Помоги проекту - поделись книгой:
Первым вышло постановление ГКО № 8921сс «О распределении военнопленных и мероприятиях по улучшению их трудового использования» от 4 июня 1945 г. В нем, в частности, говорилось:
Появившийся во исполнение этого решения 4 июня 1945 г. приказ НКВД СССР № 00698 разъяснял, что в списки для отправки домой следовало включать: «…инвалидов, больных туберкулезом, хронических больных с хирургическими заболеваниями, больных дистрофией 1-й и 2-й степени, а также всех являющихся длительно нетрудоспособными» [335] . По существу, советское руководство решило избавиться от ненужного ему балласта среди военнопленных. В лагерях ГУПВИ оставлялись только те из них, которые могли и должны были эффективно трудиться в промышленности и строительстве, восстанавливая разрушенную войной экономику СССР. А нетрудоспособных дармоедов отправили домой.
В продолжение намеченного курса в отношении военнопленных было принято еще одно постановление ГКО – № 9843сс от 13 августа 1945 г. Согласно ему, НКВД СССР поручалось «освободить и отправить на родину военнопленных рядового и унтер-офицерского состава из числа находящихся в СССР в районах бывших фронтов, всего в количестве 708 000 чел.». А среди них «немцев-инвалидов и других нетрудоспособных – 412 000» [336] . На следующий же день нарком НКВД Л. Берия подписал приказ № 00955 «Об освобождении части военнопленных из лагерей НКВД и спецгоспиталей». Там уточнялось, что освобождению подлежали к концу года «419 000 чел. из лагерей бывшей фронтовой сети и 289 000 чел. из тыловых лагерей и спецгоспиталей», включая «больных, инвалидов и длительно нетрудоспособных военнопленных немцев в количестве 412 000 чел., в том числе на фронтах – 301 000 чел.». И ставилась задача: «Перевозку освобожденных военнопленных из тыловых лагерей и спецгоспиталей в пункты передачи закончить до 15 октября 1945 г.». Кстати, кроме нетрудоспособных, в числе подлежащих освобождению были и те самые лица негерманской национальности, упоминаемые в книге Г.Ф. Кривошеева: поляки, чехи, словаки, румыны, словенцы, болгары и многие другие. Отметим только, что среди них числилось 150 тыс. венгров, служивших в армии своей страны, а не в вермахте [337] . Кроме них, чуть раньше по постановлению ГКО № 8921сс было освобождено еще 24 909 венгерских военнопленных [338] .
В итоге к концу года плановые цифры освобождаемых по обоим постановлениям ГКО оказались даже несколько превышены. В общей сложности по домам отправились 950 514 военнопленных, из них 408 248 из тыловых лагерей, а остальные 542 266 – из фронтовых [339] . Так что, с одной стороны, Г.Ф. Кривошеев был близок к истине, когда написал, что «около 600 тыс. чел. после соответствующей проверки были освобождены непосредственно на фронтах». Но с другой – он утаил основные причины, по которым их отпустили домой. А главное – он то ли по ошибке, то ли сознательно ввел своих читателей в заблуждение относительно времени их освобождения. А ведь оно имеет принципиальное значение для определения действительного соотношения безвозвратных потерь сторон за весь период Великой Отечественной войны. Видимо, именно поэтому Г.Ф. Кривошеев и приписал их всех скопом к захваченным в плен в ходе боевых действий. Между тем, судя по времени и причинам их освобождения, большинство из них относилось к капитулировавшим уже после 9 мая 1945 г.
Учитывая, что из всех отпущенных тогда на свободу из фронтовых лагерей военнопленных 126 451 были венграми, а 4835 – румынами [340] , на долю военнослужащих германских вооруженных сил среди этих людей остается 410 980 чел. Так сколько же из них попало в плен еще до окончания войны? На этот непростой вопрос тоже можно ответить, хотя и приблизительно. Судя по справке о движении военнопленных по состоянию на 21 мая 1945 г., с 9 по 19 мая перед Красной Армией капитулировали 1 239 950 вражеских солдат и офицеров. К концу этого периода на ее фронтовых сборных пунктах и лагерях, в госпиталях и в пути в тыловые лагеря находилось еще 1 505 006 чел. [341] Следовательно, к моменту капитуляции Германии во фронтовых лагерях находилось 265 056 военнопленных, или 21,4 % от захваченных. Если исходить из того, что освобожденные из фронтовых лагерей германские военнопленные были достаточно равномерно распределены среди всех остальных, то выходит, что среди плененных в ходе боевых действий их насчитывалось примерно 87,9 тыс.
Сложив это число с уже рассчитанной нами численностью пленных германских военнослужащих, поступивших в лагеря ГУПВИ за время войны (1190,9 тыс.), получим, что советские фронтовые и тыловые лагеря военнопленных суммарно приняли 1278,8 тыс. чел.
Однако на этом наши расчеты все еще не закончены. Среди плененных Красной Армией солдат и офицеров противника, не попавших в советские лагеря военнопленных, Г.Ф. Кривошеев упоминает следующие категории:
– около 57 тыс. умерших в пути от ран, болезней и обморожений, так и не достигнув тыловых лагерей;
– более 220 тыс. граждан СССР, служивших в вермахте или принимавших участие в войне на стороне фашистской Германии;
– 14,1 тыс. военных преступников, направленных в специальные лагеря.
С последними хотелось бы разобраться подробнее. Дело в том, что в общую статистику вражеских военнопленных в СССР вошли как осужденные советскими трибуналами военные преступники из их числа, так и те, которых по разным поводам отправили в тюрьмы. В справке ГУПВИ от 28.01.1949 для них отводились специальные графы с причинами их убытия из общего списка [342] . В то же время специальные лагеря и тюрьмы НКВД для военных преступников тоже существовали. Они были организованы на территории Германии, но приказ № 00461 об этом Л. Берия подписал 10 мая 1945 г., то есть уже после окончания войны [343] . А те из их потенциального контингента, которые были арестованы еще ранее и относились к командно-политическому составу вермахта, войск СС и фольксштурма, вместе со многими другими были отправлены в обычные лагеря для военнопленных [344] и, соответственно, вошли в их статистику.
Так что всего вражеских военнопленных, не попавших в советские лагеря, набирается 277 тыс. чел. [345] Но среди этих людей, так же как и среди всех остальных военнопленных в статистике Г.Ф. Кривошеева, были как захваченные в плен в ходе боевых действий, так и капитулировавшие после 9 мая 1945 г. Чтобы узнать количество тех и других, воспользуемся аналогичной пропорцией между известными нам числами германских военнопленных, попавших в советские лагеря до (1278,8 тыс.) и после дня Победы (1320,5). Доля плененных до окончания войны составляет 49,2 %, следовательно, расчетное число так и не попавших по разным причинам в советские лагеря германских военнопленных получается равным 136,3 тыс.
Добавив его к уже подсчитанной нами суммарной численности германских военнопленных в советских фронтовых и тыловых лагерях (1278,8 тыс.), в итоге получим, что Красная Армия в ходе Великой Отечественной войны до момента капитуляции Германии пленила 1415,1 тыс. военнослужащих ее вооруженных сил.
Тут хотелось бы остановиться еще на одном очень важном аспекте. В своем очевидном стремлении преувеличить военные успехи Красной Армии и затушевать ее неудачи коллектив Г.Ф. Кривошеева непомерно завысил число захваченных ею до 9 мая 1945 г. германских военнопленных. При этом он, сам того не замечая, полностью дискредитирует советскую систему лагерей ГУПВИ и, хочет он этого или нет, обвиняет ее в неоправданной жестокости. Ведь любые фальшивые натяжки в статистических балансах неизбежно отражаются на каких-то их результатах, и тогда тайное рано или поздно становится явным.
Мы уже продемонстрировали это ранее на примере уровня смертности советских военнопленных в германских лагерях, а теперь сделаем то же самое для германских военнопленных – в советских. Использование для этого расчета только данных самого Г.Ф. Кривошеева дает опять-таки более чем неожиданный результат. По его утверждению, до 9 мая 1945 г. в советский плен попали 3576,3 тыс. военнослужащих Вооруженных сил Германии, после него – еще 1 591 125 [346] , а всего их получается 5167,4 тыс. Если вычесть из этого числа 600 тыс. освобожденных непосредственно на фронтах, 220 тыс. граждан СССР, служивших в вермахте или принимавших участие в войне на стороне фашистской Германии, 14,1 тыс. военных преступников, направленных в специальные лагеря, и около 57 тыс. умерших в пути от ран, болезней и обморожений, то остается 4276,3 германских военнослужащих, попавших в советские лагеря военнопленных.
А сколько же из них в конце концов возвратилось домой? По сведениям Г.Ф. Кривошеева, было освобождено и репатриировано 2 352 671 военнопленных вермахта. А вот недостающие 1923,6 тыс., выходит, так и не пережили плена. Больше того, учитывая 57 тыс. умерших в пути от ран, болезней и обморожений, получается, что из 4333,3 тыс. плененных в СССР солдат и офицеров вермахта и войск СС умерли в лагерях НКВД или по дороге к ним 1980,6 тыс., то есть немногим меньше половины – 45,7 %. Столь чудовищно высокий уровень смертности переходит всякие разумные пределы и поневоле напоминает о целенаправленной политике геноцида, которой подвергались советские военнопленные в нацистских лагерях. Вот к каким не только абсурдным, но и, в сущности, опасным выводам приводит доверие к лукавой арифметике Г.Ф. Кривошеева!
А ведь общее количество умерших в лагерях НКВД СССР военнопленных уже давно точно известно. Их было 518 520 из попавших туда 3 486 206 чел. [347] Учитывая еще 57 тыс. пленных, умерших в пути, так и не достигнув этих лагерей, получим, что уровень смертности в советском плену составил 16,2 %, или почти втрое ниже цифры, рассчитанной нами при некритическом использовании информации из статистического исследования.
Пора подвести итог. Безвозвратные потери Вооруженных сил Германии на Восточном фронте за период Великой Отечественной войны определим путем сложения общего количества убитых, умерших или пропавших без вести, но впоследствии признанных погибшими, военнослужащих (3526,5 тыс.), с суммарным числом немецких военнопленных (1415,1 тыс.). В результате получим их общее число – 4941,6 тыс. чел., или почти в полтора раза меньше, чем 7181,1 тыс. , которых насчитал коллектив Г.Ф. Кривошеева.
