Помоги проекту - поделись книгой:
Кейстут Закорецкий
Разгром Виктора Суворова
«Дьявол в деталях» (вступление)
Книги Виктора Суворова взорвали историческую науку на постсоветском пространстве и вот уже десятки лет поддерживают неутихающие споры. Почему-то некоторые читатели (особенно при научных степенях и исторических должностях) не горят острым желанием соглашаться с его системой фактов и выводов. И периодически возникают попытки их опровергнуть. Но с годами почему-то ни факты Суворова не исчезают как неправильные, ни очередные опровержения не получают массовой поддержки. И продолжают циркулировать как сомнения с одной стороны, так и призывы к Суворову углубить и расширить тему – с другой. Видимо, с этой точки зрения («расширить и углубить») Суворов и написал свою новую книгу «Разгром». В ней можно увидеть попытку объединить в какой-то общей теории последовательно связанный рассказ о планомерной подготовке всей страны к большой войне, которую выполнял товарищ Сталин в 20– 30-е годы. Задача похвальная. И с одной стороны она как бы выполнена. Острая критика не возникла. Однако есть «дьявол в деталях».
Детали рассыпаны по массе источников тех лет. И вот тут возникает большая сложность найти и учесть их в достаточном количестве и качестве для того, чтобы рассказ оказался не только связным, но и не противоречил отдельным фактам, датам, документам, комментариям еще того времени. А на это может не хватить и жизни. Важным элементом поисков может оказаться и случайность в доступе к серьезным хранилищам информации, которыми являются не только ведомственные архивы. Где всё это искать? Как связывать? На что обращать внимание? Тем более что в результате получается не учебник (написать который Виктора Суворова просят уже неоднократно), а авторская книга. Вот захотел Автор обратить внимание на такой-то момент и упустил другой – вот так и получилось.
Почему внимание привлечено к одному и пропущено другое? Причин много. В том числе и такая, что в соседней библиотеке есть открытый доступ к подшивкам советской газеты «Правда» 30-х годов. Но при этом в ней же нет массы ведомственных книг и журналов тех лет, которые выпускались тиражами поменьше и получали меньшее распространение. В результате обобщающая теория может получить досадные искривления. А в итоге цель опять отодвигается в неопределенное будущее. Что, к сожалению, и произошло «в деталях» с книгой «Разгром».
И возникает проблема: а может быть, не стоит обращать на них внимание? Можно и не обратить. Но тогда, как отмечал сам Виктор Суворов, неправильные выводы будут цитироваться другими авторами с уверенностью в их правдивости и обрастая все новыми неправильностями.
Внимание обратить? Тоже задача не из легких. Тем самым кинуть порцию «бензинчика» в огонь, разжигаемый противниками Виктора Суворова? И одновременно вызвать огонь на себя со стороны его последователей?
Все же я не смог пройти мимо. Увлечение неправильными идеями в деталях никогда не приведет к желанной цели. На то и существуют огранщики со своими шлифовальными инструментами, чтобы правильно выверить все стороны рассматриваемого камня в соседний огород. А когда шлифовка доведет до зеркального блеска каждую сторону, тогда и причина споров сама собой иссякнет. И тогда камень останется поставить на его законное место в ряду законченных работ.
При внимательном чтении книги «Разгром» оказалось, что практически в каждой ее главе по «углублению и расширению» темы видны недостаточно исследованные места. Которые, в свою очередь, приводят к не совсем правильным выводам. И картинка получается с изъянами.
Вот в «Предисловии» Виктор Суворов затронул идею одинаковости диктаторских порядков в Германии Гитлера и в СССР Сталина. Дескать, всё было одинаково, разница была видна только в форме усов. Но извините, это только внешнее отличие. Если на нем и остановиться, то широкий «пласт» сути рискует так и остаться в тени. Если копнуть поглубже, то окажется, что диктаторское давление в СССР имело так называемую «классовую суть», а в Германии – национальную. Второе внутри страны оказалось не столь разрушительным. Жертвы, конечно, были, но до гражданской войны дело не дошло, как на просторах бывшей Российской империи. В Германии колхозы вводить не стали на штыках винтовок и пулеметов. И не выполняли полную национализацию всего и вся. Но, с другой стороны, национальная суть гнета не оказалась до такой степени глобальной, как идея пролетарского интернационализма в масштабе всего земного шара. С самого момента его рождения. Потому германский «новый порядок» имел пределы своей «прогрессивности». В границах расселения основной «титульной» нации вполне понятно. Но дальше возникала угроза сопротивления и ненависти.
Идея же классового интернационализма как бы не угрожала национальным суверенитетам. Только грозила поменять права собственности. Конечно, не всем такое могло понравиться. Поэтому реальность гражданской войны во втором случае была более сильной. А в результате возникало значительно более сильное желание побороться сразу за весь земной шар. Этих отличий Виктор Суворов не заметил. Но оказалось, что еще в начале 30-х годов нашлись люди, которые обратили внимание именно на них. И призвали других не упустить это из виду.
Таким образом, «теоретический» намек Виктора Суворова во введении оказался неполным. И увел в неправильный вывод, что весь мир сочувствовал Сталину и расценивал его деяния прогрессивной борьбой за мир и прогресс. Неправильно это в деталях. Может, и сочувствовали обороне Красной Армии в Сталинграде в 1942 г. Но это вполне конкретное сочувствие в конкретное время. И только в конкретных странах. Сложно сказать, какой стороне больше сочувствовали, например, финны. Или венгры. Или японцы. Или китайцы в той же Маньчжурии. Они ко «всему миру» не относились?
А в конце вступления Виктор Суворов резко переходит к постановке важного теоретического вопроса: «как же случилось, что Сталин проиграл войну, которую готовил всю свою жизнь?» Действительно, вопрос важный и должен иметь правильное объяснение. Вот в дальнейших главах «Разгрома» и делается попытка ответить на него правильно и последовательно. Но, как оказалось, с ошибками (в деталях).
Вместо предисловия (в «Разгроме»)
Другими словами, Виктор Суворов в начале своей книги высказывает идею о том, что и Сталин, и Гитлер создавали как бы одинаковые «социалистические» системы. И практически ничем не отличались. Разве что тем, что более хитрый Сталин действовал более осторожно, свои цели открыто не рекламировал где попало, а потому не оказался в мировой изоляции и даже получил серьезную помощь в тяжелую годину.
В какой-то мере все это правда. Но, откровенно говоря, не совсем (если коснуться деталей, отдельных дат и подробностей того времени). Здесь, видимо, сыграло роль «послезнание» и более сильное доверие внешнему виду некоторых фактов. Действительно, в 1943 г. английский король подарил городу Сталинграду драгоценный меч. Газеты союзников в 1943–1944 гг. – начале 1945 г. публиковали восторженные сообщения о победах советского оружия. Но это ж, извините, конкретно в 1943–1945 гг. А в другие? Например, в конце 1939-го – начале 1940-го? Тоже гремели похвалы?
Как я убедился на личном опыте, чтобы лучше разобраться в исторических проблемах, гораздо полезнее почитать не только мемуары главных военоначальников, но и других современников. И сравнить их с книгами, журналами и газетами еще тех лет, когда послезнания не было. То есть когда о зимних боях под Москвой в декабре 1941 г. даже не догадывались.
Например, в 80-х годах в издательстве «Советская Россия» была выпущена книга Даниила Федоровича Краминова «В орбите войны: Записки советского корреспондента за рубежом. 1939–1945 годы». По тому, где он побывал в 1939–1944 гг., его можно назвать «кризис-корреспондентом ТАСС». К лету 1939 г. он работал в редакции «Известий» и занимался Германией и немецкоязычной прессой вообще. В начале августа 1939 г. его начали готовить к отправке корреспондентом в Германию. Но в октябре «переиграли» и переориентировали на Швецию. В начале ноября в ночь перед отлетом руководитель ТАСС Я.С. Хавинсон более конкретно объяснил Краминову ситуацию, намекнув на назревание советско-финского военного конфликта. По сообщениям из иностранных газет Краминов знал о предложениях Советского Союза Финляндии изменить в некоторых местах границу, о начале советско-финских переговоров. Но с финской стороны «
И когда «зимняя война» все-таки началась, советский корпункт в Стокгольме наглядно наблюдал, в каких выражениях мир расценивал Сталинскую «борьбу за мир и прогресс». В частности (в 5-й главе):
Можно почитать и «Воспоминания советского дипломата, 1925–1945 гг.» (в Британии) Ивана Михайловича Майского. И все о том же – об антисоветской истерии во Франции и в Британии до весны 1940 г. Вот после поражений англо-французских войск на «материке» отношение к СССР стало меняться. Но не в сторону «безумной любви к марксизму-ленинизму», а вполне с практичной целью поиска помощи для борьбы с Германией. Так сказать, «на время».
Да и после 1945 г. отношение «мира» к СССР не отличалось сочувствием к Сталину и восхищением его борьбой «за мир и прогресс». Один из западных дипломатов после войны так охарактеризовал стремление СССР искать «друзей» среди других стран: «Или вы станете нашим другом, или мы проломим вам череп».
Но оказывается, что о глобальных перспективах политики Сталина в Европе некоторые догадывались еще до прихода Гитлера к власти. Лично я с большим интересом и удивлением зачитывался книгой, изданной на русском языке в 1932 г. в Риге издательством Б. Ламей. Она называлась «Большевизмъ и Европа (Сталинъ и К°)». «Переводъ съ немецкаго» выполнил Л. Мейерсон в дореволюционной орфографии с твердыми знаками и ятями. Автор книги – австрийский писатель, политик и основатель пан-европейского движения Ричард Николаус граф фон Кунденгове-Калерги (Richard-Nikolaus Coudenhove-Kalergi). Он родился 16 ноября 1894 г. в Японии, в Токио, в семье дипломата из Австро-Венгрии. А его мать была японкой – Митцу Аояма. Потом он с отцом вернулся в Европу, вырос в Австрии, жил во Франции, имел чехословацкое гражданство. Общее образование получил у приватных преподавателей. Его отец знал 18 языков, в т. ч. украинский, русский, венгерский.
Известность Ричард Николаус получил в 1923 г., после публикации своей книги «Пан-Европа», оказавшей большое влияние на многих европейских политиков 20-х и 30-х годов. Кунденгове-Калерги считал, что истерзанные войной европейские страны должны объединиться в федерацию. И много лет до Второй мировой войны он предпринимал активные действия по реализации этого проекта под названием «Пан-Европа». Будущее рисовалось им в самых мрачных тонах. По его мнению, в будущем ожидалась неописуемая опасность. И в первую очередь от СССР, который «выпадал» из его проекта. Но он не включал в объединение и Англию, считая ее мировой державой. Хотя соглашался с тесным сотрудничеством с ней. А от СССР он резко отмежевывался, неоднократно указывая на существование «большевистской угрозы».
После войны Кунденгове-Калерги был первым председателем Пан-европейского союза и оставался его почетным председателем до своей смерти 27.07.1972 в Schruns, Австрия. Его именем названа улица в Париже.
Конечно, в варианте системы сталинского социализма Советский Союз никак не мог объединиться с другими капиталистическими странами Европы. Он смог войти только в СЭВ, который и прекратил свое существование с распадом соцлагеря.
Но это уже другая история.
А возвращаясь к книге Ричарда Николауса 1932 г., даже сложно остановиться на какой-нибудь небольшой цитате из всего ее текста (80 страниц). Пример со стр. 3–9:
И т. д.
Об угрозе СССР Европе Кунденгове-Калерги написал так:
К моменту написания этого текста Гитлер еще не пришел к власти, но фашизм в Европе уже существовал. Например, в Италии. И Кунденгове-Калерги коснулся сравнения итальянского фашизма и сталинского социализма. Он соглашается, что политически они во многом похожи.
Но как тогда относиться к таким политическим системам? Считать ли их прогрессом или регрессом? Калерги предлагает сравнивать с принципом либерального государства. В смысле, что более важно политически – работа госструктур для более свободной жизни граждан или подчинение всего и вся в стране (вместе с гражданами) для достижения каких-то целей самого государства? В таком случае фашизм оказывается недостаточно радикален, так как не решается сделать последнее – всё национализировать. А советская система слишком радикальна, так как
И если видеть в европейском фашизме реакцию, то придется признать, что
Фашизм в Германии, конечно, отличался от итальянского. Гитлер отнесся к его реализации более тщательно. Но колхозы в деревне он не создавал. И юнкерские хозяйства не реквизировал. Как и фирмы мелких бизнесменов. Разве что только некоторые по расовому признаку. Но в любом случае количество разбитых витрин в гитлеровской Германии оказалось на порядок меньше, чем в Советской России в Гражданскую войну. Строго говоря, сама эта война возникла именно из-за лозунга «грабь награбленное», который рекламировала партия большевиков. В Германии же до революции дело так и не дошло, сколько ее ни пытались разжечь немецкие коммунисты.
Но это отдельная тема, а пока хотелось бы напомнить, что на русский язык книгу Калерги перевели в 1932 г. И в ней упоминается «пятилетка» без разделения на первую (1928–1931) и вторую (1932–1936). То есть получается, что сочинял ее Ричард Николаус где-то в 1929–1931 гг. И уже тогда он увидел факт диктаторства товарища Сталина. Виктор Суворов в «Разгроме» коснулся этого вопроса. Но как-то неконкретно. С одной стороны, он написал в 3-м разделе 6-й главы:
У внимательного читателя может возникнуть вопрос: так в середине каких годов товарищ Сталин стал полновластным хозяином? Странное дело, термин «сталинская диктатура» существует. Дата ее окончания известна – 5.03.1953. А дата начала? Не суть важно? Пять лет «туда», десять – «сюда» не играет роли? Но извините, тогда не будет ясности в сути происходившего. А если повнимательнее вчитаться в тексты еще тех лет, то может возникнуть вывод, что диктатором товарищ Сталин стал именно в начале 1927/28 хозяйственного года. (В СССР с сентября 1921-го до сентября 1930-го хоз. год продолжался с 1 октября по 30 сентября. Постановлением ЦИК СССР от 20 сентября 1930 г. начало хоз. года было перенесено на 1 января и стало совпадать с календарным.)
Конкретно должность диктатора он занял в декабре 1927 г. А с января 1928 г. «погнал» выполнять свою программу. Причем не какую-то виртуально-предполагаемую, а вполне конкретную, записанную на бумаге и растиражированную массовыми тиражами на всех основных языках мира. Она была принята в том же 1928 г. (в июле – августе на 6-м конгрессе Коминтерна). Какой же диктатор и без программы? Но называлась она скромнее, не «Моя борьба» или «Что я хочу?». Название у нее было простое: «Устав Коммунистического Интернационала». Главная цель – создать «Всемирный Союз Социалистических Советских Республик». Детали, как этого добиться, кратенько перечислены в другом документе, принятом тогда же, – в «Программе Коминтерна». Так что вовсе и не увлекался фантазированием уважаемый Ричард Николаус в 1932 г. Конкретные планы Сталина он даже преуменьшил, ограничившись судьбой одной лишь Европы.
Однако «теорию» сочинял не только сам Сталин. Главным автором был «любимец партии» – член РСДРП(б) с 1906 г. Николай Иванович Бухарин. Но Сталин «не отставал». И очень хотел огласить свою программу самолично. Бухарин еле отбился. Так и пошла она в печать под двумя подписями. И вполне возможно, что это «непонимание» потом и отлилось Бухарину в чеканную фразу «расстрелять как бешеную собаку» (почти в 10-летнюю годовщину с начала работы над программой). Вот не упирался бы товарищ Бухарин очередному повороту (искривлению) линии партии, не претендовал бы на роль «главного теоретика», глядишь, и остался бы в живых, получив всего лишь небольшой срок в Гулаге лет на 20. А так… Не могут быть рядом с гениальным диктатором еще какие-то «главные теоретики».
И вот тут есть потребность немножко отвлечься от текста книги Виктора Суворова и поподробнее остановиться над этими двумя темами: 1) так когда товарищ Сталин стал полновластным диктатором огромной страны? и 2) насколько программа и устав Коминтерна являются именно «моей борьбой» товарища Сталина? Так сказать, чтобы не было голословных утверждений.
О теории работодателей
Как отмечается в огромной массе различных книг по истории СССР, в его предвоенный период в нем было много разговоров об ожидании военного столкновения с любым капиталистическим соседом. Советское политическое руководство неоднократно предупреждало об угрозе империалистов «сровнять СССР с землей». Поэтому нападение 22 июня 1941 г. неожиданным не могло быть в принципе. И относиться к нему советская пропаганда должна была иначе:
И тут видно, что что-то не вяжется в объяснениях, не просматривается политическая логика. Странная она какая-то. И вариантов возникает два: или объяснения неправильные, или должно существовать нечто такое, в рамках которого эта самая «политическая логика» имелась. Но долгие годы ее почему-то скрывали. Почему? Есть риск обнаружиться «аморальному тезису: цель оправдывает средства»? То есть на словах говорили про одно, а подразумевалось нечто другое? Ошиблись кадры, которые расставляла эта самая высшая власть? Действительно, задача их подбора и расстановки существовала и выполнялась всегда и везде. Вон, например, светлейший князь (1707) Меншиков Александр Данилович, русский гос. и военный деятель, граф (1702), генералиссимус (1727) (сын придворного конюха), в свое время упустил контроль над влиянием на своих начальников, вот и отправили они его в Сибирь, в поселок Берёзово Тюменской области (на пенсию). И его место занял кто-то другой. Это понятно.
Непонятно другое. Любые кадры на госслужбе не могут пороть отсебятину. Они должны создавать и выполнять планы и приказы. В достижение ранее определенных целей. И до 22 июня 1941 г. советское политическое руководство просто обязано было работать по достижению неких конкретных целей. Иначе для чего оно существовало вообще? Штаны протирать (с лампасами)? В подкидного дурака бились на заседаниях Политбюро? Или же что-то обсуждали серьезно? Какие такие планы? (Производства тех же «мигов».) А зачем? Ведь нельзя же разрабатывать МЕТОДЫ достижения целей, не имея этих самых ЦЕЛЕЙ!
Вон, например, в Германии один из ее жителей (некий Адольф Алоизович) за небольшой, но громкий политический дебош в начале 20-х годов прошлого века получил срок. Но во время сидения в тюрьме зря время не терял, а надиктовывал соседям по камере программу своих действий на будущее. А когда вскоре вышел на свободу, издал ее отдельной книгой (1924 г.). Затем дописал к ней вторую часть (1927 г.). По-немецки она называлась «Майн кампф». В переводе – «Моя борьба». А в 1928 г. (по некоторым сведениям) ее перевели на русский для товарища Сталина.
В теории политической жизни надо четко понимать, что любое политическое движение не может существовать без ЦЕЛЕЙ и ПРОГРАММЫ по их достижению. Откуда возьмутся соратники-единомышленники, если обсуждать будет нечего и размышлять не о чем? Тогда отношения перейдут в плоскость работодателя и наемных рабочих. Конечно, хорошие рабочие должны проявлять заботу о более эффективном достижении целей работодателя, за которые им выплачивают зарплату. Но принцип отношений другой, чем у «соратников». Соратники могут оказать конкретное влияние на варианты целей и методы их достижения. Рабочие – никогда. Высказать свое мнение они, конечно, могут. Но решение принимает только «хозяин». И он в любое время может уволить любого из своих рабочих. Или наоборот, рабочий в любое время сам может уйти от одного хозяина и попытаться найти другого (с другими целями). Но если уходить некуда, а ты не имеешь права «соратника», то остается одно – соглашаться со всем, что говорит работодатель. А если не соглашаешься, то твои действия мигом окажутся «антифирменными» (антипартийными).
Вот и в судьбе товарища Сталина возник период, когда ему пришлось выбирать: или продолжать коллективную ответственность за суть марксистско-ленинского учения, оставаясь одним из «соратников», или самому стать «работодателем». Коллективная ответственность грозила заболтать процесс достижения марксистской мечты по известной российской поговорке: «У семи нянек дитя без глазу». Да и долго ждать Сталин уже не мог – к 1928 г. он разменивал 5-й десяток. А там и до пенсии рукой подать. И становится понятно, что он не стал ждать, а воспользовался ситуацией и служебным положением. Но нашлись люди, которые эти действия заметили и попытались оказать им сопротивление. Одной группой оказался Троцкий со своими соратниками. К концу 1927 г. Сталин эту проблему решил. Другим партийным самоубийцей оказался член партии с 1914 г. Мартемьян Никитич Рютин, который в 1932 г. сочинил свою антисталинскую «Платформу», хотя в 1927 г. активно поддерживал Сталина в борьбе с троцкистами.
Потрясающий документ эпохи сталинизма
Текст этой «Платформы» опубликован в 1991 г. в сборнике «РЕАБИЛИТАЦИЯ, Политические процессы 30—50-х годов» (Москва, «Политиздат»). Документ длинный, занимает более сотни страниц. Кроме того, есть в сборнике и комментарий к нему д.и.н., профессора Московской ВПШ («высшей партшколы») Н. Маслова. Он начинается так:
Вот в нем как раз и есть ряд наблюдений о сталинском превращении именно с 1928 г. Скорее всего, документ написан в 1932 г. Не позже сентября, когда проводились аресты и обыски Рютина и его соратников. Кроме того, в тексте периодически упоминаются 1927–1928 гг. и фразы про «4–5 лет назад» применительно к ним. То есть 1932 – (4–5) = 1928–1927.
В самом начале Рютин отметил факт захвата Сталиным власти в партии к 1928 г. Причем
Может возникнуть вопрос: что же произошло? Почему Сталин так въелся именно в Троцкого? И с таким усердием постарался не просто его выгнать, но еще и вычеркнуть из каких-либо упоминаний? По объяснениям Рютина, с именем Троцкого было связано два не совсем «удачных» обстоятельства. Во-первых, Троцкий (после Ленина) был вторым вождем партии в октябрьских событиях 1917 г. Рютин написал:
Во-вторых,
Но как еще могли повести себя партийные функционеры? Извините, период революционного романтизма группы «соратников» закончился. Ушли в прошлое взаимные беседы небольшой группы «единомышленников» в совместной отсидке то в ссылке, то в тюрьме, то в эмиграции. Вместо этого партия превратилась в многолюдную хозяйственную структуру. Со своими штатами и структурой зарплат. То есть с отношениями работодателя и наемного работника. А в этих условиях «своя рубашка» всегда ближе к телу. Но на самом «верху» партии некоторое время возникла проблема: кто же является «главным»?
Из двух лидеров Октябрьской революции 1917 г. – Ленина и Троцкого – первого с большими почестями похоронили в 1924 г. И объявили величайшим гением самого передового в мире, самого правильного, самого научного марксистко-ленинского учения. В связи с чем возникло вакантное место «гениального продолжателя». Кандидатов было несколько. Сталин был лишь одним из них. Причем продолжал активно работать в партии второй лидер революции – Лев Троцкий. И оставалось одно из двух: или и дальше будет вестись в какой-то степени коллективное руководство через споры и дискуссии хотя бы среди высших «соратников», или в процессе разных интриг возникнет «самый главный». Причем даже сама эта угроза заставляла вести борьбу за «главное кресло». Ближе всех к методам влияния оказался товарищ Сталин. И он воспользовался ситуацией по полной программе.
Троцкий же оказывался в проигрыше с любой стороны. По разным причинам стать реальным лидером он не смог, а сохранить коллективное управление для него не хватило поддержки у всех соратников. Сталина он стал подозревать в узурпации власти и попытался обратиться за поддержкой к партийной «массе». Но сомнительно, чтобы партработники дружно откликнулись на
Однако из тактических соображений товарищ Сталин поступил мудро – дал несколько лет «устояться» этим самым отношениям «начальник» – «подчиненный» среди народившейся массы партийных работников. Чтобы они прониклись их жизненной важностью (для своего кармана). А высшим «соратникам» дал возможность «поиграться» в партийную «демократию», согласившись в 1927 г. даже на «дискуссию». Но к тому моменту партийные функционеры (в основном расставленные самим Сталиным) чисто технически уже не могли проголосовать за идеи кого-то другого. И в результате он получил «оглушительную» поддержку с их стороны. И выдал ее за мнение партии. И не стал долго тянуть с решением. В декабре 1927 г. основные лидеры оппозиции (Троцкий, Зиновьев, Каменев, Радек, Раковский) были исключены из рядов, а затем и арестованы. Те из них, кто отказался от публичных саморазоблачений, были высланы в ссылку. 19 января 1928 г. «Правда» опубликовала сообщение об отъезде из Москвы в Алма-Ату Троцкого и группы из тридцати оппозиционеров. С этого момента начался новый этап жизни страны под руководством «Главного» – Сталина.
В декабре 1927 г. Троцкий стал первой жертвой. И хотя изменению сути марксизма-ленинизма его идеи не касались, но его деятельность несла серьезную угрозу порядку работы партийных органов. Вот потому они стали именно «антипартийными». А тем самым и возникли условия для полного забвения имени Троцкого в памяти о революции. И стал свободным путь к единственному креслу «гениального продолжателя» дела товарища Ленина. Который товарищ Сталин и занял. В декабре 1927 г.
Но вот тут возникает очень интересная ситуация. Можно сказать – пикантная. На всю страну громогласно объявить ветерана движения «предателем» (причем не «рядового», а второго лидера) выглядит не совсем серьезно. Надо было понимать, что объявить-то можно, но не все воспримут «правильно». Мне отец рассказывал, как в конце 30-х он пришел из школы и заявил, что «такого-то» объявили «врагом народа». На что его отец (мой дед) заметил, что а вот лично он с ним в Гражданскую «белых рубал». Однако товарищ Сталин на такой шаг все же пошел. На что он рассчитывал? Что врать могут многие, но сообщения «сверху» население все равно примет к сведению? Возможно.
Как бы там ни было, с 1928 г. «троцкизм» «высочайше» был объявлен «авангардом международной контрреволюционной буржуазии», а сам Троцкий – агентом английского империализма. И неважно, какие заслуги он имел в прошлом. «Партия» (т. е. товарищ Сталин) как хотела, так и поступила. А еще (в дополнение) на Троцкого навешали и остальных «собак». Вообще, вчитываясь в биографии позднее репрессированных деятелей партии, бросается в глаза предположение, что Сталин и его группа с 1928 г. принялись активно использовать метод вранья и навешивания различных лживых ярлыков. Сначала его применили в отстранении Троцкого. А дальше он стал использоваться все шире и шире против всех, кто пытался оглашать свою мысль. Особенно в связи с растущей ролью Сталина. О чем и говорится в «Платформе» Мартемьяна Рютина.
Таким образом, суть «оппозиции» касалась не столько дискуссии по основам теории «светлого будущего» и как к нему продвигаться, а банально являлась элементом борьбы за пост «главного» в партии (а тем самым и в стране). Поэтому несогласным только и оставалось или смириться, или оказаться вне партийных рядов. К началу 1928 г. Сталин вполне конкретно ликвидировал угрозу продолжения коллегиального управления. И занял кресло «Первого работодателя». И практически сразу же принялся реализовывать некий свой план. Но он вошел в противоречия с личными интересами многих граждан страны.
Вот это-то и не понравилось Рютину. В своих «откровениях» он выдвигает массу обвинений в адрес Сталина. Что тот создает казарменный социализм, отчуждает человека от политической власти, от производства, формирует общество «винтиков», усиливает террор, навязывает сверху «антиленинскую» идеологию. Но, с другой стороны, Рютин продолжал сохранять верность марксизму, веру в близкое крушение империалистической системы и в победу мировой революции. В том числе был согласен с борьбой с оппортунизмом. И здесь возникал непримиримый конфликт идей. Профессор Маслов это выразил так:
Некоторые предложения из этого списка актуальны до сих пор. Но парадокс здесь в том, что чем выше благосостояние масс, чем шире реальная демократия, тем меньше надежд на мировую революцию. То есть если отрабатывать тему мировой революции в рамках марксизма-ленинизма, то надо было действовать как раз так, как действовал товарищ Сталин с 1928 г.
И возникает еще один вывод: с 1928 г. ни одно серьезное заявление любой партийной организации на территории СССР не могло существовать без согласия товарища Сталина. А то и без его прямого указания. Этот вывод важен для понимания дальнейших событий.
Причем такие изменения в 1928 г. заметил и сам Троцкий. В марте 1932 г. он пропечатал несколько своих работ в его же «Бюллетене оппозиции». Вот в них он и отметил, что именно в 1928 г. Сталин сделал «поворот на 180 градусов». Одновременно с установлением «авторитарного режима». В его «Открытом письме Президиуму ЦИКа Союза ССР» он написал:
(Цитата по тексту «БО» 3, 1932 на сайте издательства «Iskra Research Publishing House».)
Но если вчитаться в размышления Троцкого, то в них можно заметить неувязки. Действительно,
Троцкий же в своей теории толком не разобрался. С одной стороны, он выглядит как страстный поборник коммунизма. Но с другой – наивно (или еще по какой другой причине) выдвигает теорию необходимости «господства» какого-то аморфного «рабочего класса» с его «демократией» над «бюрократией», которая привела к власти диктатуру Сталина. То есть Троцкий противоречит сам себе. Невозможно руководить экономикой и политикой какой-то обезличенной «рабочей демократией». Неизбежно создание «аппарата» (т. е. «бюрократии»). А она тоже имеет свои законы развития. И вариантов два: или демократия нескольких «аппаратов» (т. е. существование разных партий), или «аппарат» оставшейся одной партии заведет страну «не на тот путь».
Но в 1928 г. сомнений в правильности пути у большинства «аппарата» не было. А без «самого главного» они существовать не могли. Вот в начале 1928 г. товарищ Сталин и стал вождем партии и тем самым страны. Но любой вождь должен представить своим подчиненным систему целей, к достижению которых он всех призывает. С одной стороны, у ВКП(б) уже была и своя программа, и программа всего движения в виде «Манифеста компартии» Маркса и Энгельса. Но «Манифест» столетней давности цели указывал слишком общие и не давал конкретных путей их достижения в зависимости от складывающейся к 1928 г. ситуации. А вторая программа ВКП(б) (о построении социализма в одной стране), принятая в разгар Гражданской войны на VIII съезде в 1919 г., в какой-то степени успешно выполнялась. Нельзя сказать, в конечной ли мере, но озвученная почти 10 лет назад цель была накануне достижения. То есть оставалось «чуть-чуть», и список целей грозил закончиться. К чему же должен был вести новый вождь в долгосрочной перспективе? К общим идеям столетней давности? Со сроками достижения лет через 100–200? Не мог товарищ Сталин столько ждать. Через 10 лет у него начинался пенсионный возраст. Поэтому цели ему надо было огласить более-менее поконкретней. Но как огласить? Написать книгу в стиле «Моя борьба» Адольфа Алоизыча? Как для лидера международного движения – не очень скромно. Что значит «моя»? А куда деть многотомники предшественников? Они разве не боролись в том же направлении? Но и остаться без целей, к которым он вел бы лично и конкретно, тоже как-то несолидно. Не может настоящий вождь движения только мямлить что-то из наследия предшественников. И вот тут именно в 1928 г. очень пригодилось существование одной специфической партийной организации, ставшей подконтрольной Сталину наравне с тысячами других.
Школа воспитателей
Назначать цели и сочинять планы во внутренней политике можно вполне конкретно. А касательно политики внешней не все зависело только от советских начальников. За границей действовали другие «высшие главковерхи» других стран со своими экономиками и армиями. И оставалось товарищу Сталину либо только наблюдать за их деяниями и лишь реагировать постфактум, или как-то и самому оказывать на них влияние.
Но так получилось, что «в наследство» Сталину досталось «кураторство» над организацией, через которую он мог оказывать влияние на другие страны. В разной степени, но мог. Называлась та «контора» – «Коммунистический Интернационал» («Третий»). Создал его Ленин в январе – марте 1919 г. С тех пор в результате проведенных пяти конгрессов и промежуточной работы Исполкома у Коминтерна был какой-то вариант Устав, тезисы о тактике, «21 условие приема», «методические рекомендации», но как таковой своей «Программы» НЕ БЫЛО!!!
Конечно – непорядок! Вот его исправлением и занялся товарищ Сталин почти сразу же после прихода к власти. В феврале 1928 г., скорее всего, по его указаниям состоялся 9-й Пленум ИККИ (Исполкома Коминтерна), который руководствовался сформулированным Сталиным в конце 1927 года [в том числе на XV съезде ВКП(б)] тезисом о том, что «Европа явным образом вступает в полосу нового революционного подъема». Пленум согласовал некоторые документы и занялся проектом программы. И решил провести в Москве во второй половине лета 1928 г. 6-й конгресс. Событие было оформлено с размахом. В июле 1928 г. в столицу СССР съехалось 515 делегатов из 57 стран. Какие темы они рассматривали и обсуждали? «На дворе» еще был период «стабилизации капитализма». Эту ситуацию они и обсудили. В том плане, что «стабилизация» не вечна и пора готовиться к новому мировому экономическому кризису, признаки которого уже возникли. Причем не было причины особо сомневаться «будет/не будет» – ОБЯЗАТЕЛЬНО БУДЕТ! Еще в предыдущем веке этот «феномен» был подробно расписан основоположниками марксизма. Пока есть деньги, частная собственность и система кредитования – без кризисов ну никак! И это даже лежало в основе теории всего движения – задача поиска «лучшего строя», в котором не будет частной собственности на средства производства и денег, а потому не будет и периодических кризисов. Вот к концу 1927 г. по ряду признаков лидеры в СССР и определили, что новый мировой кризис не за горами. А коль так, то надо готовиться. В частности, уточнить список задач разным компартиям. Как показывал опыт прошлых лет, сначала должны обанкротиться какие-то банки, за ними – какие-то фирмы и следом вырастет безработица. То есть в целом ухудшится положение широких масс. И этой ситуацией компартиям грех не воспользоваться. Главное – вовремя возглавить нарастающие классовые битвы.
Возглавить-то можно, но к чему призывать и чего добиваться? Сохранения коллективных договоров? Средней зарплаты при укороченном рабочем дне? Вот чтобы функционеры местных компартий в буржуазных странах не колебались, 6-й конгресс и утвердил специальную тактику действий на тот период. Ее подготовил исполком Коминтерна (ИККИ) на 9-м пленуме еще в феврале 1928 г. Отметим – не успел товарищ Сталин стать диктатором в СССР в декабре 1927-го, как через пару месяцев курируемый им ИККИ разрабатывает новую тактику для зарубежных компартий. Можно сказать – оперативно! Еще мировой кризис не начался, еще только появились его признаки, но тщательная подготовка уже набирала обороты! Уже разрабатывалась новая тактика! На что же она нацеливала коммунистов в зарубежных странах?
Она нацеливала на расширение в них дестабилизации внутреннего положения. Путем реализации новой «формулы», которую понятным языком можно назвать «стенка на стенку». Официально это называлось «класс против класса». А если напряженность дойдет (будет доведена) до точки народного кипения, то коммунисты не должны сидеть и ждать милостей от природы – им надо быть готовыми пробудить в массах согласие на социалистическую революцию, возглавить ее и таким образом (в случае успеха) добиться свержения власти капиталистов.
С одной стороны, тактика проста и понятна. Но в тех же самых зарубежных странах существовала одна помеха, которая могла притушить пламя народного гнева, не дать ему разгореться до точки кипения, удержать внутреннее положение в рамках мирных переговоров и тем самым вредительски не позволить свершиться социалистическим революциям. Эта помеха существовала в виде местных (и неподконтрольных товарищу Сталину) социал-демократических партий. Этих наследников предательского 2-го Интернационала! «Ренегатов» и «реформистов», которые уже спелись с буржуями и не хотели совершать социалистические революции с полной конфискацией буржуазных накоплений. Они уже очень сроднились с буржуазной демократией и даже входили в проправительственные коалиции в парламентах. И не желали подчинять свои действия коммунистам. Вот этим оппортунистам и предложил 6-й конгресс дать решительный бой.
А в целом получается, что летом 1928 г. зарубежных коммунистов сориентировали быть готовыми «подливать бензин в огонь» ухудшений внутреннего экономического положения в своих странах в связи с ожидавшимся началом нового мирового кризиса.
Очень «конструктивная» тактика!
«Гори-гори ясно, чтобы не погасло!»
А будет угасать – подлить еще бензинчику!
И это называется «борьба за мир во всем мире»?
Кстати, а ради чего все это делать?
Ради каких целей? Программа есть у движения?
Оказывается, конкретной программы у Коминтерна не было.
Возможно, до того момента в ее роли подразумевался «Манифест Коммунистической партии», впервые изданный 21 февраля 1848 года. В его 2-й главе «Пролетарии и коммунисты» перечислены некоторые действия по переходу от капитализма к коммунизму. Но как-то не совсем конкретно. («
А кроме того, в «Манифесте» почти столетней давности есть совершенно устаревшие сведения в виде конкретных на то время партий и отношение к ним основоположников коммунизма. Но за прошедшие годы и партии изменились, и «Интернационал» не один раз менялся, и страны претерпели разные изменения. Кроме того, в «Манифесте» социал-демократы рассматриваются как вполне полезные союзники коммунистов. Но это, с точки зрения Сталина, являлось ошибкой. К 1928 г. товарищ Сталин социал-демократов оценил крупнейшими врагами коммунистов. Да и подробности выполнения важного этапа борьбы за построение коммунизма в «Манифесте» не уточнялись («
И это не голословное утверждение. В конце ХХ века доктор философских наук Вадим Захарович Роговин увлекся изучением истории политической борьбы внутри Советского Союза в период 20-х и 30-х годов. Результатом явилась серия его книг. Позднее их выложили в Интернете. При их чтении, однако, возникает впечатление, что они являются вариантом работы Роберта Конквеста «Большой террор» (или дополнением к ней). Но кое-что пропущено. В частности, не обращается внимание на теорию мото-мехвойны. А перечисляются только некоторые факты из политической жизни. Но сами по себе они не совсем увязываются в логическую последовательность. Хотя и являются важным источником о том времени.
В книге Вадима Роговина «Власть и оппозиция» (1993 г.) из этой серии есть глава
В целом по схеме он повторяет Марксов «Манифест», но применительно к текущей ситуации 1928 г. Кроме того, в «Программе» текст лучше структурирован именно для текущих целей движения, которые обосновываются более «научно». «Крах капитализма неизбежен (потенциально)!» – заявляет программа. Но сам по себе не наступит. За приход коммунизма надо бороться. И борьбу должны возглавить компартии с железной дисциплиной. Готовиться надо уже сейчас, так как вот-вот начнется новый мировой кризис.
Поделиться книгой: