Выбор веры. Войны языческой Руси

Около 155 г. их эскадры высадили войско в устье Вислы. Пали княжества вандалов, ругов, бургундов. Кто-то из местных жителей покорялся готам, начинал платить им дань. Других изгоняли или они сами уходили, бросая родные края. Громя славян, германцев, литовцев, готы утвердились на территории нынешней Польши и двинулись дальше на восток. Но русы успели объединиться с днепровскими славянами, роксоланами, и отбросили завоевателей. Остановили готов надолго. На Висле они прожили 80 лет. Сменилось пять королей, возглавлявших их племенной союз [48]. Тем не менее, они не изменили планов, не повернули армии захватывать южные и западные страны. Нет, их цель была на востоке, и они периодически повторяли попытки наступления.

Их снова отбивали. Но Русь постепенно слабела, разделилась в междоусобицах. А готов сплачивала идея священного похода. Из Скандинавии прибывали новые добровольцы. Племена умножались и естественным путем. В те времена каждый воин старался обзавестись молодыми пленницами, это было показателем доблести. У одного – две, у другого пять, третий набрал аж десяток. А дети от славянок, бургундок, лангобардок, литовок становились полноправными готами. Готские короли отслеживали политическую обстановку, выискивали союзников. Их нашли. Союзниками стали аланы, враги роксоланов. Теперь у готов так же, как у русичей, появилась тяжелая конница. В середине 230-х гг. под предводительством короля Филимера войско очередной раз выступило на войну. Готский историк Иордан писал, что на «большой реке» (Днепре) оно одержало победу над «сполами» (полянами). И лавина готов прорвалась в Причерноморье.

В 235 г. начальник римского гарнизона Ольвии докладывал, что готы опустошили окрестности, но город удалось отстоять. В Танаисе в 237 г. записали, что город готовится к обороне. Но это последняя надпись, сделанная в Танаисе, он был взят и разрушен. Кипели бои под стенами черноморских крепостей, а к Дунаю в это же время, в 235–237 гг., хлынули племена, отступающие от готов – «карпы» (т. е. славяне), сарматы. Пересекли границу, потекли на римскую территорию. Вслед за ними в 238 г. к границе вышли сами готы. Они с ходу атаковали римский город Истрию в устье Дуная и захватили его.

А Римская империя была уже далеко не такой, как в эпоху Цезаря и Августа. Наступила неизбежная расплата за века «господства над миром». Рим катился в упадок. Знать купалась в излишествах и извращениях, увязла в интригах. Чернь бездельничала среди дармовых удовольствий. Поддерживалась только видимость былого величия. Новые храмы возводили не из мрамора, а лепили из цемента, для «галочки». Триумфальные арки императорам сооружали из кусков разломанных старых арок и монументов. Водопроводы, акведуки, канализационные системы разрушались, до их ремонта ни у кого руки не доходили. Города превращались в грязные клоаки.

В этой атмосфере и на императорском престоле возникали самые фантастические фигуры вроде 14-летнего Элагабала. Он был жрецом темного сирийского божества Элагабала, от которого и получил прозвище. Он и во главе государства считал себя, прежде всего, жрецом, совершал жертвоприношения детей и женщин, каждый год брал новую жену, а сам занимался «священной» проституцией с мужчинами. И это уже казалось почти «нормальным», такого властителя терпели, выполняли его указы [68, 86].

Среди общего разложения единственным пристанищем для чистых и честных людей было христианство. Оно оставалось единственным надежным и светлым ориентиром, которого можно держаться, к которому можно стремиться. В огромной империи христианское учение получило возможность распространяться среди разных народов Европы, Азии, Африки. Но какие бы мерзости ни вытворяли римские императоры, какие бы экзотические религии не исповедовали они сами, христиан они не терпели. Это могло показаться странным, и в любом случае, неразумным. Потому что христиане были самыми лояльными подданными. Они признавали, что всякая власть – от Бога. Но они оказывались для правителей слишком чужими, непонятными, а значит, опасными. На них раз за разом обрушивались кампании гонений. Вот тут уж давалась полная воля садизму, придумывались самые изощренные пытки, издевательства, казни. И граждане горячо поддерживали в этом властителей. Еще бы не поддержать! Они получали вожделенные зрелища, радостно орали и улюлюкали, глядя на человеческие муки.

«Настоящие» римляне настолько выродились, что были уже не способны на иной образ жизни. Даже воинскую службу они считали недостойным занятием. Империя держалась только за счет своего прошлого. Она казалась незыблемой, за века создала ореол самой культурной, самой могущественной в мире державы, накопила колоссальные богатства. Поэтому сюда устремлялись на поиски счастья «варвары» из разных стран. В III в. вся армия состояла из иллирийцев, фракийцев, сарматов, германцев, арабов. И когда Рим окунулся в полные безобразия, эти солдаты решили перехватить власть. Убили императора Александра, младшего брата Элагабала, и возвели на престол своего офицера Максимина, то ли фракийца, то ли гота.

Рим загнивал, а его соседи усиливались. Германские племена, чтобы противостоять врагам, начали сплачиваться в большие союзы маркоманов, алеманнов, франков. Серьезные перемены произошли и на востоке. Там лежала Парфия. Она сдерживала натиск римлян, но сама на их владения не претендовала, была рыхлой, ее народы то и дело ссорились между собой. Но в 224 г. князь Ардашир сверг царя Артабана, восстановил государственную зороастрийскую религию, и Парфия превратилась в монолитную могучую Персию. А на Дунае заварилась вообще крутая каша. Теперь через границу непрерывно лезли то славяне, то готы с аланами.

Были ли славяне врагами готов? Нет, далеко не все. Ведь славяне не были едиными, различные племена враждовали между собой. Соответственно, и к пришельцам они отнеслись по-разному. Жителей Поднепровья готы покорили. Археологи выявили, что селения Черняховской культуры были разгромлены, в них находят много кладов римских монет, и почти все они выпущены не позже 230-х гг. Это указывает на время, когда зарывались клады. Люди прятали свои богатства и ушли или погибли – иначе их деньги не остались бы в земле [24].

Русов, роксоланов и часть славян готы оттеснили на восток. Осколок Русского княжества уцелел на Северском Донце и Дону [14]. Славянские селения стали в это время возникать и в верховьях Днепра, Десны, Оки – люди перебрались в глубины лесов. При этом роксоланы окончательно смешались со славянами, имя этого народа исчезает из всех источников, но в славянских языках сохранилось много иранских заимствований. Некоторые племена пытались уйти от готов в Римскую империю.

Но приднестровские и карпатские славяне встретили готов как друзей. Их главными врагами были римляне. Счетов к ним накопилось достаточно. А тут пришел сильный, воинственный народ. Зачем драться с ним? Лучше пойти вместе и вломить римлянам. И вломили так, что мало не покажется. В 242 г. под Филиппополем разбили императорскую армию, грабили почем зря. А грабить оказалось не так уж трудно. В Риме захват власти военными вовсе не способствовал наведению порядка. Ведь эти военные были разноплеменными наемниками, им было совершенно наплевать на судьбы государства и населения. Их интересовали только личные выгоды. Если посадили на трон своего начальника, он наградит, заплатит, раздаст чины и должности. Но и другие начальники могли наградить, заплатить. За 10 лет сменились несколько «солдатских императоров»: Максимин, Гордиан III, Филипп Араб, Деций (не считая еще четверых, промелькнувших в междоусобицах).

Все они традиционно преследовали христиан, особенно зверствовал Деций. Ну а как же, каждому узурпатору требовалось признание народа. Для этого, по римским законам, подданные были обязаны поклониться и принести жертвы статуе императора, его «гению» – а христиане отказывались. Как они смеют отказываться? Впрочем, у властителей почти не было времени утверждать свой авторитет. С одной стороны, им приходилось озираться на соперников, с другой – постоянно воевать с готами и славянами. «Варварам», которые желали поселиться под защитой империи, отказывали. Громили их и изгоняли. От готов и их союзников начали откупаться. Иногда одерживали над ними победы. Но удачливым полководцем восхищались солдаты, провозглашали его императором, а прежнего убивали. А если император терпел поражение, подчиненные были недовольны, и его тоже убивали.

В 250 г. готский король Книва нанес мощный удар, на Балканы ворвались сразу две армии, готская и славянская. Готы осадили Никополь на Дунае. Император Деций выступил на выручку и отбросил их. Тем временем славяне сломили пограничную оборону и уже разоряли Дакию. Легионы двинулись против нового противника, но и Книва тут же вернулся, устремился на юг. Деций хотел его перехватить, форсированным маршем через Шипку повел войска наперерез. Однако у Береи готы устроили ему засаду, атаковали и разбили. После этого армии Книвы и его славянских союзников полгода хозяйничали на Балканах. Захватили и разорили Никополь, Анхиал, Филиппополь, набрали 100 тыс. пленных. Император решил поймать их в ловушку на обратном пути. Стянул побольше сил в Добруджу и напал, когда «варвары» с массой трофеев, стадами скота и пленными уходили домой. Но дело обернулось ловушкой для самих римлян. Книва узнал об опасности, его воины были готовы к битве. Легионеров Деция загнали в болото и полностью уничтожили, погиб и император.

Его преемником стал Требониан Галл. Тоже профессиональный военный, могучий, как бык. Он очень гордился своей мускулатурой и первым делом приказал изобразить себя в статуях в чем мать родила. Но Книву такие статуи вряд ли могли впечатлить, с ним пришлось заключить мир и пообещать платить дань. Хотя выполнять договор император не собирался. Он обманывал противника, а сам перебрасывал на Дунай войска из других провинций. Галл пришел к выводу, что надо менять тактику, не обороняться, а наступать. Армию под командованием мавританца Эмилиана он направил на земли соседей. Задача ставилась – покруче устрашить их. Легионеры крушили все на своем пути, сжигали села, истребляли людей. Но для Галла этот успех обернулся… смертным приговором. Солдаты нахапали богатую добычу, славили Эмилиана, объявили его императором, а Галла предали и прикончили.

Ну а если бы он прожил чуть подольше, то понял бы, что его расчеты на устрашение обернулись катастрофическим провалом. Книву разгневало вероломство римлян. А легионеры за Дунаем резали и жгли всех подряд, не разбирая, кто враг, а кто нет. Вся прежняя система дипломатических игр рухнула. Через границу нахлынули вперемешку разъяренные готы, аланы, славяне, роксоланы, языги, бастарны, вандалы. При этом солдаты, геройствовавшие над мирным населением, доблести не проявили. Попрятались по крепостям, а «варвары» беспрепятственно опустошали их провинции. Не осталось у римлян и элементарной порядочности. Едва против Эмилиана выступил другой военачальник, Валериан, как легионы переметнулись к нему, а вчерашнего кумира отправили на тот свет.

Греческие города на Черном море оказались предоставлены собственной судьбе. Риму было не до них. Хлебная торговля, за счет которой они жили, пресеклась. В Ольвии и Пантикапее прекратилось строительство богатых домов и гробниц. Захирели искусства и ремесла. Нимфей и Мирмекий вообще были оставлены жителями [24, 145]. Тирас на Днестре предпочел сдаться, короли вестготов сделали его своей столицей. Около 250 г. пришел черед и Боспорского царства. Здесь у готов тоже нашлись союзники – приазовские герулы. В римлянах и боспорцах они видели поработителей, приняли сторону их противников. А Крымская Скифия под властью Боспора совсем разорилась и обессилела. Готы добили ее и поселились в Крыму сами.

Подступали к Херсонесу, но его опять спасли неприступные стены, город отбился. Работорговцы и знать Пантикапея повели себя иначе. Они струсили и отложились от Рима, признали зависимость от готов. Мало того, открыли им дорогу через Керченский полуостров, передали в их распоряжение флот – тем самым помогли захватить свои же города на Таманском полуострове, которые отказывались капитулировать. Но купцы Боспора были уверены, что приняли самое мудрое решение. Их дома остались целыми, не разграбленными, они еще и приобрели неисчерпаемый источник доходов, получили возможность торговать готскими пленниками. В том числе римлянами, но какая разница? Можно в Персию продать или в Среднюю Азию.

На боспорских судах, на легких лодках, остготы и герулы начали выходить в море. А вестготам достались корабли, имевшиеся в Тирасе. Готские эскадры нападали на кавказское побережье, в 257 г. ограбили и сожгли Питиунт (Пицунду), Трапезунд. В 258 г. они выплеснулись в Эгейское море, разорили Халкедон, Никею, Никомедию. Морские набеги повторялись в 262, 264, 267, 269 гг. Не прекращались и сухопутные вторжения. Флотилии готов и их союзников захватывали Афины, Коринф, прибрежные города Малой Азии и эгейских островов, а конные и пешие отряды громили Дакию, Фракию, Македонию, Иллирию.

Казалось, что римлянам приходит конец. Император Валериан проиграл войну с персами, сгинул в плену, и Римская держава совсем надломилась, развалилась на три части. На западе некий Постум провозгласил Галльскую империю. В Риме правил извращенец Галлиен – он даже на монетах распорядился изображать себя в женской одежде с надписью «Галлиена Августа». А на востоке возникла Пальмирская империя, где царствовала Зенобия, славившаяся умом и красотой. В состав ее империи вошли и некоторые районы будущей России – Крым, Кубань, Кавказ.

В 271 г. языги, свевы и вандалы, разметав противостоящие им легионы, ворвались в Италию, а готский король Карнабуд вместе с аланами и славянами – на Балканы. Но в ходе римских междоусобиц власть досталась умелому и толковому воину Аврелиану, а смертельная угроза смогла в последний раз встряхнуть римлян. Аврелиан мобилизовал все силы, вооружил рабов, пообещав им свободу. Племена, разгуливавшие по Италии, были разбиты. В сражениях с ними сформировалась крепкая армия. Император двинулся с ней на Дунай и остановил Карнабуда.

Но Аврелиан был не только воином, а практичным политиком. Оценив ситуацию, он осознал – прочно удерживать северные провинции уже не получится. Приказал оставить Дакию. Гарнизоны из нее выводились, желающее население эвакуировалось. Но многие не ушли. Дакия традиционно являлась местом ссылки, сюда направляли опальных со всех концов державы. Любить Рим им было не за что, а под властью готских королей жилось ничуть не хуже, чем в империи, раздираемой нападениями врагов и гражданскими войнами. Это смешанное население говорило между собой на латинском языке и стало предками румын и молдаван.

Аврелиан принял еще одно спасительное решение. Он разобрался, что некоторые из «варваров» в общем-то не являются для римлян врагами. Они просто не желают подчиняться готам, стремятся уйти от них. Таких он начал пускать на свою территорию и давал им права «федератов». Они признавались младшими союзниками римлян, сохраняли племенное самоуправление, получали землю для поселения, оплату, а за это должны были охранять границу, выставлять вспомогательные войска. Увидев подобное отношение, к римлянам перешли несколько славянских племен, часть ругов, вандалов. Таким способом император расколол неприятельскую коалицию, прикрыл дунайские рубежи и смог перебросить войска на другие направления.

Он по очереди сокрушил Пальмирскую и Галльскую империи. Богатства, награбленные в собственных усмиренных провинциях, позволили впервые за долгое время потешить гордыню римлян. В 274 г. Аврелиан ублажил их зрелищами сразу трех пышных триумфов: «Дакского» (несмотря на потерю Дакии), «Пальмирского» и «Галльского» [147]. Чтобы число «побежденных народов» выглядело более внушительно, пленных вели, разбив по национальностям: готы, аланы, языги, роксоланы, вандалы и т. п. Ради экзотики в триумфальном шествии выставили каких-то полуголых «амазонок» в мужских штанах, сарматок или славянок. Добавили и жителей Галлии, Востока. Пальмирскую царицу Зенобию провели перед публикой в золотых цепях. После этого ее уморили в темнице, а пленных заставили выпускать друг другу кишки на гладиаторской арене. Достигнув столь выдающихся успехов, Аврелиан при жизни объявил себя «богом». Но наслаждаться почестями ему не довелось. Его подданные сочли, что все враги побеждены, опасность миновала, и в 275 г. убили Аврелиана.

А уж дальше покатилась настоящая вакханалия цареубийств и переворотов, за 9 лет угробили еще 9 императоров. Эту свистопляску сумел приостановить Диоклетиан. Он ввел суровую диктатуру, драконовскими мерами подтягивал дисциплину. Завоеваний больше не было, казна не пополнялась за счет побежденных, и Диоклетиан обложил все население огромными налогами. Силясь возродить империю, он оглядывался на образцы прошлого. Требовал вернуться к древним римским добродетелям, традиционной языческой религии. И то, и другое было уже нереально. Предательство, разврат, хищничество процветали по-прежнему. Но шел и обратный процесс. Для многих римлян те же предательства и грязь были отвратительны. Несмотря на массовые казни, христиан становилось все больше, к истинной Вере потянулись и солдаты, причем лучшие.

Диоклетиан такого выхода не нашел. Он отчаялся реанимировать былую империю, и у него руки опустились. В 305 г. он отрекся от власти, и Рим опять окунулся в хаос смуты. Победил в ней Константин Великий. В отличие от Диоклетиана, он понял, что надо обращаться не к умершим идеалам, а к новой духовной силе. Когда он поднял на знамени знак Креста, это определило исход борьбы. На его сторону стали переходить воины-христиане, и в 313 г. Константин получил венец императора. Он предоставил христианству статус государственной религии, бросил прогнивший Рим и на месте городка Византий начал строить новую столицу, Константинополь. Перевел сюда только тех чиновников и вельмож, кого выбрал сам, а опорой в возрождении империи сделал Церковь.

Ну а пока в Риме шли свары, племена готов поделили приобретенные территории. В Трансильвании (Западной Румынии) расположилось королевство гепидов, восточнее, от Дуная до Днестра – вестготов, от Днестра до Дона – остготов. Они и впрямь обрели «землю обетованную»: плодородные поля, пастбища, теплое море. Можно было собирать дань с местных жителей, а если захочется – пограбить римлян. До легендарной реки «Танаквисль» – Дона, дошли, с «асами» встретились: ведь асами называли себя аланы (осетины). Идея «священного похода» угасла, готский союз распался, три племени постепенно обосабливались.

Самым сильным из них были остготы. Их королевство было самым большим, их друзьями были аланы, под их властью оживленно торговали города Боспора. В 318 г. на престол остготов взошел Агиульф. При нем выдвинулся его сын Германарих. Решительный, жестокий, он проявил себя лучшим военачальником отца, заслужил высочайший авторитет среди воинов, и Агиульф сделал его своим соправителем. Аммиан Марцеллин писал, что это был «наиболее воинственный монарх, вызывающий испуг соседних наций, благодаря своим многочисленным и различным доблестям». Германариху масштабов племенного королевства показалось мало, он задумал создать собственную обширную империю.

Начал он с недавних соратников: в 332 г. напал на вестготов и гепидов. Разгромил тех и других, лишил их королей власти и низвел до положения «судей». Завязались бои с соседними придунайскими племенами. Это вызвало бурный взрыв на римской границе. Побежденные снова пытались уйти от победителей, отступали в империю. Но на ее территории уже проживало много «варваров». Они вмешались в войну, принимая ту или иную сторону. Остготы старались достать врагов и на чужой земле, лезли во владения императора. А римские полководцы безуспешно старались взять ситуацию под контроль. В 334 г. на Дунай прибыл сам Константин Великий с войсками. Он нанес несколько ударов по готам, охладив их пыл, потом завязались переговоры. По условиям мира остготы обязались не вести войн вблизи границ и не нарушать их, поставлять вспомогательные отряды в римскую армию.

Но Германарих, кроме вестготов и гепидов, уже успел подчинить ругов, вандалов, языгов, германские племена тайфалов и имнискиров. Он не делал различия между вчерашними союзниками и противниками. Подминал всех. Иордан сообщал, что герулы долго не желали покоряться, Германариху пришлось воевать против них несколько раз. Большинство герулов было перебито, их «герцог» Аларих погиб, и лишь тогда остатки племени признали подданство остготам (Иордан был готским автором, и имена давал в германском произношении, а титулом «герцог» обозначал князей). Русское княжество на Дону также было разбито и попало под власть Германариха. Часть местных жителей бежала куда глаза глядят; византийские хроники упоминают, что при дворе Константина Великого служил русский князь-эмигрант.

Агиульф с Германарихом занялись и внутренним устройством государства. В Причерноморье возродилось сельское хозяйство, возобновился экспорт зерна. Теперь здешним хлебом кормился Константинополь. Но порядки в готской державе отличались от погибшей русской. Римских монет этого времени в славянских селениях не найдено. Торговали не славяне, а готские короли, собирая зерно в виде дани. Это приносило большой доход, и властители строго поддерживали мир с Римом, набеги и конфликты прекратились. Многие готы нанимались на службу в империю, оставались там насовсем.

Заинтересовались они и христианским учением. Константин Великий и Церковь считали это важным, назначили к ним епископа Феофила. Но одаренные люди имелись среди самих готов. Один из них, Ульфила, получил образование в Константинополе и стал священником, а потом преемником Феофила. В 340–347 гг. он составил готскую азбуку и перевел на родной язык Священное Писание. Впрочем, епархия Ульфилы располагалась в Томах (Констанца), на римской территории. В христианство обращались в основном те готы, которые жили в империи или по соседству с ней, на Дунае. Большинство же их оставалось язычниками. Они были многоженцами, за победы благодарили богов человеческими жертвами. Язычниками были и короли остготов, но ссориться с Римом они не желали, и христиан не трогали.

В 350 г. Агиульф умер, Германарих стал править единолично. Он продолжал широкие завоевания. Предпринял наступление на Волынь, в Прикарпатье, к Висле и Неману. Археологи находят тут поселения IV в. со следами поспешного бегства жителей, пожарищами, брошенным имуществом, и опять же – множеством кладов, за которыми хозяева так и не вернулись. Римские и готские историки писали, что здешние славяне отчаянно оборонялись. Собрали общее ополчение, но оно получилось плохо вооруженным и плохо организованным, полки Германариха сокрушили его. Вслед за славянами был покорен ряд литовских племен.

Готы вместе с аланами совершали походы и на север. Добирались до Верхней Волги и Белого озера, победили и обложили данью галиндов, мордву, мерян, чудь, весь. Империя Германариха охватила большую часть Восточной Европы от черноморских степей до северной тайги. Через Боспор к римлянам потекло не только зерно, а драгоценные меха, толпы рабов и рабынь, которых остготы и аланы пригоняли из удачных рейдов. Подвластные племена удерживались в повиновении непререкаемой волей Германариха и силой его оружия. Но хозяйничанье завоевателей вовсе не вызывало к ним симпатий у коренного населения. А оружием умели владеть не только готы…

16. Империя гуннов

В 155 г., в то же самое время, когда готы начинали свой поход из Скандинавии, полыхала жестокая война на противоположном конце Евразии. Предки монголов, сянбийцы, разгромили царство гуннов. Побежденные укрывались в горах, отступали в Китай, а часть их отрядов направилась на запад. Пробились через владения печенегов в нынешнем Казахстане и в 158 г. вышли к Волге. Переселенцев было немного, 20–30 тыс., и дальше их не пропустили аланы и роксоланы. Но гунны установили дружеские отношения с угорскими племенами Поволжья и Урала, объединили их вокруг себя и создали новое царство.

В III в., когда Причерноморье захватили готы, многие славяне тоже бежали к гуннам. Сохранилась готская легенда, что их короли изгнали из завоеванной страны местных «колдуний», и те удалились к «злым духам, пришедшим из пустынь Востока» – уходили славянские женщины, чьи мужья и сыновья полегли в боях. Гунны принимали их, разные народы жили вместе, постепенно смешивались, и все становились «гуннами».

Германарих, расширяя свою империю, около 360 г. взялся покорять поволжские племена. Но поступил он крайне опрометчиво – эти племена были гуннскими друзьями и подданными. Ответные действия не заставили себя ждать. Ближайшими соседями гуннов были аланы, союзники Германариха и участники его походов. На них посыпались нападения. Казалось, аланам нечего бояться – у них имелись каменные крепости, могучая панцирная конница. У гуннов металла не хватало не то что на доспехи, а даже на наконечники стрел, использовали костяные. Но на прежней родине они выработали тактику борьбы с тяжелой кавалерией китайцев. Не принимали лобовых атак, рассыпались, хотя и из боя не выходили, кружились рядом, осыпали стрелами. Когда закованные в железо неприятели и их лошади были измотаны, гунны нападали. Захлестывали их арканами, разрушали плотный строй и врубались мечами в ближнем бою, где длинные копья становились лишь помехой.

Война тянулась 10 лет. Крупных сражений не было, но гунны непрерывно наседали на противников, истребляли в стычках. Аланы укрывались по крепостям, брать их гунны не умели. Но в крепости можно отсидеться какое-то время, постоянно жить в ней невозможно. А по степям Северного Кавказа разъезжали гунны, угоняли скот. Наконец, аланы не выдержали. Одни уходили повыше в горы, другие отступили к остготам. Вслед за ними двинул войско царь гуннов Баламбер. По мере побед оно значительно усилилось, улучшилось вооружение, примкнули кавказские племена, враги аланов.

Германарих тоже принялся собирать большую армию из подвластных народов. Но тут-то и аукнулись ему пожарища деревень, перебитые славяне, герулы, финны. Искренних сторонников, кроме аланов, у него не нашлось. К Баламберу перекинулись герулы, перешел князь русов с дружиной. Германарих рассвирепел. Схватил жену князя Сунильду и обрек на жуткую и позорную смерть. Несчастную княгиню вывели в чисто поле, привязали к диким лошадям и разорвали на части. Однако у нее были братья, Сар и Аммий. Когда сестру превращали в кровавые ошметки, им пришлось смолчать. Зато на ближайший прием к королю они явились, спрятав под плащами мечи. Выхватили и вонзили ему в бок. Обоих тут же прикончила стража, Германарих остался жив. Но он был уже в преклонных годах, а рана совсем вывела его из строя. Он выпустил из рук управление, и как раз в это время, в 371 г., гунны нанесли решающий удар.

Готы были разгромлены. Короля сумели вывезти на Днепр, в славянские леса. А его обширная империя сразу рассыпалась, как карточный домик. Отпали гепиды, вестготы. Причем у вестготов началась гражданская война. У них захватил власть ярый язычник Атанарих, начал гонения на христиан. А среди вестготов, днестровских и дунайских славян, христиан было уже немало. Их возглавили князь Фритигерн и знатный воин Никита, один из помощников и учеников епископа Ульфилы. Они получили помощь римлян, разбили и изгнали Атанариха. Но с востока, спасаясь от гуннов, хлынули остготы-язычники. Атанарих, вобрав их в свою армию, вернулся и в 372 г. нанес поражение христианам. Раненый св. Никита попал в плен. Его подвергли страшным истязаниям, требуя отречься от Бога, распинали на кресте, и умертвили, бросив в раскаленную печь. Никита Готский был причтен к лику святых, и особенно почитали его не германцы, а славяне – многие из них сражались под знаменами великомученика.

Торжествующего Атанариха гунны поначалу не беспокоили. Их силы были все еще заняты операциями в Причерноморье. Зачищая окрестности и преследуя разбегающихся врагов, они вошли в Крым. Херсонес, принадлежавший Риму, они не тронули. А вот Боспору пришлось расплачиваться за альянс с готами. Мощные стены Пантикапея и Феодосии были гуннам не по зубам. Но перепуганные боспорские торгаши открыли ворота без боя. Понадеялись, что под властью Баламбера они смогут продолжать такой же выгодный бизнес, как под властью Германариха. Они крупно просчитались. Гунны и их союзники знали – здесь продавали в рабство их сородичей, здешние рынки политы слезами их братьев, сестер, детей. Города были разграблены и разрушены, а население перебили или угнали в плен.

Добить Германариха было гораздо труднее. В глубине лесов гуннская конница не могла развернуться для массированных ударов, атаки отражались, дороги перекрывались засеками, возводились оборонительные валы. Но король так и не оправился от ран, тяжело болел. И подданные перестали с ним считаться. Славянские племена отказывались служить ему, переходили к гуннам. Баламбер позволил им снова заселить плодородные земли от Днепра до Днестра, откуда их выгнали готы, и возник племенной союз антов. Его название объясняют по-разному. Может быть, «анты» – одна из форм произношения слова «венды». А может, славяне назвали себя по имени первого вождя, имя Ант в ту эпоху существовало. Германариха предала и германская знать, она группировалась вокруг его внука Амала Винитара и тоже затеяла переговоры с гуннами. В 375 г. король покончил с собой, бросившись на меч. Корону остготов унаследовал Амал Винитар и признал себя вассалом Баламбера.

Теперь за тылы можно было не беспокоиться, и в 376 г. гунны возобновили наступление на запад. А у вестготов не прекращались распри. Атанарих продолжал расправы над христианами. За приверженность Христу казнил даже готскую королеву Гаату с ее приближенными. Племена не ладили и между собой. Вестготы, гепиды, отступившая к ним часть остготов и аланов ссорились, вожди не желали подчиняться друг другу. Перед лицом надвигающейся опасности все же решили действовать вместе, заняли оборону на Днестре. Но своих сил не объединили, расположили армии отдельно. Баламбер этим не преминул воспользоваться. Ночью гуннский отряд переправился через Днестр в незащищенном месте и ударил по тылам. Возникла паника, враги побежали кто куда.

Королевство гепидов предпочло подчиниться Баламберу и вступило с ним в союз. А готы откатились к Дунаю и попросили убежища у римлян. Император Валент согласился, но поставил условие, чтобы все они приняли крещение. Упорствующие язычники ушли в леса и горы. Тех, кто согласился, пропустили через границу. Но привело это к беде. Даже такой властитель, как Константин Великий и даже обращение в христианство не смогли оздоровить империю. Римляне слишком привыкли лгать и лицемерить. Изрядная доля граждан восприняла новую веру настолько же формально, как раньше поклонялась культу императоров. Среди священников всегда находились карьеристы и мздоимцы, готовые отпустить любые грехи. Распутство никуда не делось, его только прекратили выставлять напоказ. Вельможи склочничали и соперничали, чиновники безоглядно хищничали.

Готов разоружили и разместили в лагерях. А правительственные комиссары увидели возможность поживиться за их счет, не завезли продукты. Среди беженцев начался голод, и те же комиссары предложили им за хлеб продавать в рабство жен и детей. Готы возмутились, заволновались. Чиновники смекнули, что дело пахнет бунтом, и решили предотвратить его самым простым способом. Пригласили вождей на переговоры и перебили. Но результатом стало вовсе не успокоение. Вестготы поднялись как один, истребили чиновников и охрану, захватили склады с оружием и пошли по Балканам, все сметая на своем пути. Против них выступил император с армией, но готы призвали соплеменников, оставшихся за Дунаем. И тут-то христиане вполне сошлись с язычниками. Под Адрианополем римлян разгромили, Валент погиб.

Лишь его преемник Феодосий Великий сумел договориться с «варварами». Предоставил вестготам права федератов и выделил земли для поселения. Северными соседями Римской империи теперь стали гунны. Они повели себя лояльно, границу не нарушали. В знак дружбы Баламбер даже подарил Феодосию разгромленные города Боспора. Впрочем, чрезмерным миролюбием гунны, конечно, не отличались. Они были детьми свой эпохи, ценили лихость и доблесть, а награбленную добычу считали законным и почетным заработком – это было нормальным для воинов всех тогдашних стран и народов. В 395 г. Баламбер повторил маршрут древних скифов, повел гуннов на богатые страны Азии. Они вторглись в Закавказье, пограбили Месопотамию и Сирию.

Но отсутствием царя и его армии решил воспользоваться король остготов Амал Винитар. Иордан писал, что он «с горечью выносил подчинение гуннам» и задумал восстановить в Причерноморье собственное владычество. Опорой гуннов, их верными друзьями являлись анты – в глазах Винитара они были изменившими подданными и виновниками готских поражений. Собрав войско, король напал на них. Первое сражение он проиграл, но потом все же одолел славян и учинил показательную расправу. Распял антского князя Буса с сыновьями и 70 старейшин, «чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных». Однако гунны умели ценить друзей и заступаться за них. Через год Баламбер вернулся из похода. Он был не только умелым полководцем, но и хитрым дипломатом. Предложил корону остготов другому их вождю, Гезимунду, и от Винитара сразу отпала часть соплеменников. Царь гуннов лично возглавил кампанию против мятежника и разбил его в низовьях Днепра. Винитар пал на поле боя.

А у римлян умер Феодосий Великий – последний император, которому удавалось поддерживать целостность державы и хоть какой-то порядок. Наследниками он оставил сыновей, Аркадий должен был править в Константинополе, а его младший брат Гонорий в Риме и подчиняться старшему. Но оба были полными ничтожествами, их захватили под влияние придворные советники, враждовавшие между собой, и империя фактически разделилась на две, Восточную и Западную. В литературе внедрилось другое название Восточной империи, Византия. Это обозначение условно. Сама Восточная империя никогда так не называлась. Она, как и Западная, носила имя Римской. Но чтобы не было путаницы между двумя одноименными империями, мы тоже будем употреблять термин Византия.

Разделение державы послужило толчком к ее дальнейшему распаду. Со времен Аврелиана, сто с лишним лет, римляне принимали на службу «варварских» федератов, селили их целыми племенами вдоль границ. Из «варваров» состояла и вся армия. Это казалось выгодным, защищают от других «варваров», чего же еще надо? Но иноплеменники жили в чужой стране, в чуждом окружении. Любить и беречь империю у них не было никаких причин. Как только власть ослабела, они стали выходить из-под контроля.

В 399 г. главнокомандующий римских войск на востоке гот Гайна с германскими наемниками взбунтовался и захватил Константинополь, намеревался царствовать сам.

Но правительство обратилось к гуннам, они прислали войска и помогли подавить мятеж. Аркадий не знал, как благодарить спасителей, обещал регулярно платить им субсидии и заключил союз против германских племен, осаждавших империю. У гуннов после смерти Баламбера престол получил Ругила, сын царя от русской княжны. От союза с императором он не отказался, для него это тоже было полезно. Деньги лишними не бывают, и к тому же, он получил хороший предлог увеличить собственные владения. Обезопасить ваши границы? Пожалуйста! Гунны начали продвигаться на запад по долине Дуная. Часть здешних народов – руги, языги, карпы, добровольно признали власть Ругилы. Остальные решили уйти к римлянам.

Но у них и без того было худо. Вчерашние федераты больше не считались с императором. Франки и алеманны, угнездившиеся в Галлии, основали независимые королевства. Собственных граждан Рим разорял огромными налогами, а чиновники еще и гребли в свой карман, поборы вымогались побоями и пытками. Лактанций писал: «Это были картины ужаса, как при нападении врагов… В города сгонялось все городское и сельское население; все площади были забиты толпами людей. Сыновей пытали перед отцами, вернейших рабов перед хозяевами, жен перед мужьями… Ни возраст, ни немощи не находили снисхождения…»

Крестьяне и горожане Галлии восстали. Римские военачальники то усмиряли их, то ссорились и воевали друг с другом. А тут еще вторглись вандалы, аланы, бургунды, свевы, отступающие от гуннов. Правительство Западной империи попыталось использовать их против мятежников и франков с алеманнами. Дало новым переселенцам права федератов и направило их в Галлию, пусть воюют за римские интересы. Как бы не так! Они послали подальше слабого императора Гонория, бургунды отхватили себе королевство на востоке нынешней Франции, а аланы, вандалы, свевы двинулись в Испанию и поделили ее между собой.

А Византию совсем замучили вестготы, поселенные на Балканах. Они избрали королем Алариха, грабили и опустошали Грецию, Фракию, Иллирию. В Константинополе не знали, как от них избавиться, и наконец, придумали – натравить на Западную империю, пускай безобразничают там. В 410 г. Аларих ворвался в Италию. Беспомощный Гонорий заперся в крепости Равенна, а вестготы разоряли его страну, взяли Рим и три дня грабили его. После этого Гонорий поспешил заключить с Аларихом «союз», выдал за него замуж свою сестру Галлу Плацидию и так же, как византийцы, постарался спровадить вестготов подальше. Разрешил им обосноваться в Испании, которая императору уже не принадлежала. Дескать, отбивайте себе землю у вандалов и аланов. Но это привело к очередным крупным неприятностям. Вестготы прижали вандалов, и те отправились еще дальше, в Северную Африку. Прибрали ее к рукам, выгнали римского наместника, построили флот и принялись пиратствовать на морях.

В Гуннской империи дела обстояли куда более благополучно, чем в Римской и Византийской. Под владычеством Ругилы объединились многие страны от Урала до Рейна. Гунны уважали чужие обычаи, веру. В империи не было никакого национального неравенства и порабощения одних народов другими. Даже тем, кого покоряли оружием, гунны сохраняли самоуправление, племенами руководили свои короли и князья. Римские авторы в один голос отмечали справедливость гуннских царей, честность и неподкупность судей, легкие налоги. И среди римлян хватало таких, кто перебегал к соседям – у них жилось гораздо лучше.

Гунны оставались скотоводами-кочевниками, но в беседах проявляли глубокий ум и эрудицию, красиво одевались. Они носили кафтаны, отороченные мехом, широкие шаровары, мягкие сапоги, волосы зачесывали назад и завязывали «хвостиком». И даже в Константинополе в это время возникла мода на гуннские наряды и прически [36, 37]. Покойных хоронили под курганами, но в данном отношении гунны были практичными людьми. Зачем тратить массу сил и времени на погребальные сооружения, если их в степи уже понастроили более чем достаточно? Подкапывали ход в чужих, старых курганах, и клали усопших.

Но значительную часть населения империи составили славяне, они тоже гордо именовали себя «гуннами», и настоящие гунны перенимали их культуру. Римские и германские источники приводят «гуннские» слова – «мед», «квас», «страва» (поминки), «гуннское» название Днепра – Вар (древнерусское слово «вода»). Столица империи располагалась в Поднепровье. Ее описал Приск Панийский, побывавший там с посольством. Это был великолепный деревянный город. Дворцы и дома знати украшала искусная резьба, окружали резные заборы «не для безопасности, а для красоты». Во дворах шелестели тенистые сады, среди цветов и деревьев прятались терема, бани, постройки для прислуги. Приск был восхищен роскошным убранством дворцов, богатой посудой и оружием, рассказывал о праздниках и пышных церемониях. Приехавшего царя встречал большой хор девушек в нарядных платьях, пел хвалебные песни. На многолюдных пирах царило веселье, выступали певцы, поэты, шуты.

Ругила поддерживал хорошие отношения как с Византией, так и с Римом. Присылал отряды на помощь против германцев, для подавления восстания в Галлии. Лишь дважды за время его правления гунны совершили набеги на Балканы – византийцев наказывали, когда они нарушали договоры, не платили субсидий или обижали подданых Ругилы. В 433 г. он скончался. Царями-соправителями стали дети его брата Мундзука Аттила и Бледа.

Имя Аттилы происходит от тюркского названия Волги – Атиль. Либо он родился в Поволжье, либо его мать была оттуда. Современники описывали типичную монголоидную внешность Аттилы и чуть ли не мистическую внутреннюю силу, исходящую от него. Иордан сообщал: «Любитель войны, сам он был умерен на руку, очень силен здравомыслием, доступен просящим и милостив». В преданиях славянских народов он запечатлелся в образе положительного героя, Аттилы-батюшки, в германских легендах – в образе врага. Но и там он выступает мудрым правителем, благородным воином (например, в «Песни о Нибелунгах»). Его государственные и военные таланты гунны ценили очень высоко, шли за ним безоглядно.

Начал он царствование победоносным походом на Закавказье. Подчинил местные народы, но попутно завязал и дипломатические связи с персидским шахом Ездигердом II. Зато отношения с Византией резко испортились. И вина в этом целиком лежала на Константинополе. Высокомерные римляне все еще считали себя лидерами мировой цивилизации. Им не давало покоя могущество и процветание «варварской» империи, которая определяла теперь международную политику, смела указывать им самим. Выступить против нее открыто у византийцев была кишка тонка, но они приноровились пакостить исподтишка. В 440 г. их шпионы организовали среди гуннов заговор. Он был раскрыт, заказчиков выявили, и Аттила ответил войной. Император Феодосий II защитить своих владений не мог. Гунны разорили 70 городов, доходили до Константинополя. Патриарх Прокл в проповеди об этом нашествии называл среди союзников Аттилы «народ рос». Об участии «русских воев» в сражениях с Феодосием рассказывала и русская «Степенная книга» [91].

Однако византийцы не угомонились. Их агенты возбуждали рознь между племенами, группировками аристократов. Обработали брата Аттилы Бледу, настроили его готовить переворот. Но и Аттила был совсем не прост. У него имелась надежная охрана, информаторы. А подданные любили царя, считали своим долгом предупредить об опасности. Второй заговор тоже разоблачили, Бледу Аттила казнил, и гунны вполне одобрили его решение. В 447 г. последовал новый поход на Византию, ее войска были разгромлены, Феодосий II взмолился о мире. Уступил большую область южнее Дуная, обязался платить дань в 2100 фунтов золота.

Тем не менее византийцы еще раз попытались нанести подлый удар. В 448 г. они направили послов якобы для переговоров, но поставили им тайную задачу: отравить Аттилу. И опять он из каких-то своих источников заранее узнал о злых умыслах. Дипломатов встретил ироническим приветствием: «Желаю римскому императору того же, что он мне желает» и отписал в Константинополь все, что он думает о подобных методах. Дескать, и Аттила, и Феодосий благородного происхождения, но император утратил свое достоинство, обязавшись платить дань. А теперь, мол, ты, «подобно дурному рабу, посягаешь на того, кто лучше тебя, кого судьба сделала твоим повелителем». Сам же Аттила проявил себя очень великодушно. Даже незадачливых отравителей пощадил, отпустил за выкуп.

Константинополь трепетал, ждал сокрушительного удара. Но Аттила на Византию не пошел. Полагал, что она все равно никуда не денется. К середине V в. вся Европа разделилась на два лагеря. С одной стороны – союзники и подданные гуннов, с другой – отступившие от них враги, осевшие на землях Рима. Аттила готовился к большой войне на западе. Повод для нее подвернулся весьма романтичный. В Западной Римской империи к власти дорвалась сестра Гонория, Галла Плацидия. Она успела побывать замужем за двумя готскими королями, за императором Констанцием III, а когда овдовела, протолкнула на трон дебильного сынка Валентиниана III и правила от его имени. У Галлы Плацидии имелась и дочь Гонория. Ей присвоили титул «августы» – императрицы, но боялись, как бы ее потенциальный супруг или сын не стал соперником императора. Гонории не позволяли выйти замуж и держали взаперти, не подпускали к ней лиц мужского пола.

Тогда исстрадавшаяся дама додумалась тайком переслать письмо Аттиле. Умоляла вызволить ее, приложила обручальное кольцо, обещала руку и сердце, и, как водится, «полцарства впридачу» – часть Римской империи. Аттиле идея понравилась. Правда, жен у него насчитывалось много, любимой из них была дочь русского князя мудрая красавица Керка. Муж часто советовался с ней, прислушивался к ее мнениям. Но, по языческим обычаям, жены друг к другу не ревновали, и Аттилу подобные мелочи не смущали. Он заявил, что должен спасти бедняжку-принцессу, а посредством кольца уже обручен с ней.

Впрочем, кроме рыцарских сюжетов, была проведена серьезная дипломатическая подготовка. Аттила заключил союз с королем вандалов Гензерихом, с одним из князей франков, который обещал признать подданство, если его сделают королем. В 451 г. гунны и их союзники двинулись на Галлию. Они раздавили королевство бургундов, захватили ряд городов. Решающая битва произошла на Каталаунских полях на р. Марне. Под знаменами Аттилы сражались гунны, славяне, остготы, гепиды, герулы, руги, бастарны, алеманны, часть франков, бургундов, тюрингов. Противостоял ему римский полководец Аэций с легионами наемников, вестготами, аланами, саксами, франками, бургундами, кельтами. С обеих сторон участвовало полмиллиона человек, и полегла из них третья часть. Чудовищное побоище завершилось «вничью». Аттила, понеся большие потери, прекратил атаки и отошел. А Аэций, потерявший не меньше, не мог его преследовать.

Но силы Гуннской империи вовсе не были подорваны. Уже в следующем, 452 г., Аттила предпринял поход на Италию. Тут у римлян не было «варварских» союзников, и война пошла совершенно иначе. К этому времени гунны уже хорошо научились брать крепости. Пали Аквилея, Милан, Павия. Колонны конницы и пехоты приближались к Риму. Правительство пребывало в полном шоке, и спас город не император, а папа Лев I. Он вступил в переговоры, и были выработаны условия мира – римляне платят огромный выкуп, ежегодную дань и отказываются от союза с другими врагами гуннов.

Аттилу это устроило, он согласился уйти. Хотя при заключении договора напомнил и о женитьбе. Требовал прислать Гонорию, а иначе он вернется. Окружение императора ошалело от ужаса. Ломало головы, как поступить? Откажешь такому жениху – осерчает, отдашь невесту – предъявит права на «полцарства». Но пока римскую августу ему не прислали, Аттила в 453 г. женился на бургундской принцессе Ильдико, и после свадебного пира внезапно скончался. Судя по всему, его отравили. То ли постарались римские шпионы, то ли битые бургунды свели счеты с помощью своей девицы.

И вот тогда-то сказался разноплеменный состав Гуннской империи, дали плоды многолетние усилия византийцев и римлян по ее развалу. Оппозиция уже существовала. Пока Аттила был жив, против него выступать не рисковали. А как только его не стало, держава будто взорвалась. После царя осталось 70 сыновей от разных жен, племена поддержали разных царевичей и распались на две коалиции. Одну возглавил законный наследник, сын Аттилы Эллак с гуннами, уграми, славянами. Вторую – король гепидов Ардарих, к нему присоединились остготы, языги, бургунды. Руги и герулы разделились надвое. Войска сошлись на р. Недава. Ардарих одержал верх, Эллак и 30 тыс. его воинов сложили головы в сече.

Таким образом, римляне все же избавились от нависавшего над ними «гуннского кошмара». Но радоваться им, в общем-то, не пришлось. Они грызлись между собой. Валентиниан III сам убил лучшего римского военачальника Аэция, потом и императора прикончили придворные. А в 455 г. с запозданием сказал свое слово союзник Аттилы, король вандалов Гензерих. Он привел эскадру в устье Тибра, легко овладел Римом и отдал его на двухнедельное разграбление. Кстати, хотя имя вандалов стало ругательством, на самом-то деле они вели себя весьма гуманно и корректно. Гензерих запретил поджигать город и уничтожать население. А чтобы жители случайно не пострадали, им специально назначили церкви для убежища и провожали туда.

Ну а гуннское царство рассыпалось на отдельные королевства. Остатки гуннов сыновья Аттилы Денгезих и Ирник увели в Причерноморье к антам. Они совершали вылазки на Дунай, где утвердились их враги, гепиды и остготы. В 463 г. в одном из боев Денгизих погиб. И в это же время гунны получили еще один неожиданный удар. В степях Сибири и Урала произошли очередные передвижки, и с востока появились новые пришельцы, болгары. В столкновении с ними Ирник был разбит. Но авторитет покойного Аттилы был настолько высоким, что победители с честью приняли побежденных и… избрали Ирника своим царем. От него пошла болгарская династия Дуло. Часть гуннов слилась и со славянами. К ним тоже перешел кто-то из сыновей Аттилы, и от него вели свой род князья поморян.

17. Княжество антов

Гуннская империя погибла, но под ее покровительством сорганизовались и укрепились славяне. В Восточной Европе возникло два больших племенных союза. Южнее Карпат, вдоль Дуная и до Днестра жили склавины, а на северо-восток от них – анты. Сперва они занимали земли между Карпатами и Днепром, а в V–VI вв. «бесчисленные антские народы» распространились за Днепр и заселили лесостепную полосу вплоть до Дона. Славяне теперь часто контактировали с Византией, и о них писали многие авторы – Иордан, Прокопий Кесарийский, император Маврикий, Менандр Протиктор, Иоанн Эфесский. Рассказывали о радушии славян, об их традициях гостеприимства, вольнолюбии, чрезвычайной выносливости.

Но многие сведения, приведенные в этих работах, оказываются неточными. Византийцы были очень заносчивыми и тенденциозными, изображали соседей именно «варварами». Сообщали, что славяне селились «в жалких хижинах, разбросанных на большом расстоянии друг от друга», что они «часто меняют место жительства», «ведут жизнь бродячую». Указывали, что у них нет государственности, они «неспособны сражаться в правильной битве» и воюют, «не имея над собою главы», беспорядочными толпами. Да и оружие перечисляли слабое, как бы «дикарское» – короткие дротики, луки и стрелы, намоченные ядом.

Все это опровергается как археологией, так и… самими византийцами. Из трудов тех же авторов видно, что у славян существовала сложная и развитая государственная организация, иерархия знати, административное деление. Упоминаются «царьки» – племенные князья, над ними стояли «цари» или «короли» – предводители крупных объединений, причем их власть была наследственной [144]. Были и старейшины, знатные воины. Правление князей дополнялось институтом вече, общих сходов, где решались важнейшие вопросы. У славян были и рабы. Но ими становились не свои соплеменники, а только пленные. Обходились с ними гораздо мягче, чем это было принято у римлян, и в неволе держали не вечно, а 10 лет. Потом предлагали выбор: вернуться на родину или остаться, уже на положении свободного общинника.

Маврикий описывал излюбленные военные приемы славян. Они с криком бросались в атаку, если противник дрогнул, крушили и ломили его. А если стойко оборонялся, обращались в притворное бегство и заманивали в засаду. Или кидали свои трофеи, а когда враги начнут хватать их, увлекутся и нарушат строй, славяне вдруг останавливались и переходили в контратаку. Все эти маневры достаточно сложные. Неорганизованными «толпами» без единого командования, без выучки и тренировок, осуществить их невозможно. Ну а насчет «неспособности сражаться в правильной битве» из исторических хроник известны неоднократные примеры, как славяне очень даже «правильно» громили регулярные византийские части, брали крепости, считавшиеся неприступными.

«Часто меняли место жительства» придунайские склавины. Но объяснялось это не «дикостью», а тем, что они применяли подсечное земледелие. Выжигали участок леса, 2–3 года собирали высокий урожай, а потом поле забрасывали и осваивали другое. При такой системе строить капитальные дома было нецелесообразно. Удобнее было время от времени переносить селение поближе к обрабатываемой пашне. Поэтому склавины жили в землянках или полуземлянках. Копали котлован, облицовывали стены глиной или жердями, сверху возводили двускатную крышу. Пол устилали деревянными плахами, в центре сооружали глиняную плиту. Вдоль стен устраивали скамьи или нары для сна. Село состояло из 5—25 подобных жилищ. Административными центрами служили крепости-городища, их население составляло несколько сот или тысяч человек, они строились в форме круга, укреплялись валами и рвами, а по окружности располагались 80–90 домов. Одни попроще, такие же землянки, другие побольше и получше, с бревенчатыми срубами.

Но склавины были «новоселами», они нахлынули на Дунай после гуннских войн, когда некоторые племена ушли отсюда. А в Антии славяне уже обжились, устроились прочно и основательно. Подсечное земледелие сменилось тут переложным и двупольем. Для пахоты использовались плуги нескольких видов. Современники отмечали, что сельское хозяйство у славян очень развито, «у них большое количество разнообразного скота и плодов земных». А Иордан называл антов «сильнейшими и могущественнейшими» из славян. Археологи находят антские селения, в них строились деревянные избы, хранилища для зерна и овощей. Разрабатывались рудные месторождения, выплавлялся металл.

Существовали и крупные города. Они защищались мощными валами, деревянными стенами и палисадами. В них находились резиденции правителей, размещались воинские дружины, жили и трудились ремесленники. Например, в Пастырском городище кузнецы варили железо, изготовляли косы, серпы, лопаты, при раскопках обнаружены их инструменты – кувалда, клещи, зубило. Рядом располагались мастерские гончаров, производивших красивую посуду. Здесь работали и замечательные художники-ювелиры, делали серебряные и бронзовые украшения с цветными эмалями, гребни с затейливыми орнаментами, кольца, пряжки, фигурные фибулы-застежки, которыми анты застегивали свои плащи.

Благодаря своим мастерам воины были прекрасно вооружены. У них имелись копья, боевые топоры. А особенно характерными для антов были длинные прямые мечи высочайшего качества. В археологии они дали название целому классу подобных изделий, «мечи антского типа». И даже в англосаксонской поэме «Беовульф» герои сражаются антскими мечами, самыми лучшими для того времени. Знать и дружинники носили кольчуги, шлемы, рядовые ратники – кожаные доспехи. Правда, славяне нередко обходились без них, выходили в бой полуголыми, в одних штанах. Но причиной была вовсе не нехватка вооружения. Это был психологический прием. Воины демонстрировали полное презрение к боли и ранам, что обращало врагов в ужас.

Византийцы сообщали, что славяне плавали по рекам и морю на лодках-однодревках, иногда действовали большими флотилиями [144]. Существовала и письменность, так называемые «славянские руны». Писали в основном на дереве или бересте, поэтому образцов до нас дошло немного – на ритуальном сосуде из села Войсковое на Днепре, на глиняном черепке из Рипнева, на Микоржинском камне, на камнях острова Валаам и др. [104] Иоанн Эфесский рассказывал о славянах: «Они стали богаты, имеют много золота, серебра, табуны лошадей и оружие, и научились вести войны лучше самих римлян».

Степными соседями славян теперь стали кочевникиболгары. Они, как и славяне, не были едиными, разделялись на два племенных союза. Западнее Дона поселились кутургуры, а восточнее – утургуры [36]. В Причерноморье осталась и часть готов. На запад в потоках переселенцев ушли не все из них. Некоторые, их называли тетракситы, осели на Южном берегу Крыма и создали небольшое княжество. Осталась в родных местах и значительная часть аланов. Они восстановили свое царство и снова господствовали на Северном Кавказе. А вслед за болгарами в Восточной Европе появились еще одни пришельцы – сабиры. Это был древний народ, обитавший по границе сибирской тайги и давший свое имя Сибири. В ходе войн в азиатских степях они были вытеснены с прежней родины, перешли Волгу и осели в Дагестане.

В результате Великого переселения народов изменился облик и остальной Европы. Славянские племена возродили свои княжества на Балтике, заселили значительную часть нынешней Германии. Дакия стала королевством гепидов, Паннония – остготов, Норик (Австрия) – ругов. Западная Римская империя от понесенных ударов так и не оправилась. Франки, вестготы, аланы, вандалы, англы, бургунды расхватали ее провинции. Осталась одна Италия, но и в Риме германские командиры наемных легионов смещали неугодных императоров и сами назначали новых. А затем объявился Одоакр (в славянских преданиях Оттокар) с войском герулов и ругов. Он собирался наняться на службу, но присмотрелся что к чему и рассудил – служить такой империи не имеет смысла, проще и выгоднее ее захватить. В 476 г. он низложил последнего императора Ромула Августула и объявил себя королем Италии.

Византия, по сути, была уже другой империей, ее население состояло в основном из греков, говорило не на латинском, а на греческом языке. Но они все равно упорно величали себя «ромеями» – римлянами. А после падения Западной империи считало свою державу единственной «настоящей» Римской. Впрочем, она была недалека от участи Рима. Спровадив от себя вестготов, византийцы стали привлекать на службу остготов. Получилось еще хуже. Из остготов составилась придворная гвардия, значительная часть армии, они хулиганили, бунтовали, требуя повышения выплат. Войдя во вкус, приохотились диктовать свою волю императорам. Кончилось тем, что полководец Зенон нанял малоазиатских горцев-исаврийцев и учинил резню, уничтожил всех готов в Константинополе.

Их соплеменники в Паннонии во главе с королем Теодорихом взялись за мечи. Но сила Византии состояла не только в наемниках, ее мощным оружием была изощренная дипломатия. Она поссорила с остготами гепидов, привлекла в союз болгар. Теодориха начали теснить и громить. А правительство империи вступило с ним в переговоры и предложило почетный выход – идти «освобождать» Рим от «узурпатора» Одоакра. Словом, «варваров» стравили между собой. В Италии остготы три года дрались с герулами и ругами. Измотавшись, договорились поделить страну пополам. Но на пиру в честь подписания мира Теодорих подал сигнал, Одоакр и его воины были перерезаны. В 493 г. Италия превратилась в остготское королевство.

Однако положение Византии оставалось тяжелым. С востока на нее наступали персы, отбирали область за областью. А дружественные гепиды не преминули воспользоваться уходом остготов, переселились из гористой Дакии на плодородную равнину Паннонии. К дунайской границе на большом протяжении вышли славяне. Они и раньше не питали теплых чувств к римлянам, да и сами же византийцы сплошь и рядом задирали их.

Чиновники и солдаты, не задумываясь о последствиях, оскорбляли и обирали славян, приехавших торговать. Неужели зазорно обмануть каких-то темных «варваров»? Или вообще отобрать товары, хозяина убить, а с его женой и дочкой потешиться и продать в рабство? Кому они пожалуются? Но, по славянским традициям, нарушение гостеприимства было страшным преступлением против всего племени. Начались вторжения. Отряды склавинов и антов прокатывались по Балканам, разоряя все вокруг, увозили богатую добычу. К их походам охотно подключились болгары, стали действовать вместе, добирались до Константинополя. Чтобы обезопасить столицу, император Анастасий принялся возводить Длинные стены в 40 км от города – они протянулись от Мраморного моря до Босфора.

И все же Византия устояла. В отличие от Рима, она располагала обширными владениями, которые не затронули «варварские» нашествия – Малой Азией, Ближним Востоком, Египтом. А ее властители ловко лавировали, выискивали себе опору в сопредельных странах. Установили тесные связи с крымскими готами, они признали себя вассалами империи, и под контроль Константинополя попал весь Крым. Были заключены и важные союзы с аланами, сабирами. Они принялись совершать набеги на Закавказье, это подрывало тылы персов, отвлекало их от византийского фронта. Ко всему прочему, Персию надолго вывели из строя внутренние потрясения, маздакитская революция.

Восточная Римская империя постепенно выползла из развала и бедствий, в VI в. она вступила в полосу нового расцвета. В Константинополе возобновилось строительство великолепных церквей, дворцов, площадей, он стал величайшим и красивейшим городом мира. Умножился флот и господствовал на морях. Император Юстиниан даже счел, что он сможет восстановить былую Римскую державу. Направил армии, чтобы вернуть земли погибшей Западной империи. Его полководцы Велизарий и Нерсес сокрушили африканское королевство вандалов, отобрали у вестготов часть Испании. Захватили Сицилию, высадились в Италии.

Провозглашалось, что имперские войска пришли освободить римлян от гнета «варваров». Но действительность оказалась иной. Легионеры бесчинствовали, истребляли всех подряд. Африка при вандалах была цветущим краем, а «освободители» обратили ее в пустыню с руинами городов. А в Италии остготы оказали ожесточенное сопротивление, война затянулась на 18 лет. Из здешних готов мало кто уцелел, но и коренному населению досталось не меньше. В 410 и 455 г. «варвары» только грабили Рим, пощадив сам город и людей – теперь он пять раз переходил из рук в руки и был сожжен, из миллиона жителей уцелело 50 тыс. Милан и другие города снесли до основания…

Империя торжествовала, уничтожая и присоединяя западные королевства. Но в это же время нападения славян и болгар не только не прекращались, а раз за разом усиливались. Юстиниан приказал строить укрепления по границе – они не помогали. Склавины и анты прорывали их. Сметали высланных против них солдат, брали города. Разгромили и пленили лучшего византийского военачальника Хилвуда. В другой раз всего полторы тысячи славян опрокинули гвардейский корпус под командованием личного царского оруженосца Асвада. Доходило до того, что 15-тысячная императорская армия не осмелилась вступить в бой с вдвое меньшим отрядом славян. Держалась поодаль и трусливо наблюдала, как они, перегруженные добычей, уходят за Дунай. И это были не просто грабительские набеги. Славяне вели самую настоящую войну. 6 тыс. их воинов пытались пробиться в Италию на помощь готам – поскольку они тоже воевали против византийцев, значит, были союзниками.

А некоторые племена начали селиться в пределах империи. После прошлых готских и гуннских вторжений многие земли на Балканах лежали пустыми, переселенцы занимали их и вели себя, как хозяева. Местных крестьян не трогали. Объявляли им, чтобы они без всякой боязни жили и вели хозяйство, а славяне будут брать с них лишь половину податей, которые они платили греческим властям. Правительство силилось запугать славян. Если их удавалось победить, пленных и раненых предавали самым мучительным казням. Карательные экспедиции направлялись за Дунай, оставляя за собой пепелища селений и груды трупов. Но константинопольские стратеги плохо представляли психологию славян. Вместо того чтобы оробеть и поджать хвосты, они дружно поднимались и шли мстить. И тогда уже не было речи о добродушии и снисходительности. Платили той же монетой, жгли все подряд, попавшихся под руку убивали и угоняли в плен.

Но византийцев опять выручила дипломатия. Ее методы откровенно описал Маврикий в «Стратегиконе», пособии по военному искусству. Он рекомендовал играть на разногласиях между племенами, с помощью «речей и даров» привлекать на свою сторону славянских «царьков» и ссорить их. Отношения между склавинами и антами и без того были не блестящими. Именно это требовалось для империи. Ближайшими ее соседями являлись склавины – и византийские послы зачастили к антам. За «речами и дарами» дело не стало. Соблазняли вождей выгодами сотрудничества, высокой честью – сам император снизошел до переговоров с ними, считает культурными и доблестными людьми, готов искренне дружить. Сыпали золото, подарки. Правители антов поддались, заключили союз.

В 544 г. в Тирас на Днестре вошел антский гарнизон – защищать византийский город от склавинов и болгар. Воинов нанимали и для службы далеко от родных мест, отряды антов были отправлены в Италию. Один из них в 547 г. выручил армию Юстиниана, оказавшуюся в трудном положении в Лукании. Другой спас полководца Велизария, осажденного в Риме. Некоторые славяне оставались в империи, крестились, женились, дослуживались до высоких чинов – например, ант Доброгаст стал командующим Черноморской эскадрой.

И точно таким же способом византийцы нейтрализовали болгар. С ними соседствовали кутургуры, а послы Юстиниана проторили дорожку к утургурам, склонили их к дружбе и союзу. В 551 г. склавины и кутургуры очередной раз проломили дунайскую границу. Но царь утургуров Сандлих и князь антов Мезенмир Идарович нанесли удары по кутургурским кочевьям, разорили их, захватили скот. Естественно, кутургуры со склавинами повернули оружие против новых неприятелей, пошли столкновения между ними, и вторжения в Византию прекратились.

Анты помогали империи и на персидском фронте, вместе с аланами и сабирами предпринимали походы в Закавказье. В 552 г. была захвачена Агвания (Азербайджан), и шаху Хосрою Ануширвану только через два года удалось выбить северные племена. Среди народов, которые участвовали в этих нашествиях, арабские историки ас-Саалиби и Захир-ад-Дин-Мар’аши называют русов. Чтобы прикрыть свои владения, шаху пришлось свернуть операции против Византии, мобилизовать все финансовые ресурсы Ирана, вводить дополнительные налоги и строить Дербентскую стену – каменная твердыня 20-метровой высоты протянулась на 40 км и перекрыла участок от Кавказских гор до Каспийского моря.

У княжества антов неожиданно появился еще один враг – лангобарды. Это был последний осколок Великого переселения народов, все еще бродивший по Европе. Их называли «самыми дикими» из германцев. Вид у них и вправду был устрашающий. Лангобарды – значит «длиннобородые». Они не стригли волос, бород, усов, их лица покрывала сплошная косматая масса, а вдобавок перед боем они красили физиономии в зеленый цвет. Они считались очень свирепыми воинами, но не терпели никакой дисциплины, поэтому чаще всего били не они, а их. Раньше они жили на Эльбе, во II в. были вытеснены готами и славянами. Ринулись к римским границам, но и оттуда их выгнали. Триста лет племя кочевало то туда, то сюда, и в 550-х гг. полезло на Волынь, вздумало захватить ее для себя [156].

Князь Мезенмир Идарович выступил на лангобардов с антскими дружинами и нанес им жестокое поражение. Завязавшимися сражениями решил воспользоваться царь кутургуров Заберган. В лангобардах он увидел подходящих союзников, установил с ними связь, и на антов навалились с двух сторон. Но Мезенмир был прекрасным военачальником, а войск у него хватало, он растрепал и прогнал обоих противников. Казалось, Антию ждет великое будущее. Однако случилось иначе…

18. Аварский и Тюркский каганаты

В VI в. из осколков различных племен на Алтае образовался новый народ – тюрки. Они были умелыми металлургами, создали великолепную конницу в доспехах из стальных пластин, вооруженную длинными саблями и копьями. Сами тюрки были немногочисленны, но они придумали особую форму организации – эль. Принимали в него дружественные племена, предоставляли им равные права со своими родами, и с их помощью покоряли других [33]. Благодаря такой системе тюркское государство, каганат, набрало внушительную силу. К 555 г. каган Мугань захватил земли на востоке вплоть до Желтого моря. А его дядя Истеми-хан с частью тюркских воинов и союзными племенами телесцев двинулся на запад. Он разгромил царство печенегов, включил побежденных в свое войско и вступил в Среднюю Азию.

Ее называли Согдианой. В прежние времена добавляли эпитет «грозная». Но она расплескала доблесть в войнах, в переселениях, и превратилась в «веселую» Согдиану. Когда-то ее суровые воины одолевали персов, македонян, римлян. Пра-пра-правнуки этих богатырей понастроили большие города, стали земледельцами, ремесленниками, слугами, поварами, оборотистыми купцами. И вместо конных лавин в разные страны отправлялись ковры, изысканные изделия чеканщиков и золотых дел мастеров. Когда-то горделивые сарматки под звуки костяных свирелей плясали у походных костров, возбуждая себя перед боем. Теперь мелодии изменились, из воинских плясок получились чувственные, а пра-пра-правнучки цариц и воительниц славились как эротические танцовщицы. Это уже считалось не позорным, а выгодным, их продавали за большие деньги в Персию, Китай, Индию. А главное, через Согдиану проходили караванные пути, по которым на запад везли китайский шелк. Он ценился на вес золота, и не только ради красоты. Шелковая одежда была в ту эпоху единственным надежным способом уберечься от вшей, а согдийские города гребли барыши на транзитной торговле, обслуживании проезжих купцов.