Потери союзников Германии и СССР на советско-германском фронте
По данным коллектива Г.Ф. Кривошеева, суммарные безвозвратные потери Вооруженных сил Германии и ее союзников на советско-германском фронте составили 8649,3 тыс. чел. [348] Но эти данные, судя по всему, заметно завышены. Прежде всего вызывает законные сомнения бросающийся в глаза разнобой в цифрах безвозвратных людских потерь Германии и ее союзников на советско-германском фронте при сравнении данных исследований 1993 [349] и 2001 гг. [350] В отличие от СССР во всех воюющих странах вскоре после войны (не позже 1951 г. [351] ) были проведены переписи населения, поэтому работы по определению реальных цифр их потерь опираются на значительно более точную демографическую базу, чем в СССР. И хотя за восемь лет, прошедших между вышеупомянутыми публикациями Г.Ф. Кривошеева, эта база не изменилась, суммарные безвозвратные потери сателлитов Германии были им уточнены. Они вдруг уменьшились на 257,6 тыс. чел. (в то время как число попавших в плен увеличилось на 33,2 тыс.), несмотря на дополнительное включение в их число Словакии. Но, что еще более удивительно, как раз на такую же величину вдруг увеличились и безвозвратные потери Германии. И при этом количество немецких пленных возросло сразу на 1004,7 тыс.
Получается крайне интересное явление: состав союзников изменился, цифры по видам потерь в обоих трудах существенно «гуляют», но в результате итоговое число безвозвратных потерь сохранилось практически неизменным. Соответственно, неизменным осталось и соотношение по ним – 1:1,3. Не является ли это еще одним наглядным свидетельством о заранее согласованном с «высшей инстанцией» показателе?
Горячие дискуссии вокруг обширной информации, обнародованной коллективом Г.Ф. Кривошеева, не ослабевают с момента выхода его первого издания в 1993 г. Но копья спорящих ломаются главным образом по поводу величины потерь основных участников сражений на полях Великой Отечественной войны – Красной Армии и вермахта. В то же время их союзники, сражавшиеся с ними плечом к плечу, чаще всего остаются в тени. А между тем их вклад, внесенный в ожесточенную борьбу на Восточном фронте, совсем не мал. Особенно это относится к странам – сателлитам Германии. Практически с первых же дней войны на ее стороне выступили войска Венгрии, Румынии, Словакии и Финляндии. В общей сложности они выставили против Советского Союза 31 дивизию и 18 бригад, что составляло более 30 % задействованных в первой линии соединений вермахта [352] . А через считаные недели к ним присоединился еще и итальянский экспедиционный корпус.
Воинские контингенты всех этих государств в оперативном отношении подчинялись немецкому командованию. Однако при этом они все же сохраняли относительную самостоятельность и вели свой собственный учет успехов, неудач и потерь. Красноармейцы и командиры, попавшие в руки финнов и, частично, румын, оставались в их лагерях военнопленных до самого выхода этих стран из войны. Остальные иностранные граждане, воевавшие на стороне Германии на Восточном фронте, а также сформированные из них подразделения, части и соединения органически входили состав вермахта, поэтому их потери вошли в счет его убыли.
Зато безвозвратные потери армий вышеперечисленных стран заметно отразились на общем уровне потерь противников СССР. Не прошел мимо них и Г.Ф. Кривошеев. В его книге на с. 514 имеется таблица, озаглавленная «Безвозвратные людские потери вооруженных сил стран – союзниц Германии на советско-германском фронте с 22.6.1941 г. по 9.5.1945 г.». Сразу же бросаются в глаза два связанных с ней обстоятельства: во-первых, удивительная детальность и точность имеющихся там цифр. Подавляющее большинство данных подсчитано до одного человека. А во-вторых – там нет ни одной ссылки ни на советские источники, ни на зарубежные.
Видимо, большая часть включенной туда информации получена из сводок фронтов (армий) о результатах проведенных операций. Те, кто непосредственно работал с первичными документами ЦАМО, видел эти фантастические цифры. Если их сложить, то к началу 1944 г. в Германии вообще не должно было остаться сухопутной армии. Исключением тут являются лишь сведения о количестве военнопленных, оказавшихся в советских лагерях, и их дальнейшей судьбе. Поэтому достоверные цифры потерь германских сателлитов необходимо искать в работах авторитетных историков, посвятивших их участию в войне солидные монографии. А такие историки, конечно, есть и прекрасно известны всем, интересующимся этой важной темой.
К ним относится прежде всего Mark Axworthy, один из авторов монографии «Third Axis Fourth Ally. Romanian Armed Forces in the European War, 1941–1945», посвященной участию румынской армии во Второй мировой войне. Монография сразу же после публикации в 1995 г. стала общепризнанной классикой. С тех пор ни одно серьезное исследование по этому предмету не обходится без ссылок на нее. А появившееся через семь лет фундаментальное исследование вооруженных сил Словакии в тот же период времени «Axis Slovakia: Hitler’s Slavic Wedge, 1938–1945» по праву заняло подобное место в теме этой книги, ранее очень мало изученной.
Вопросы участия венгерских вооруженных сил на стороне Германии в сражениях на Восточном фронте на сегодняшний день лучше всех осветил широко известный историк Leo Niehorster в подробнейшей работе «The Royal Hungarian Army, 1920–1945». Его информацию о людских потерях армии Венгрии дополнил венгерский ученый Tamas Stark, опубликовавший специально по этой теме книгу «Hungary’s Human Losses in World War II». Достоверную цифру потерь итальянского экспедиционного корпуса в СССР удалось найти в авторитетном статистическом издании «The World War II Databook», которое подготовил John Ellis. А уточнить количество военнослужащих этих армий, попавших в советский плен, позволил объемистый сборник документов и материалов «Военнопленные в СССР. 1939–1956».
Наконец, потери армии Финляндии в 1941–1945 гг. наиболее исчерпывающе раскрыты в шеститомном издании официальной истории этой войны «Jatkosodan historia», опубликованной в Хельсинки в 1988–1994 гг. При этом общее количество финских военнопленных, захваченных Красной Армией, можно узнать из добротной монографии профессора Д.Д. Фролова «Советско-финский плен. 1939–1944. По обе стороны колючей проволоки». Он много работал как в советских архивах, так и в Национальном архиве Финляндии и существенно уточнил ранее известные данные о количестве и судьбе финских военнослужащих в советском плену. Так, если, согласно Г.Ф. Кривошееву, их было 2377, из которых умерло 403, или 17 %, то Д.Д. Фролов насчитал 3114 пленных финнов. 997 из них (32 %) не пережили войну [353] .
Сведения из вышеперечисленных источников сведены в следующую таблицу:
Таблица 13
Безвозвратные потери вооруженных сил союзников Германии на советско-германском фронте [354]
Серьезное расхождение подсчитанной в таблице итоговой цифры безвозвратных потерь вооруженных сил союзников Германии с данными Г.Ф. Кривошеева более чем очевидно. У него их получилась 1 468 145 человек [355] , или на 41 % больше. Одна из основных причин столь значительной разницы уже была названа нами ранее. Верный себе Г.Ф. Кривошеев, не мудрствуя лукаво, как и в случае с немцами, записал в число военнопленных, взятых Красной Армией до 9 мая 1945 г., всех подряд, включая военнослужащих, капитулировавших уже после окончания войны, и даже, частично, интернированных гражданских лиц. Информация Г.Ф. Кривошеева о безвозвратных потерях вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте тоже далека от достоверной. Это относится прежде всего к его данным о потерях Румынии. К тому же участие Финляндии в войне против Германии у него вообще не отражено. А ведь финны воевали с немцами на стороне СССР на протяжении почти 7 месяцев, с 1 октября 1944 г. по 25 апреля 1945 г. Эти события получили в Финляндии название «Лапландская война». Интересно, что Г.Ф. Кривошеев аккуратно учел 72 монгольских военнослужащих, потерянных на войне с Японией, а 1036 финнов, убитых и пропавших без вести в боях с вермахтом на крайнем северном фланге советско-германского фронта, почему-то предпочел полностью проигнорировать. А ведь они, кроме всего прочего, захватили в плен 2600 немцев и, в соответствии с договоренностью, передали их Советскому Союзу [356] .
Таблица 14
Безвозвратные потери вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте [357]
Полученные в таблице суммарные данные о безвозвратных потерях вооруженных сил союзников СССР на советско-германском фронте в период Великой Отечественной войны отличаются от цифры Г.Ф. Кривошеева (76 122 чел. [358] ) более чем в полтора раза. Причем в отличие от потерь сателлитов Германии, которые он существенно преувеличил, потери союзников СССР были им занижены в еще большей степени.
Причины подобных искажений более чем понятны: коллектив Г.Ф. Кривошеева прилежно решал поставленную перед ним задачу подогнать итоговое соотношение безвозвратных потерь противников на советско-германском фронте под более или менее приемлемую величину. А ведь выполнение политического заказа не имеет ничего общего с поиском истины, которым и должны заниматься добросовестные историки.
Общее соотношение безвозвратных потерь сторон в Великой Отечественной войне
Пора наконец подвести итог нашим рассуждениям о безвозвратных потерях противоборствующих сторон на советско-германском фронте и определить соотношение по ним.
Но для начала напомним, что к безвозвратным потерям вооруженных сил относятся убитые, умершие от ран и болезней, погибшие в результате несчастных случаев, расстрелянные своими по приговорам трибуналов и в боевой обстановке, а также пропавшие без вести и попавшие в плен военнослужащие – причем независимо от их дальнейшей судьбы (возвращения или невозвращения на Родину после войны). Иными словами – все те из потерянных в ходе войны, которых исключили из списков личного состава вооруженных сил.
Наряду с результатами боев, сражений, операций и самой войны этот интегральный статистический показатель имеет важнейшее значение для оценки эффективности вооруженных сил, показанной ими в ходе военных действий. Он предельно объективно демонстрирует как результаты боевой подготовки войск, так и качество управления ими, причем на всех уровнях. При этом каждая из составляющих безвозвратных потерь имеет свое собственное значение. Если количество убитых солдат и офицеров противника лучше характеризует тактическое умение солдат и их младших, средних и старших командиров, то число захваченных военнопленных в большей степени зависит от оперативного искусства генералитета и стратегического мастерства Верховного Главнокомандования. Процент умерших от ран и болезней является беспристрастным индикатором общего уровня медико-санитарного обслуживания войск. А количество расстрелянных своими, в свою очередь, наглядно отражает их боевой дух и политико-моральное состояние.
Особую ценность статистика безвозвратных потерь вооруженных сил приобретает в силу своей независимости от разного рода вторичных факторов. Скажем, можно истребить всех захваченных пленных противника, но от этого уровень его безвозвратных потерь никак не изменится. Просто потому, что военнопленные уже учтены в этих потерях, так что их дальнейшая судьба на них больше не отражается. Убыль гражданского населения также не влияет на безвозвратные потери вооруженных сил. Есть только один реальный путь для их увеличения: уничтожить или пленить вражеские войска. Но это легко только сказать, а на деле они с оружием в руках делают все, чтобы этому воспрепятствовать, и даже, наоборот, стремятся нанести как можно большие потери воюющей с ними стороне.
Однако сами по себе безвозвратные потери в отрыве от всего остального оценить нелегко, ведь все относительно. Поэтому гораздо более красноречивым является соотношение безвозвратных потерь воюющих противников. Именно это соотношение и позволяет выяснить, какой ценой были достигнуты результаты боевых действий. По нему можно судить, кто воевал числом, а кто – умением. И оно же демонстрирует, чье политическое руководство лучше подготовило свои вооруженные силы к войне и обеспечило им оптимальные начальные условия для вступления в нее.
Авторский коллектив под руководством Г.Ф. Кривошеева, судя по всему, прекрасно понимал истинное значение соотношения безвозвратных потерь между Вооруженными силами СССР и Германии вместе с их союзниками. Именно поэтому он пошел на все, чтобы всеми правдами и неправдами сделать его как можно более благоприятным для Красной Армии. И при этом даже не остановился перед прямыми подлогами, приписав к прошедшим через службу в вермахте 3214 тыс. чел., которых там никогда не было, и зачислив в число военнопленных, взятых советскими войсками в ходе боевых действий, 2326,6 тыс. человек, которые попали в плен уже после капитуляции Германии. Столь нечистоплотные методы авторов статистического исследования ничуть не удивляют, ведь в их работе так и сквозит очевидное желание любой ценой оправдать действия тогдашнего военного и политического руководства СССР и преуменьшить значение и последствия его ошибок и просчетов. Поэтому главным итогом их вычислений и стал вывод, что «соотношение между немецкими и советскими безвозвратными [359] составляет 1:1,3» [360] . Однако вся эта лукавая арифметика, построенная на неоднократном существенном искажении фактов, не заслуживает доверия. Не заслуживает хотя бы потому, что, кроме других причин, подсчитанное ими соотношение не учитывает, что в ходе войны немцам удалось захватить в плен в 2,8 раза больше, чем нашим войскам до их капитуляции, что, конечно, серьезно повлияло на общее соотношение по безвозвратным потерям. Признаться сейчас в сокрытии правды и в подтасовках тем, кто готовил и озвучивал официозные цифры потерь, – смерти подобно (политической, конечно). Им можно только посочувствовать.
С учетом обоснованных нами выше цифр соотношение безвозвратных потерь между обеими противоборствующими сторонами на советско-германском фронте за период Великой Отечественной войны выглядит совсем по-другому. Оно показано в таблице 15:Таблица 15
Соотношение безвозвратных потерь между Вооруженными силами СССР и Германии и их союзников с 22.06.1941 г. по 09.05.1945 г.
Следует отметить, что некоторые данные в таблице были распределены по годам с использованием известных допущений и пропорций, поэтому в будущем они могут быть уточнены, хотя каких-то существенных изменений тут ожидать не следует. Но при этом все итоговые цифры были нами исчислены выше, поэтому рассчитанное на их базе итоговое соотношение имеет вполне приемлемую точность.
Сопоставив безвозвратные потери противоборствующих сторон на советско-германском фронте, мы, к огромному сожалению, вынуждены признать, что Вооруженные силы СССР и его союзников за время Великой Отечественной войны, по самым осторожным подсчетам, потеряли в 2,5 раза больше людей, чем вермахт и армии сателлитов Германии.
На наш взгляд, такое соотношение потерь более соответствует реальному характеру военных действий в ходе минувшей войны, особенно с учетом ее начального периода, сложившегося крайне неудачно для Советского Союза и его вооруженных сил. В связи с этим уместно вспомнить слова маршала Г.К. Жукова – а уж он-то знал немецкую армию:
И он же еще 22 августа 1944 г. написал начальнику Главного управления кадров НКО СССР генералу Ф.И. Голикову письмо. Там содержался весьма познавательный анализ подготовки советских военных кадров, основанный на свежем опыте военных действий в период Великой Отечественной войны, которая тогда была еще в самом разгаре. Выводы маршала не потеряли своей актуальности и в настоящее время, поэтому мы решили поместить его здесь целиком:
Это мнение прославленного полководца лишний раз подтверждает правильность полученного нами соотношения безвозвратных людских потерь противников на советско-германском фронте и во многом объясняет, почему оно сложилось именно таким. Можно привести еще немало подобных мыслей и свидетельств активных участников былых сражений, от знаменитых маршалов до простых солдат, которые на своих собственных плечах вынесли непомерную тяжесть войны, пролили там немало пота и крови и потеряли при этом многих и многих друзей и однополчан. Ветераны навсегда запомнили, какие громадные жертвы пришлось возложить всей стране на алтарь Победы.
Но, к сожалению, есть еще немало и тех, которые стремятся стать святее папы Римского. Эти люди не останавливаются ни перед чем, даже перед прямым извращением истории, пытаясь придать итогам Великой Отечественной войны благостный характер. Они хотят стереть из людской памяти результаты многочисленных ошибок и просчетов политического и военного руководства СССР, допущенных в то время. А ведь во многом именно из-за этого долгожданная Победа досталась советскому народу столь дорогой ценой.
Одной из главных целей таких людей стало искажение реального соотношения безвозвратных потерь противников на советско-германском фронте в пользу Красной Армии. И немудрено, ведь именно оно является наглядным показателем эффективности управления государством и его вооруженными силами накануне войны и в ее ходе. В качестве тяжелой артиллерии апологетов тогдашних вождей Советского Союза выступил авторский коллектив Г.Ф. Кривошеева. Он старается подвести под их аргументы своеобразную научную базу и не брезгует при этом никакими средствами. Мы уже многое рассказали о тех неблаговидных методах, с помощью которых эти люди пытались доказать, что безвозвратные потери Вооруженных сил СССР и его союзников в Великой Отечественной войне всего лишь на 30 % превысили аналогичный показатель стран гитлеровской коалиции.
Но, как оказалось, авторы не остановились на достигнутом. Последнее издание их довольно популярной книги явило читателям особенно яркий образец откровенного надувательства. В ходе ее доработки вместо исправления многочисленных искажений цифр и фактов они умудрились изменить свое прежнее итоговое соотношение безвозвратных потерь сторон в Великой Отечественной войне, сделав его еще более благоприятным для СССР. А удалось это им путем очень несложного трюка. Чтобы разобраться в его сути, лучше всего предоставить слово самим авторам:
Надо сказать, что на первый взгляд указанное изменение выглядит вполне обоснованным, особенно в свете использования известного современного немецкого источника для корректировки немецких же потерь. Однако на самом деле все рассчитано на людей, не знакомых с книгой Р. Оверманса и слепо доверяющих каждому слову авторов «Книги потерь». А ведь, по большому счету, они не заслуживают никакого доверия, особенно после того, как существенно исказили само содержание книги уважаемого немецкого историка. Причем, судя по всему, сделано это преднамеренно и сознательно.
Сразу же хочется спросить: если, как серьезно утверждает сам Г.Ф. Кривошеев, 5,3 млн это именно «суммарные безвозвратные потери вермахта», то почему же в том самом пункте его собственной таблицы, где как раз и фигурируют эти самые безвозвратные потери Вооруженных сил Германии, учтенные в ходе войны в оперативном порядке нарастающим итогом, стоит цифра 8876,3 тыс.? [365] На самом деле у Р. Оверманса речь идет не о безвозвратных потерях вермахта, а о статистике убитых, умерших и пропавших без вести, но впоследствии признанных погибшими германских военнослужащих. Так что добавление к ним 3576,3 тыс. военнопленных в данном случае правомерно. Вместе с тем в действительности их было куда меньше, а именно – 2049,7 тыс. Ведь, как мы уже показали выше, Г.Ф. Кривошеев беззастенчиво приписал к тем из них, кто оказался в советском плену в период войны, более полутора млн попавших туда после капитуляции Германии.
Однако непростительно совсем другое. По данным Р. Оверманса, за все время Второй мировой войны погибло 314 тыс. солдат и офицеров войск СС и 4826 тыс. – вермахта, включая 53 тыс. из его вольнонаемного состава. Кроме них, он учел 78 тыс. ополченцев фольксштурма, 63 тыс. полицейских чинов и 37 тыс. членов прочих организаций. Суммарно их получается 5318 тыс. человек [366] , а не 5300 тыс., как у Кривошеева [367] . При этом в рассчитанную Р. Овермансом общую убыль германских вооруженных сил входят 459 тыс. умерших в плену [368] . Их никак нельзя добавлять в безвозвратные потери, где они уже и так учтены как попавшие в плен.
В связи с этим возникает законный вопрос: почему, учитывая немецкие потери из состава фольксштурма, полиции и других подобных организаций, авторы новоявленной сенсации намеренно игнорируют потери нашего народного ополчения, милиции, истребительных отрядов и прочих формирований, полностью аналогичных немецким? Где же тут логика? Но что авторам до правил логики, когда нужно доказать недоказуемое!
Но самое главное – перечисленные выше немецкие потери относятся ко всем фронтам без исключения, а отнюдь не только к одному советско-германскому. Недаром авторы новой дутой сенсации не дают конкретную сноску на книгу Р. Оверманса, чтобы читатели не смогли проверить их лживые аргументы. А немецкий историк не оставляет ни малейших сомнений на этот счет, приведя общее распределение погибших за время Второй мировой войны германских военнослужащих по театрам военных действий и основным местам их гибели. Вот таблица, которую они «не заметили» на соседней странице его книги:Таблица 16
Места гибели военнослужащих Вооруженных сил Германии в период Второй мировой войны [369]
Сам Р. Оверманс не указывает, как именно распределялись по различным ТВД 1 230 тыс. немцев, погибших в 1945 г. Но, как мы уже подсчитали ранее на основе его данных, на советско-германском фронте за время Великой Отечественной войны погибли, умерли или навсегда пропали без вести 3526,5 тыс. военнослужащих германских Вооруженных сил, а отнюдь не 5300 тыс., которые туда не постеснялся приписать Г.Ф. Кривошеев.
Итак, на примере книги Р. Оверманса мы близко познакомились, какими антинаучными методами коллектив Г.Ф. Кривошеева работает с источниками и как он беззастенчиво их извращает в угоду своим собственным целям. Но тогда неизбежно возникает вопрос: а как же он обращался с документами советских архивов? Как можно доверять утверждениям и выкладкам людей, существенно исказившим данные даже легко проверяемого источника? Что им мешало сделать то же самое с информацией из закрытых архивов? Ведь, препарируя ее по своему хотению, им не нужно было опасаться, что кто-то схватит их за руку. Поэтому ничуть не удивительны многочисленные натяжки, накладки и ошибки (если не сказать больше), замеченные в их трудах внимательными и знающими читателями.
