Выбор веры. Войны языческой Руси

У них не было никаких кровных счетов со скифами. Наоборот, действовал принцип «враг моего врага – мой друг». Когда языги и роксоланы завязали бои с савроматами, скифы, удержавшиеся в Крыму, охотно помогли им, расквитались за погибших сородичей. Савроматов смяли и прогнали вслед за теми, кто недавно бежал от них. Степи западнее Днепра заняли языги, восточнее – роксоланы.

Но миграции этим не завершились. Из-за Каспийского моря двинулись на запад еще несколько сарматских племен – аорсы, сираки, исседоны, иксаматы, писаматы, касаки. Их роксоланы остановили на рубеже Дона и дальше не пропустили, они осели на Кубани, в степях Приазовья и Северного Кавказа. Кстати, от скифов и сарматов нам с вами досталось много слов, географических наименований. «Дан» в иранских языках означает «река», отсюда и Дон, Донец, Днепр, Дунай, русское «дно». А Меотидское море, названное по древнему населению его берегов, племенам меотов, превратилось в Азовское: теперь вокруг него жили сарматы, по самоназванию – асы.

11. Славяне

Сарматские переселения кардинально изменили карту Восточной Европы. От Карпат до Днепра раскинулось царство языгов. Прежнее население ушло отсюда не все. Римские источники сообщают, что на Днестре жили «тирагеты» – потомки агатирсов и предки тиверцев. На Днепре называют борусков, древнее славянское племя, от которого произошло греческое название Днепра: «Борисфен» – «река боруси». Упоминаются здесь и «сполы», «спалеи» – искаженное имя полян. Но богатое земледельческое хозяйство под властью языгов не возродилось. Археология свидетельствует, что эти края пришли в упадок. Мелкие селения прятались в лесах, их жители обрабатывали крошечные клочки земли, держали мало скота. Словом, свели до минимума все, что нужно бросить, если вдруг придется бежать. А чтобы пропитаться, занялись рыболовством, охотой. Языги, как и скифы, продавали грекам сельскохозяйственные товары. Но объем торговли был небольшим, а монет и греческих изделий I в. до н. э. – I в. н. э. в славянских селениях не встречается. Языги забирали продукцию бесплатно, в виде дани.

От Днепра до Дона расположилось царство роксоланов. Летом они кочевали по степям, а зимовали в городках в низовьях Дона. Они установили тесную дружбу с Крымской Скифией. Это оказалось выгодно для обоих народов. Роксоланы уступили скифам пастбища в Северной Таврии, совместными силами успешно противостояли врагам. Население Приазовья изменилось. Тут во время войн нашли пристанище разбитые скифы, славяне, сарматы, они смешались с коренными народами, и возникли новые племена – бораны, свардены (возможно, искаженный этноним северян), тарпеты. Обобщенно их называли герулами.

Роксоланы, в отличие от языгов, умели налаживать хорошие отношения с подданными. Земледельческие селения на азовском побережье и на Дону процветали. Многие местные жители полагали, что власть роксоланских царей лучше, чем власть Боспора. Под их покровительство добровольно перешел Танаис (Азов). При раскопках установлено, что этот город был довольно большим и богатым, причем не греческим. Роксоланы сохранили ему самоуправление, стали вести через него торговлю. Сюда приезжали чужеземные купцы, в Танаисе они организовывали свои общины, подворья. Но плавать вверх по Дону роксоланы им запрещали и в глубь своей страны не пускали.

На север от степей, в лесостепной полосе, расселились угорские племена, которые участвовали в разгроме Скифии – уроги, сарагуры, барсилы. Галинды, вытесненные ими, отошли в глубины лесов, осели в районе нынешних Брянска, Тулы, на юге Московской области. От угров отступили и финские племена. Они, в свою очередь, потеснили самодийцев, заставили их перебраться еще севернее. Но о том, что происходило в глубинах русских лесов, до нас дошло слишком мало информации. О северных краях античные авторы передавали всякие небылицы – писали о «стране Абаримон», где живут люди с вывернутыми назад ступнями, о «пануатиях», которые вместо одежды прикрываются своими длинными ушами, о «гиппоподах» с лошадиными ногами. Достоверные сведения сообщались лишь о тех народах, кто обитал поближе от греков и римлян.

Черноморское побережье Северного Кавказа населяли зиги (чиги) и керкеты. Они были отличными мореходами, плавали на больших лодках, часто промышляли пиратством. А земли между Черным и Каспийским морями, как уже отмечалось, заняли полдюжины сарматских племен. У них обычаи отличались от языгов и роксоланов. Они между собой не объединялись и царств не создавали, жили разрозненными княжествами. У некоторых из них – иксаматов, писаматов, исседонов, женщины занимали такое же положение, как у савроматов. Управляли племенами и родами, командовали отрядами, лихо сражались, девушки виртуозно владели арканом, захлестывая противников.

Но эти кочевники, познакомившись с коренным населением Приазовья и Кубани, меотами и синдами, быстро стали перенимать их культуру. Переходили на оседлый образ жизни, осваивали земледелие. Строили хорошие дома, селения утопали в садах, в храмах поклонялись каким-то женским божествам – греки называли их Афродитой Апатурой (богиней обманчивой любви) и Артемидой Агротерой (земледелицей). Очевидно, некая сарматская богиня, покровительница природы и охоты, стала по совместительству отвечать за урожай.

Однако в I в. н. э. ситуация на Северном Кавказе опять изменилась. Из заволжских степей двинулась на запад еще одна сарматская волна, аланы. Это был могущественный и многочисленный народ. А их традиции имели некоторые особенности. Аланы не изгоняли побежденных, не добивались, чтобы они стали вассалами и данниками. Их просто включали в состав собственного народа. Разгорелась новая полоса войн, и по мере аланских успехов из географических описаний исчезали названия аорсов, исседонов, сираков, иксаматов, писаматов, касаков. Некоторые из них сами согласились присоединиться к пришельцам, других разгромили – и все стали аланами. Продвинуться за Дон новоселам не удалось, роксоланы со скифами и герулами составляли внушительную силу и тормознули их. Но от Кубани до Урала возникло обширное царство аланов.

Эти нашествия сказались не только на территории будущей России, но и далеко за ее пределами. Ведь племена и осколки племен, ушедших из Скифии, вынуждены были искать места для поселения, сражаться и вытеснять прежних жителей или договариваться, объединяться с ними. Многие племена получились разделенными. Римляне отмечали борусков на Днепре, а другая их часть ушла в Западную Европу, там тоже появились боруски и впоследствии «огерманились». Аналогичным образом разделились свардены. Одна их ветвь оказалась на берегах Азовского моря, другая – Балтийского. Те из скифов, кто отступил в низовья Дуная, смешались с местными кельтами, и образовался народ бастарнов, заселивший Молдавию. Разбитые савроматы очутились в Словакии. А их союзники, каспии и дахи, откатились на территорию Румынии, объединились с фракийцами-гетами и создали царство даков.

В I в. до н. э. – I в. н. э. в античных источниках впервые упоминаются и «славяне», место их проживания указывали в районе Карпат – на юге Польши, в Чехии, северной Венгрии. Этноним «сло-вене» означает «ясно говорящие». В условиях масштабных миграций, когда встречались и сталкивались различные народы, так обозначили себя люди, говорившие на одном или близких языках. Но, конечно, это вовсе не значит, что сами славяне появились только в данное время. Так называло себя лишь одно племя или союз племен. Слово «славяне» еще не стало общим именем для всех славян. Они называли себя иначе. А греки и римляне, оставившие нам географические и исторические описания, далеко не всегда разбирались в происхождении народов.

Всех, кто жил севернее Дуная, они скопом называли «скифами». И сарматы, занявшие место скифов, тоже стали «скифами». А все племена Западной Европы относили к «галлам». Лишь после того, как римляне захватили Галлию, они стали проводить разграничение – народы, обитавшие за пределами Галлии, причислили к «германцам». И еще позже, уже воюя на территории Германии, они начали выделять негерманские племена, в том числе славян. Но их обобщенным обозначением было не «славяне», а «венеды». Плиний Старший сообщал, что в потоках переселений в Европе перемешались «сарматы, германцы, венеды, скифы, гирры», а Тацит рассказывал, что венеды «исходили все леса и горы между певкинами и феннами» (т. е. между кельтами, жившими в устье Дуная, и финнами).

А в результате славяне и близкие им народы заняли обширную территорию Центральной Европы. В римских трудах Карпаты назывались Венедскими горами, Балтийское море – Венедским заливом. Перечисляли и некоторые племена. Славянские народы татров и карпов населяли горные районы, дали свои имена Татрам и Карпатам. Между Эльбой и Одером обитали лугии, по соседству с ними – вандалы. На южном берегу Балтики жили свардоны, варины, руги, севионы [24]. Большинство этих племен впоследствии известны как славянские. Лугии – лужичане, вандалы – одна из форм слова «венеды», свардоны и варины – предки вагров и варангов, руги – руян, рарогов, русов, севионов тоже относили к венедам.

У венедов существовали развитые государства. В некоторых из них правили выборные князья и советы старейшин. А князья варинов, ругов, севионов получали престол по наследству, и власть их была очень сильной. Римляне называли их «королями» и писали об этих народах: «Им свойственно почтение к власти, поэтому ими единолично, и не на основании временного и условного права господствовать, безо всяких ограничений повелевает король». Иногда правительницами были и женщины. У прибалтийских венедов имелся сильный флот. Были государственные арсеналы – если князь поднимал народ на войну, ополченцам централизованно выдавалось оружие.

Были крупные святилища, священные озера, рощи. Сохранились рассказы об отдельных обрядах, например, о поклонении богине «матери-земли» Нерте (ее настоящее имя не произносилось, Нерта означает «неназываемая»). Раз в несколько лет в повозку, где под покровом подразумевалась богиня, запрягали коров, она объезжала земли разных племен. На это время устанавливался общий мир, убирались все железные предметы. Города и селения, куда прибывала повозка, пышно украшали, устраивали праздники.

Через балтийские города велась обширная торговля, отсюда начинался «Янтарный путь» через всю Европу. Остатки больших и развитых городов археологи обнаружили также в Польше, Чехии. В них располагались резиденции знати, общественные здания, рыночные площади, мастерские. Видна четкая планировка улиц, причем они покрывались деревянными мостовыми – такими же, какие будут впоследствии делать русичи. А жили люди в длинных бревенчатых домах, затейливо украшая их резьбой. В каждом проживала большая семья из 20–30 человек. У венедов, как когда-то у агатирсов, были приняты групповые браки. Любая женщина, приходившая в семью, номинально считалась женой старшего брата, но являлась «общей» и для всех остальных братьев. Хотя такие обычаи, конечно же, объяснялись не распущенностью, а суровыми реалиями своего времени – частыми войнами, лишениями, опасностями. При гибели супруга жены не оставались вдовами, а дети сиротами.

12. Понтийское и Боспорское царства

Во II в. до н. э. на роль мирового лидера стал выдвигаться новый претендент – Рим. Его железные легионы маршировали по Северной Африке, Македонии, ему покорились Греция и часть Малой Азии. Но повелевать народами хотелось не только римлянам. Из обломков Персидской державы на южном берегу Черного моря выделилось Понтийское царство. Особого блеска оно достигло под властью Митридата VI Евпатора.

Это была весьма колоритная фигура. Он поражал всех исполинским ростом и силой, мог перепить и переесть любого, укрощал диких коней. Происхождения он был неизвестного, захватил трон в результате переворота, но придумал себе пышную родословную, по отцу – от персидских царей, по матери – от Александра Македонского. Он и традиции соединил персидские с греческими. Любил искусство, щедро платил, к нему стекались философы, поэты. Лучшие скульпторы, художники и архитекторы украшали его столицу Фарнакею. Он привлекал и хороших военных, создал сильную наемную армию, подчинил всю восточную часть Малой Азии.

При этом царь по-персидски был женат на собственных сестрах, содержал огромный гарем. Впрочем, в его окружение стремились попасть многие знатные дамы из разных стран – повсюду шла слава о немыслимой роскоши его двора, где интеллектуальные беседы, поэзия, театр, вполне уживались со сказочными пиршествами и умопомрачительными блудными забавами. Но Митридат отличался и бешеным нравом. По подозрению в заговорах казнил свою мать, брата, сестру-жену, трех сыновей и трех дочерей. Впоследствии в его бумагах нашли заранее заготовленные смертные приговоры чуть ли не на всех приближенных. Хотя многое зависело от настроения государя. Он мог одним махом отправить на смерть тысячи обвиняемых, а мог вдруг помиловать бунтовщиков. Чтобы не раздражать римлян, Митридат формально признал себя их вассалом, но вел себя независимо и исподволь готовился к борьбе с ними.

Греческие города-государства на Черном море под пяту Рима пока не попали, но у них возникли другие проблемы. Тирас, Ольвия, Борисфенида получали основной доход от перепродажи скифского хлеба. После гибели земледельческого хозяйства на Днепре, Буге и Днестре их дела пошли совсем плохо. Херсонес (около Севастополя) установил дружбу с соседями, крымскими таврами, даже включил их кровожадную богиню Деву в свой пантеон наряду с Зевсом, Аполлоном, Афродитой. Благодаря этому альянсу херсониты заняли западные берега Крыма, основали там города Керкенитиду (Евпаторию) и Прекрасную Гавань (Приморск), между ними устроили виллы, возделали поля, виноградники, и от внешнего окружения уже не зависели, торговали собственным хлебом и вином.

В самом благоприятном положении оказалось Боспорское царство. У него хватало плодородных земель в Приазовье, а савроматы были его союзниками, владений не тронули. Боспор обошел всех конкурентов в хлебной торговле. Он стал и крупным центром работорговли, скупал пленных у кавказских пиратов, сарматских племен. Пантикапей богател, был красивейшим городом. Его военный и торговый флот господствовал на Черном море, поддерживались связи с Понтом, Грецией, Египтом. Но гражданскими правами в Боспоре обладали только греки. Они были купцами, вельможами, чиновниками. А подавляющее большинство населения составляли меоты, синды, скифы, славяне, сарматы. Они считались людьми второго сорта, их обирали налогами. Возникали конфликты, копилось недовольство.

Когда соседями Боспора стали роксоланы, многие боспорцы или переходили под их власть или бежали в Крымскую Скифию. Она в союзе с роксоланами обрела безопасность. В степях Крыма и Таврии множился скот. Росло население. Помня старую дружбу, к скифам перебирались славяне из Поднепровья, здесь они могли спокойно жить, пахать, сеять. Государство оправилось от разгрома. Строились города и крепости, их было около десятка. А столицей стал Неаполь-Скифский вблизи Симферополя. Настоящее его название было иным. Неаполь в переводе с греческого – «новый город», «новгород». Он ничуть не уступал лучшим античным городам своего времени. Археологами найдены остатки крепостных стен, красивых дворцов и храмов, больших жилых кварталов, бань, мастерских, базаров. Вокруг Неаполя раскинулись возделанные поля, разрастались сады.

При царе Скилуре Скифия достаточно усилилась, он начал чеканить монету со своим именем. А соседям напомнил, кто хозяин в Причерноморье. Скилур совершил поход к западу от Крыма, подчинил прибрежные районы до Южного Буга. Большая греческая колония Ольвия покорилась ему без боя и согласилась платить дань. Но при этом она ничуть не прогадала. Теперь скифы и роксоланы защищали ее от других кочевников, а купцы Ольвии получили преимущества в Крыму, повезли скифские товары в страны Средиземноморья. От Херсонеса и Боспора Скилур тоже потребовал стать его данниками. Херсонес отказался. Он был окружен неприступными стенами и отбил несколько нападений. Ну а правители Боспора осознавали, что их собственное население симпатизирует не им, а скифам. При таком раскладе воевать было слишком опасно, предпочли платить.

Около 110 г. до н. э. Скилур предъявил боспорскому царю Перисаду V ультиматум – увеличить дань. А у Херсонеса скифы нашли уязвимые места. Погромили и захватили Керкенитиду и Прекрасную Гавань, которые кормили город. Перетянув в союз тавров, Скилур осадил и сам Херсонес. Но его жители воззвали о помощи к Митридату. Что ж, понтийский царь не упустил такой возможности, послал в Крым своего лучшего полководца Диофанта с отборным 6-тысячным корпусом. В первом сражении со Скилуром Диофант был разбит. Но он отсиделся за стенами Херсонеса, получил морем подкрепления. Сын Скилура Палак, сменивший на престоле умершего отца, обратился за подмогой к царю роксоланов Тазию, и он прислал войско. Однако Диофант успел разобраться в особенностях тактики своих противников, навязал им бой в гористой местности, где тяжелая конница не могла развернуться. Скифо-сарматская армия понесла тяжелое поражение.

Понтийцы с ополчением Херсонеса двинулись во внутренние районы Крыма, круша и сжигая города. Скифы оставили полуостров и отошли к роксоланам. А Диофант направился к Пантикапею и объявил, что «за освобождение от варваров» Боспорское царство должно перейти под покровительство Митридата. Перисаду V ничего не оставалось делать, кроме как принять его условия, еще и благодарить. Но покровительство обернулось оккупацией. Диофант остался при Перисаде послом и советником, диктуя, как он отныне должен действовать. Для понтийцев выжимали дополнительную дань. Это переполнило чашу терпения народа. В 107 г. до н. э. поднялась городская чернь, примкнули рабы. Перисад был убит, Диофант едва сумел удрать. Повстанцы провозгласили царем своего предводителя Савмака.

В Крым вернулись и скифы. Перебили понтийские гарнизоны, оставленные в их городах, поддержали боспорцев.

Правительство Херсонеса запаниковало, и через море опять понеслись корабли, молить Митридата прийти на выручку. Он не отказал. Диофант высадился в Крыму со свежей армией, ворвался в Пантикапей и утопил восстание в крови. Пленного Савмака отвезли к Митридату и предали смерти. Скифам снова пришлось отступить к роксоланам. Но после второго «спасения», уже и Боспор, и Херсонес попали под полную власть понтийского царя. А Митридат на этом не остановился. Крым он сделал плацдармом для дальнейших завоеваний.

В степях одолеть скифов и роксоланов было трудно. Но понтийские военачальники Диофант и Неоптолем принялись шаг за шагом захватывать побережье. Греческие города, не желавшие сдаться, брали штурмом. Митридат был и умелым политиком, выискивал сторонников среди местного населения. Вступил в переговоры с некоторыми меотскими, сарматскими племенами. Их вожди были польщены – боспорские цари задирали перед ними нос, а сам властитель Понта предлагает дружбу! Они становились верными союзниками Митридата. С их помощью его держава вобрала Тамань, Кубань, Западную Грузию, Приазовье, низовья Днепра, Южного Буга, Днестра. Владения Понта почти охватили Черное море.

Скифы, изгнанные из Крыма, удержались в Таврии и на Дону. Но они тоже умели быть политиками и дипломатами. Направили послов в Рим. Жаловались на Митридата, просили поддержать их. Международную обстановку они оценили очень грамотно. Римлян и впрямь не устраивало усиление Понта. Сенат, рассмотрев обращение скифов, постановил заступиться за них. Потребовал от Митридата очистить их земли. Царь на словах смирился, согласился вернуть Крым, но спустил обещание на тормозах.

Он уже считал себя настолько могущественным, чтобы открыто схватиться с римлянами. Заключил союзы с царем Армении Тиграном II, фракийскими царствами, сообществами киликийских пиратов, еще с целым рядом государей.

А Рим сам себе напакостил. Унижал младших союзников, в присоединенных странах римские чиновники наглели, безобразничали, заслужив общую ненависть. И прорвало, восстали несколько племен Италии. Совсем некстати и в самом Риме разразилась гражданская война. Митридат решил, что настал подходящий момент. В 89 г. до н. э. он подал сигнал, и по всей Малой Азии началось истребление римлян. Уничтожали поголовно, вместе с семьями, слугами, перебили 80 тыс. человек. Понтийский царь двинул армию на Балканы, и на его сторону перешла почти вся Греция. А его союзник Тигран II овладел Сирией и Палестиной.

Но римляне сумели преодолеть собственные междоусобицы и обрушились на Митридата. Борьба была крайне упорной, она вылилась в три тяжелых войны. Римские легионы поочередно давили друзей Понта – фракийцев, киликийцев. Оттеснили самого царя, изгнали с захваченных территорий. Наконец, вторглись в Малую Азию и в 71 г. до н. э. понтийское войско было полностью разгромлено. Однако Митридат не сдался. Он бросил свою великолепную столицу. Из гарема оставил при себе только могучую сарматку Гипсикратию, одновременно наложницу и телохранительницу. Прочим женам и наложницам в знак особой милости царь позволил самим выбрать вид смерти, быть зарезанными, удушенными или отравленными. Но, пожертвовав женщинами, он позаботился вывезти огромную казну. Ее эвакуировали в Крым, а Митридат с немногими воинами бежал к армянскому царю Тиграну и продолжил войну.

В 65 г. до н. э. римский военачальник Помпей еще раз сокрушил понтийцев и их союзников. Митридат скрылся всего с тремя приближенными, Тигран капитулировал. Помпей решил попутно завоевать все Закавказье, но столкнулся с ожесточенным сопротивлением грузин, албанов. Они призвали на помощь племена Северного Кавказа, и на реке Абант римлян встретило многочисленное ополчение, сарматская конница, женщины-воины, которых сочли «амазонками». Легионы понесли в битве такие потери, что Помпей отказался от своих планов. Увел войска прочь и вместо Закавказья занялся странами Ближнего Востока, которые после падения Армении оказались «бесхозными».

Митридата считали погибшим. Боспором правил его сын Махар. Он полагал, что может уже действовать самостоятельно, связался с римлянами, согласился признать их власть. Но царь был еще жив. Он пробрался на север и в 64 г. до н. э. вдруг объявился в Крыму. Махара он принудил к самоубийству, взялся править в Боспоре сам. С римлянами пробовал торговаться, выражал готовность быть их вассалом, если ему вернут царство. В ответ он получил грозный приказ – безоговорочно сдаться на волю победителей. Подошел римский флот и перекрыл подступы к Боспору. Командующий флотом объявил: любое судно, попытавшееся нарушить блокаду, будет потоплено, а экипаж казнят.

Тогда Митридат вознамерился снова воевать. На свои сокровища, вывезенные в Пантикапей, он навербовал 36 тыс. наемников. Придумал дерзкий план: привлечь скифов, сарматов, придунайских бастарнов, фракийцев и идти на саму Италию. Но боспорцев уже допекли многолетние поборы на войну, а блокада стала для них сущим бедствием. Она ударила по купцам, морякам, рыбакам, портовым рабочим. Восстал город Фанагория (Тамань), к нему примкнули Херсонес и Феодосия.

Митридат разъярился. Теперь ему всюду виделась измена, начались расправы по малейшему подозрению. Но повальные казни окончательно оттолкнули подданных от царя. Среди тех, кого Митридат обвинил в заговоре, были его сыновья Ксифар и Фарнак. Ксифара умертвили, а Фарнак не пожелал идти на убой. Он сагитировал стражников бежать и возглавил мятеж. Под его знамена тут же перешла армия, а жители Пантикапея открыли ему ворота. Митридата осадили во дворце. «Изменили» и жены, которыми он вновь обзавелся в Крыму: не захотели умирать с мужем и скрылись. Лишь верная Гипсикратия и две дочери выпили с царем яд. А на Митридата отрава не подействовала, и он приказал убить себя наемнику-кельту.

Фарнак выдал римлянам труп отца. Надеялся, что победители возведут его на престол Понта. Но он ошибся. Ему пришлось признать зависимость от римлян, а вместо Понтийского царства ему оставили только Боспорское, да и то урезали. Отделили Тамань, Херсонес, в степной части Крыма возродилась Скифия. Фарнак затаил обиду. Мечтал вернуть утраченное наследство. Когда в Риме вспыхнула очередная гражданская война, между Помпеем и Гаем Юлием Цезарем, Фарнак счел, что время для этого пришло. Сделал уступки сарматам, скифам, вовлек их в союз. Наместником в Пантикапее царь оставил своего вельможу Асандра, а сам возглавил армию и двинулся занимать бывшие владения отца. Подчинил Тамань, Кубань, Западную Грузию, вступил в Малую Азию.

В римских разборках в это время обозначился победитель – Цезарь. Он потребовал от Фарнака уйти с захваченных территорий. Боспорский царь прикинулся его другом и сторонником, но приказ не выполнил. Цезарь находился далеко, в Египте, увлекся красавицей Клеопатрой, против них поднялись египтяне. Может, непобедимый военачальник сгинет там? Но Цезарь, несмотря на трудности, отслеживал обстановку в Понте. Направил на Фарнака Гнея Домиция Кальвина с пятью легионами. В сражении под Никополем боспорцы и сарматы уничтожили эту армию.

И все же мечты боспорского царя не сбылись. Цезарь одолел египтян и в 47 г. до н. э. сам прибыл в Малую Азию. В битве при Зеле он наголову разбил Фарнака. Как раз по этому поводу он послал свое знаменитое донесение сенату: «Пришел, увидел, победил». Фарнак сдался. Купил прощение, согласившись быть послушным слугой Цезаря, и был отпущен домой. Но оставленный им наместник Асандр уже приохотился к власти и уступать ее не собирался. Возмутил граждан – дескать, царь отдал их в неволю римлянам, и Пантикапей встретил Фарнака запертыми воротами. При попытке ворваться в город он был убит.

А Цезарь после всех одержанных побед занялся устройством Римской державы и зависимых от нее стран. Поразмыслив, он задумал восстановить Понтийское царство, но отдать его своему ставленнику Митридату Пергамскому, еще одному сыну Митридата Евпатора (сколько всего было детей у Евпатора, неизвестно, поскольку и число его жен учету не поддается). Корона была платой за важные услуги – Митридат Пергамский выручил Цезаря и Клеопатру, когда их прижали в Египте. С таким покровителем, как властитель Рима, он чувствовал себя всесильным, и рассудил, что ему должны принадлежать все земли Понта, в том числе северные берега Черного моря.

Не тут-то было. Боспорцы, скифы, сарматы крепко запомнили хозяйничанье понтийцев и отказались подчиниться ему. Митридат Пергамский посадил на суда большое войско и отплыл к берегам Крыма. Но флот у Боспора был лучше. Понтийцам не дозволили высадиться, разгромили и потопили в морском сражении, Митридат погиб. Асандру эта победа принесла популярность, на волне общей радости он провозгласил себя царем, а чтобы это выглядело законным, пожилой правитель женился на 16-летней дочке Фарнака Динамис.

Цезарю случившееся, конечно, не понравилось. Но он не стал отвлекаться на Боспор. Прикидывал, что Крым от него все равно никуда не денется. Цезарь вынашивал куда более грандиозный проект. Предполагал наступать на Парфию, покорить ее, потом повернуть на север вдоль Каспийского моря и ударить на «Скифию». Завоевывая территорию нынешней России, он собирался двигаться на запад и возвратиться на родину через Германию и Галлию – как писал Плутарх, «сомкнув круг римских владений так, чтобы со всех сторон империя граничила с Океаном». Но при подготовке похода Цезарь пал от рук заговорщиков, и Рим расколола новая череда гражданских войн.

В Причерноморье кипели свои смуты. Там появился авантюрист Скрибоний. Он объявил себя потомком Митридата Евпатора, взбунтовал Боспор против Асандра. Престарелый царь от волнений скончался, Скрибоний уселся на его троне, а узаконил положение тем же способом, что его предшественник, – женился на Динамис [44].

А в Риме императором стал Октавиан Август. Он вернулся к идее Цезаря о восстановлении Понтийского царства. Назначил царем местного римского прихлебателя Полемона. Но государство было уже фиктивным, все дела решали римские наместники, а Полемону Август даже не позволил остаться в Понте. Велел ехать на Боспор, царствовать там и… жениться на Динамис. Ее уже считали чем-то вроде короны, обязательной принадлежностью здешних государей. Когда боспорцы узнали, что к ним направляется флот, они перепугались. Чтобы избежать войны с римлянами, сами свергли и убили Скрибония. А Полемон не осмелился нарушить приказ Августа, вступил в брак с царицей.

Но к этому времени она была уже далеко не юной девушкой, муж оказался гораздо младше ее. Переждал, пока император забудет, и развелся с супругой, женился на другой. Динамис оскорбилась и подняла против Полемона племена Приазовья. Подавляя их, царь нашел свою смерть. А Динамис выбрала четвертого мужа и села царствовать с ним. Очень опасалась, как бы переворот не рассердил римлян, поэтому поспешила заверить их, что во всем будет слушаться императора, уставила свои города статуями Августа и его жены Ливии. Боспорскому царству эти передряги на пользу не пошли, оно стало приходить в упадок.

А Крымская Скифия преодолела последствия вражеских нашествий, добилась нового расцвета. Она тоже установила связи с Августом, в 26 г. до н. э. отправила к нему посольство и заключила договор о мире и дружбе.

13. В начале нашей эры

Человечество не видит и не ощущает, когда в истории завершается одна эпоха и начинается другая. Это осознают лишь потомки, задним числом. Мы с вами привычно говорим – до нашей эры, нашей эры. А ведь наша эра началась с Рождества Христова. Многие ли знали, что Он родился? В разных странах этот день был таким же, как прочие. Люди трудились или бездельничали, влюблялись или убивали, лгали или отстаивали истину, торговали или совершали покупки, и их насущные дела казались самыми важными.

А многие ли знали, когда распинали Христа? Только жители и гости Иерусалима. Знали те евреи, которых возбуждал и организовывал Синедрион, чтобы они перед прокуратором во всю глотку орали: «Распни Его!» Некоторые чувствовали, что происходит безобразие. Он учил добру, исцелял больных, творил чудеса, а Его за это обрекли на страшные муки и позорную смерть. Наблюдали, как страдает Он, как рыдает Его Мать, как убиваются Его близкие. Но властям, наверное, виднее? В конце концов, мало ли невиновных казнят? Самих-то не касается, а дома ждут накрытые столы, чтобы весело отметить Пасху… А потом вдруг оказалось, что Христос Воскрес. И те, кто узнал об этом, уже поняли: пришла новая эра. Понесли великую Правду остальным людям.

Св. апостол Андрей Первозванный в своем третьем путешествии добрался до Крыма. Первых христиан на будущей русской земле он обратил к новой Вере в Херсонесе, основал здесь первую церковь. Он побывал и в Феодосии, Пантикапее. По преданию, после этого св. Андрей поднялся по Днепру, благословил горы, где предстояло возникнуть Киеву. В «Повести Временных Лет» рассказывается, что от верховий Днепра он попал на Волхов, видел новгородцев и удивлялся их обычаю париться в бане. А потом через Балтику вернулся в Рим, и затем в Греции, в городе Патры, принял мученическую смерть на косом Андреевском кресте.

Обычно этот маршрут воспринимают скептически. Но, если разобраться, то выясняется, что в нем… нет ничего невероятного. Конечно, Великого Новгорода еще не существовало. Однако рядом с Херсонесом находился еще один Новгород, Неаполь-Скифский. Парные бани там имелись. Да и торговый путь по Днепру и Волхову уже действовал. В ранних христианских источниках, кстати, говорилось не о новгородцах, а о том, что св. Андрей доходил с проповедью «до стран Антропофагов и пустынь Скифии». Как мы помним, андрофагами или антропофагами греки обозначали самоедов. А земли будущего Великого Новгорода в данное время населяли именно самодийцы. Вернуться оттуда в Рим было реально. По Балтийскому морю ходили венедские корабли. А от венедов по-прежнему функционировал «Янтарный путь» до Венеции. При императоре Нероне его представитель ездил по этому пути в Прибалтику, привез несметное количество янтаря. Туда путешествовали и римские, сирийские, еврейские купцы.

Но из Римской империи приходили не только проповедники и торговцы. Оттуда двигались завоеватели. Рим находился на вершине могущества. Он превзошел все древние державы по уровню военной техники. А победы приносили неисчислимые богатства. Пышно расцвела римская культура, перенимая лучшие достижения греков, галлов, сирийцев, египтян. Впрочем, из покоренных стран в Италию хлынули не одни лишь трофеи, изобретения и высокое искусство. Хлынули и худшие пороки. Раньше римляне кичились добродетелями, строгими нравами, были трудолюбивыми земледельцами, самоотверженными воинами. Теперь на полях и стройках трудились массы рабов, легионеров набирали в покоренных странах, а Рим превратился в город-паразит.

Богачи соревновались друг с другом в расточительстве и разврате. Разрушалась религия, особенно после того, как внедрилось обожествление императоров. Можно ли было всерьез поклоняться тем, о ком знали, что они пьяницы, извращенцы, убийцы? Посещение храмов стало не духовным делом, а политическим. А образовавшуюся духовную пустоту заполняли темные культы Египта, Ближнего Востока, Малой Азии. За счет награбленных сокровищ могла безбедно существовать даже чернь. Она требовала «хлеба и зрелищ», и императоры, чтобы заслужить популярность, ублажали граждан. Устраивали бесплатные раздачи хлеба, мяса, вина.

Возводили великолепные цирки и амфитеатры, организовывали состязания колесниц, травили зверей, проводили гладиаторские бои, где тысячи людей кромсали друг друга на потеху публике. Ради разнообразия разыгрывались «морские» сражения на специально выкопанных прудах, ночные бои при свете факелов, смертельные схватки между женщинами. Учитывая вкусы римлян, императоры баловали их и другими садистскими зрелищами. Бросали осужденных на растерзание зверям, придумывали театрализованные казни по сюжетам мифов. Зрители с восторгом глазели, как на арене восходит на костер и сгорает приговоренный, изображающий «Геракла», как бык покрывает «Пасифаю», падает с высоты и разбивается «Икар», под стихи и декорации греческих трагедий режут на алтаре «Ифигению» или «Поликсену».

Это была римская цивилизация. Она создавалась за счет разрушения и разграбления многих других цивилизаций – карфагенской, галльской, испанской, иллирийской, фракийской, армянской. Хотя получалось, что львиная доля богатств, добытых у побежденных, выбрасывается впустую. Уходит на мишуру представлений и триумфальных шествий, в животы дармоедов, утекает кровью в песок арен, разбазаривается на оргии знати. Но для того, чтобы поддерживать такой уровень жизни, требовалось выжимать средства из провинций и завоевывать новые страны. Без захватов, без дальнейших грабежей, Римская империя уже не могла существовать. Она раскинулась на огромном пространстве от Атлантического океана до Евфрата, от Египта до Кавказских гор и Дуная. Но, тем не менее, продолжала расширяться.

Покоряя Германию, римляне в 4 г. достигли Эльбы, познакомились с полабскими славянами-лужичанами. Здесь построили корабли, эскадра под командованием Тиберия, будущего императора, вышла в море и совершила плавание на восток. Но княжества вандалов, ругов, варинов, по признанию римских авторов, были «сильны флотом», и Тиберию пришлось убраться восвояси. А через несколько лет германские и славянские племена во главе с Арминием вышибли захватчиков из Германии, граница установилась по Рейну.

На Черном море римляне овладели южными и западными берегами. Синоп, Трапезунд и Томы (Констанца) стали базами их флота. Вассальные царства во Фракии Рим постепенно проглотил, лишил остатков самостоятельности и превратил в свои провинции. А император Клавдий решил утвердиться на северных берегах моря.

В Боспорском царстве дела обстояли совсем неважно. От него отделился Херсонес, отпали приазовские области. Боспорские государи пытались вернуть их под свою власть, но терпели поражения, увязли в войнах, их страна разорялась. Клавдий задумал реорганизовать царство, а заодно прибрать его под прочный контроль. На престол Боспора он наметил посадить фракийского царевича Котиса, который жил и воспитывался в Риме. В 47 г. была предпринята экспедиция в Крым. Херсонес не преминул подольститься к императору. Предоставил римлянам свой порт, корабли, снабжение. А боспорцы сопротивляться не посмели, послушно приняли нового царя.

Клавдий пожелал, чтобы его ставленнику принадлежали все прежние земли Боспора. Римский флот вошел в Азовское море, легионеры высадились в Тамани и двинулись к Дону, принуждая местные города и племена подчиниться Котису. Был взят Танаис, римляне форсировали Дон. Но на этом их успехи кончились. Роксоланы и герулы в жестоких боях потрепали врагов, и до роксоланских селений, лежащих в низовьях Дона, они дойти не смогли. Азов стал самой северной точкой продвижения римлян во все времена.

Всыпали им очень чувствительно, и от дальнейших операций в здешних краях они пока отказались. Не тронули Крымскую Скифию, греческие города северо-западного Причерноморья. Ольвия осталась в подданстве скифских царей, Тирас – языгов. А Боспор восстановил свои старые границы, но фактически попал в руки римлян. В городах разместились их гарнизоны, в храмах ввели культ обожествленных императоров, монеты теперь чеканили с их портретами, а не с изображениями своих царей. Хотя купцы и знать Пантикапея считали такой поворот величайшим счастьем. Они получили защиту от соседей, стали главными поставщиками хлеба для римских легионов, расквартированных на Дунае и в Закавказье, отправляли полные трюмы рабов на рынки Италии и Средиземного моря. Боспор вступил в полосу очередного подъема.

Сарматам и славянам пришлось оборонять свои земли не только от римлян. Ранее уже отмечалось, что на территории Румынии возникло царство даков. Оно было очень сильным, выставляло на войну 200-тысячную армию, совершало набеги и на римские области, и на другие страны.

Около 50 г. полчища даков вторглись во владения языгов. Опустошали все на своем пути, разграбили города от Дуная до Южного Буга. В устье этой реки взяли штурмом и разрушили Ольвию. Но тут уж возмутились хозяева Ольвии, скифы. Выступили и их товарищи, роксоланы. Они объединились с языгами, примкнули бастарны и славяне, попавшие под нашествие. В разыгравшихся битвах даков разгромили. Заставили их отступать на юг, к Дунаю, а потом вообще выбили с морских берегов в горные районы. В низовьях Дуная языги, роксоланы и скифы встретились с римлянами и заключили с ними союз.

Но дружба продолжалась недолго. Вскоре скифы и роксоланы затеяли очередную разборку с Херсонесом, опять потребовали от него платить дань. Город запросил помощи у римлян. Наместник Мезии (нынешней Болгарии) Тиберий Плавтий Сильван Элиан послал туда своих легионеров. Но помощь оказалась далеко не бескорыстной. Римляне оккупировали и Херсонес, и южный берег Крыма. Они попытались захватить и Скифию, но когда вышли в степную часть полуострова, скифско-роксоланское войско их побило и прогнало под защиту херсонесских крепостей.

После Крыма Плавтий Сильван предпринял большой поход за Дунай. В 56 г. его легионы неожиданно выступили на север. Жителей застали врасплох, дошли до Днестра, город Тирас сдался и перешел под власть Рима. Окрестные земли подверглись страшному разорению. Селения пожгли. Сопротивляющихся и немощных приканчивали, остальных захватывали в плен. Толпы ошеломленных мужчин, истерзанных и убитых горем женщин, перепуганных детишек под понукания и издевки конвоя уводили к римской границе. Плавтий Сильван гордо докладывал, что угнал в неволю 100 тыс. человек.

Но последствия его рейда были для империи невеселыми. Вероломство и зверства римлян подняли против них всех соседей. За оружие взялись бастарны, языги, роксоланы. Плавтий Сильван занервничал, отпустил некоторых знатных пленных. Однако мир уже не восстановился. На римлян посыпались нападения. Так, в 68 г. 9 тыс. роксоланов прорвали пограничную оборону. Римские части преградили им дорогу, но бронированная конница одним таранным ударом нанизала их на копья и втоптала в пыль. Роксоланы прогулялись по всей Мезии, вдоволь пограбили. Лишь на обратном пути, когда они были перегружены добычей, римляне, собрав свежие силы, подстерегли их и уничтожили часть отряда.

В Риме в это время правил полусумасшедший Нерон, убийца собственной матери, большинства родственников и друзей, и организатор первых массовых казней христиан. В его голову взбрела идея развернуть широкое наступление на север, захватить земли от Крыма до Каспийского моря и сделать их новой провинцией «Сарматией». Более благоразумные советники понимали, во что выльется война с роксоланами и аланами, считали ее гибельной. Но спорить с Нероном было равносильно самоубийству, приготовления шли полным ходом, на Дунае и в Закавказье сосредотачивались войска. Только переворот в Риме и смерть Нерона похоронили его планы.

В империи начались драки за власть. Этим не преминули воспользоваться соседи. На Дунае последовали новые вторжения роксоланов, языгов, даков, в Закавказье – аланов. Заволновались и подвластные народы, вассалы. В Боспоре объявился человек, объявивший себя потомком прежних властителей, Митридатом VIII. И выяснилось, что под эгидой Рима нравится жить далеко не всем. Митридат VIII получил всеобщую поддержку, сверг царя из фракийской династии, заключил союз с сарматами и выгнал римлян. Но борьбу за императорский престол выиграл опытный полководец Веспасиан. В 71 г. в Крыму высадились десанты. Боспорцев усмирили, Митридата VIII и его сторонников казнили. Вокруг Пантикапея, Феодосии и других городов выросли леса крестовин с распятыми телами. Жены и дети мятежников, если уцелели в резне, стали товаром работорговцев. А на царство римляне посадили фракийца Рескупорида.

Веспасиан и его преемник Тит сумели навести порядок на дунайской и кавказской границах. О наступлении на север больше не вспоминали, укрепляли оборону, старались примириться с сопредельными народами. Однако после Тита власть перешла к его младшему брату, глупому и взбалмошному садисту Домициану. Соглашения с «варварами» он считал унижением для римского величия. К тому же, он транжирил колоссальные суммы на зрелища и собственные развлечения. Надеялся, что можно будет пополнить казну чужим добром и затеял воевать против Дакии.

Правил в ней царь Децебал, незаурядный политический деятель и умелый организатор. Он привлек в качестве инструкторов перебежчиков из римской армии, реформировал войско по ее образцу. Позабыв прежние счеты, сторону Децебала приняли роксоланы, языги, бастарны, карпы (карпатские славяне), германские племена свевов и квадов. Все понимали, что вслед за даками придет и их очередь. Домициан войну позорно проиграл. В сражениях 85–86 гг. погибли две его армии, император обязался платить дакам дань, вернул всех пленных. Причем перед римлянами он не постеснялся объявить себя победителем и отпраздновать несколько пышных триумфов.

Возобновились боевые действия уже при другом императоре, Траяне. Он был не чета Домициану. Провел тщательную и всестороннюю подготовку. Усиленно строились дороги и мосты, чтобы удобнее было маневрировать войсками. Хитрой дипломатией удалось расколоть антиримскую коалицию, нейтрализовать германцев, перетянуть на свою сторону языгов, римляне получили в распоряжение их тяжелую кавалерию. В 101 г. на Дунае снова закипели бои. Даки, роксоланы и карпы сражались героически. Траяну пришлось вести с ними две тяжелых войны. Но в его распоряжении были ресурсы огромной империи. Он ввел в Дакию 14 легионов, более 80 тыс. высокопрофессиональной пехоты, не считая массы вспомогательных войск вассалов и союзников. В 106 г. оборона была сломлена. Децебал погиб, его отрубленную голову привезли в Рим и бросили в грязь.

Даки дрались насмерть, сжигали свои города, совершали коллективные самоубийства. Остатки населения уходили к дружественным племенам в Причерноморье и Карпаты. Траян захватил в Дакии 5 млн. фунтов золота, 10 млн. фунтов серебра, 500 тыс. пленных. Торжества по случаю победы продолжались 117 дней! Все это время римскую чернь задарма кормили, поили, раздавали деньги. Для ее развлечений перебили друг друга 20 тыс. гладиаторов. Дакию присоединили к империи, но она совершенно обезлюдела, сюда стали направлять переселенцев из Малой Азии, ссыльных.

При Траяне Римская держава достигла максимального размаха. Он победил Парфию, римскими провинциями стали Армения, Ассирия, Вавилония. Зависимость от императора признали племена кавказских горцев. Из Дакии легионеры пытались продвинуться дальше на север, но сарматы и славяне встретили их в мечи и копья. Повторять судьбу даков они не желали и дали врагу суровый отпор. Римлянам пришлось не только остановиться, но и отбивать яростные контратаки, для этого они принялись строить мощную систему Траяновых валов – две линии укреплений, которые протянулись от Прута к Днестру и заканчивались у города Тирас.

А завоевания Траяна были уже непрочными. В непрерывных войнах империя досадила всем соседям, теперь они отвечали набегами. В провинциях то и дело бушевали восстания. Для их подавления и прикрытия растянувшихся границ не хватало войск. И императоры начали просто покупать мир с окружающими «варварами». Заключался договор, то или иное племя признавалось «друзьями и союзниками римского народа», и ему ежегодно выплачивались «субсидии». Хотя сами «друзья и союзники», не мудрствуя лукаво, считали римлян своими данниками. Так, в 117–118 гг. разразилась война с роксоланами. В Дакию прибыл император Адриан и поспешил вступить в переговоры с противником. Как выяснилось, царь роксоланов «жаловался на сокращение ему денежных платежей». Адриан быстренько отстегнул требуемые суммы, и был заключен мир.

Причерноморье стало окраиной римских земель, местом ссылки преступников – в том числе христиан, если их по каким-то причинам оставляли в живых. Домициан отправил в Херсонес свою двоюродную сестру, христианку Домитиллу. Траян сослал сюда римского епископа св. Климента. Но он продолжал проповедовать, создал в Херсонесе общину единоверцев. Об этом донесли, и св. Климента утопили, привязав к старому якорю.

На северной окраине империи появились и другие пришельцы. В 66 г. религиозные фанатики подняли восстание в Иудее, резали без разбора всех неевреев. Но в открытых боях их толпы ничего не стоили, Веспасиан истребил их. А против отрядов, укрывшихся в Иерусалиме, он направил сына Тита. Тут-то и последовала кара иудеям за распятие Христа, за гонения на Его апостолов и последователей. В 70 г. Иерусалим был взят, храм Соломона разрушен. Повстанцев казнили, обращали в рабство. Но евреи, отвергшие Христа, все еще ждали иного «мессию», который сокрушит всех врагов и возвысит их над прочими народами. Согласно пророчествам, он уже должен был прийти. В 132 г. «мессией» объявил себя некий Симон, принявший имя Бар-Кохба («сын звезды»). Вновь по Иудее заполыхали пожары, полилась кровь. Римлянам эти повторяющиеся бунты надоели, и они расправились со своевольной провинцией очень круто. Иудейская вера была вообще запрещена, синагоги разрушены. Евреи бежали кто куда. Спасались в Парфии, где жило много их сородичей. Переселялись и на Черное море. Но они выбирали не Херсонес, а Боспор. Это был перекресток бойкой торговли, и к тому же, он сохранял статус отдельного царства, римские законы тут не действовали. Со II в. в Пантикапее и на Тамани возникли еврейские общины.

14. Первая Русская держава

Самым сильным среди прибалтийских славянских государств было княжество ругов. Этот же народ известен как русы. Звук «th» в слове «ruth» или «ruthen» в разных произношениях можно воспринять и как «г», и как «с», и как «т». Поэтому в римских и западных хрониках встречаются различные формы того же самого этнонима – руси, рос, роги, рози, руци, рутены, росомоны («люди рос») [34, 69, 123]. Русам принадлежал остров Руян (он же Буян русских сказок, ныне Рюген) и прилегающие к нему земли на материке.

Корабли на раздутых парусах мимо острова Руяна не пробегали, обязательно сворачивали на сам остров. Уже издалека моряки видели, как над пеной волн поднимаются на горизонте гребешки стен и зубчики башен славного города Арконы. Когда подходили ближе, открывалась гавань, заполненная десятками судов. Привычно оглядывали, нет ли среди них кораблей родичей, знакомых. А к пристани, заметив приближающийся парус, уже направлялись дружинники – расспросить, кто и откуда, изучить товар, подсчитать пошлины.

Выйдя на берег, приезжие разминали ноги, отвыкшие от земли на шаткой палубе. Вокруг них, рядом с портом, шумело торжище. Кого здесь только не было! Вот хозяева, бородатые стройные русы, небрежно накинувшие плащи на одно плечо. Вот вандалы в нарядных кафтанах с меховой опушкой. Вот лангобарды с устрашающими космами волос на физиономиях. Вот молчаливые литовцы в одеждах из звериных шкур, со знаками племени в виде кабаньей головы. Мимо проходит римлянин. О чем-то договариваются сирийцы с завитыми бородами и золотыми обручами на головах. От изобилия товаров разбегаются глаза. Звонкие мечи, великолепные щиты, конская сбруя, драгоценные стеклянные бусы, кувшины вина, ткани, браслеты, серьги, сапоги разных цветов, кучи янтаря…

Моряки невольно заглядывались и на женщин. Да и как было не заглядеться на статных горожанок в ярких сарафанах, гуляющих по своим делам, горделиво поблескивая богатыми украшениями. А лучшими украшениями простолюдинок и босоногой прислуги служили их собственные румяные лица, и путешественники весело перемигивались с ними – а ну-ка улыбнись, красавица, добрым молодцам! Впрочем, пока было не до товаров и не до девушек. Миновав крепостные ворота, приезжие шагали по деревянному настилу улицы к главному месту города, храму Свентовита. Поблагодарить бога за безопасное плавание, испросить удачи, да и пошлины в Арконе платили не князю или городу, а святилищу. Возле него тоже бывало людно. Местные жители, купцы, паломники. Кто-то пришел принести жертву, за ним тащат нескольких овец. Кто-то хочет получить предсказание о задуманном предприятии, и жрец выбрасывает черно-белые дощечки с рунами – какой стороной лягут…

Иногда случалось и так, что возле причалов выстраивались другие корабли, боевые. А капище Свентовита наполняли люди в доспехах, с мечами на поясах. Суровые, напряженные взоры тянулись к храму. Оттуда показывался верховный жрец в длинных одеждах, с седой бородой и спускающимися ниже плеч волосами. Выводил священного белого коня. Все знали, что на нем по ночам ездит сам Свентовит. Коня вели к разложенным на земле копьям, и общее дыхание замирало. Как переступит? С какой ноги? Задние поднимались на цыпочки, хотя все равно не могли увидеть. И вот разносилось – с правой! Войско радостно гудело, будет победа! Колонны от святилища твердым шагом маршировали к гавани…

Но однажды на море замаячили чужие корабли. Готские, из Скандинавии. Заперли ворота. На стенах встали караулы. Дозорные с башен тревожно всматривались в свинцовую гладь. Куда пойдут? На кого? От купеческих судов, резво порхнувших с моря, как стая перепуганных птиц, узнавали – эскадры готов двинулись куда-то восточнее. Стали доходить известия: вошли в устье Вислы. Напали на вандалов. Потом появились беженцы. В ужасе рассказывали, вандалы разбиты, готы ломят неудержимо. Ветер потянул удушливой гарью, на месте городов и сел поднялись черные дымы. Все ближе и ближе к русской границе. Засобиралось войско, забренчало оружием, женщины на прощание торопливо обнимали мужей. Строились пешие и конные, выступили навстречу врагу. С какой ноги в этот раз шагнул через копья священный конь? Кто знает!… Обратно потянулись вразброд остатки войска. Измученные, раненные, с почерневшими от беды лицами. А дальше заполыхали русские города. Лязгала сталь, высекая искры, пели стрелы. Голосили и упирались красавицы, которых волокли за косы победители…

Это было во II в. Вторжением готов на южный берег Балтики началось Великое переселение народов. Побежденные отступали кто куда. Вот именно – куда? В соседних странах тоже кто-то жил. Покинули родину, значит, надо было теснить их. А сзади напирали готы, подгоняли. Некоторые племена разделялись, откатывались в разных направлениях. Чтобы отбиться, вступали в союзы. В общем, происходило то же самое, что в прошлых масштабных переселениях, во II–I вв. до н. э., но тогда передвижки почти не задели стран Средиземноморья, греки и римляне не придали им большого значения. А теперь то одни, то другие племена прорывались к границам Римской империи. Пытались поселиться на ее территории. Или просто, потеряв все имущество, старались обзавестись новым, грабили римские провинции. Их не успевали отбрасывать, появлялись новые.

Вандалы и русы сперва отошли на юг, к Карпатам. Но тут они не удержались и направились в долину Дуная. А часть русов отделилась и двинулась на восток. Около 160 г. она вышла к Днепру. Но переселенцы попали совсем не в спокойные и не в мирные края. Ситуация в Восточной Европе и без них была напряженной. Местным славянам приходилось туго. С них брали дань языги, их донимали набегами угры, расселившиеся по лесостепям от Днепра до Волги. С юга угрожали римляне. Их владения окружили Крымскую Скифию, подорвали ее торговлю. Под эгидой Рима усилился Боспор. Он упрочил свою власть в Приазовье, в боях одолевал скифов, и их царство совсем захирело.

Вдобавок, войны за Дакию перессорили причерноморские народы. Языги, переметнувшиеся на сторону римлян, стали кровными врагами роксоланов и скифов. Дрались не на живот, а на смерть, в бешеных степных атаках опрокидывали друг друга кони и всадники, ломались копья, гремели тяжелые мечи, проламывая шлемы и доспехи. В этих схватках естественными друзьями роксоланов выступали славяне. Их и языги обирали, и от римлян они горя хлебнули. Но у роксоланов положение тоже было трудным. С востока их начал теснить другой враг – аланы. Окончательно покорив Северный Кавказ, они проникали за Дон, докатывались до Днестра и Дуная. А сейчас новая опасность возникла еще и на западе. Готы на берегах Балтики не остановились, продвигались к Черному морю…

Русов, отступивших от них, было не так уж много – отряды беженцев, осколок разгромленного племени. Но они были энергичными, умелыми воинами, а их князья повели себя мудро и дальновидно. Они принялись собирать и организовывать под своим началом днепровских славян. Предоставляли им защиту, помогали против окружающих неприятелей. Дружины русов обрастали ополчением славян и становились ядром общего войска. Но ведь и роксоланы крайне нуждались в союзниках. И они договорились с русами объединиться. На территории нашей страны возникла первая в истории Русская держава. Некоторые предания связывают ее создание с легендарным князем Кием [14], основателем Киева. Хотя на самом деле таких князей был не один. Кий – не имя, а титул, в иранских языках «владыка». А в русский язык вошло прямое значение этого слова – кий, т. е. жезл, палица. У сарматских народов знаком власти вождей служила булава.

Римляне о рождении Руси не упоминали, для них северные соседи по-прежнему были «скифами», «роксоланами», «даками». Но римские авторы в один голос отмечали, что царство роксоланов неожиданно резко усилилось, стало побеждать всех недругов. А факты свидетельствуют – образовалось уже новое, многонациональное государство. Археология показывает, что на Днепр пришел с запада иной народ, с отличающейся культурой, обрядами погребения. Но он не вытеснил коренных жителей, а поселился вместе с ними [24].

Об объединении говорят и другие факты. В конце II в. среди роксоланов появляются не только иранские, но и славянские имена – Ант, Хорват. Да и римляне раньше причисляли роксоланов к чисто сарматским народам, а теперь отличали их от сарматов [147]. Ну и вдобавок, во всех документах об обстановке на Нижнем Дунае вдруг замелькали частые сообщения о «карпах». Настолько частые, что речь явно шла не об одном племени карпов. Просто римляне хорошо знали карпатских славян, сталкивались с ними в войнах против даков, поэтому стали обобщенно называть «карпами» всех восточных славян. Они в данное время преобразились, начали вести себя уверенно и весьма активно.

Это не удивительно. Сложившийся союз стал мощной силой. Русы и славяне перенимали роксоланский тип вооружения. А славянские города и села обеспечивали прочную тыловую базу. На Дону найдены барельефы II–III вв., изображающие тогдашних воинов. На них изображены всадники с длинными копьями, в остроконечных шлемах и кольчугах, поверх которых накидывался плащ-корзно. Словом, уже тогда они напоминали привычных нам русских витязей. В боях сарматская тактика, лобовой удар конных дружин, стала дополняться тактикой русов – строй тяжелой пехоты, сомкнув щиты, врубался в ряды врагов боевыми топорами и мечами. Готов остановили в Полесье и на Днепр не пустили. Аланов заставили отступить на Кавказ. Угорские племена изгнали на восток, в Поволжье и на Урал. А языгов вообще вышибли из Причерноморья. Их настолько серьезно поколотили, что они ушли в Паннонию и даже принялись строить оборонительные валы, защищаясь от нападений с севера. Русскому княжеству подчинилась и ослабевшая Крымская Скифия.

Образование и расширение Русского государства сопровождалось очень высоким хозяйственным подъемом. На Днепре во II в. появляется новая археологическая культура, черняховская. После трехсотлетнего запустения и упадка тут строятся многочисленные селения, распахиваются и возделываются поля, быстро развивается ремесленное производство [110]. По мере русских побед эта культура распространялась в нескольких направлениях – по Десне и Сейму на Северский Донец, откуда вытеснили угров, на Южный Буг и Днестр, откуда выгнали языгов. Большие славянские селения возводились уже не в лесах, а в открытых лесостепных местах. И снова, как в скифскую эпоху, они не огораживались. В степи жили друзья, набеги оттуда не грозили.

Земледелие на Днепре и Буге за короткое время достигло такого уровня, что зерно опять широко пошло на экспорт. Римляне охотно покупали его. Русь быстро забила Боспор и прочих конкурентов, стала для Римской империи вторым по значению поставщиком хлеба после Египта [24]. Торговля была выгодной и для славян. При раскопках их селений находят множество амфор для вина и масла, импортной посуды, украшений и прочих изделий. А римские серебряные монеты потекли к земледельцам в таких количествах, что славяне пользовались ими в расчетах между собой.

Но отношения Руси с соседями были совсем не безоблачными. Продолжались столкновения с готами, аланами. Были войны и с Боспором, Херсонесом, и теперь-то им доставалось лихо, только помощь римлян позволяла им выдерживать натиск. Происходили стычки и на дунайской границе. Латинские источники обвиняли в этом «варваров». Но римляне и сами не были безобидными овечками, нарушали договоры, задевали славян. В ответ следовали набеги. Завершалось дело переговорами, подтверждались прежние соглашения, императоры платили «субсидии», восстанавливался мир и возобновлялась торговля.

Однако первая Русская держава просуществовала недолго. Она была сшита «на живую нитку» из разнородных племен. По каким-то поводам возникали трения. Властвовали князья русов, а чем другие хуже, почему должны подчиняться? Племенные князья и знать рвались к самостоятельности. А у римлян имелся солидный опыт разведки и дипломатии, они превосходно научились сеять рознь между «варварами». Где-то сочувствовали недовольным, кого-то подкупали, соблазняли своей «культурой», льстили – дескать, вы-то «цивилизованные», с вами можно иметь дело, в отличие от ваших союзников. В начале III в. от Руси отделилась Крымская Скифия. Это ей дорого обошлось. Римляне захватили у скифов Ольвию, последний город на Черном море попал под их владычество. А саму Скифию разгромил и покорил Боспор, его правитель Рескупорид III принял титул «царя всего Боспора и тавроскифов».

Рим не оставлял и более решительных планов. В 214 г. в Дакию прибыл император Антонин Каракалла. Он был того же поля ягодой, что Нерон и Домициан, то бишь извергом и патологическим развратником. Убивал по политическим соображениям, в том числе брата Гету, всех его родных и знакомых вместе с женами и детьми. Убивал и просто так, под настроение. Иногда и ради любопытства, желая посмотреть на незнакомый ему вид казни. А когда счел, что город Александрия не выполняет распоряжений императора, приказал уничтожить все его население. Как и многие психопаты, Каракалла жаждал воинской славы и выступил с армией на север, за Дунай. Взял с собой целую толпу историков и поэтов, чтобы расписали его подвиги.

Хотя писать им ничего не пришлось – о своих поражениях римляне всегда умалчивали. Каракалла даже не смог углубиться на территорию Руси. Славянское войско встретило его недалеко от Траяновых валов, в упорном сражении легионы были разбиты, и император поспешно убрался прочь. Правда, он все равно объявил себя победителем и присвоил себе титул «Дакский Великий». Но над этим смеялись даже подданные, вместо «Дакского» называли его «Гетским», намекая на убийство Геты [68, 145]. А вместо присоединения новых земель Каракалле пришлось строить на Дунае дополнительную полосу укреплений – вторжение возмутило славян, и на римлян обрушились их атаки. Новые стены возвели и в Ольвии, разместили большой гарнизон – славяне и роксоланы предпринимали попытки отбить город. Но взять его не смогли. Между племенами, входившими в Русскую державу, углублялись разногласия, и в конце 220-х – начале 230-х гг. она распалась на несколько княжеств.

15. Империя готов

Скандинавия, Ютландия, болотистые низины у Северного моря, долгое время были глухим углом Европы. Тут обитали самые слабые и отсталые племена, вытесненные из более благоприятных мест. Но во время сарматских переселений, в I в. до н. э., некоторые выходцы с далекого Востока добрались и сюда. Они принесли здешним германцам высокую культуру Средней Азии и Скифии, искусства и ремесла, более совершенное вооружение, руническое письмо. Пришельцы объединили вокруг себя германцев и постепенно смешались с ними, но оказали на них такое влияние, что впоследствии их стали считать богами, «асами» и «ванами». Как уже отмечалось, асами называли себя сарматы, а ваны – те же венеды, славяне [159, 160]. От этих «богов» производили свой род германские короли и знать.

«Асы» и «ваны» передали местным племенам навыки развитого земледелия, скотоводства, умножалось население. Особенно усилились готы. Их родиной были остров Готланд, Южная Скандинавия (она называлась Готия) и Ютландия (Редготланд). Климат в начале нашей эры был холоднее, чем сейчас, эти края считались суровыми и неплодородными. А в сагах сохранялась память, что где-то на востоке, «за Скифией», за «рекой Танаквисль», впадающей в Черное море, лежит благодатная страна, рай земной, откуда пришли боги-асы во главе с Одином [138]. Готы настойчиво искали эту страну. В I в. один из их королей, Свейгдир, путешествовал в Туран (Среднюю Азию). Даже в Индии, недалеко от Бомбея, в буддийском храме найдены надписи о пожертвованиях, которые внесли готы Ирила и Кита [24]. А в середине II в. три племени, остготы, вестготы и гепиды, объединились в союз, чтобы найти и отвоевать «землю обетованную».