Сердце мага

Зинченко Майя Анатольевна

Сердце мага

Над пустынной равниной лениво клубилась фиолетовая дымка. Рассеянные солнечные лучи пронизывали ее, словно тонкие нити. Местность, куда он забрел в своих скитаниях, была по-своему красива - первозданная природа, нетронутая человеком. Ничего лишнего, только небо и земля. Две полоски, смыкающиеся в единую черту где-то за сиреневой вуалью.

Тео наслаждался тишиной. Разглядывая быстро светлеющее небо, он размышлял о разных мелочах, которые могут прийти на ум ранним утром. Например, о припасах, подошедших к своему естественному концу. Ему нечем подкрепить силы, а значит, предстоящий переход будет тяжелым. Или о том, что в полдень солнце сделает жизнь невыносимой, поэтому нужно заранее отыскать дерево, чтобы в его скудной тени переждать жару.

Маг отстегнул от пояса жестяную флягу и допил воду. Сделав последний глоток, он без всякого сожалению швырнул флягу на песок. По его расчетам в ней все равно больше не было нужды. Несмотря на то, что окружающий пустынный пейзаж не менялся уже много дней, Тео был уверен, что он всего в одном или двух днях пути от города.

С каждым шагом в воздух поднимались клубы рыжей пыли, раздражающей легкие, маг часто спотыкался, по щиколотку проваливаясь в норы грызунов. Несмотря на досадное увечье - кисть, проглоченную демоном, не вернуть, отсутствие дома и друзей, скудное имущество, состоящее из мантии, старого вещевого мешка, сапог и маски, Тео был полон надежд.

У него нет денег, зато знаний и опыта в избытке, а значит, он по-прежнему богаче любого смертного. И он свободен. Еще никому не удавалось измерить ценность свободы - ее не замечаешь, пока она есть, но стоит свободе исчезнуть, как жизнь теряет всякий смысл.

Маг ненадолго снял маску и осторожно вытер рукавом взмокшее от пота лицо, размазав пыль. Конечно, только неисправимый оптимист может назвать лицом то, что он скрывал под ней. Многие черные маги носят подобные маски, будучи не в силах смириться с уродством, усиливающимся с каждым годом.

За могущество приходится платить. Тьма клеймит их особой печатью, меняя облик до неузнаваемости. Магия иссушает тело, оставляя только остов, обтянутый кожей, но чудовищная худоба это еще не самое страшное. То, что раньше было лицом, превращается в лик самой смерти, вызывающий отвращение и ужас. Слишком часто прибегая к разрушительному колдовству, они превращаются в мертвецов еще при жизни.

Тео не выносил зеркал. Ему было ненавистно все, что может отражать - будь-то витраж собора, начищенный до блеска щит или спокойная водная гладь. Он не страшился собственного отражения - к нему он давно привык и смирился, но зеркала будили в нем неприятные детские воспоминания. Те самые, которые приходят во снах и настигают тебя, сколько бы тебе ни было лет. В отличие от других магов, Тео не был повинен в уродстве. Он бы не прибегнул к колдовству, если бы знал, что может быть таким как все. Cжег бы все книги и бежал прочь из городов сулящих опасное знание, но провидение, боги или темные силы решили иначе.

День его рождения был самым обычным днем, немного пасмурным и только. На холмах от ураганного ветра не заламывались верхушки деревьев, не хлестал дождь, водные потоки не неслись с рокотом в долину, неся смерть всему живому. Только в легендах рождение необычного человека судьба отмечает буйством природы. Тео имел полное право считать себя необычным, хотя его слава не была похожа на славу полководцев и государственных мужей. Подобные ему всегда остаются за кулисами, избегая толпы и яркого дневного света, но их влияние на судьбы других нельзя недооценивать.

Итак, это был самый обычный день... Именно так считала старая бабка, неоднократно помогавшая разродиться женщинам их захолустного городка. Эта была опытная знахарка, много повидавшая на своем веку, но когда вместо пухлого младенца на рассвете появилось нечто чудовищное, она от страха уронила ребенка - на предплечье у Тео сохранился малозаметный белесый шрам в память об этом. Роженица, мучимая горячкой, едва рассмотрев, кого она произвела на свет, испустила дух.

Мать Тео не оставила после себя ничего кроме старого хлама, который после похорон забрала хозяйка, сдававшая ей коморку. Имя было единственным наследством, которое он получил. Дурная примета - давать имена неродившимся детям и она, несомненно, это знала. Мать хотела избавиться от неугодного ребенка, принимая яды, травившие плод в утробе. Из чего было сделано зелье, послужившее причиной уродства?

До того как всерьез примкнуть к черным магам, Тео провел несколько лет в тщетных поисках действенного средства, смягчающего последствия яда. Он узнал, что подобный эффект могли вызвать жабьи внутренности, настоянные на торфяном спирте. Тео не винил мать, каждый выживает как может. Нежелательная беременность добавляла ей проблем, мешая обслуживать мужчин, поэтому она решила избавиться от него.

Отчего жители не убили чудовище сразу и не оказали тем самым и себе, и ему услугу? По сей день маг терялся в догадках. Неужели тому виной пресловутое людское милосердие? Вряд ли. Скорее всего они не захотели пачкать об него руки или боялись пойти против божественной воли. Некоторые суеверные горожане восприняли его появление как божью кару. Лучше не замечать маленького уродца, делая вид, что его не существует, чем убить и навлечь на себя беду.

Сироту отдали на воспитание старой подслеповатой прачке, которая решилась приютить у себя "дитя тьмы" из-за жалких грошей, выделенных на его обеспечение по решению городского совета. Первые несколько лет маг плохо помнил, в шкатулках с воспоминаниями хранилось всего несколько ярких цветных пятен, какие-то невыразительные запахи и звуки. Зато когда он подрос достаточно, чтобы самостоятельно покидать душную тесную коморку, ставшую ему домом, то открыл для себя странный мир, полный непредсказуемых вещей. Впрочем, сам Тео был подстать этому странному миру, чьи обитатели судят о других по внешней оболочке.

Он стал подобен камню, который из скуки кто-то швырнул в глубокую лужу. Стоило появиться на улице, как горожане бросали свои дела, и сосредотачивали все внимание на его персоне. Независимо от возраста, социального статуса, прежних разногласий, они объединялись против него, против его чудовищного лица. Сначала это удивляло Тео, пугало, а потом стало злить. Над ним часто склонялись незнакомые люди, пришедшие поглядеть на небывалого урода, но сначала они не делали ему ничего дурного. Чаще всего с отвращением отворачивались и поспешно уходили, реже - с интересом всматривались, качая головой и давая прачке мелкую монету. Но когда он подрос, его стали осыпать проклятьями, норовили ткнуть палкой, толкнуть в сточную канаву.

Чернокнижнику, которым он сейчас стал, трудно поверить, что бывали случаи, когда завсегдатаи таверн, выпившие кружку-другую крепкого эля, науськивали на него собак и те с лаем гнали свою жертву по дворам. Это забава называлась "Охотой на демона". Детские страхи имеют над нами большую власть, поэтому даже став взрослым Тео не выносил собак, всякий раз непроизвольно вздрагивая, услышав лай. Днем он мог убежать от них, но ночью адская свора, преследуя в кошмарах, настигала его. Он корчился в беззвучном крике, просыпаясь в испарине и подолгу не засыпая снова.

Тео быстро уяснил, что в светлое время суток опасно появляться на улицах. Любой прохожий считал себя вправе пнуть его или ударить палкой, крича, чтобы он убирался прочь, ибо в городке пронесся слух, что встреча с ним сулит несчастье. Солнце - прославленное "око Бога", стало его врагом, а луна, холодная и равнодушная - союзником. Постепенно он стал вести ночной образ жизни. В коморке прачки жизнь была невыносимой, поэтому Тео ушел.

Никто из окружающих не взял на себя труд рассказать Тео, что происходит. Не видя своего лица, он долгое время не понимал, отчего всем так неприятно его общество. Тео слышал, как его называют уродом, чудовищем, но не понимал, что означают эти слова. Собственное отражение в лужах поначалу не казалось ему страшным или отталкивающим.

Повзрослев, он осознал, что всему виной жуткая внешность, придававшая ему сходство с залежалым трупом, и стал грезить о новом облике. Просыпаясь, Тео обязательно ощупывал себя, надеясь на чудо. Вскоре это вошло в привычку. Даже теперь после пробуждения его руки непроизвольно тянуться лицу, хотя он знает, что на чудеса надеяться не стоит. Тео рос, но ничего не менялось. Его ждали одиночество, презрение и ненависть. Даже беспризорники, изгои, обчищающие городские помойки в дневное время и карманы пьяных по ночам, не хотели с ним знаться. Они гнали его, когда он, мучимый голодом, забредал к ним. Тео жаждал доброго слова, а получал камни в спину, тычки и презрительный смех. Неудивительно, что он не вырос добрым и милосердным. Позволь он развиться данным качествам, это обернулось бы против него - он бы не выжил. Вместо них Тео воспитал в себе эгоизм, лживость и мстительность.

Никто не взял на себя труд привить ему моральные нормы по которым якобы живет человеческое общество. Никто не сказал, что кража или убийство - это нечто такое, чего следует избегать. Хотя если бы и сказал, Тео все равно бы не поверил, наблюдая из-за дня в день совсем иную картину. Красота города остается незамеченной для тех, кто привык смотреть на нее со стороны сточных канав.

В жизни мага было несколько судьбоносных встреч. Первая случилась ясной зимней ночью неподалеку от старого кладбища. Его заметил и подозвал к себе странный человек в черном плаще. Тео в ту пору было всего семь лет и он едва доходил незнакомцу до пояса. На голове мужчины была широкополая шляпа, а под ней шелковый шарф, полностью закрывающий лицо, отчего казалось, что в тени шляпы вовсе ничего нет. Человек с заинтересованным видом обошел вокруг него.

-- Прелестный образчик, - прошептал незнакомец, осторожно, с необъяснимой нежностью дотрагиваясь до его плеча пальцами, затянутыми в черную кожу. - Ты станешь украшением нашего маленького сообщества. Будешь ценным подарком.

Тео не понимал, что это значит, но человек, в чьем голосе он не уловил обычной враждебности, напугал его больше, чем все бранящиеся торговки с рынка и извозчики вместе взятые. Незнакомец протянул руку, на ладони сверкнула серебреная монета.

-- Ну же, не дрожи так, - сказал он ласково. - Видишь, я богат и щедр. Я покажу тебе невиданные сказочные страны. Там всего в достатке, - спокойный уверенный голос мужчины завораживал, - еды, роскоши, развлечений.

-- Я должен идти. Меня ждут, - голос Тео звучал неуверенно.

-- Неужели ты не мечтал о путешествиях?

-- Нет, господин, - не отрывая глаз от монеты, он принялся пятиться назад.

-- Маленький обманщик... - прошептал незнакомец. - Все об этом мечтают.

В этот момент из-за лачуги могильщика выбежала большая рыжая собака и с лаем бросилась на Тео, но тут же замерла, почуяв чужака. Мгновенье пес колебался, а потом, тихонько взвизгнув, убрался прочь, поджав хвост. Тео последовал его примеру.

-- Куда же ты?! - крикнул странный человек. - Потом будешь жалеть!

Тео не слушал. Он во весь опор бежал к маленьким покосившимся домам - кладбище граничило с трущобами, подступая к ним с каждым годом все ближе. Плутая по знакомым закоулкам, он то и дело прислушивался, опасаясь услышать за спиной шаги незнакомца. Уже на рассвете, выбившись из сил, мальчик забрался под крышу какого-то сарая. И хотя серебряная монета еще долго маячила перед глазами, он был рад, что смог скрыться от этого странного человека. Тео был уже достаточно взрослым, чтобы понять, что даром в жизни ничего не дается.

Его жизнь была насыщенной событиями. Какие-то не слишком щепетильные личности дважды пытались продать его заезжим торговцам живым товаром. Тео был недоверчив, поэтому ему удавалось избежать ловушек, но в третий раз они настигли его во время сна. Беспрестанно голодая, он был очень худ, выглядел болезненно и не оправдал ожидания работорговцев. Беспокоясь, что он не перенесет длинной дороги, они как можно быстрее перепродали его бродячим артистам.

Хозяин артистов с ним не церемонился - Тео посадили в клетку и относились как к животному. Нельзя сказать, что это было так уж плохо, унизительно - да, но, по крайней мере, теперь его регулярно кормили. Соседом Тео по клетке был старый беззубый лис, выкрашенный зеленой краской, который не обращал на него внимания и спал большую часть времени.

Позже маленький подвижный мужчина с ног до головы покрытый татуировками, канатоходец и метатель ножей, придумал для него номер. Тео ложился в ящик, его накрывали покрывалом и присыпали землей. Потом мужчина выкатывал ящик на подмостки и объявлял публике, что сейчас она увидит воскресшего мертвеца. По знаку мальчик медленно садился, а затем с него резко срывали покров. Вид его уродливого лица, перепачканного землей, был настолько ужасен, что даже самые черствые и хладнокровные отшатывались и отводили глаза. Тео вызывал омерзение и ужас у жителей сел и городков, похожих на застойные болотца, поэтому номер пользовался большим успехом. Многие хотели поглядеть на "мертвого мальчика", среди прочих "уродцев" он был самый страшный.

Звонкие монеты сделали свое дело: Тео больше не спал в зверинце. Теперь он обитал в одной из кибиток, его подстилка лежала рядом с кухонными котлами. Хозяин не забывал об осторожности, его связывали каждую ночь, чтобы исключить возможность побега. Представления устраивали часто - во всех поселениях, что размещались на тракте, стремясь использовать каждый день угасающей осени.

Всю зиму Тео провел, путешествуя с бродячими артистами. И хотя жизнь его не была тяжелой, скорее наоборот, клетка всегда остается клеткой. Для Тео было невыносимо сидеть в лагере, трястись в кибитке, не зная, когда в следующий раз ему будет позволено выйти, поэтому он решил бежать, как только станет достаточно тепло и с дорог сойдет снег.

Во время празднества Весны ему удалось в суматохе украсть охотничий нож и спрятать под одеждой. Тео подождал, пока большая часть артистов уснет, и, разрезав веревки, скрылся под покровом темноты. Легкий и ловкий, он мог бесшумно красться как кошка. Прихватив хлеб и кусок копченого окорока, беглец устремился в лес, зная, что там его невозможно отыскать. Снег уже сошел, оставаясь лишь в тенистых низинах, лесные поляны же часто пересекали неглубокие ручьи. Неудивительно, что когда утром по его свежему следу пустили собак, те вернулись ни с чем.

У Тео началась новая жизнь. Время, проведенное в разъездах, не прошло даром. За то, что он старательно расставлял реквизит хромого фокусника, тот показал ему несколько приемов, которые пригодились бы любому, кто собрался обчистить чужие карманы. До того как пальцы фокусника разбил артрит, вынудив примкнуть к артистам, он сам не гнушался заниматься этим на людных городских рынках. Если у тебя ловкие пальцы и быстрые ноги, совсем необязательно работать, чтобы получить звонкую монету.

Артисты ехали на восток, поэтому Тео, приняв решение вернуться в родной городок, где все ему было знакомо, отправился на запад. Пропитание он добывал в деревнях, воруя еду прямо с очага или выпрашивая милостыню. Дважды он едва не попался на воровстве, но стоило открыто посмотреть преследователям в глаза, как они отшатывались в суеверном ужасе. Единственную сложность представляли дворовые псы, которых не заботила его внешность, но их внимание можно было отвлечь камнем или палкой. Через четыре месяца странствий Тео снова встретили знакомые канавы, подвалы и чердаки.

За время его отсутствия в городке ничего не изменилось. Собаки по-прежнему встречали его яростным лаем, а дети норовили запустить грязью. Тео стал еще больше сторониться людей, предпочитая вести исключительно ночной образ жизни. При свете луны он выбирался загород, туда, где широкое поле надвое рассекала дорога, чтобы побыть в одиночестве и в полной мере насладиться иллюзией безопасности, которое оно сулило. Его чувства притуплялись. Он падал на траву и смотрел в ночное небо, не испытывая холода.

Развлечений у Тео было немного: случайные кражи - пирогов с прилавков, белья, развешенного для просушки; забавы с крысами - он нашел гнездо с крысятами и приручил их; злые шутки над благопристойными дамами и их дочерьми - истинным удовольствием было внезапно выскочить из-за угла, скорчить рожу и под истошный женский визг раствориться в темноте переулка.

Рынок на центральной площади, окруженный хозяйственными палатками, стал ему противен, поэтому Тео перебрался поближе к монастырю, ютившемуся на окраине. Монастырь, несмотря на свою древность, был мал и ничем не примечателен. В нем не было статуй святых, обладающих чудодейственной силой, лечебного источника или драгоценной утвари, изготовленной искусным мастером тысячу лет назад. Его главным достоянием были сами монахи. В потемневших от времени стенах монашествовало двадцать человек. Тео много раз видел как они, вытянувшись цепочкой, шли к роднику, спеша на утреннее омовение.

Ночевать под открытым небом представлялось возможным только в теплое время года, которое уже подходило к концу, поэтому Тео нуждался в достойном пристанище. Несколько недель ему никак не удавалось найти подходящий чердак или заброшенную голубятню. В итоге он решил поселиться в пустующем домике углежогов стоящем за городской стеной. Там было сухо и не водились вредители, а из окошка под самой крышей виднелась монастырская звонница с потускневшим колоколом.

Исследовав каждую пядь окрестной земли, Тео обнаружил узкий лаз, ведущий в монастырский подвал, где кроме старой кухонной и садовой утвари, проржавевшей створки ворот, стояло несколько стеллажей с книгами. Вход в лаз перекрывала решетка, но она была такой ржавой, что развалилась на части с первого же удара. Возможность попасть в запретное для других место будоражила сознание, поэтому Тео был рад тайком пробираться туда. Он знал о высокой стоимости книг и загорелся желанием украсть их, но, к сожалению, ему пришлось отказаться от этой затеи - они были слишком велики и не проходили в лаз, а порезанные на куски стоили бы не дороже полена для растопки.

Как только наступал вечер, Тео спускался в пропахший землей подвал, брал с полки свечу и открывал книгу. Под толстым переплетом скрывались необыкновенные рисунки. Он часами разглядывал яркие цветные картинки, забывая обо всем. Погружаясь в волшебный мир, созданный художниками, Тео переставал существовать для реального мира. Постепенно это занятие настолько захватило его, что он потерял всякий интерес к улице с ее соблазнами, выходя только для того, чтобы добыть себе пропитание. Подвал был достаточно велик, поэтому он мог оставаться в нем никем незамеченным. Тео облюбовал себе закуток за старыми занавесями, где практически не появлялись монахи, и сутками не покидал нового убежища, предпочитая днем отсыпаться, а ночью изучать книги.

В одну из таких ночей произошла вторая поворотная встреча в его судьбе. Тео обнаружил Корнелий - пожилой лысеющий монах, носящий старую рясу, засаленную по бокам. Он вышел во двор за водой для ночного омовения и заметил отблеск от свечи в подвальном окошке. Решив не поднимать тревогу - вдруг кому-то из братьев срочно что-то понадобилось в подвале, монах решил лично проверить источник света. Внимание Тео было целиком поглощено любимой картинкой, поэтому он не заметил его появления. Монах подкрался сзади и крепко схватил за руки незваного гостя. Вскочив, Тео попытался вырваться и выронил свечу. Она покатилась по полу, но не погасла. Корнелий знаком велел поднять ее.

-- Что ты здесь делаешь? - строго спросил он.

Тео молчал, не желая говорить.

-- Что ты здесь делаешь?! - повторил монах сердито. - Если я узнаю, что что-то пропало, то живьем спущу с тебя шкуру. Не надейся на милосердие. - Он пребольно сжал плечо мальчика.

-- Я не брал ничего! - воскликнул Тео со страхом, скривившись от боли. - Только смотрел картинки!

Ему померещились недобрые красные огоньки в глазах монаха, но это был лишь отблеск пламени свечи.

-- Картинки? - удивился монах, ослабляя хватку. - Ты полез сюда за ними?

Поспешный кивок заставил Корнелия задуматься. Он бегло осмотрел полки, проверяя все ли на месте. Удовлетворенный увиденным, монах перевел взгляд на непрошенного гостя.

-- Я кое-что слышал о тебе... Хотя, в нашем городке сложнее отыскать того, кто бы не слышал. Тебя Тео зовут, так?

-- Да.

-- Это имя плохо подходит тому, кто страшен, словно демон, - усмехнулся Корнелий. - Согласен?

-- Имя - это все, что у меня есть, - угрюмо ответил мальчик.

-- Как ты попал в подвал? Неужели кто-то из наших впустил тебя?

-- Через дыру, - нехотя сознался Тео, понимая, что теперь лаз точно закроют, но лучше самому признаться, чем узнать, насколько тяжела рука поймавшего его монаха.

-- Не врешь? - Корнелий поднял свечу над головой и прищурился. - Невероятно! Да ведь это просто отдушина! Ты должно быть еще более худой, чем кажешься. Протиснуться сквозь нее под силу только крысе, да и то не слишком жирной.

-- Это совсем несложно, господин. Хотите, покажу? - Тео сделал шаг в направлении стены, но монах снова сжал его плечо.

-- Стой на месте! Я не позволю тебе удрать.

Уловка была примитивной, но попробовать стоило.

-- Грамоту знаешь? - неожиданно спросил Корнелий.

Тео удивленно посмотрел на него.

-- Я так и думал, - монах покачал головой. - Необразован, как и большинство местных, - пробормотал он. - Этим миром правит невежество. Ты боишься, Тео?

Мальчик промолчал, избегая встречаться с ним взглядом.

-- Я могу предречь, что тебя ждет в будущем... Нигде не найдя работы, а с твоей внешностью тебе не доверят убирать даже конский навоз, через несколько лет ты станешь красть и убивать ради пары монет. Но так не будет долго продолжаться, вскоре тебя убьют - выследят место ночевки или прикончат во время драки. - Корнелий сделал паузу. - Но я мог бы помочь тебе.

-- Мне ничего не нужно, господин, - поспешно сказал Тео. - Пожалуйста, отпустите меня. Обещаю, я не вернусь сюда больше.

-- Я могу научить тебя читать. - Корнелий поднял и поставил фолиант на место.

-- Читать?

-- Да, но эти книги, - он с пренебрежением кивнул в сторону полок, - для учения не подходят. Они слишком легкомысленны и не научат ничему дельному... В них одна ересь.

-- Они красивые.

-- Красота, уж ты-то это должен понимать, - Корнелий поучительно поднял палец, - не самое главное. Если окажешься достаточно смышленым, то когда подрастешь, станешь переписчиком. Кем ты хочешь быть, переписчиком или убийцей?

-- Я не знаю... - неуверенно ответил сбитый с толку Тео, не понимая, отчего монах так добр с ним. Он ожидал брани и побоев, а не помощи.

-- Переписывание книг - это кропотливый труд, требующий большой усидчивости, поэтому тот, кто ее выполняет, достоин уважения. Тебе ясно?

-- Да, господин.

-- Зови меня брат Корнелий. Посмотрим, что из тебя получится, - проворчал монах. - Во всяком случае, ты первый мальчишка, которого я застал посреди ночи не за кражей. Возможно, это знак свыше.

Так началось его обучение. Корнелий был уверен, что настоятель будет против присутствия в обители постороннего, поэтому не спешил рассказывать об ученике. Занятия проходили тайно. Вначале Тео не собирался учиться всерьез и хотел бежать при первом удобном случае, но раз Корнелий не делал ему ничего плохого, даже ни разу не поднял руку, то, поразмыслив, он решил остаться.

Монах оказался сложным человеком. Когда-то, обладая ясным умом, он подавал большие надежды, но пагубная страсть к выпивке день ото дня губила в нем все хорошее. За каждую даже самую ничтожную ошибку или неточность монах бранил ученика в выражениях, ничуть не приличествующих божьему человеку, однако Тео все равно возвращался к нему за новым уроком, отлично понимая, что больше не найдет никого, кто согласится его учить.

Тео узнал, что у Корнелия был младший брат, погибший при пожаре. Он задохнулся в дыму, из горящего дома вынесли уже мертвеца. Пожар начался по вине Корнелия. Мучаясь угрызениями совести, он пришел в поисках покоя в монастырь. Не осознавая этого в полной мере, заботой о Тео монах старался искупить ошибку прошлого. Во время занятий Корнелий видел на месте ученика своего погибшего брата. Иногда он оговаривался, звал мальчика Таверсом и не замечал ошибки, а у Тео хватало ума не заострять на этом внимания.

Люди похожи на звенья невероятно длинной цепи, что сама замыкает себя, нередко смерть одного человека в ней означает шанс для другого. Трудно переоценить влияние книг на жизнь Тео - оно огромно. Только благодаря им он смог подняться над людьми, не желавшим признать его. Стал бы Тео чернокнижником, если бы брат Корнелия остался жив? Маловероятно. Ни один монах не взялся бы бесплатно учить уродливого мальчишку с дурной репутацией. Тео продолжил бы бродяжничать и, в конце концов, умер от болезней в какой-нибудь тюремной яме на охапке гнилой соломы.

Книжная премудрость давалась Тео нелегко, но его искренний интерес и упорство, с каким он принимался за учебу, все компенсировали. Он допускал все меньше и меньше ошибок. Уже через полгода мальчик бегло читал - это была его первая маленькая победа. Воодушевленный этим успехом монах стал обучать его письму и каллиграфии. Но если с чтением Тео справлялся, то письмо давалось ему с трудом, а с каллиграфией дело обстояло вообще из рук вон плохо. Ему приходилось снова и снова переписывать бесконечные молитвы, смысла которых он не улавливал, окропляя пространство вокруг себя чернильными кляксами, в то время как учитель с ворчанием отправлялся в погреб, чтобы нацедить себе для успокоения нервов кружку темного пива из огромной бочки.

К концу лета успехи Тео стали настолько очевидны, что в качестве вознаграждения за учебу Корнелий подарил ему простенькую бронзовую чернильницу и перо. Это был неожиданный, но приятный подарок. Даже став влиятельным чернокнижником, Тео не расставался с этой чернильницей, предпочитая ее любым писчим приборам, сделанным из золота и серебра. Двадцать лет она исправно служила ему, пока однажды во время крушения парома не была утрачена вместе с прочим имуществом. Река Горгора стала очень бурной после осенних паводков, поэтому было бессмысленно пытаться найти свои вещи среди ее мутных вод, вышедших из берегов.

Корнелий был горд за ученика. Будучи пьян, монах любил повторять, что природа не любит пустоты и если забирает, то обязательно дает взамен. По его мнению способности, так неожиданно проявившиеся у чумазого бродяжки, с лихвой компенсировали врожденное уродство. Их тайные уроки давно перестали быть таковыми, монахи узнали об ученике, но не стали поднимать шум, потому что были обязаны Корнелию. Настоятель Кристен, несмотря на все свои неоспоримые добродетели, был скупым человеком и держал подопечных на хлебе и воде, в то время как запасники монастыря ломились от продуктов. Ароматы колбас и копченых окороков, подвешенных к потолку кладовой, доводили изголодавшихся мужчин до умопомрачения. С позволения любящего сытно поесть Корнелия, имевшего в качестве помощника настоятеля дубликаты ключей, братья украдкой наведывались в заветное хранилище и наедались до отвала, когда Кристен был очень занят или в отъезде.

Обучение искусству чтения и письма продолжалось до поздней осени. За эти месяцы Тео привык к учителю, к запаху его кельи и даже к игре света от свечей на стене. Ему было спокойно в монастыре, он даже ловил себя на мысли, что хочет, чтобы так было всегда, но в часах жизни Корнелия не осталось больше песчинок.

Холодным ветреным ноябрьским вечером его учитель не удержался на влажных от дождя камнях звонницы и сорвался вниз, прямиком на каменные плиты. Скорее всего, он слишком много выпил. Тео не знал, зачем монах забрался наверх, что искал там, собирался ли звонить в колокол, а если собирался, то для чего. Это случилось после ужина, как раз перед обычным уроком.

Мельком взглянув на распростертое безжизненное тело и обступивших его монахов, Тео понял, что в монастыре ему больше делать нечего. Когда братья придут в себя, то они обязательно свяжут воедино смерть Корнелия и его появление. Ходит поверье, что люди вроде него прокляты богом и притягивают к себе только несчастья. Корнелий помогал ему и разбился, как тут не поверить в народную мудрость?

Не дожидаясь мести, Тео бежал той же ночью, стремясь уйти как можно дальше. Он перебрался через городскую стену: кое-где это был просто земляной вал, преодолеть его не составляло никакого труда, и шел всю ночь без остановки. Он снова был предоставлен сам себе, все дороги лежали перед ним, но Тео уже не был мелким воришкой, живущим одним днем.

Превращение произошло незаметно даже для него самого. Тайком от Корнелия он читал книги, привлекшие его внимание своей красотой с самого начала. Они показали ему мир полный диковинных существ, чудовищ, героев, огромных городов. Тео прочел истории про говорящие валуны, появляющиеся в местах кровавых битв, про магические башни, чьи острые шпили пронзают облака, про синий бездонный океан, населенный удивительными созданиями, про огненные острова, берега которых покрыты вечно кипящей лавой - и загорелся желанием увидеть все это собственными глазами. Мир книг был совсем не похож на тот, что его окружал - он не был серым и грязным, поэтому Тео решил, что ему просто не повезло родиться в самом неуютном уголке.

Обыденность больше не могла безраздельно владеть им. Рядом с ним были книги, которые с каждой страницей открывали новые горизонты. Зерна знания, полученные в монашеской келье пали на благодатную почву. И хотя со временем, так и не найдя своей идеальной страны, он растратил львиную долю юношеского пыла, жажда познания не оставила его. Книги проложили дорогу в бесчисленное множество историй, указали путь к власти и богатству. Тео словно существовал в двух мирах одновременно. Мир, укрытый между страниц по которому путешествовало его сознание, был в много раз больше того, в котором обитало его тело. В первом у него были друзья - верные, понимающие, всегда готовые помочь и поддержать. Тео знал, что какой бы вопрос у него ни возник, рано или поздно он найдет ответ на него среди пожелтевших страниц фолиантов.

Со временем он осознал, что не может прожить и дня, не прочитав хоть несколько строк. Это было увлечение, переросшее в одержимость. Смысл жизни свелся к маленьким знакам на бумаге, таящим, как ему казалось, невероятное могущество. Вынужденный избегать тесного общения с людьми, чтобы снова не быть схваченным и проданным в рабство, Тео бродяжничал, скитаясь от одного города к другому, не удосуживаясь даже узнать их названия, мечтая лишь о том, чтобы прочесть новую книгу.

Денег ему хватало едва-едва. Казалось, в столь бедственном положении был один путь - на дно, в притоны, где проживают свою жалкую жизнь воры и калеки. Где сквозь смрад не видно лиц, а голоса сливаются в единый терзающий голову шум. В качестве нанятого актера он мог бы зарабатывать демонстрацией уродства, но честолюбивому человеку, что жил внутри него, мысль об этом была омерзительна.

Однажды к нему подошел трактирщик и указал на неприятного типа, разыскивающего "интересные экземпляры" для герцога Шерпа. Давно ходили слухи, что герцог сильно не в себе. Он несколько лет не покидал поместья, окружив себя карликами и бородатыми женщинами, а в его парк, обнесенный высокой стеной, со всей империи свозили хищных животных. Человек герцога заинтересовался нервным нелюдимым подростком в маске, чью неестественную худобу нельзя было скрыть никакой одеждой. Естественно, Тео отказался пополнять собой коллекцию сумасшедшего герцога и убрался оттуда как можно быстрее, не дожидаясь, пока его увезут насильно. Позже он еще несколько раз встречался с подобными любителями диковинок, которые не стесняясь тратили любые средства для удовлетворения своего извращенного любопытства.

Нужда заставила его совершенствовать воровские навыки. Со временем, желая стать лучшим в этом опасном деле, Тео добился значительных успехов. Его деятельность не могла остаться незамеченной местными воровскими шайками, и это была еще одна причина, вынуждавшая его двигаться дальше на север, нигде не останавливаясь подолгу.