Помоги проекту - поделись книгой:
– в некоторые виды снарядов вносились небольшие конструктивные изменения (замена нестандартных взрывателей, элементов выстрелов, снятие лишних ведущих поясков и т. д.).
Побольше цифр есть в издании «Артиллерийское снабжение в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», Москва – Тула, издательство ГАУ, 1977 г. Некоторые таблицы из него выложены в Интернете на сайте «Солдат. ru» в разделе «Документы».
Например, в 1-м томе на с. 62–63 в таблице 46 дается «Распределение артскладов по военным округам, емкость и загруженность их по состоянию на 1 января 1941 г.». Эта дата не совсем интересна, так как за первое полугодие 1941 г. в них еще могли подвезти немало эшелонов. Но все же получается, что на 1.01.1941 в ПрибОВО, ЗапОВО и КиевОВО было завезено 21 413 вагонов артбоеприпасов. Или 42 % (под половину!) из всего по стране 50 570 вагонов. Около 10 тыс. вагонов было завезено в ЛенВО и ОдесВО. То есть более половины вагонов артбоеприпасов страны на 1.01.1941 находилось в пяти западных округах.
По таблице 25 (там же, т. 1, с. 266–267) видно, что на 23 июня 1941 г. там же, в пяти округах, находилось и около половины снарядов страны в миллионах штук. Но есть и более подробная таблица 26 «Обеспеченность западных приграничных округов (ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОдВО) арт. боеприпасами основных калибров на 22 июня 1941 г.» (т. 1, с. 269–270). Но ее данные не совсем сходятся с таблицей 25. В частности, в 5 западных округах на 22.06.41 числилось:
– 45-мм пушечных выстрелов – 17,2 млн;
– всего выстрелов среднего калибра (76-мм – 152-мм) – 21,6 млн;
– всего минометных выстрелов – 17,6 млн.
Сколько наступало немецких танков? 3300?
Только 45-мм снарядов приходилось по 5 с лишним тысяч на каждый немецкий танк.
«Мало!!!»
Мало?
А еще 4 с лишним миллиона 122-мм гаубичных выстрелов.
И под 9 миллионов 76-мм выстрелов для полковых и дивизионных пушек.
Мало?
Куда ж они делись?
Какую-то картину может дать таблица 43 («Уменьшение общих ресурсов боеприпасов к концу 1941 г. (тыс. шт.)») (т.1, с. 402–403).
Из нее: винтовочных выстрелов по стране за вторую половину 1941 г. с учетом поставок из промышленности было 8,3 млрд штук. Из них в боях израсходовали 0,9 млрд, а 1,75 млрд потеряли «просто так».
Мин разных калибров было 39 млн. В боях потратили 8,5 млн. «Просто так» потеряли 8,4 млн.
Из 9 с лишним млн 122-мм гаубичных выстрелов в боях потратили 1,8 млн и «просто так» потеряли 2,3 млн.
А всего выстрелов наземной артиллерии (без мин и зенитных) за второе полугодие 1941 г. с учетом поставок промышленности было 72 млн штук. Из них в боях потратили 13,3 млн и «просто так» потеряли 16,7 млн.
Тут может возникнуть вопрос: а почему реально потратили лишь половину имеющегося, а не пустили и его в дело? Я не могу на него однозначно ответить. Во-первых, неизвестно, насколько точно велись расчеты и насколько правильно даются цифры в таблицах. Во-вторых, есть информация, что сходящие с конвейера снаряды не готовы для стрельбы с закрытых огневых по таблицам. Они должны вылежать на складах два-три месяца. Кроме того, вероятно, в общем количестве учитывались и отчасти бракованные. А также надо помнить и такой элемент, как невозможность «освоить» все снаряды наличным количеством «живых» батарей. Ведь снаряд сам по себе не полетит. Для этого нужны «стволы». И не только на складах, а и в арт. частях. Причем интенсивность стрельбы различается в зависимости от планов командования и ситуации на фронте. Вообще снаряды надо копить. Серьезная операция малым расходом не решается (бесполезно). А одна артиллерия в прорыв тоже не пойдет. Но и противник не будет ждать, пока все подготовятся. Видимо, вот «так и получилось».
Но что означает потери «просто так»? А это означает «небоевые». Они составили в среднем более половины всех потерь боеприпасов в июне – декабре 1941 г.
Скорее всего, львиная доля из них должна приходиться на июнь в приграничной полосе.
И есть пример того, сколько и как терялось. В 1992 г. в издательстве «Русская книга» была издана «Скрытая правда войны: 1941 год». В ней есть глава «Трагедия тыла» с рядом таблиц и цитат из разных донесений с фронта.
На стр. 86–87 размещены цитаты из сов. секретного «Донесения в Госконтроль СССР» о потерях боеприпасов Западного фронта (не позднее 10 июля 1941 г.).
Из него примеры (в том числе к 122-мм гаубицам – питаю я слабость к этому оружию, экзамен по нему сдавал):
Сравнение разных таблиц разных изданий показывает некоторые расхождения. В какой-то степени это понятно, если учесть, что вряд ли кто-то поштучно считал потери патронов и снарядов в боях. Эти цифры могут оказаться усредненными по общим количествам подачи/хранения и возникших общих остатков. Но цифры впечатляют. Только на Западном фронте за первую пару недель одних только винтпатронов только на некоторых складах «просто так» было потеряно не менее 70 млн штук! И не менее 560 тыс. одних только 122-мм гаубичных выстрелов!
«Не такое уж и большое» количество, по мнению маршала Яковлева.
Но все познается в сравнении…
Во 2-м томе книги «Артиллерийское снабжение в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (ГАУ, 1977 г., с.256) есть Таблица 37 «Сравнение ресурсов боеприпасов и их расхода в действующей армии в 1944 г.». По ней действующая армия в 1944 г. истратила:
76-мм дивизионных выстрелов 24,8 млн штук.
122-мм гаубичных выстрелов 7,6 млн.
152-мм гаубичных выстрелов около 1 млн.
152-мм гаубично-пушечных выстрелов 2,5 млн.
203-мм гаубичных выстрелов 168 тыс.
120-мм мин 15,5 млн.
Это понятно. В 1944 г. РККА вела успешные наступления. Это был год «10 Сталинских ударов»! В бой шли артиллерийские дивизии и корпуса прорыва! То тут, то там на огромном фронте «Бог войны» блистал своей боевой работой! Его огонь прокладывал дорогу рвущимся на запад новым мехкорпусам и танковым армиям! Расход снарядов должен был быть очень «убедительным»! Например, 122-мм гаубичных выстрелов потратили аж в 3 раза больше, чем потеряли «просто так» в 1941 г…
Но в 1941 г. «просто так» теряли не только снаряды и орудия. Следом за бесполезностью без бензина и снарядов терялись тысячами танки, грузовики, полевые хлебозаводы, миллионы котелков, спецавтомобили, авиационные бомбы, километры проводов, радиостанции, одних только самолетов в первый день войны под 1200 штук и т. д. и т. д.
Важнейшей причиной такого кошмара был довольно высокий темп продвижения немецких войск в первые пару недель после нападения на СССР, который и развалил советскую систему тылового обеспечения мотомехвойск. Кстати, именно по теории мотомехвойны, которая так и гласила, что главное в начальной операции – ТЕМП!!! С задачей как можно дальше разрушить у противника тыл. Это не лошадей кормить клевером на подножном корму. Танки клевером питаться еще не научились. Об этом говорил маршал Тимошенко в заключительной речи на декабрьском совещании 1940 г. Знали об этом и немцы, которые летом 1941 г. в Белоруссии устроили «Формулу-1» до Борисова (восточнее Минска). На это намекает и генерал Иовлев, который написал в уже упоминавшейся выше статье «В боях под Минском»:
Подобная ситуация сложилась и на Юго-Западном фронте, когда под Луцком – Ровно – Бродами советские мехкорпуса пытались организовать контрудары, а немецкие танки рвались вперед к Житомиру. А в результате Красной Армии потом пришлось кинуть свои танки без бензина и без толкового обеспечения боеприпасами и откатываться назад к Киеву.
Без пополнения боеприпасами и бензином мотомехчасти через день-два боев превращаются в потенциальный трофей и в потенциальных пленных для противника. В мотомехвойне иначе никак! Вот и гуляет в Интернете масса фото брошенных летом 1941 г. советских танков. В том числе интересные фото на проекте «Военный фотоальбом». Конечно, танки гибли и в боях, что тоже видно на фотографиях. Но есть и брошенные в походном положении. В колоннах и одиночками. Т-26 и Т-34, Т-28 и Т-35, КВ-1 и КВ-2. С развернутыми башнями назад, со снятыми пулеметами, с запасными коробками передач на борту. На дорогах, на полях и в кюветах. И брошенные колонны орудий с тягачами.
И один и тот же сюжет в воспоминаниях выживших солдат и командиров, кто встретил войну у западной границы. Например, в уже упоминавшихся мемуарах генерала Болдина Ивана Васильевича «Страницы жизни», 1961. В ночь на 23 июня были приведены в порядок обороняющиеся части, и им пополнили боеприпасы и продовольствие
А мог ли ему помочь Болдин? Было понятно, что
Можно, конечно, посмеяться над такой просьбой. Горючее для танков самолетами? Но проблема была именно в нехватке времени. У врага же с горючим было получше, и он не ждет, пока его найдут советские войска. Поэтому или самолетами, или уже будет просто некому его везти. Что и получилось. И армия стала разваливаться. Еще цитаты из мемуаров Болдина (с. 98—101):
Вот именно! «Проглядели»! Но что? Как можно было так планировать оборону страны, если не было продумано боепитание войск в условиях внезапного нападения противника? С какой целью так странно размещали склады, что после отхода от границы их нельзя было использовать и приходилось их или уничтожать, или оставлять немцам? А когда снаряды и патроны терялись тысячами и миллионами на складах, а на руках у бойцов их остатки таяли за считаные дни, то о какой крепкой обороне в окопах и траншеях могла идти речь?
Из статьи генерала Пастуховского (стр. 23–25):
Вот она, теория мотомехвойны (теория «блицкрига») в действии! Быстрей!!!
А как этому противодействовать? Только заранее подготовленной обороной. Что писал в 1939 г. Любарский в обзоре войны в Испании? «
Но по какой причине так наплевательски отнесся советский Генштаб к задаче ее подготовки? Какие еще он сочинял «другие» планы? Сколько надо было иметь знаний, чтобы этого не понимать? Какой «знаток» руководил всем этим безобразием? Фамилия!
Виктор Суворов в «Разгроме» отвечает: Жуков. Который якобы и был «главным планировщиком», а судя по мемуарам, являлся и величайшим стратегом и крупнейшим полководцем. Он все-все понимал как надо, только боялся высказать это вслух.
Но выше уже рассматривалось, что Жуков не был «главным планировщиком». А советский Генштаб не был и «мозгом армии». В Стране Советов были «планировщики» повыше. Во главе с самым главным «играющим». Имя его – Иосиф Сталин.
Потом командование Западного фронта судили и расстреляли. Как бы за потерю управления войсками, которая привела к катастрофическим потерям. Но на самом деле за все это советскому высшему военно-политическому руководству в первую очередь надо было расстрелять себя. Но тогда судьба страны могла оказаться под очень большим вопросом. И не дошел бы партайгеноссе Гитлер до Владивостока. За месяц. Вот в чем оказался парадокс ситуации. Но потеря стратегического добра в значительных количествах в июне 1941 г. со срочной необходимостью масштабной эвакуации потом дорого обошлась стране. И долго «акуалась». И не все так просто в «просчетах» 1942 г. Но это уже другая тема.
И может возникнуть вопрос: а маршал Жуков коснулся этого вопроса в своих мемуарах? Оказывается, коснулся. В 9-й главе «Накануне Великой Отечественной войны» (Изд. 2002. Т. 1. С. 236; пропущенный текст 1-го издания с. 214 (1972 г.) дается в квадратных скобках, замененный текст – жирным):
Насколько «резко»? Почему фронт так быстро оказался прорван? Учитывалась ли такая ситуация при планировании? На эти вопросы маршал ответа не дал. «Слегка ошиблись», «с кем, дескать, не бывает», «потом героически исправили». Особенно обращает внимание фраза про «надвигающуюся войну». Надвигалась она, надвигалась и вдруг разразилась неожиданно. Да так, что все предвоенные планы оказались ненужными. А отсюда и вывод: оборону страны от неожиданного нападения в них вообще не учитывали. ВООБЩЕ!!! Учитывали что угодно, но не это.
А если некоторые любители истории будут продолжать настаивать, что в СССР в 1941 г. готовилась исключительно оборона, то можно вспомнить еще про один ее важный элемент. Уж если и ожидается вероятность отступления то ли до Смоленска, то ли до Москвы или еще дальше (как уверял Молотов), то что ж отступать «просто так»? Например, немцы, уходя, ценные объекты взрывали, а железные дороги специальными машинами сгибали в бараний рог и резали шпалы напополам. Не говоря уже про разбрасывание мин. Вы знаете, сколько шпал можно вырезать из ствола одной сосны? Отвечаю: ДВЕ. А сколько их требовалось тогда для укладки на каждом километре? Много. И саперам наступающих войск приходилось терять время, чтобы заменить разрезанные шпалы на целые. И терять время на разминирование. Вот и пришлось тратить годы на возврат того, что потеряли за месяцы.
В РККА к 1941 г. знания по этой теме и опыт имелись. Но не были востребованы. И все это тоже не хотят обсуждать историки. И Виктор Суворов в «Разгроме».
Куда делись мины в июне 1941 г.?
1
Хотя если вспомнить, то оказывается, что Виктор Суворов много внимания уделил проблеме минирования в «Ледоколе». И там же периодически приводил цитаты из книги бывшего «главного минера» и специалиста по диверсиям полковника Старинова И.Г. «Мины ждут своего часа». – М.: Воениздат, 1964. Цитаты о том, что перед войной в западных областях СССР инженерные оборонительные мероприятия не выполнялись, производство мин сокращалось, старые оборонительные объекты оказались заброшены. В 4-й главе «Зачем Сталин разделил Польшу» в третьем разделе Суворов написал про 1940 г. – начало 1941 г.:
И добавляет в 9-й главе «Почему полоса обеспечения была уничтожена накануне войны»:
В целом, конечно, правильно. Но есть неточности. Заранее подготовить линии заграждений на каких-то участках можно, но противник будет стараться их обойти или пытаться прорвать более слабые участки. Вот французы подготовили заранее свою линию Мажино, а немцы взяли и обошли ее стороной. Или могут подготовить мощный артиллерийский «кулак», как было при прошибании Зееловских высот. Поэтому важную роль в замедлении темпов вражеского наступления должна играть установка минных полей на всем протяжении отступления. А не только от участка к участку. И для этого надо заранее подготовить команды саперов по установке мин и заранее изготовить промышленностью их большие запасы разных моделей.
Конкретный пример приведен в другой книге Старинова, которую Суворов не читал. Она называлась «Белофинские мины и ловушки и борьба с ними» и была срочно издана в январе 1940 г. 4 января ее «поставили в производство», а 8 января уже «подписали в печать». Срочность обуславливалась очень большой актуальностью – в то время шла война с Финляндией и в РККА требовались инструкции по разминированию. Вот полковник Старинов их срочно и написал.