Когда в 1993 г. появилось самое первое издание статистического исследования Г.Ф. Кривошеева – «Гриф секретности снят…», оно стало настоящим прорывом в истории Великой Отечественной войны. Наконец-то и профессионалы, и знатоки, и просто любители военной истории смогли познакомиться с огромным фактологическим материалом, который ранее был мало кому доступен. И за эту долгожданную возможность они были готовы закрыть глаза на все недостатки книги, и сразу бросавшиеся в глаза, и умело запрятанные авторами. Да было бы и просто наивно ожидать совершенства от первой попытки создания столь обширного и до предела насыщенного ценнейшей информацией труда на слабо разработанную ранее тему.
Всеобщая эйфория закончилась после выхода в 2001 г. второго издания, названного «Россия и СССР в войнах ХХ века». После ее прочтения стало ясно, что речь на этот раз идет уже не о досадных недочетах и случайных изъянах, ведь за восемь лет, прошедших между публикациями, от них вполне можно было избавиться. Все более очевидной становилась далекая от беспристрастности позиция авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева. У непредубежденных читателей поневоле начали возникать обоснованные подозрения, что речь тут явно идет о целенаправленной политике приукрашивания истории и замазывания ее недостатков. И по мере углубления знакомства с архивными материалами, которые разыскивали, изучали и публиковали независимые исследователи, эти подозрения все больше росли и укреплялись.Между тем интересно проследить, как менялись цифры потерь противоборствующих сторон, начиная с 16 декабря 1988 г., когда министр обороны Д.Т. Язов обратился в ЦК КПСС с просьбой рассмотреть данные о потерях вооруженных сил страны за годы Великой Отечественной войны, предложив после одобрения представленных сведений опубликовать их в открытой печати. Именно тогда и были названы огромные безвозвратные потери Красной Армии и ВМФ – 11 444 100 человек (на это понадобилось целых 43 года со дня окончания войны). И что удивительно: за почти четверть века, с тех пор как наши вожди решились на публикацию этих сведений, первоначальное число не изменилось ни на одного человека. Уж не потому ли, что оно в свое время было одобрено (читай – утверждено) ЦК КПСС? Уже давно нет ни правящей КПСС, ни ее всесильного ЦК, но никто из официальных лиц так и не решился поставить под сомнение цифры, которые готовились комиссией генерала армии С.М. Штеменко в условиях конфронтации двух политических систем и ожесточенной идеологической борьбы. В те времена давать лишние козыри «западным фальсификаторам» истории Второй мировой войны было неразумно, но они давно прошли, «а воз и ныне там»…
Д.Т. Язов тогда озвучил не только советские потери, но и безвозвратные потери фашистского блока на советско-германском фронте – 7168 тыс. чел. Соотношение между ними составило 1,6:1 не в нашу пользу. Уж тут супостатов не пожалели! И в результате дальнейших исследований авторский коллектив увеличил безвозвратные потери Вооруженных сил Германии и ее союзников почти на полтора млн чел. – до 8649,3 тыс. Соответственно, соотношение по безвозвратным потерям стало более благоприятным для СССР – 1,3:1, хотя и по-прежнему в пользу немцев.
Но и оно кому-то, видимо, показалось все еще неприемлемым. Последние точки над «i» расставило очередное издание труда коллектива Г.Ф. Кривошеева, появившееся в 2010 г. В нем авторы не побрезговали даже неприкрытой фальсификацией данных о потерях Вооруженных сил Германии, опубликованных Р. Овермансом, доведя их безвозвратные потери до 8876,3 тыс. чел. А как сказались все эти фокусы с увеличением немецких потерь на общем балансе людских ресурсов Германии? А никак, он уже более 20 лет остается у авторов статистического исследования неизменным, потому что скроен ими «на вырост», с большим запасом. Добавив к безвозвратным потерям вооруженных сил стран фашистского блока еще 1695,2 тыс. чел., они довели соотношение уже до 1,1:1 (11 520,2: 10 344,5). Впору вспомнить довоенную песню: «Мы врага раз громим малой кровью, могучим ударом!»
Чтобы лучше проиллюстрировать, какими неприглядными путями авторы добились этого своего новейшего соотношения, мы дополнили их таблицу [370] , в котором оно было выведено, куда более достоверными данными и сравнили их с самыми последними цифрами Г.Ф. Кривошеева.
Таблица 17
Соотношение числа безвозвратных потерь между Вооруженными силами Германии, ее союзников и Вооруженными силами СССР с союзниками на советско-германском фронте с 22 июня 1941 г. по 9 мая 1945 г. (тыс. чел.)
Примечания: * Войска Венгрии, Италии, Румынии, Финляндии, Словакии.
** Войска Болгарии, Польши, Румынии, Чехословакии и Финляндии. При этом Г.Ф. Кривошеев в своем балансе полностью игнорирует потери Финляндии за то время, когда она воевала на стороне СССР. В то же самое время он зачем-то упоминает Югославию, не приводя никакие ее потери.
*** С учетом 12 тыс. советских военнослужащих, безвозвратно потерянных в войне с Японией [371] .
**** Из них 500 тыс. оставленных на поле боя и 500 тыс. мобилизованных военнообязанных. Еще 780,7 тыс. входят в число 939,7 тыс. вторично призванных на освобожденной территории, оставшиеся 159 тыс. из которых – освобожденные немцами военнопленные. При этом Г.Ф. Кривошеев не включает все эти 939,7 тыс. пропавших без вести в начале войны, а потом мобилизованных вторично, в общее число пропавших без вести и попавших в плен. Мало того, он упоминает в книге еще 450–500 тыс. советских военнослужащих, которые фактически погибли или, будучи тяжело раненными, остались на поле боя, занятом противником [372] , но при этом полностью игнорирует их в своем балансе. Таким образом, по его мнению получается, что Красная Армия вообще не оставила на поле боя пропавших без вести. В то же время он никак не объясняет, чьи тела до сих пор находят и торжественно погребают поисковики.
***** Г.Ф. Кривошеев приводит цифру 2722,4 тыс. погибших (умерших) в плену и не вернувшихся из плена. На самом деле с учетом 1836,0 тыс. вернувшихся из плена, их должно быть 2723,0 тыс. (4559,0–1836 = 2723). 2 543,0 тыс. погибших в плену остаются после вычитания из их числа 180 тыс. эмигрировавших в другие страны.
****** Г.Ф. Кривошеев упоминает в книге 823 230 военнопленных, освобожденных немцами до 1 мая 1944 г. [373] , но при этом полностью игнорирует их в своем балансе.
******* Здесь учтены без исключения германские военнопленные, которые сдались уже после капитуляции Германии.
******** Без военнопленных из числа граждан СССР, служивших в вермахте. При этом Г.Ф. Кривошеев приводит совсем другую цифру освобожденных из советского плена военнослужащих Вооруженных сил Германии – 2 352 672 чел. [374]После близкого знакомства с работами Г.Ф. Кривошеева и его коллектива выясняется, что их методы чрезвычайно просты. Сначала они производят надлежащее впечатление на своих читателей как своим местом работы, так и высокими научными и военными званиями и должностями, заранее завоевывая их внимание и доверие. Затем окутывают их дымовой завесой из многочисленных цифр. А под надежным прикрытием этой информационной лавины они с ловкостью циркового фокусника демонстрируют искусную подмену понятий, противоречивый подход к аналогичным явлениям на разных сторонах фронта, откровенное игнорирование неудобных для них фактов и притягивание за уши других, хоть как-то подходящих, а также неоднократные передергивания вплоть до прямых подлогов. Такие, мягко говоря, недобросовестность и неразборчивость не уместны в серьезной научной работе, да еще претендующей на официальный статус. Мало того, они полностью дискредитируют и саму работу, и ее авторов. И ведь генерал-полковник Г.Ф. Кривошеев вместе со своим внушительным коллективом – не люди с улицы, которые представляют только самих себя. В аннотациях к их книгам написано, что они являются сотрудниками Генерального штаба и Военно-мемориального центра ВС РФ. Если они не дорожат своей собственной репутацией ученых-историков, подумали бы хотя бы о чести организаций, в которых они работают. Ведь нечистоплотные действия сотрудников поневоле марают и сами эти организации. Каковы бы ни были мотивы Г.Ф. Кривошеева и его коллектива, своим сознательным искажением действительности они подрывают авторитет всей российской науки, да и самой России в глазах всего мира.
Заключение
Своей статьей мы преследовали цель показать несостоятельность расчетов коллектива авторов под руководством Г.Ф. Кривошеева и обосновать непригодность использования их в новом 12-томнике Истории Великой Отечественной войны. И вовсе не претендуем на определение точных количественных оценок людских потерь СССР на советско-германском фронте. Окончательно закрыть этот вопрос сейчас, к сожалению, неосуществимо.
Этому прежде всего препятствует нехватка достоверной информации, особенно о количестве пропавших без вести красноармейцев и их командиров, счет которых идет на миллионы. А все наши расчетные цифры не мешало бы заменить фактическими, которые еще предстоит разыскать. Кроме того, необходимо найти и добавить к числу погибших и пропавших без вести количество бойцов военизированных формирований различных гражданских ведомств (наркоматов путей сообщения, связи, морского и речного флотов, гражданской авиации, управления оборонительного строительства СНК СССР и НКВД СССР), ряда формирований народного ополчения, а также истребительных отрядов и батальонов городов и районов. Ведь все они с оружием в руках воевали с немцами и их приспешниками и наносили им немалые потери. Тем более что потери Германии в аналогичных категориях в наших подсчетах были учтены.
Еще более весом вклад в общую Победу советских партизан и подпольщиков. Вот что пишет о нем сам Г.Ф. Кривошеев:
Не исключено, конечно, что их реальные достижения были несколько поменьше. Но даже с поправкой на обычную для любой войны гиперболизацию собственных успехов они все равно впечатляют. Да и действовали партизаны и подпольщики в основном отнюдь не сами по себе. Их формирования поддерживались, снабжались и руководились Центральным штабом партизанского движения, который находился в Москве. В их составе воевало немало кадровых офицеров Красной Армии, специально заброшенных во вражеский тыл. Своей активной деятельностью по дезорганизации тыла Восточного фронта и расстройству его коммуникаций партизаны постоянно отвлекали на себя с фронта немалые вражеские силы. К тому же они провели немало операций, тесно скоординированных с действиями регулярной Красной Армии. Наконец, за свои немалые заслуги они заслуженно получали государственные боевые награды. А самое главное: на счету партизан и подпольщиков – существенная доля безвозвратных потерь вермахта и его союзников. Так как же можно при этом не учитывать их собственные потери? А о них на сегодняшний день, к сожалению, известно явно недостаточно.
Короче говоря, требуется еще немало долгого и кропотливого труда, чтобы окончательно расставить все точки над «i» в теме безвозвратных потерь Советского Союза в Великой Отечественной войне. Но приблизиться к решению многих связанных с ней проблем настолько, насколько позволяют наши сегодняшние знания, вполне возможно. Поэтому мы искренне надеемся, что эту нашу работу продолжат другие историки и исследователи и в конце концов общими усилиями доведут ее до завершения.
И сделать это необходимо, ведь многочисленные слабые места работы коллектива Г.Ф. Кривошеева отмечались многими независимыми специалистами и знатоками военной истории. Так, в начале 2011 г. известный исследователь И.И. Ивлев был вынужден обратиться к Президенту РФ с письмом, в котором он выразил сомнение в достоверности подсчета людских потерь военнослужащих в Великой Отечественной войне и предложил создать специальную программу для подсчета потерь военнослужащих и гражданского населения СССР. В ответ он получил ничего не значащую отписку из Управления МО по увековечению памяти погибших при защите Отечества.
С подобным же письмом к Президенту РФ в ноябре 2011 г. обратился и один из авторов этой статьи (см. Приложение 1). В нем он выразил серьезную обеспокоенность тем, что данные о потерях Вооруженных сил СССР, подсчитанные авторским коллективом Г.Ф. Кривошеева и не соответствующие действительности, могут быть без тщательной проверки и соответствующей корректировки использованы в новом издании истории Великой Отечественной войны. Кроме того, он выразил недоумение по поводу того, чиновники Министерства обороны РФ скрывают от общественности окончательные результаты побуквенного обсчета персональных сведений о погибших и пропавших без вести воинах, содержащихся в картотеках безвозвратных потерь Центрального архива МО.
Зарегистрированное 18 ноября 2011 г. письмо пролежало в Администрации Президента более двух месяцев. Не получив вразумительного ответа ни по существу обращения, ни уведомления о том, куда оно было направлено на рассмотрение, автор 2 февраля 2012 г. подал жалобу на нарушение закона чиновниками Администрации (содержание изложено в Приложении 2). Только после этого они зашевелились, ответив автору уже 3 февраля сразу двумя формальными отписками одинакового содержания, что переслали письмо в Минобороны. На самом деле туда срочно, по факсу, была переадресована только жалоба (?!). А письмо послали в Минобороны обычным порядком. Поэтому, получив жалобу, оттуда по телефону автора попросили прислать им копию письма Президенту. Начальник Управления МО по увековечению памяти погибших при защите Отечества генерал-майор А.В. Кирилин сообщил ему, что он договорился с профессором О.А. Ржешевским обсудить на одном из заседаний Ассоциации историков Второй мировой войны в марте-апреле с.г. поднятые вопросы с приглашением заинтересованных лиц.
И такое заседание состоялось 20 апреля 2012 г. Но наши надежды на то, что наконец-то удастся вступить в прямую полемику с представителями авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева, не оправдались. Докладчик генерал-майор А.В. Кирилин, рассказав о задачах и успехах своего Управления, начал подробно разъяснять аудитории, состоящей из квалифицированных военных историков, что такое потери безвозвратные и демографические, боевые и небоевые. Потом долго пересказывал последнее издание известного труда о потерях, даже не упомянув вопросы, по-настоящему волнующие его слушателей.
Свой доклад А.В. Кирилин закончил сообщением о новейшем «открытии» – соотношении по безвозвратным потерям противоборствующих сторон на советско-германском фронте – 1,1:1. На вопрос, на каком основании немецкие потери, относящиеся ко всем фронтам и театрам военных действий Второй мировой войны, авторы умудрились использовать для подсчета соотношения на советско-германском фронте, внятного ответа собравшиеся так и не услышали.
До какой-либо дискуссии, на которую рассчитывали многие приглашенные на заседание историки, дело не дошло: критикам трудов авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева просто не дали слова. После заседания генерал А.В. Кирилин сунул автору письма Президенту 13 страниц замечаний, впрямую не относящихся к вопросам письма и к тому же написанных человеком, не имеющим никакого отношения к Минобороны.
Не исключено, что нам попытаются приписать стремление принизить величие подвига наших солдат и офицеров, умалить заслуги полководцев и в конечном итоге обесценить саму Победу. Такое уже не раз случалось, когда вместо ответа на некоторые проблемные и не до конца решенные вопросы, поставленные независимыми исследователями, сразу раздавались голоса людей, сделавших патриотизм своей профессией, о попытках пересмотра итогов войны. Никто (за редким исключением) не собирается их пересматривать. Речь идет не о пересмотре, а о переосмысливании некоторых событий минувшей войны в свете вновь открывшихся фактов, доселе тщательно скрываемых в недрах архивов и спецхранов. Надо освободить военную историю России от лживых догм и наслоений, вызванных идеологическими установками ЦК КПСС. Пора наконец разобраться, почему наш победный марш на Берлин начался от стен Москвы и пролег этот путь через Кавказ, Сталинград и Харьков, почему цена Победы оказалась такой непомерно высокой. Без такого анализа нельзя считать законченным исследование Великой Отечественной войны, невозможно создать её объективную историю.
Остановить использование недостоверных цифр потерь Красной Армии в новой истории Великой Отечественной войны пока не удалось. Но нет сомнений, что рано или поздно цифры потерь военнослужащих в Великой Отечественной войне придется пересмотреть. Мы надеемся, что приведенные нами факты и их оценка будут востребованы другими исследователями или хотя бы привлекут их внимание. И если когда-нибудь будет принято решение по проверке потерь вооруженных сил в минувшей войне, то работу по серьезной корректировке положений и выводов относительно потерь лучше проводить не силами ограниченной группы людей, использующих данные, подготовленные в годы «холодной войны», а объединенными усилиями многих историков и исследователей. А для этого им необходимо создать соответствующие условия: прежде всего открыть остающиеся закрытыми фонды архивов, в частности, фонды Генштаба, оцифровать все архивные материалы для лучшей сохранности и облегчения доступа к ним всех желающих и активно продолжать публикацию сборников архивных документов.
К сожалению, люди, причастные к созданию мифов о Великой Отечественной войне и их реанимации в наше время, всячески препятствуют публикации важнейших документов о ней, в том числе и о потерях. Институт военной истории в свое время выпустил по меньшей мере дюжину статистических сборников по боевому и численному составу Красной Армии и Военно-морского флота, но напечатал их смехотворно малым тиражом – практически только для своего внутреннего пользования. А ведь на эту огромную и полезную работу были потрачены большие деньги российских налогоплательщиков. Поэтому все эти сборники необходимо немедленно издать и пустить в свободную продажу, чтобы доход от нее получило государство, а не какие-то подпольные дельцы, которые сейчас наживаются на продаже их нелегальных копий из-под полы.
Как известно, нехватка достоверной информации создает благодатную почву для мифотворчества, особенно в области истории. Неудивительно, что в последнее время развелось немало любителей и профессионалов этого пустого жанра, которые с помощью своей необузданной фантазии стараются заработать побольше денег и славы среди легковерных и недостаточно грамотных людей. Однако куда страшнее, когда тем же неблаговидным делом увлекаются известные и авторитетные историки. Тем более если они при этом прикрываются высокими званиями и наградами, спекулируют на монопольном допуске к сокровенным тайнам закрытых для других архивов, да еще получают зарплату от государства. С огромным сожалением приходится констатировать, что именно этим долгое время занимаются авторы критикуемого статистического исследования. Причем в самых последних изданиях их трудов присущие им и ранее тенденциозность, предвзятость и нечистоплотность проявились особенно рельефно. В результате, по нашему мнению, они существенно дискредитировали свою научную репутацию и в значительной степени утратили доверие людей, серьезно интересующихся историей Великой Отечественной войны.
Иногда примитивно полагают, что народ, патриотов нужно и можно воспитывать только на победах, успехах и положительных примерах. Это заблуждение. Наоборот, горькие, но правдивые факты, честное описание неоднозначных исторических событий быстрее затронет душу человека, особенно молодого, и оставит глубокий след в его сознании. А.С. Пушкин говорил, что нравственная основа государства начинается с любви к отеческим гробам. Правдивая история Великой Отечественной войны до сих пор не написана. Так, может быть, пора перестать врать самим себе и сказать правду, какой ценой Советскому Союзу и его Вооруженным силам удалось разгромить гитлеровскую военную машину? Наш народ имеет на это полное право, добытое кровью его отцов и дедов.
Жестокая правда о наших потерях отнюдь не умаляет значения Великой Победы над сильным и коварным врагом. Однако усилиям независимых исследователей по уточнению потерь в минувшей войне некоторые «ура-патриоты» сразу приписывают желание принизить ее значение, опорочить и разрушить ее светлый образ как символ национального единства. Представители «квасного» патриотизма и их сторонники согласны считать патриотом только того, кто в принципе отказывается видеть у своей страны какие-либо недостатки, кто стремится не только обелить, но и приукрасить прошлое, превратить его в примитивный лубок.
Советский Союз в ходе войны потерял 26,6 млн жителей. Из них более половины – не просто жертвы фашистских преступников, а люди, участвовавшие в той или иной степени в вооруженной борьбе с ними. Но коллектив Г.Ф. Кривошеева совершенно необоснованно исключил многие сотни тысяч этих людей из потерь Вооруженных сил СССР, понесенных в ходе Великой Отечественной войны. А ведь они внесли в дело достижения Победы самый весомый вклад – свою жизнь. Лишение их высокого звания солдата, павшего за Родину, – не только черная неблагодарность, но и кощунство над их светлой памятью. Нам нечего скрывать и тем более стыдиться за ту огромную цену, которую пришлось заплатить народам Советского Союза и его армии за разгром гитлеровской Германии и освобождение стран Восточной Европы от нацистского порабощения.
По нашему мнению, все отмеченные выше нестыковки, натяжки и прямые подлоги в расчетах авторского коллектива Г.Ф. Кривошеева, направленные на беспардонное уменьшение безвозвратных потерь Вооруженных сил СССР, противоречат фактическому положению дел. Они должны стать объектом пристального внимания Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию попыткам фальсификации истории.
Приложения
Приложения из книги А.А. Шабаева и С.Н. Михалева
Приложение 1
Справка о боевых потерях личного состава Красной Армии в Великой Отечественной войне [376]
Начальник управления учета и контроля за численностью Вооруженных Сил
Приложение 2
Председателю Государственного комитета обороны СССР
т. Сталину И.В.
Доклад о мобилизационных ресурсах и их использовании за год войны
(на 1 сентября 1942 г.) [377]
1. Проведение мобилизации
1. Перед мобилизацией в составе Вооруженных Сил находилось три призывных возраста (1919–1921 гг. рождения) и призванных из запаса на учебные сборы из состава других возрастов общей численностью (включая войска НКВД) всего около 5 000 000 чел. (в том числе в Красной Армии 4 275 713 чел. и в ВМФ 374 608 чел.).
…
По отмобилизовании численность Вооруженных Сил (включая ВМФ – 531 524 и НКВД —?) достигла около 10 000 000 чел. Подробный расчет состава Вооруженных Сил перед и после отмобилизования – в приложении (таблица 1).
…
2. Использование ресурсов в течение войны
4. С начала (войны) до 1 сентября 1942 г. требовалось ресурсов:
5. Эта потребность в ресурсах покрывалась:
Подробные расчеты даны в приложении (таблицы № 3 и № 4).
3. Наличие ресурсов и расход их
6. Общие ресурсы военнообязанных исчислялись:
Все учтенные ресурсы военнослужащих и военнообязанных к началу войны составляли 16,4 % от всего населения страны.
7. В течение войны было израсходовано ресурсов
Примечание: *Имеются в виду раненые, находившиеся на излечении в армейских и фронтовых госпиталях
9. Из общих оставшихся в стране ресурсов военнообязанных в ближайшие 6–7 месяцев войны, то есть до весны 1943 г., при настойчивом нажиме можно получить для укомплектования Красной Армии следующее количество:
10. Из числа 18 069 000 чел., взятых из страны в течение войны на укомплектование Вооруженных Сил, по состоянию на 1 сентября 1942 г. числилось:
10.9.1942 г.
№ 178/83сс
Приложение 3
Таблица 1
Расчет состава Вооруженных Сил страны перед и после отмобилизования (тыс. чел.) [379]
Таблица 2
Расчет изъятия из страны людских, конских и автотранспортных ресурсов для обеспечения потребности Вооруженных Сил (включая НКВД) за все время войны по 1 сентября 1942 г.
Примечание : * Сумма использованных к 1 сентября 1942 г. людских контингентов (за вычетом повторно использованных) = 12 069 000 чел. Дефицит (18 069 000 – 12 069 000 = 6 000 000) выражает общее число потерь к этому времени (в том числе убитых, умерших от ран, пропавших без вести и попавших в плен, уволенных по непригодности к военной службе). По данным п. 10 Доклада общее число указанных категорий потерь на 1 сентября составляло 6247,3 тыс.
Таблица 3
Расчет изъятия людских ресурсов в порядке Постановления ГКО № 2100 для проведения организационных мероприятий в августе-сентябре 1942 г.
Приложение 4
Таблица 1
Сведения о количестве советских военнопленных, взятых немецкими войсками в период с 22 июня 1941 по 10 января 1942 г. [380]
Примечание: * Учтены умершие, отпущенные и бежавшие.
** 20.12.1941 г. общее количество военнопленных было существенно скорректировано в меньшую сторону.
*** Донесения о пленных, взятых в Киевском «котле», приведены лишь частично.
Остальные приложения
Приложение 1
Письмо Лопуховского Л.Н. Президенту РФ
ПРЕЗИДЕНТУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
Уважаемый Дмитрий Анатольевич!
Обращаюсь к Вам в связи с работой по созданию к 2015 г. российскими военными историками нового 12-томного фундаментального труда, посвящённого истории Великой Отечественной войны. Его авторы, по некоторым данным, жалуются, что даже им доступ ко многим фондам в архивах МО затруднен. Очевидно, там решили, что все необходимые сведения для написания труда уже известны и нечего придумывать что-то новое.
Освещение военных действий, извлечение уроков войны, наконец, оценка компетентности политического и военного руководства страны неразрывно связаны с учетом цены завоеванной Победы. Долгое время советские люди не знали, какой же ценой была завоевана Победа. Наконец, в апреле 1988 г. для подсчета потерь в войне была создана комиссия под руководством заместителя начальника Генерального штаба генерал-полковника М.А. Гареева. Уже в декабре этого же года Министром обороны СССР в ЦК КПСС была направлена докладная записка «О потерях личного состава Советских Вооруженных Сил в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.». При подготовке доклада были использованы результаты работы группы сотрудников Генерального штаба под руководством генерал-полковника С. М. Штеменко (1966–1968 гг.), основанные на донесениях из войск. В записке было высказано предложение о рассекречивании выявленных данных и целесообразности их публикации в открытой печати.
Президент СССР М.С. Горбачев в своем докладе на торжественном заседании Верховного Совета СССР 8 мая 1990 г., посвященном празднованию 45-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне, объявил: «Война унесла почти 27 миллионов жизней советских людей» [381] . На следующий день, 9 мая, Министром обороны СССР были озвучены цифры безвозвратных потерь Красной Армии, ВМФ, пограничных и внутренних войск НКВД с военно-оперативной точки зрения – 11 444 100 военнослужащих. Были определены и так называемые демографические потери военнослужащих Вооруженных Сил – 8700 тыс. человек.
Детальные статистические данные о потерях военнослужащих в ходе минувшей войны впервые были опубликованы в 1993 г. в труде «Гриф секретности снят» [382] . Впоследствии его основные положения и выводы были повторены в труде «Россия и СССР в войнах XX века: Потери вооруженных сил» [383] . Это, конечно, был прорыв – после долгих лет гадания на кофейной гуще историки получили возможность более конкретно излагать события минувшей войны. Однако по мере изучения опубликованного труда стали возникать недоуменные вопросы относительно потерь в отдельных операциях. Например, выяснилось, что в труде пропущена крупная наступательная операция «Марс» (25 ноября – 20 декабря 1942 г.), которая в рассекреченном Перечне Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, составленном после войны, числится в ряду основных наступательных стратегических операций, а также некоторые неудачные фронтовые операции. Независимые исследователи, непосредственно работающие с документами советских и немецких архивов, стали то и дело выявлять факты явного занижения потерь наших войск. И это понятно: избранный способ подсчета потерь по донесениям из войск, как правило, приводит к результату, далекому от фактической убыли. Это особенно касалось неудачных и т. н. незавершенных операций первой половины войны.
Вот только один пример. По расчетам ст. научного сотрудника Института военной истории д.и.н. С.Н. Михалева, потери в людях Западного, Резервного и Брянского фронтов, прикрывавших Москву осенью 1941 г., только за октябрь месяц (с учетом пополнения – 304,4 тыс.) составили 803 тыс. чел. А по данным штабов этих фронтов, которые им удалось собрать в сложной обстановке, потери их войск за этот месяц составляли всего 117,1 тыс. [384]
По данным авторов упомянутого труда (далее для краткости мы будем ссылаться на имя руководителя авторского коллектива – Г.Ф. Кривошеева), потери этих же фронтов (численностью более 1250 тыс.) в Московской стратегической оборонительной операции за 67 суток (с 30 сентября по 5 декабря 1941 г.) составили 658,3 тыс. чел, в том числе безвозвратные – 514,3. За это же время наши войска, согласно донесениям, потеряли 250,8 тыс. единиц стрелкового оружия всех видов. Это каким же образом в ходе боев в окружении и при отходе в тяжелейших условиях удалось эвакуировать половину стрелкового вооружения погибших и пропавших без вести бойцов? Эти цифры можно было бы назвать смехотворными, если бы речь не шла о гибели защитников нашей Родины.
Несмотря на некоторый разброс цифр потерь, полученных различными исследователями, можно сделать вывод: данные Г.Ф. Кривошеева о числе безвозвратных потерь в ходе Московской оборонительной операции ни в коей мере не отвечают действительности – они занижены минимум в 1,5 раза. Свои расчеты С.Н. Михалев доложил на Военно-научной конференции «50-летие победы в битве под Москвой», на которой присутствовали и представители авторского коллектива упомянутых трудов, которые не решились их оспорить. А подобных неудачных фронтовых и армейских операций в первой половине войны, в которых потери наших войск были резко занижены, – масса.
Иногда, чтобы уменьшить огромную диспропорцию в соотношении потерь сторон в отдельных, даже в целом успешных операциях, авторы во главе с уважаемым Г.Ф. Кривошеевым не гнушаются манипуляций цифрами, зафиксированными в архивных документах. Например, они уравняли безвозвратные потери Воронежского и Степного фронтов в Курской оборонительной операции – 27 542 и 27 452 человек (общие потери соответственно – 73 892 и 70 058). На самом деле войска И.С. Конева, вступившие в сражение не с 9 июля (по Кривошееву), а в ночь на 19-е, в период с 20 по 31 июля потеряли в два раза меньше – 34 449 солдат и офицеров [385] . По существу, авторам статистического исследования в этом случае было предъявлено обвинение в подлоге. Но они не ответили на критику, хотя и обещали.
Г.Ф. Кривошеев не раз заявлял: «Нас критикуют и справа, и слева, но мы спокойны, ибо опираемся на документы Генштаба». Они спокойны, пока скрывают филькины грамоты, что порой присылали в Генштаб штабы фронтов, которые в условиях окружений и отхода не знали, где и в каком состоянии находятся армии и дивизии. Вот на основе подобных сомнительных докладов и был сделан вывод, что безвозвратные потери Германии и ее союзников на советско-германском фронте «оказались лишь на 30 % меньше аналогичных потерь советских войск (8,6 млн чел. у них, 11,4 млн чел. – у нас). Таким образом, соотношение по безвозвратным потерям составило 1:1,3» [386] . При этом в следующем издании своего труда авторы сделали оговорку, что имеются в виду потери, « учтенные в оперативном порядке по ежемесячным докладам из войск» – 11 444,1 тыс. чел. ( списочного состава)» [387] (здесь и далее выделено мною. –
Весьма знаменательная оговорка! Авторы (далее для краткости мы будем ссылаться на имя их руководителя – Г.Ф. Кривошеева) на всякий случай подготовили для себя путь к отступлению: мол, мы здесь ни при чем – таковы были доклады в Генштаб. Более того, некоторые из них признавали, что они не могут отвечать за цифры, которые кто-то когда-то написал в донесениях.
Получается, что Красная Армия, несмотря на тяжелейшие поражения в первой половине войны, победила вермахт, потеряв лишь на 30 % больше немцев. У большинства независимых исследователей достоверность донесений о потерях в Генштаб и подобный вывод о соотношении потерь Германии и СССР вызывает законные сомнения. Споры о масштабах людских потерь наших войск в Великой Отечественной войне, о соотношении безвозвратных потерь Вооруженных сил СССР и Германии не утихают до сих пор. Между тем явно заниженные сведения вышеупомянутых трудов о потерях в людях в ходе сражений Великой Отечественной войны могут быть использованы в новой «Истории». Это у многих историков, которые с ними не согласны, вызывает тревогу.
Президент Академии военных наук РФ генерал армии М.А. Гареев, бывший руководитель комиссия по подсчёту потерь в войне (1988 г.), чувствуя шаткость позиций авторов трудов, неоднократно сетовал:
«Все эти статистические данные [388] носили все же авторский, а не официальный государственный характер. Фактически правительство так и не отчиталось перед народом о наших людских потерях во время войны» [389] .
Поэтому военные и обратились к руководству страны с просьбой закрепить законодательным актом данные о потерях, подсчитанные ими. Но Вы и премьер поступили мудро, отказавшись удовлетворить их просьбу. Хорошо зная о серьезной критике результатов работы комиссии по подсчету потерь в войне, Вы решили не вмешиваться в споры исследователей. На наш взгляд, останавливаться на этом не следовало, надо было заставить военных пересмотреть основные спорные положения статистического исследования с учетом критики и на основе вновь появившихся сведений.
Вовсе не случайно М.А. Гареев тут же заявил:
« Безусловно, надо говорить правду и о потерях, без чего невозможно в полной мере оценить итоги войны и значение достигнутой победы.
… Нельзя считать незыблемыми и опубликованные официальные данные. Если появятся вполне достоверные сведения, они должны быть уточнены» [390] .
Под этими словами готовы подписаться все оппоненты М.А. Гареева и Г.Ф. Кривошеева. Но никаких реальных подвижек в отношении уточнения данных о потерях не последовало. Достоверные данные могут появиться только после того, как будут рассекречены донесения из войск в Генштаб, на которых основываются расчеты Г.Ф. Кривошеева, в том числе и данные (важно!) о поставках пополнений фронтам. Но люди из Министерства обороны, имеющие отношение к этим документам, вряд ли пойдут на это. Они не захотят уподобиться гоголевской унтер-офицерской вдове, которая сама себя высекла. Упомянутые труды полны не только натяжек и противоречий, но и прямых подлогов, позорящих нашу страну. Чтобы не быть голословным, проанализируем данные оппонентов, касающиеся пропавших без вести и попавших в плен советских воинов, доля которых в структуре общих безвозвратных потерь Вооруженных сил СССР составляет почти 40 %. Попробуем разобраться, сколько их было на самом деле.
По данным Г.Ф. Кривошеева, в ходе войны пропало без вести и попало в плен (по донесениям в Генштаб) 3 млн 396,4 тыс. чел. [391] (см. таблицу 1). Кто же поверит этому числу? Ведь известно, что немцы только в 1941 г. взяли в плен не менее 3 млн чел. Вот и пришлось включить в таблицу т. н. «неучтенные потери за первые месяцы войны» (погибло, пропало без вести в войсках, не представивших донесения) – 1162,6 тыс. чел. Эти потери, по уверениям авторов, были включены в сводки соответствующих фронтов как пропавшие без вести. Это каким же образом – задним числом? И каких именно фронтов? И как изящно сформулировано – «в ПЕРВЫЕ месяцы войны» – попробуй, придерись к этому лукавому числу.
Далее без цитат из рассматриваемого труда не обойтись:
«После тщательного анализа всех источников предварительно было определено, что за годы войны пропало без вести и оказалось в плену 5 млн 59 тыс. советских военнослужащих, в числе которых 500 тыс. военнообязанных, призванных по мобилизации, но захваченных противником в пути в воинские части. Как выяснилось при дальнейшем исследовании, не все пропавшие без вести были пленены. Около 450–500 тыс. чел. из них фактически погибли или, будучи тяжело раненными, остались на поле боя, занятом противником» [392] (каким образом были получены эти цифры, оставим на совести авторов). И далее: «…В результате изучения различных материалов авторы пришли к выводу, что фактически в немецком плену находилось около 4 млн 559 тыс. военнослужащих, в числе которых и военнообязанные (500 тыс. чел.) » [393] .
На самом деле это число, искусственно вставленное отдельной строкой в основные таблицы 120 (графа 4) и 132 (балансы потерь и людских ресурсов) труда, в отличие от остальных цифр на расчеты не влияет! Включив, на словах, 500 тыс. военнообязанных, призванных по мобилизации, в состав военнопленных, авторы тут же причислили их к гражданскому населению, отказав им в праве считаться военнослужащими. В то же время они исключили из числа пропавших без вести и попавших в плен 500 тыс. чел., которые могли погибнуть на поле боя, но к числу погибших прибавить их «забыли». К чему все эти манипуляции с цифрами? А иначе в графе «Пропало без вести, попало в плен» осталось бы всего 4059 тыс. советских военнослужащих, что даже меньше числа пленных немцев и их союзников в наших лагерях (4 376,3 тыс.) [394] .
При анализе данных различных разделов статистического исследования не оставляет ощущение, что руководитель авторского коллектива не знал, что у него делает правая рука, а что – левая. Занизив общее число пропавших без вести и попавших в плен (4559 тыс.), авторы загнали себя в угол. Следуя расчетам Г.Ф. Кривошеева, можно дойти до полного абсурда. Так, если исключить из числа пропавших без вести и попавших в плен (без учета военнообязанных – 4559 тыс.) 939,7 тыс. чел., вторично призванных на освобожденной территории (ранее они учтены как пропавшие без вести), и 1836 тыс., вернувшихся из плена [395] , то в результате получим число (см. таблицу 1), намного меньшее количества погибших в плену воинов, – 2,5 млн чел. [396] Нонсенс! Если продолжим исключать из безвозвратных потерь людей, избежавших гибели в немецких лагерях ( освобожденные немцами до 01.05.1944 г. и эмигрировавшие после войны в другие страны, по данным, приведенным Г.Ф. Кривошеевым [397] ), то в остатке получим 280 тыс. погибших в плену (6,9 % от общего числа пленных)!
Для сравнения: в советских лагерях умерло 14,9 % от всех учтенных там военнопленных Германии и ее союзников. Получается, что общий уровень смертности военнослужащих противника в советском плену более чем вдвое превышает аналогичный показатель для наших бойцов и командиров в немецких лагерях! А условия их существования в немецком плену были куда лучше, чем в советском. Тогда о каких же нацистских злодеяниях по отношению к нашим военнопленным можно говорить в таком случае?
Стремясь избежать подобного обвинения, авторы и придумали этот фокус (другое слово подобрать трудно) с включением 500 тыс. военнообязанных в число пропавших без вести и пленных, одновременно исключив их из баланса потерь военнослужащих РККА. С их учетом число погибших в плену повысится до 780 тыс. (17,1 %), и уровень смертности советских военнопленных хоть не намного, но превысит соответствующий показатель в отношении немецких в нашем плену. Но и в этом случае полученные цифры никак не согласуются с числом (2,5 млн) погибших в плену советских военнослужащих, подсчитанных Г.Ф. Кривошеевым. Кстати, авторы в одном случае все-таки учли полмиллиона военнообязанных в числе безвозвратных потерь, получив при этом общую убыль в 11 944,1 тыс. чел. [398] Больше об этом числе в труде не упоминается, так как оно не вписывалось в выведенное ими соотношение по потерям сторон (1:1,3).
Все эти манипуляции с цифрами – красноречивое свидетельство нереальности числа пропавших без вести и попавших в плен советских военнослужащих. Г.Ф. Кривошеев, безуспешно пытаясь обосновать число 4559 тыс., каждый раз связывает его то с военнопленными, то с пропавшими без вести и попавшими в плен. И это вовсе не случайно. Тем самым создается впечатление, что пропавшие без вести военнослужащие учитываются в представленных им расчетах. На самом деле их число измеряется миллионами, и они не учтены в общем балансе безвозвратных потерь, составленном авторами. К ним относятся и брошенные на поле боя и захороненные местным населением в воронках, окопах и противотанковых рвах, которых сейчас находят поисковики.
Так, Г.Ф. Кривошеев утверждает:
«На соотношение потерь повлиял и тот факт, что количество советских военнопленных, погибших и умерших в нацистских лагерях (более 2500 тыс. чел.), в пять с лишним раз превысило число военнослужащих противника, умерших в советском плену (420 тыс. чел.). Между тем общее количество попавших в плен с той и с другой стороны было примерно одинаковым (4559 тыс. чел. составили советские военнопленные, а немецкие – 4376,3 тыс. чел.)» [399] .
А как же в это число вписываются 939,7 тыс. чел., вторично призванных на освобожденной Красной Армией территории (ранее учтенных как пропавшие без вести)? Опять нестыковка.
Тем более что далее Г.Ф. Кривошеев снова утверждает:
«Из 4559 тыс. советских военнослужащих, пропавших без вести и попавших в немецкий плен, вернулись на Родину только 1 млн 836 тыс. чел., или 40,0 %, а около 2,5 млн чел. (55,0 %) погибли и умерли в плену, и только небольшая часть (более 180 тыс. чел.) эмигрировала в другие страны или вернулась на Родину в обход сборных пунктов» [400] .
В сумме получилось 4516 тыс. чел. Но при этом полностью проигнорированы 823,23 тыс. военнопленных, освобожденных немцами из плена до 1 мая 1944 г., и 200 тыс., освобожденных после этой даты до конца войны в рамках отчаянных попыток укрепить «восточные войска» [401] (всего 1023,23 тыс.). Не учтены также и 939,7 тыс. окруженцев, повторно призванных в армию на освобожденной территории, всего – 1963 тыс. чел. Поэтому в балансе потерь (таблица 132) и не упоминаются 2,5 млн погибших в плену: цифры не сходятся! А эти 1963 тыс. и 500 тыс. военнообязанных, необоснованно отнесенных к потерям гражданского населения страны, должны войти в сумму военно-оперативных потерь Вооруженных сил СССР.
Здесь будет уместно обратиться к информации о числе советских военнопленных и количестве погибших среди них, которой располагают современные немецкие историки. Самым авторитетным среди них в этом отношении является профессор Гейдельбергского университета Кристиан Штрайт. Не случайно официальная германская история Второй мировой войны при освещении темы советских военнопленных ссылается именно на его книгу [402] . Да и сам Г.Ф. Кривошеев неоднократно использует его сведения в своем труде, хотя и выборочно [403] . Вот как выглядит баланс советских военнопленных по данным Штрайта, который из исходного числа 5 734 528 советских военнопленных вычел следующие категории:
– освобождены немцами в ходе войны – 1 018 220 [404] ;
– находились в плену на 01.01.1945–930 287;
– к тому времени бежали или при отступлении вновь оказались освобождены советскими войсками – приблизительно 500 тыс. [405]
Таким образом, по данным Штрайта, в немецком плену погибло около 3 286 тыс. чел. (57,3 %). Однако он ошибся в своих подсчетах количества освобожденных Красной Армией во время и после войны советских военнопленных, так как был вынужден полагаться на оказавшуюся неточной смету группы IIa отдела иностранных армий «Восток» от 20 февраля 1945 г. [406]
Теперь мы можем уточнить профессора в этом отношении, используя соответствующие данные Г.Ф. Кривошеева. Согласно им, таких было 2016 тыс. (1836 тыс. вернувшихся из плена + 180 тыс. эмигрантов), а не 1 430 тыс. (930 + 500 тыс.), как у К. Штрайта. С этой поправкой получается, что в немецком плену погибло примерно 2 700,3 тыс. чел. (5734,5–1 018,2–2 016 тыс.), или 47,1 % от их общего числа. В таблице 2 показано итоговое число пропавших без вести и военнопленных, которое превышает данные статистического исследования соответственно на 2219,9 и 3115,2 тыс. чел. Там же подсчитаны и общие безвозвратные потери советских войск, соответственно – 13 664,0 и 14 559,3 тыс. чел., которые также превышают «максимальное число безвозвратных потерь (11 444,1 тыс. чел.), учтенное в ходе войны в оперативном порядке» [407] .
При этом соотношение по безвозвратным потерям сторон составит 1:1,6 и 1:1,7 в пользу немцев. Но оно подсчитано с учетом потерь Вооруженных сил Германии и ее союзников на Восточном фронте (8,649 млн), которые явно завышены авторами. О том, с какой легкостью авторы в своих расчетах манипулируют цифрами потерь противника, можно понять из следующего. За восемь лет, прошедших между выходом в свет их творений (1993 и 2001 гг.), они существенно поменяли показатели убыли вооруженных сил государств, бывших союзниками Германии (кстати, в отличие от СССР во всех воюющих странах вскоре после войны были проведены переписи населения). При этом их суммарные безвозвратные потери уменьшились на 257,6 тыс. чел. Игнорировать эти данные было невозможно, и авторы их учли. Но, что удивительно, ровно на такое же число вдруг увеличились и безвозвратные потери Германии (при этом количество немецких пленных возросло сразу на 1 004,7 тыс.) [408] . Интересно: состав союзников изменился (прибавилась Словакия), цифры по видам потерь в обоих трудах «гуляют», но итоговое число безвозвратных потерь практически остается неизменным – 8 649,3 тыс. Соответственно, неизменным осталось и соотношение по безвозвратным потерям противоборствующих сторон – 1:1,3. Не является ли это еще одним свидетельством о заранее согласованном с «высшей инстанцией» показателе?
Но главное не в этом. При подсчете общего числа немецких военнослужащих, прошедших через вермахт и войска СС, авторы допустили грубейшую ошибку, прибавив к числу мобилизованных с 01.06.1939 г. (17 893 тыс. чел.) еще 3214 тыс. чел., якобы состоявших на военной службе на 01.03.1939 г. [409] Тем самым были завышены исходные цифры для всех последующих подсчетов на это самое число. На самом деле на 1 марта 1939 г. в армии Германии было 730 тыс. чел., которые были уже включены в общий людской ресурс этой страны [410] . Авторы тут или не разобрались (в это трудно поверить), или сфальсифицировали цифры. Но при этом, что характерно, общий баланс изменения численности личного состава Вооруженных сил Германии за время Второй мировой войны у них сошелся тютелька в тютельку, а убыль Вооруженных сил Германии и ее союзников на Восточном фронте составила 8,649 млн чел. [411] Общие безвозвратные потери вооруженных сил Германии, по данным Г.Ф. Кривошеева, составили 11 844 тыс. чел., из них 7181,1 тыс. (60,6 %) были потеряны на Восточном фронте. Если из убыли Вооруженных сил Германии на Восточном фронте вычесть пропорциональную общему распределению потерь долю тех, кто был безосновательно приписан к их численности, то потери немцев снизятся до 5233,4 тыс. С учетом потерь союзников общие безвозвратные потери Германии составят 6701,6 тыс. чел. (5233,4 + 1468,2). В этом случае соотношения по потерям, рассчитанные в таблице 2, увеличатся до 1:2 и 1:2,2 в пользу Германии.
Но и это еще не все. К безвозвратным потерям вермахта и войск СС авторы добавили потери не входивших туда военных формирований и учреждений, которые за всю войну составили 777,8 тыс. чел. [412] В целях корректного сопоставления потерь их необходимо также исключить из общего числа безвозвратных людских потерь Вооруженных сил Германии и ее союзников. В этом случае их безвозвратные потери снизятся до 5923,8 тыс. чел. (6701,6–777,8), а соотношение по ним еще больше изменится в пользу противника и составит 1:2,3 и 1:2,5, то есть почти вдвое больше, чем подсчитал Г.Ф. Кривошеев.
Ведь Г.Ф. Кривошеев не учитывал потери таких активных советских участников Великой Отечественной войны, как партизаны, подпольщики, ополченцы, милиционеры, личный состав местной ПВО, истребительных батальонов и военизированных формирований гражданских ведомств. Не учитывал, поскольку от этих формирований донесения об их численности и потерях в Генеральный штаб не представлялись! [413] Ещё бы: где истребительный (партизанский) отряд и где Генштаб! Поэтому их отнесли к убыли гражданского населения страны. А ведь они с оружием в руках воевали с немцами и их приспешниками и наносили им немалые потери. Так, по данным Г.Ф. Кривошеева, только партизаны уничтожили, ранили и пленили свыше одного миллиона военнослужащих вермахта, военно-строительных формирований, чиновников, колонистов и др., включая 67 убитых и 5 плененных генералов [414] .
Упорное стремление занизить потери Вооруженных сил СССР и всячески завысить потери противника наводит на мысль о наличии некоего политического заказа – не допустить резкого дисбаланса в соотношении безвозвратных потерь противоборствующих сторон в ходе войны, свести его к минимуму. Заказа, отказаться от которого в годы «холодной войны» и ожесточенной идеологической борьбы с «западными фальсификаторами» было невозможно. Скорее всего он был высказан негласно (подобные решения и указания, как правило, документально не оформлялись), когда комиссия Генштаба только начинала готовить данные о потерях (мы можем только посочувствовать исполнителям).
Точные цифры потерь Вооруженных сил установить сейчас уже невозможно, но надо хотя бы определить их порядок, близкий к реальности, чтобы, с одной стороны, осознать подлинную цену нашей Победы, с другой – чтобы понять, почему за нее пришлось заплатить такую непомерно высокую цену. Авторы критикуемых трудов по понятным причинам пошли самым легким путем. Они не использовали такой важный источник информации о потерях, как книги военкоматов по учету извещений, поступивших из войск или Управления по персональному учету потерь НКО о погибших, умерших и пропавших без вести военнослужащих, под предлогом наличия в них дублирующих сведений об одних и тех же людях. В книгах было зарегистрировано 12 400,9 тыс. извещений, что добавляло к общим потерям, учтенным в оперативном порядке (11 444,1 тыс. чел.), еще 956,8 тыс. чел. Поэтому их и проигнорировали. Но эти данные были сосредоточены в соответствующих картотеках ЦАМО, где велась работа по исключению из них военнослужащих, оказавшихся в живых, и дублирующих сведений. База картотек безвозвратных потерь была значительно шире, нежели книги учета военкоматов. Они составлялись не только на основе донесений войсковых частей, извещений военкоматов и запросов родственников в связи с потерей связи с фронтовиками. Немалая часть имен была установлена работниками военкоматов во время подворового опроса, проведенного в 1946–1947 гг. на основании Директивы Главного Штаба Сухопутных Войск Советской Армии № орг./4/751524 от 24 апреля 1946 г., с задачей выявить всех военнослужащих рядового и сержантского состава, о судьбе которых нет никаких вестей. Много карточек было заведено на основе изучения данных двух картотек WAST (справочной службы вермахта) – на советских военнопленных офицеров и солдат, переданных в архив американцами вскоре после войны.
Г.Ф. Кривошеев ограничился тем, что заручился справкой начальника ЦАМО о том, что картотеки еще не обработаны на предмет удаления дублирующих сведений и потому не могут являться достоверным источником при создании труда о потерях. Но с тех пор работниками ЦАМО была проведена большая работа по упорядочению учета безвозвратных потерь и устранению из картотек дублирующих сведений. Из них были исключены также следующие категории выбывших из строя военнослужащих: дезертиры, осужденные и направленные в места заключения, а также снятые с учета советские военнослужащие, оказавшиеся живыми, в том числе вернувшиеся из плена после войны (по данным органов репатриации).
Чиновники Управления МО РФ по увековечению памяти погибших при защите Отечества по понятным причинам тщательно скрывают от общественности окончательные результаты побуквенного обсчета персональных сведений о погибших и пропавших без вести воинах. Но из неофициальных источников известно, что в картотеке безвозвратных потерь рядового и сержантского состава ЦАМО по состоянию на март 2008 г. оставалось 13 271 269 персональных карточек.Сравним сведения этой картотеки с данными Г.Ф. Кривошеева. В таблице 3 показано распределение потерь по их видам. Согласно ее данным, потери солдат и сержантов на 2 896 961 чел. (на 22 %) превышают цифры, подсчитанные Г.Ф. Кривошеевым (сержантов – 1 984 603, рядовых – 8 389 705, всего – 10 374 308). Из 5059 тыс. пропавших без вести и попавших в плен человек (включая 500 тыс. военнообязанных) Г.Ф. Кривошеев исключил 2775,7 тыс., вторично призванных в армию на освобожденной территории и вернувшихся из плена после войны [415] . С учетом 2,5 млн погибших в плену на долю тех, кто до сих пор числится пропавшими без вести, вообще ничего не остается! Не случайно после знакомства с книгой «Гриф секретности снят» К. Штрайт назвал сделанные там расчеты числа погибших советских военнопленных не выдерживающими «более детальной проверки» и укорял Г.Ф. Кривошеева за игнорирование немецких документов и результатов немецких исследований [416] .
А ведь, по данным картотеки, пропало без вести и погибло в плену 7651,9 тыс. солдат и сержантов, фамилии которых зафиксированы в донесениях командиров войсковых частей (1 720 951) и в учетных данных военкоматов (5435 311). Вычтя из этого числа количество погибших в плену (2700,3 тыс.), получим число пропавших без вести – 4456 тыс. чел. Об их судьбе родные и близкие до сих пор ничего не знают.
Поделиться книгой: