тут делаете хорошую мину при плохой игре. Это здорово сбивает с толку. В-третьих, долго копившееся раздражение рискует прорваться и навредить всем. Поэтому негативные чувства нужно не сдерживать, а правильным образом выражать.

Когда говорите о своих чувствах ребёнку, сообщите о себе, о своём переживании, а не о нём, не о его поведении.

НЕ: – Ты мешаешь мне отдыхать!

А так: – Я не могу отдохнуть, когда мне садятся на колени.

НЕ: – Ты ужасно громко орёшь, быстро прекрати! А так: – Мои уши глохнут от таких громких звуков.

Я-сообщения должны говорить только о ваших чувствах, а не оценивать и не осуждать поведение ребёнка. Используя я-сообщения, не делайте детям замечаний об их характере или индивидуальности.

Вместо: – Ты просто невыносим. Опять разбросал свои ботинки в коридоре!» Скажите: – Мне неприятно, что ботинки валяются так неаккуратно и грязь с них сыпется на пол.

Вместо: – Ты жуткая лентяйка, раз не хочешь надеть эту кофту сама. – Меня беспокоит, что девочка твоего возраста ленится одеваться самостоятельно.

Дети имеют право услышать об истинных чувствах родителей. Описывая, что мы чувствуем, мы можем быть честны с ними и не обижать их. Когда родители хотят помочь, а не отругать, они говорят только о своих чувствах. Используют слова «я» или «я чувствую»:

– Я начинаю очень злиться, когда дети не слушают меня и продолжают разбрасывать игрушки.

– Меня очень утомляет громкая музыка.

– Я не люблю, когда меня дёргают за рукав. Скажи то же самое словами.

Наряду с активным слушанием я-сообщения – это единственно верные способы общения с ребёнком в моменты ваших с ним разногласий. Но есть тут одно предостережение. Говоря о своих чувствах, очень легко скатиться в манипуляцию. Спросите себя, для чего я сейчас говорю ребёнку о своих чувствах? Я забочусь о нём? Или о себе? Я хочу, чтобы он успокоился, исправил поведение, принял верное решение, или я хочу заставить его устыдиться, услышав о том, как он сделал плохо мне, и заставить его поступить по-моему под давлением чувства вины?

Когда взрослый делится своими чувствами со взрослым – это одно. В данной ситуации они находятся на равных. Ребенок же начинает чувствовать слишком большую ответственность за настроение родителей. И такая ответственность ему просто не по силам.

Пример. Вы только что пришли домой, уставшая и голодная с единственным желанием выпить хотя бы чашечку чая. А лучше – съесть тарелку супа. Наконец-то добрались до кухни и сели есть. Тут подбегает дочь с просьбой ей почитать. Уместно и правильно в этой ситуации рассказать девочке о своей усталости и желании поесть. Объяснить ей, что пока вы не в состоянии читать, что вам надо немного передохнуть и набраться сил.

Другой вариант, способный испортить ваши отношения с дочерью, если вы с порога начинаете ругаться: «Нет у меня никаких сил сейчас читать книжку! Меня раздражает, когда ко мне, такой уставшей, начинают приставать! Мне неприятен это вечный бардак в комнате! Я устала спотыкаться о раскиданные игрушки! Нет сил опять стирать эти твои грязные футболки! Да когда же это кончится!» И прочее и прочее. То есть это вроде бы и я-сообщения. Но превратились они в агрессивное ворчание, обвинение всех вокруг. И не несут никакого конструктивного смысла.

Смысл я-сообщений не в том, чтобы немедленно изменить неприятную ситуацию, а в том, чтобы поделиться с близкими своими чувствами. Мы ведь не читаем мысли друг друга и порой просто не имеем представления, что твориться в голове у другого человека. Чтобы членам семьи было проще понимать нас, полезно научиться свои чувства открыто выражать. Искренние я-сообщение формируют атмосферу доверия и доброжелательности. Наши неприятные переживания вызывают сочувствие у близких и желание помочь. Если же, как в приведённом примере, я-сообщение выливается в обвинения и давление на окружающих, то с их стороны вместо принятия возникнет протест. Конфликт только усугубится.

Людям свойственно впадать в крайности. И в воспитании детей такое нередко случается. Родитель может быть твёрдым, властным, подавляющим волю ребёнка. А может быть потакающим, не умеющим поставить границу, безропотно служащим ребёнку, превращающим заботу в жертвенность. Эти крайности могут перетекать друг в друга. Ни тот, ни другой стиль воспитания не имеет ничего общего с безусловным принятием. Истина, как обычно, посередине. И её достижению как раз и способствуют активное слушание и я-сообщения. Когда мы слушаем и стараемся услышать ребёнка, мы не скатываемся в авторитарность, мы проявляем уважение к чувствам и личности нашего малыша. Когда мы открыто говорим о том, что доставляет нам неприятности, мы тем самым заботимся о собственном внутреннем состоянии, и не позволяем гневу, обиде, недовольству и прочим негативным эмоциям отравлять нам жизнь.

Еще я поняла, что в режимных моментах (пришла пора спать) и в вопросах одевания (надо одеть то-то и то-то) или когда мы куда-то спешим, уравниваю сына с собой в вопросах долженствования: то есть для меня есть какие-то «надо», которые я выполняю, значит, и он должен выполнять. И когда он не выполняет мои просьбы, я злюсь, что вот я-то выполняю, что мне говорят родители, а он нет. Правильно ли я понимаю, что это именно моя психологическая проблема, и я должна давать сыну право выбора и право на чувства, или же все-таки у меня могут быть ситуации, где я могу вести себя именно с позиции власти (например, опаздываем в бассейн: сын не хочет одеваться, мы опаздываем, и я пытаюсь быстро его одеть, параллельно отвлекая)?

Конечно, есть ситуации, в которых родитель должен проявлять власть. От всяческих «надо» никуда не деться. Неверно, если родитель, применяя власть, ругается, критикует, психует и пр. А вот, как вы написали, одевать самой, но при этом отвлекать – это хорошо. Ну и попутно ещё объяснить, зачем вы, собственно, торопитесь и почему всё надо делать быстро.

Но право на чувства ребёнку надо давать всё равно. Например, я принимаю, что ребёнок хочет конфету, сочувствую ему, разделяю его расстройство, но проявляю родительскую власть, пряча конфеты в шкаф.

Всё-таки дети в эмоциональном плане отличаются от взрослого. У них не развито чувство долга, и они не понимают ещё слова «надо». Они пока знают только «хочу». И наша задача научить их этому так, чтобы не вызвать отвращения. И еще немного прислушайтесь к себе. Бывает, что нас задевает детское вот это «не хочу», потому что мы сами себе такого позволить не можем, хотя и хотели бы. Возможно, стоит дать себе больше свободы, снять с себя лишний груз ответственности, тогда и реагировать на ребёнка в таких ситуациях станет проще.

Опасности наказания

По мере взросления ребёнка раньше или позже перед каждым родителем встаёт вопрос о наказании. Это самая противоречивая тема в воспитании детей. Наказание занимает почётное место в существующей на сегодняшний день системе воспитания. То и дело появляются статьи с названиями вроде: «Можно ли шлёпать детей?» «Как правильно кричать на ребёнка?» «Правила применения наказания» и пр.

Проводя опрос среди знакомых, молодых родителей и людей старшего поколения, я сталкивалась, как правило, с такой точкой зрения: «Наказывать ребёнка не хочется, но надо. И никуда от этого не деться». Многим родителям не нравится наказывать детей. Это всегда неприятно. Ребёнок бывает расстроен, обижен. Да и сами мамы и папы часто мучаются чувством вины, мыслями, что они плохие родители, ощущением собственного бессилия. Тогда зачем же вообще родители наказывают детей? Варианты ответов обычно бывают такие:

–  Если не наказывать, дети будут продолжать не слушаться.

– Ребёнок вырастет избалованным эгоистом.

– Наказание – единственная мера воздействия, которую ребёнок понимает.

– Наказание нужно для того, чтобы ребёнок запомнил и больше себя так не вёл. А если будет, то наказание надо усилить.

– Меня наказывали, и я буду наказывать.

Теперь давайте разбираться подробнее.

Прежде всего, наказание физическое – это насилие. В отношениях с ребёнком его быть просто не должно.

Физические наказания оскорбляют и озлобляют, запугивают и унижают детей. Большая часть родителей признаёт, что жестокие воздействия вроде битья розгами, стояния на коленях на горохе или запирания в тёмном чулане недопустимы в воспитании. Можно ведь и более мягкими способами обходиться. Но так ли безобиден подзатыльник, шлепок по попе, по рукам или губам? Ведь как ни крути – это то же самое физическое насилие над ребёнком. Положа руку на сердце признаем, что мы поступаем так с нашими детьми. Практически всегда оправдывая себя отвратительным поведением ребёнка. Вот некоторые высказывания родителей (взятые из Интернета), которые считают, что в некоторых ситуациях шлёпать ребёнка необходимо:

–  Иногда бывают ситуации, что по-другому не поступишь. Ребенок не должен выиграть проверку «на вшивость», это приведет к тому, что он потеряет уважение к вам, а вы – авторитет. Вы должны добиться того, чего вы от него ожидаете, и в этом случае даже небольшой, небольный шлепок сыграет свою роль. Если же бить ребенка постоянно – для него это станет привычным, он действительно будет вас ненавидеть. Шлепок должен стать сигналом, что малыш слишком далеко зашел.

– Шлепать детей можно. Только нельзя увлекаться и пытаться причинить ребенку боль. Единственного шлепка достаточно. Вот моя дочка: истерика, не слушается, на компромиссы не идет? Шлеп! Но несильно. И ребенок опомнился.

– За дело, за намеренную гадость, за то, что подверг себя или окружающих опасности, – очень бывает полезно шлепнуть по попе. Если хотите заставить дитя что-то сделать, то бить никогда нельзя, а если хотите чтобы чего-то НЕ делал, тогда, может быть, надо. И не забывайте: пожалеешь розгу, испортишь ребенка.

– Мне кажется, что иногда «отрезвляющий» легкий шлепок бывает единственным действенным средством, когда ребенок в истерике и не контролирует себя, не видит и не слышит. Такой шлепок возвращает его в реальность. Но это должно быть в крайнем случае!

– Я помню, как мама научила меня читать на кухне шлепками. За два часа сквозь слёзы и плач научился и читал без проблем! Вот сила шлепков!

– Если ребенок будет расти в розовых кружевах, если его никто не шлепнет, голос на него не повысит, то он вырастет и будет нежизнеспособным неженкой! В метро толкнут – для него трагедия, в очереди наорут и пошлют – он готов покончить с собой! Знаю, потому что сама такая. Меня в детстве холили-лелеяли, а сейчас я людей боюсь и переживаю, если кто на меня даже посмотрит сурово. Надо детей к жизни готовить, заранее учить, что люди жестокие.

И звучат эти высказывания вроде бы логично. И сразу кажется, что лёгкое физическое воздействие оправдано, ведь это же просто шлепок. Но это не так.

Хаим Гинотт говорил: «Когда ребенок бьет ребенка, мы называем это агрессией. Когда ребенок бьет взрослого, мы называем это враждебностью. Когда взрослый бьет взрослого, мы называем это нападением. Когда взрослый бьет ребенка, мы называем это дисциплиной».

Двойная мораль в действии. Дисциплина и наказания – это совсем не синонимы. В основе дисциплины должна быть любовь, а не страх перед наказанием.

Есть ещё такое мнение среди так называемых исследователей. Поскольку маленькие дети до 3–4 лет по уровню развития и социализации близки к животным, то и понимают они лучше общение на уровне силы. Поэтому физическое воздействие на них гораздо эффективнее, чем объяснения. Тут я могу вставить маленькую ремарку согласия. Согласия в том смысле, что ребёнку проще пережить шлепки, чем нудные родительские морализаторства, моральные унижения и бесконечные лекции о недопустимом поведении. Но это совсем не значит, что не надо объяснять. Проблема не в том, что ребёнок лучше воспринимает информацию через пятую точку, чем ушами, или в его нежелании слушать слова, а в том формате, в котором родитель обычно свои объяснения излагает. Но это совсем-совсем не означает, что маленького ребёнка можно и нужно бить.

Как-то наткнулась в Интернете на вообще варварскую статью. Цитирую: «В возрасте до одного года малыша не оскорбляют физические наказания. И, наоборот, 2–3-летний ребенок остро реагирует, если его отшлепать. Шлепать ребенка можно только пока он еще слишком мал и не может воспринять это как оскорбление». Честно скажу, у меня после прочтения от ужаса волосы на голове зашевелились. Предлагать шлёпать грудного младенчика – это я не знаю, кем надо быть!

Обычно у родителей нервы сдают в период детского отрицания всего и вся в районе 2 лет либо во время кризиса 3 лет. В этом случае некоторые исследователи говорят, что чтобы сломить строптивость ребёнка и показать ему, кто тут главный, его можно и нужно шлёпать. А вот кода кризис пройден, ребёнок стал личностью, в нём появились зачатки социализации, тогда только можно начать объяснять и договариваться. Т. е. до 3–4 лет нужно шлепать, а потом – нет.

В противовес этому мнению приведу интересный факт. Древняя ведическая культура разрешала наказывать физически только мальчиков только после 5 лет и до 14 лет. Физическое наказание учит мальчика ответственности на свои поступки. При этом наказывать должен только отец, как высший авторитет семьи. Мать ассоциируется у ребенка с любовью и нежностью, поэтому она не должна так наказывать, только отстраняться. Физическое наказание матерью сына унижает его мужское достоинство и формирует в нем неуважительное отношение к женскому полу. Девочек можно наказывать только отстранением. Девочка должна расти в любви и нежности, развивать в себе эти черты, чтобы потом стать хорошей женой и матерью. Если отец будет наказывать дочь физически, то она начнет бояться мужчин, что приведет ее к неудачам в семейной жизни. Девочка должна видеть в отце защитника и опору, тогда она выберет себе такого же мужа.

Теперь смотрите, какое возникает противоречие. Одни говорят, что можно воспитать, не наказывая до 4–5-ти лет, а потом применять наказания, если это необходимо. Другие пишут, что после 3–4 лет физические наказания уже совершенно неэффективны и сильно вредят личности ребёнка. Отсюда делаем простой вывод. Можно и нужно воспитывать ребёнка без физического воздействия. И самое главное, что это возможно.

Насилие порождает насилие. Невозможно битьём вдолбить в мальчика, что девочек обижать нельзя. Невозможно заставить уважать другого человека (а главное, родителя), если самого ребёнка не уважают и унижают. «Телесные наказания учат детей тому, что проблемы можно решить с помощью насилия. Исследования показывают, что те, кто причиняет боль, учат этому тех, кому боль причиняют, и тех, кто становится свидетелями этого процесса. Телесные наказания не учат детей внутреннему контролю» (А. Хайман).

Но с фактами не поспоришь. Порой действительно случается так, что ребёнок реагирует на нас, лишь когда мы применили к нему жесткое воздействие, шлёпнули или наорали. Но это не потому, что он не понимает по-другому, а потому, что родитель не умеет по-другому чётко обозначить границы. Часто уставший родитель только шлепком или криком в состоянии донести до ребёнка, что чаша его терпения переполнена. И ребёнок реагирует.

Есть анекдот в тему. «Приезжает барин в свое поместье, идет осмотреть окрестности. Видит ручей, а мостика через него нет. Думает, непорядок, надо построить. Зовёт управляющего и велит к следующему своему приезду соорудить мост. Приезжает барин в свое поместье через год. Видит, мостика через ручей до сих пор нет – не построили. Вызывает управляющего и орёт: «Я еще год назад велел мостик построить! Где?! Да, я вас всех сейчас на кол посажу!». На следующий день к вечеру вышел, глядь – мостик стоит, и какой! С навесом, резьба по дереву, кренделя, фонарики и всё такое… Барин в шоке: «И чего же это вы целый год дурака валяли, хотя за день справились?» Управляющий: «Так ведь до сих пор прямого указания не было!.

Это я к чему всё? Если мы, родители, научимся выражать свои требования в доступной для ребёнка форме (т. е. давать прямые указания иными способами), нам не придётся прибегать к жёстким мерам.

Родители говорят: «Хорошо, с физическим наказанием понятно. Бить нельзя. Так как же тогда наказывать: ставить в угол, лишать удовольствий, игнорировать?»

Мы, взрослые, условно пытаемся разделить наказания на «хорошие» и «плохие». Конечно, мы не варвары и хотим добиваться послушания приемлемыми методами. Но ведь стульчики/углы/изоляция/тайм-ауты, запрет мультиков, лишение сладкого, не поход в кино с родителями – это тоже наказание. А дело в том, что наказание, как таковое вообще, не может исправить поведение человека. Под страхом наказания ребёнок может перестать делать то, что ему запрещено. Но это лишь внешнее соответствие. Реального осознания неправильности своих действий не происходит.

Почему же наказание неэффективно?

Оно не воспитывает, не меняет человека к лучшему, а лишь сдерживает. А когда сдерживающий фактор исчезает, тормоза слетают. Приведу пример из рассказа одного нашего соотечественника, живущего и работающего в Германии. Как-то приехал он в командировку в Россию с двумя своими германскими коллегами. Вот они вышли из аэропорта, стоят ждут такси. Немцы покурили и бросили окурки на асфальт. К слову говоря, в Германии за это полагается штраф в 20 евро. Русский их спрашивает, мол, зачем бросили окурки, вон же мусорка стоит рядом. Они на него удивлённо посмотрели и сказали: «А зачем? У вас же за это не наказывают». Т. е. получается, что когда были сняты внешние ограничения, личность проявила низкий уровень культуры. Деградирует на глазах, так как отсутствуют ограничения внутренние. Есть внешнее соответствие нормам и правилам (боязнь наказания в виде штрафа), но нет внутреннего (морального).

То же самое и с детьми. Можно добиться послушания, наказывая ребёнка. Но нельзя наказаниями воспитать из него нравственную личность. Наказание не может устранить недопустимое поведение. Оно может остановить его в данный момент времени, но не является гарантией того, что такого больше не повторится. Скорее всего, ребёнок станет более осторожным, начнёт лучше «заметать следы», искусней врать. Наказания не сделают ребёнка более честным и ответственным. Но научат его быть более осторожным и изворотливым.

Мой сын в одно время стал частенько стучать по машинам на улице. У некоторых от этого включалась сигнализация. И поначалу я говорила ему так: «Не надо так делать, а то прибежит сейчас владелец машины и будет ругаться». На что мне сын, подумав, стал отвечать: «А давай мы стукнем и убежим. Он же не узнает, что это мы сделали». Тут я поняла, что неверно объясняла. Поэтому стала менять направление с боязни злого дяди на личную ответственность, на чувства. Говорила, что владельцу может быть неприятно, что его машину портят. Что если бы это была папина машина, а какой-то мальчик по ней бы так стучал, папе бы расстраивался. Да и мы сами будем знать, что поступили плохо, даже если сердитый дядя нас не догонит. И вот такие объяснения, получается, подействовали, потому что стучать по капотам машин мой мальчик перестал.

Или вот ещё пример. Посмотрите, что творится у нас в стране с законами в области дорожного движения. Их регулярно переписывают, ужесточают санкции за неисполнение, вдвое увеличивают штрафы, но водители не становятся более законопослушными, не начинают более тщательно соблюдать правила, они просто научаются не попадаться. Ни камеры, ни усиленные посты на дорогах, ни лишение прав – ничего из этого не заставляет снизить скорость, если человек хочет ехать быстрее допустимого, если ему понадобилось, срочно развернуться в неположенном месте или остановиться.

Наряду с физическим наказанием существует психологическое воздействие. Которое по разрушительности своей порой не уступает физическому, превращаясь в психологическое насилие. Встречаются родители, которые гордо носят на груди орден «Я не бью своего ребёнка», но так унижают его при этом эмоционально игнорированием, криками, презрением, осуждением, вечным недовольством, угрозами, отстранением и пр., что кажется, уж лучше бы били, меньше б вреда для психики наделали.

Психологическое «насилие» может быть куда более болезненным, чем битьё. Крики, запугивания, оскорбления, угрозы встречаются в жизни детей достаточно часто. И мы ими пользуемся, искренне полагая, что действуем во благо. Ведь если спокойно не понимает, то как ещё объяснить? Зато уж наверняка, что так больше не сделает.

А задумываемся ли мы, что чувствуют наши дети в эти моменты? Часто, не понимая причины крика, не осознавая своей вины, он улавливает только одно – наши негативные эмоции. Он чувствует в этот момент, что его не любят. А это самый страшный для ребёнка вывод.

Вот несколько детских воспоминаний сейчас уже взрослых людей:

–  Мама моя до сих пор гордится, как лихо отучила меня в 7 лет грызть ногти обещанием сдать в детдом. Она до сих пор не понимает, как была не права. И как мне было больно. Аргумент даже сейчас – а зато у тебя ногти красивые и глистов нет. Цель оправдывает средства. Точка.

– А вот мне хотелось отомстить за то, что отец называл меня пренебрежительными словами (примеров приводить не буду, но уже лет 10, если не больше прошло, но я ничего не забыла) – это мне было несоизмеримо больнее, чем то, что меня мама ударила 3 раза. Да лучше б он меня и 30 раз ударил, чем такое говорил.

– Единственный раз, когда я озлобилась по-настоящему, – когда мне сказали, что мы сейчас, значит, счастливой семьей идём купаться – а мне не хотелось, мы до этого с папой поругались. Меня взяли за запястье и радоваться-купаться на озеро отволокли. Волоком по траве. В тот же день я ушла из дома (единственный раз в жизни) в соседний посёлок.

Даже если наказание не наносит физического вреда, оно очень часто причиняет вред психологический, эмоциональный.

Даже столь безобидный вроде бы способ, как отдаление. Это гуманный и приветствуемый многими психологами способ наказания заключается в том, чтобы отправить непослушного ребёнка в некое место, где ничто не будет его отвлекать – ни книги, ни игрушки, ни игры, – и настаивать на том, чтобы он сидел там определённое количество времени. Предполагается, что ребёнок вернётся смирившимся и послушным.

Классический и старый как мир вариант отдаления – стояние в углу. Некоторые предлагают заменить угол сидением на стуле или отправлением в другую комнату. Наказание в форме отдаления часто предлагают как замену другим методам. Оно не наносит вреда психике малыша. Но приносит ли оно пользу? Вспомните себя в детстве, о чём думали вы, стоя в углу или сидя в одиночестве? Было ли это раскаяние или обида и злость? Некоторые дети придумывают планы мести. Некоторые тут же забывают о том, зачем они, собственно, тут стоят и отвлекаются на свои мысли. Я, например, много раз в детстве стояла в углу. Плакала навзрыд и чувствовала себя ужасно несчастной. До сих пор ведь помню. В силу характера я не придумывала планов мести, но ругала сама себя, что не могу быть другой, не доставлять неприятностей родителям. А ещё страшно страдала от того, что мама, как мне казалось, меня не любит. Именно к таким выводам я приходила, отбывая своё наказание.

Не нужно отдалять ребёнка. Его нужно остановить и переориентировать. Когда ребёнок ведёт себя неправильно, ему нужно не отдаление, а беседа с ласковым и чутким родителем, который поможет ему справиться со своими чувствами, объяснит правила и границы дозволенного и поможет изменить ситуацию.

Система воспитания детей без наказаний встречает массу возражений среди многих родителей. Люди буквально отстаивают право воспитывать детей наказаниями. И их можно понять. Метод «кнута и пряника» укоренился в наших умах очень глубоко. Нам кажется, что только с помощью наказания можно не допустить патологического развития личности. Слишком уж много перед нашими глазами примеров ужасных подростков, малолетних преступников, хамов, наглецов и пр. неприятных личностей. Видя всё это, мы готовы любой ценой (пусть бы даже и жестокостью) вырастить из детей достойных членов общества, оправдывая себя и объясняя ребёнку, что это для его же блага.

Но я ещё раз повторюсь, отсутствие наказания и вседозволенность – это разные вещи. Неправильные поступки и ошибочное поведение ребёнка можно и нужно пресекать. Но не с позиции авторитарной родительской власти, а с позиции доброжелательных наставлений.

Ведь что такое «наказать»? Это значит «дать наказ», т. е. дать наставления, инструкции по выполнению какого-либо дела. В старину воспитание детей происходило с помощью наказаний, но не в значении применения карающих мер воздействий на непослушных сорванцов, а «сказыванием» (то есть проговариванием и объяснением), а также и «показом», то есть личным примером со стороны того, кто давал наказ, кто наставлял. У слова «наказание» есть множество однокоренных слов, отражающих его истинное значение: сказать, показать, сказка, сказание, показ, приказ, указ. Получается, что наказание в изначальном варианте не имело ничего общего с физическим воздействием. Суть воспитания во вразумлении, основанном на взаимном уважении и собственном примере.

Наказывая, то есть наставляя ученика, не надо гневаться, впадать в ярость: как же можно вразумить другого, если сам себя ведёшь неразумно?

Лучше научить, чем ругать. Первое – кротко и любо, второе – жестоко; первое – исправляет ошибающихся, а второе – оскорбляет.

Непослушному ребёнку необходимо внимание родителей, а не крики и битьё. К невероятно сильно расшалившемуся или набезобразничавшему чаду можно применить жёсткие действия. Например, схватить его в охапку и утащить от места действия (если он лезет, куда нельзя, или дерётся, или ни в какую не хочет уйти из магазина, или он что-то ломает и не желает остановиться). Или увести за руку, если ребёнок уже тяжёлый, чтобы нести его на руках. Увести, несмотря на дикие крики и сопротивление, – это гораздо лучше, чем шлёпать по попе. Вы не унижаете оскорблениями ребенка, а меняете ситуацию. И делаете так столько раз, пока ребенок не поймет, что он поступает неправильно, и не прекратит подобные действия.

Если проблемы во взаимодействии зашли глубоко, то начинать их исправление в первую очередь нужно с основ взаимоотношений: безусловного принятия и активного слушания. Также надо перестать реагировать на непослушание прежним способом. А вместо этого начать использовать другие методы общения. Перейти с позиции исправления на позицию помощи ребёнку.

Отношение к наказаниям менялось в обществе с развитием его культуры.

Первый культурный слой – первобытное варварское общество. Действует закон силы – кто сильнее, тот и прав. В качестве наказания применяется принцип мщения. Практически за любую провинность убивают: украл овцу – убит, увёл чужую жену – убит, оскорбил – убит. Понятие прощения, помощи, воспитания другого отсутствует. Инакомыслящих, непохожих, «не таких» уничтожают. Кто не с нами, тот против нас.

Следующий культурный слой – в ход пошёл ветхозаветный принцип «Око за око, зуб за зуб». Степень наказания соответствует степени проступка. Украл – верни украденное, отработай; убил – умри сам; оскорбил – извинись, обесчестил – женись и т. д. Действует принцип справедливости. Перевоспитание происходит вразумлением и справедливым возмездием.

Третий культурный пласт – религиозные системы. Например, христианская культура, которая говорит о помощи, милости, прощения. Воспитание через показание ошибочного направления и наставления на верный путь. Заложена возможность исправления и изменения каждого человека. Любого. Вне зависимости от тяжести проступка. Отношения, основанные на любви и безусловном принятии.

Ветхозаветный принцип сидит в нас очень крепко. И его действительно сложно оспаривать, ведь он такой правильный, логичный и, что самое важное, справедливый. Представим себе ситуацию. Мальчик в песочнице ударил девочку лопаткой по голове. Девочка плачет, ей больно. Её мама негодует. Что делать? Отругать драчливого мальчишку, утащить с площадки, стукнуть его тоже лопаткой в ответ, чтоб понял, что творит, дать по попе, опять же для уравновешивания его удара? Справедливость ведь должна восторжествовать. Око за око. Ударил? На, получи!

А если попробовать разобраться? Почему ударил? Не умеет выразить чувства словами, был уже чем-то расстроен, девочка сломала его башню (нечаянно) и т. д. И мальчик сам уже сожалеет, что сорвался. Видит, как девочке больно, жалеет её. Понимаете, он уже изменился. Вот в этот самый момент, нужно его поддержать, поддержать это его изменение, похвалить осознание. Для любящего родителя любовь к ребёнку важнее справедливости. Потому что справедливость зачастую касается только действий, но не учитывает чувства.

Если же мы видим, что изменений в ребёнке нет, тогда имеет смысл включить более жесткий режим. Расшалившегося мальчика обуздать, ограничить его физическую активность (взять на руки, крепко обнять, посадить к себе на колени), переключить, дать выкричаться. Послушать его, принять чувства, даже самые плохие. Но провести границу между чувствами и поведением. Да, ребёнок имеет право испытывать гнев и выражать его. Нет, он не имеет право причинять другим физический или эмоциональный вред. Можно сказать ему: «Ты был очень груб с Катей и даже ударил её. Я не могу позволить, чтобы мой сын обижал девочек. Скажи Кате о своих чувствах словами, а не кулаками». Попробовать перенаправить его агрессию. Может, пусть попрыгает, помашет руками, постучит лопаткой по песку. Важно научить наших детей осознавать своё недовольство и выражать его, не загоняя внутрь. Словами, например. Если неприемлемое поведение продолжается – лучше уйти с площадки. И поговорить с ребёнком позже, уже когда эмоции поутихнут.

В вопросе наказаний очень важна подоплёка. Что внутри? Что движет поведением родителя, когда он наказывает ребёнка. Как правило, это раздражение, обида, страх. И редко когда понимание, что ребёнок ведёт себя сейчас неправильно и надо ему помочь исправиться.

А что движет родителем, когда он решает не наказывать? Это тоже важно. Это должны быть не столько благие намерения, сколько любовь. Не наказывать не для того, чтобы хвалиться другим, какая я прогрессивная мама, или самой себе казаться лучше и праведнее. А ради любви. Безусловной. Но не слепой. Любящая мама видит недостатки своего ребёнка, принимает их и помогает ему с ними справляться. Помогает становиться лучше, добрее, мудрее. Если же материнская любовь склонна к идеализации, то такая мама будет своего ребёнка любить лишь хорошим, закрывая глаза на плохие поступки, тем самым развращая (портя) его.

Пример: ребёнок плохо учится. Справедливый родитель возьмётся со всей строгостью за исправление недопустимого поведения. Надо больше заниматься, надо усилить контроль, надо убрать развлечения, они лишь отвлекают и т. д. Родитель, любящий лишь хорошее, будет уверен, что проблема во вне. Ребёнок ангел, а все вокруг плохие: учителя плохо объясняют и невнимательны, сосед по парте отвлекает, предмет скучный, магнитные бури и пр. Чуткий же родитель попробует разобраться. Возможно, ребёнку не хватает организованности или же он отстал по предметам и не может нагнать, либо поссорился с другом или есть конфликт с учителем. Вешние причины остаются теми же самыми, но отношение родителя к ребёнку и его проблемам в корне меняется. Чуткий родитель будет оставаться на стороне ребёнка, помогая измениться, а не ругать и наказывать за недостатки.

Жизнь без наказаний

Мы привыкли, что метод «кнута и пряника» – единственный в воспитании. Ошибка состоит в том, что этот метод подходит для дрессировки. Если же мы хотим растить человека, то в основе должно быть что-то большее, чем поощрение и наказание.

Мы зачастую ведём себя неестественно с нашими детьми, постоянно пытаясь их чему-то научить, преподать им урок в каждой ситуации. Поэтому часто скатываемся в морализаторство и занудство, приказы и угрозы, сарказм, нотации и обвинения. Можем начать ругаться, кричать или наказывать. Детей не нужно бесконечно поучать и наставлять. Нужно просто жить рядом с ними. Демонстрируя любовь и заботу не просто на словах, но и своим внутренним состоянием и своими действиями. Дети к ним очень чувствительны.

Естественные последствия

Самый простой, самый действенный и верный способ, являющийся альтернативой наказанию, – метод естественных последствий.

Он работает прекрасно в отношении неодушевлённых предметов или животных. Допустим, малыш не послушал предупреждения, дотронулся до горячей дверцы духовки и обжог пальчики. Это естественное следствие непослушания. Либо он мучил кота, и кот его оцарапал. Или он бегал по лужам, поскользнулся, упал и набрал воды в сапоги, рукава, короче, весь вымок. Это тоже логичное следствие необдуманных действий. Человек лучше всего учится на собственном опыте. Нельзя лишать детей этой возможности. Так они научаются нести ответственность за самих себя. Другое дело, что и ругать после этого уже не нужно. Ребёнок уже получил свой урок, уже может быть расстроен и подавлен. Так что лучше в этот момент его поддержать, активно послушать. А не злорадствовать: «Вооот, я же говорила!»

А могут ли быть естественные последствия в общении между ребёнком и родителем? Ещё как! Если мы стараемся быть искренней, то замечаем, что наши естественные реакции для ребёнка гораздо важнее наставлений, и их ребёнок понимает лучше. Именно воспринимая чувства и отношение родителя в определённой ситуации, ребёнок понимает, какое поведение неприемлемо.