В его книге, кроме массы рисунков и схем установок мин и ловушек финнами и методов их снятия, приведены переводы трех финских документов по обращению с минами и правила их установки. Интересно то, что написаны они в октябре 1939 г. Реально война началась 30 ноября, но за полтора месяца до этого финны начали активно устанавливать мины и ловушки на угрожаемых участках. При этом возникали трагедии, что и вызвало необходимость в дополнительных инструкциях. Они подписаны командиром 4-го егерского батальона полковник-лейтенантом М. Нурми и старшим офицером капитаном Кархоненом. Первый документ имеет дату 17.10.1939. Через несколько дней после того, как 13–14 октября в Финляндии была объявлена мобилизация. И хотя война велась недолго – около трех с половиной месяцев, до 13 марта 1940 г., но советские войска на ней понесли серьезные потери, и часть из них приходится именно на срабатывание мин и ловушек. Открывает солдат дверь в сельском доме, а ее ручка привязана к чеке от гранаты. Проходит солдат по снежной тропе, а на ней снегом присыпан натяжной трос к ящику с минами. И т. д. Причем в одной из инструкций говорится, что:
К чему может привести такая тактика? К главному в обороне в мотомеханизированной войне: к потере темпа наступающего. Чтобы он не гнал по дороге колоннами на максимальной скорости, а по-черепашьи тащился за саперами-разминерами. Одно дело идти по ровной дороге, а другое – увидеть то тут, то там навозные кучи, из которых торчат какие-то проволочки, а у дороги стоит указатель с надписью «Мины!». А можно и латинскими буквами, чтобы было доходчивей – «Minen!» И тогда вопрос, на какой день дошли бы немцы до Борисова в июне 1941 г. или в июле до Житомира.
Причем для обороняющегося установка такого оружия не требует больших затрат. Достаточно построить солдат и выдать каждому упаковку мела, набор «пустых» проволочек, мотки бечевки, саперную лопатку и инструкцию, как имитировать сплошные минные поля. А следом идут настоящие саперы, которые добавляют настоящие мины/ловушки. И пусть наступающий решает сам, гнать ли ему «Формулой-1» или постоянно «спотыкаться» и вызывать команды своих саперов.
На стр. 23–24 обсуждаемой книги Старинова написано:
Связь требования раздавать миноискатели с подготовкой только наступления можно и оспорить. А если удастся организовать контрудар, а наступающий противник успел поставить какие-то мины? Вот миноискатель и пригодится в обороне. Но организация команд по установке мин еще в довоенный период – это и есть конкретный элемент именно подготовки обороны. Финляндия готовилась обороняться и этим элементом не пренебрегла. А делалось ли нечто похожее в СССР у западных границ?
Можно ли почитать воспоминания какого-нибудь сапера о том времени?
Во-первых, не делалось. Про установку минных полей вспомнили уже после немецкого нападения. Ближе к Смоленску и Ленинграду.
И почитать про это можно.
2
В 1987 г. в Киеве «Политиздатом Украины» был выпущен сборник «На рубежах мужества: Рассказывают фронтовики, 1941–1945». Составитель – О.Е. Сухолотюк, 319 с. Там есть статья капитана в отставке Т.К. Кузнецова «Ратные дела саперов». В первой половине 1941 г. он служил в саперном батальоне в ПрибОВО. По образованию он был инженером-взрывником, окончил в 1935 году Московский горный институт. Осенью 1940-го его призвали в армию и послали на курсы усовершенствования командного состава. После их окончания он стал командовать 3-й саперной ротой 259-го отдельного саперного батальона, который формировался в одном из южноуральских городов. Ночью 10 марта 1941 г. их подняли по тревоге и за четверо суток передислоцировали по железной дороге под город Таураге Литовской ССР (тогда почти на границе с занятой немцами Мемельской областью). И до 22 июня 1941 г. они срочно возводили свой участок приграничного оборонительного рубежа длиной почти 350 километров – от Балтийского моря до правого фланга полосы Западного ОВО. Никакими установками минных полей они не занимались, а строили ДОТы и копали противотанковые препятствия. Практически на границе. Зачем? И ежедневными заботами стала копка по четыре кубометра каменистой земли, переноска бревен, мешков с цементом, носилок с бетоном.
25 мая 1941 г. к ним вышли французские пленные, которые вели какие-то работы на немецкой стороне. И конкретно сказали, что немцы готовятся напасть на СССР и прокладывают от своих позиций хода сообщения вплотную к границе. В ближнем тылу они уже сосредоточили много орудий и танков. И каждый день прибывают подразделения моторизованной пехоты.
Но Жуков почему-то в тот раз этим перебежчикам не поверил, и саперы 259-го саперного батальона не получили приказ срочно ставить минные поля, а продолжили сооружать не особо полезные ДОТы на границе. А после немецкого нападения у батальона оказалось мало боеприпасов, и после одного короткого боя ускоренным маршем он двинулся в отступление в направлении Шяуляй – Остров – Псков – Ленинград.
По дороге они обзаводились трофейным оружием, запасами взрывчатки и винтовок с бывших литовских и латышских складов, дорогу к которым им указывали местные жители, нашли немецкий грузовик. А вот под Ленинградом они наконец-то занялись и минными полями – проверяли немецкие и ставили свои. «Вовремя…»
3
Но некоторые любители военной истории со стажем любят помахать майскими 1941 г. «Директивами наркома обороны СССР и начальника Генштаба Красной Армии командующим западными округами» и заявить, что там есть и про создание тыловых оборонительных рубежей, и про минирование. Действительно, на словах про это там упоминание есть. Но как? Насколько они были серьезны и правдивы? На все 100 %? А если вчитаться повнимательней? Например, в седьмой раздел директивы в адрес Западного ОВО «
Если посмотреть на карту, то можно увидеть, что эти населенные пункты и объекты располагаются по линии север – юг на расстоянии 30–45—60 км от нынешней западной границы Белоруссии. И не совсем понятно указание «подготовить». Только теоретически в рамках плана? Или уже начать вкапываться реально? А к какому сроку? И что они означают? Рубежи обороны на случай отхода? Или просто места для дислокации каких-то подразделений/частей? Если ожидается реальное нападение врага, то, видимо, команда должна быть более конкретной: «
И как предусмотреть? Заранее написать приказы? Даже не зная, где и как будет прорываться противник? И проверить какими-нибудь учениями? Несколькими механизированными (!!!) корпусами (по три дивизии в каждом), несколькими стрелковыми корпусами (аналогично), плюс серьезная авиация и бригады ПТО? А по какому противнику? По имитаторам? Лично я когда-то участвовал в подобной имитации – медленно ездил на танке Т-64Б по полигону, рядом с которым шли цепью шесть сержантов, периодически кидавшие взрывпакеты и стрелявшие короткими очередями из АК-74 холостыми патронами с белыми пластмассовыми пулями. Как можно составить конкретный план подобных «учений» без хотя бы минимальных исходных данных по срокам и территориям? В каких районах может прорваться противник? Какими силами? На какой местности (на каких рубежах) выгоднее всего организовать контрудары? Что говорит разведка? И вообще, угроза нападения «теоретическая» или «с часу на час»? Если второе, то не планы надо сочинять, а немедленно поднять войска по тревоге и срочно копать те самые тыловые оборонительные рубежи! А если такая команда не отдается, то это значит, что реальная угроза нападения не ощущалась. Но тогда и все разговоры о подготовке «контрударов» – дезинформация. Точнее говоря, еще вопрос, для каких задач требовалось подготовить взаимодействие крупных масс войск. Вполне полезным оно может оказаться не только в обороне. Да и любой «контрудар» – это тоже вариант наступления. Но читаем дальше:
Река Березина протекает с севера на юг восточнее Минска на расстоянии в среднем в 350 км от современной западной границы и впадает в Днепр в 60 км северо-западнее Гомеля в Восточной Белоруссии. Общая площадь для «работы» получается примерно 300 км * 350 км = 105 тыс. кв. км. И вот их «быстренько обрекогносцировать»? Или «не быстренько»? А чем занимались военные начальники раньше? Разве, когда строили укрепрайоны на старой госгранице, рекогносцировкой никто не занимался? И карт возможных оборонительных рубежей никто никогда не составлял? А в мае 1941 г. они вдруг потребовались? А к какому сроку? И вопрос для чего – только составить план ее проведения? Или уже ее выполнить? А что означает «подготовить тыловые рубежи»? Уже срочно перекопать Белоруссию до реки Березина вдоль и поперек окопами и траншеями? И накидать минных полей? Или только нарисовать на бумаге планы этих окопов и траншей с минными полями? Торопиться надо или не надо? Еще есть достаточно времени или нет? Странный вообще-то подход к делу, если подходить к нему серьезно. Или эта задача касается, скорее всего, размещения поступающих контингентов людей и техники по мобилизации? С этой точки зрения действительно полезно и понятно. Не совсем понятен следующий пункт в директиве:
Поделиться книгой: