Рыцарь любви

— Я принужден вас просить не задерживать меня, так как они именно очень важны. Я скоро вернусь, хотя не могу назначить день.

— Неужели вы так и не скажете мне причины столь неожиданного отъезда? Я ваша жена и имею право знать, если случилось что-нибудь особенное. В последние сутки вы не получали известий из северных имений. Почему вы… скрываете? Ах, Перси! Вы едете не на север! Тут кроется какая-то тайна!

— Полно, никаких тайн нет! Если уж вам так хочется знать, то скажу, что мои дела связаны с делом вашего брата. Теперь, надеюсь, вы позволите мне уехать?

— Прежде скажите, не грозит ли вам какая-нибудь опасность?

— Мне? Опасность? — со смехом воскликнул Блейкни. — Ваши заботы обо мне очень лестны для меня! Но вы ведь говорили сегодня ночью, что я имею некоторое значение при дворе, имею связи, вот я и намерен воспользоваться ими, пока еще есть возможность. Вот и все, мадам!

— Я так благодарна вам, Перси!

— Не за что! — холодно возразил он. — Моя жизнь по праву принадлежит вам… и разве вы не заплатили мне за все сторицей?

— За все, что вы сделаете и делаете для Армана, — горячо воскликнула Маргарита, — я готова заплатить вам всей своей жизнью… если… только вы захотите взять ее. Поезжайте, друг мой! Сердцем я буду с вами. В добрый путь!

Блейкни молча поцеловал руку жены, поцелуй был горяч и наполнил сердце Маргариты радостной надеждой.

— Возвращайтесь скорее! — нежно сказала она.

Перси заглянул в самую глубину ее глаз со странным, непонятным ей выражением, потом вскочил на Султана, нетерпеливо бившего копытом, и галопом выехал на аллею. А Маргарита вернулась в свою комнату успокоенная и ободренная, твердо веря, что теперь все будет хорошо: когда муж возвратится, она, смирив свою гордость, во всем доверится ему, и опять вернутся счастливые дни, когда они вдвоем гуляли в рощах Фонтенбло, и она верила, что это благородное сердце даст ей счастье и покой. События последней ночи почти перестали тревожить Маргариту: ведь Шовелен в конце концов так и не узнал, кто создатель ненавистной ему Лиги, так как в столовой, кроме него самого и спящего сэра Перси, никого не было. Как жаль, что она не успела поговорить об этом с мужем! Во всяком случае, на этот раз Алый Первоцвет не попадет еще в сети Шовелена и его гибель не останется на ее совести, а Армана выручит Перси, и больше она не отпустит брата во Францию.

Маргарита бросилась в постель и сладко заснула.

Глава 18

Маргарита спала долго и сладко — тем сном, лишенным сновидений, который бодрит и успокаивает душу и тело, и проснулась очень поздно. От горничной, принесшей ей незатейливый завтрак — молоко, хлеб и фрукты, — она узнала, что, приехав в Лондон, сэр Перси отослал грума с Султаном обратно в Ричмонд, а сам отправился на свою шхуну, стоявшую на якоре у Лондонского моста.

Зачем сэру Перси понадобилось отправиться на «Мечту»? — недоумевала Маргарита, полагавшая, что муж намеревался хлопотать об Армане через наследника престола, но потом решила, что незачем ломать голову — ведь Перси скоро вернется и сам объяснит ей.

Сегодня Маргарита ждала Сюзанну, которую нарочно пригласила в присутствии принца: он очень советовал той погостить у леди Блейкни и даже обещал в самом скором времени навестить обеих дам в Ричмонде. Надменная графиня оказалась вынужденной отпустить дочь к Маргарите без всяких «но».

Одевшись для приема гостей, Маргарита вышла на лестницу, собираясь сойти в сад. Комнаты ее мужа находились по другую сторону площадки. В самом конце довольно длинной анфилады был расположен кабинет сэра Перси, куда имел доступ только старый верный камердинер Фрэнк. Сама Маргарита никогда не заглядывала на половину мужа, что не мешало ей подшучивать над его «таинственной» комнатой.

Сегодня ей ужасно захотелось взглянуть на его святилище. Все двери, кроме двери кабинета, были открыты настежь, Фрэнк, по-видимому, проветривал комнаты. Маргарита на цыпочках прошла ряд покоев, приготовив на всякий случай подходящий ответ слуге, которого рисковала встретить каждую минуту. Вот наконец и кабинет. Она остановилась на пороге, пораженная суровой простотой его убранства: тяжелые темные драпировки, старинная дубовая мебель, несколько географических карт на стенах. Неужели это комната модного щеголя, ленивца, любителя скачек, веселых ужинов и азартных игр?

Ничто в этом строгом кабинете не указывало на внезапный, неожиданный отъезд — все было прибрано и на своем месте. Занавеси были отдернуты, и в широко открытые окна веял живительный, бодрящий ветерок. На стене, против тяжелого бюро, занимавшего середину комнаты, висел в великолепной раме портрет матери сэра Перси работы Буше. Между красавицей матерью и сыном было поразительное сходство: те же прямые черты, те же блестящие и густые волосы, те же глубокие голубые глаза; и в них под маской кажущегося равнодушия она прочла ту же затаенную, может быть, не разделенную, страсть, какой сегодня опять вспыхнули глаза ее мужа, когда в голосе Маргариты зазвучала нежность. На бюро она увидела массу бумаг, все они были сложены в порядке, аккуратными пачками, и перевязаны узкой лентой. До этого дня Маргарите никогда не приходил в голову вопрос, занимался ли муж каким-нибудь серьезным делом, как он распоряжался огромными богатствами, завещанными отцом. Строгая, деловая обстановка кабинета навела Маргариту на мысль, что Перси Блейкни не только умеет, но и любит работать. Светские манеры, фатоватость и банальные разговоры — все, все только маска, и даже не маска, а вполне обдуманная и хорошо заученная роль. Но для чего? Для чего? Не для того же, чтобы скрыть любовь к жене, которая не сумела понять и оценить его? Такая жертва совершенно не соответствовала бы цели. В чем же дело?

Маргарита еще раз пытливо оглядела комнату, лишенную каких бы то ни было картин и украшений, и ей стало неуютно и холодно. На темных пустых стенах, кроме портрета умершей леди Блейкни, висели только две карты: одна изображала северный берег Франции, другая — окрестности Парижа.

Маргарита пошла к двери, недоумевая, для чего нужны мужу эти карты, и вдруг почувствовала, что наступила на что-то твердое. Она нагнулась и с удивлением увидела на ковре толстое золотое кольцо с плоским камнем, вероятно, оно лежало на столе, и она нечаянно смахнула его на пол. Она подняла его. На камне был четко вырезан маленький крестообразный алый первоцвет.

Глава 19

Страшное подозрение закралось в душу Маргариты. Крепко зажав в руке кольцо, она выбежала из комнаты и спустилась в сад, чтобы в полном уединении рассмотреть таинственную эмблему, которую она уже два раза мельком видела на двух записках. Роковая эмблема!

Возможно ли? Нет, не может быть! Это какой-то кошмар, ее нервы так расстроены, что она видит загадочное и таинственное в самых обыкновенных явлениях. Ведь весь Лондон носит эмблему таинственного героя, и сама она нередко украшала ею свои платья и прическу. Удивительно ли, что и муж выбрал себе модный девиз вместо печати на кольце? Да и разве великолепный аристократ, добродушный шутник похож хоть сколько-нибудь на дерзкого заговорщика, отважного борца с ужасами революции?

Мысли Маргариты путались, она ничего не могла понять. Вдруг в саду зазвенел веселый молодой голосок: «Cherie[6]! Cherie! Где вы?» — и маленькая Сюзанна, с розами на щеках, с развевающимися кудрями, сбежала со ступеней террасы на зеленую лужайку.

— Я узнала, что вы в саду, и прибежала без доклада, чтобы сделать вам сюрприз, милая, дорогая моя Марго! — радостно щебетала она. — Я не слишком рано приехала к вам?

— Нет, милая! И оставайся подольше, мы ведь не надоедим друг другу? Как думаешь?

— О, Марго, как вы можете так думать? Помните, в монастыре я так любила быть с вами!

— Да, и поверять мне свои секреты.

— Все, все секреты! Но как у вас хорошо! — восторгалась Сюзанна, прогуливаясь с Маргаритой по парку. — Вы, должно быть, страшно счастливы, дорогая Марго?

— Да, конечно, — со вздохом ответила леди Блейкни, судорожно сжимая в кармане кольцо.

— Дорогая, отчего такой грустный тон? Вы молчите? Понимаю, вы теперь замужняя женщина и уже не хотите делить свое сердце с девочкой! А помните в монастыре?

— По всему вижу, что у тебя и теперь на душе ужасно важный секрет, — с наигранной веселостью прервала Маргарита. — И ты, конечно, сейчас же поделишься им со мной. Не чего краснеть, малышка! Не стыдись своего выбора, но гордись им: у него верное, благородное сердце.

— О да, cherie! Я очень горжусь… его любовью и чрезвычайно счастлива, что вы о нем такого мнения… И… я надеюсь, что моя мать согласится. Но об этом, разумеется, нечего и мечтать, пока наш дорогой отец в опасности.

Маргарита вздрогнула. Опять! Да, конечно, и графу де Турнэ грозит смерть, если Алый Первоцвет попадется в когти Шовелена.

Сюзанна продолжала болтать, а Маргарита с ужасом думала о том, какую роль она лично сыграла в этом деле — предательница! Она была предательницей! Вспомнив злобный, насмешливый взгляд Шовелена, она не могла не содрогнуться.

— Cherie, да вы меня вовсе не слушаете! — жалобно воскликнула Сюзанна.

— Да нет же, милочка, я все слышу! Я очень люблю слушать твою болтовню… — опомнившись, быстро заговорила Маргарита. — Ты не бойся: мы уговорим графиню, сэр Эндрю богат, знатен… его фамилия старая, благородная… притом он ваш спаситель. Но скажи, есть ли вести о твоем отце?

— О, есть. И они вполне благоприятные! — радостно воскликнула Сюзанна. — Сегодня рано утром к маман приезжал милорд Гастингс и сказал ей по секрету, что за отцом поехал сам начальник этой чудной Лиги. Сегодня утром он выехал из Лондона, завтра будет в Кале, где его встретит отец, и через четыре дня они, значит, уже будут в Англии. Милорд Гастингс сказал, что теперь мы можем не бояться за отца.

Гром разразился! «Он» был утром в Лондоне, «он» выехал в Кале… «он» — предводитель Лиги Алого Первоцвета, то есть ее муж, Перси Блейкни, преданный своей собственной женой злейшему врагу! О, как она была слепа! Только теперь поняла умнейшая женщина Европы роль, которую ее муж играл, чтобы не возбуждать подозрений. Может быть, он хотел поверить ей именно эту тайну в первый вечер после их свадьбы, но история с Сен-Сиром остановила его: ведь после этого она могла, пожалуй, выдать его друзей, если не его самого… Да, конечно, он не имел оснований доверять ей! И он обманывал ее, как всех, сотни людей были обязаны ему своей жизнью, а его жена даже не догадывалась об этом.

Добродушный, беспечный денди ввел в заблуждение даже шпионов Шовелена. А если… хитрый агент все-таки догадался? Боже, какой ужас! Значит, она сама послала мужа на смерть? Нет! Нет! Нет! Судьба не может быть такой жестокой, и рука невольной предательницы, наверное, онемела бы от прикосновения к роковому клочку бумаги, если бы ей суждено было нанести этот удар.

— Да что с вами, дорогая? Вы больны? — с тревогой спросила Сюзанна, заглядывая в бледное лицо Маргариты.

— Ничего, дитя… Постой… не говори со мной! Мне надо остаться одной и… обдумать.

— Вижу, что случилось что-то дурное, дорогая, и что я не должна мешать вам. Я поеду домой, моя камеристка здесь.

Сюзанна горячо поцеловала Маргариту и тихо пошла к дому. Поднимаясь на террасу, она увидела грума, бежавшего через лужайку с запечатанным конвертом. Чуткое сердце подсказало Сюзанне, что ее другу предстоят новые тяжелые испытания, и она вернулась.

— Письмо миледи, — сказал запыхавшийся грум. — Сию минуту прискакал гонец из Лондона.

Маргарита разорвала конверт — из него выпало письмо Армана Сен-Жюста к сэру Эндрю, похищенное Шовеленом в гостинице «Приют рыбака». Шовелен возвращает письмо, значит…

Маргарита пошатнулась, но подбежавшая Сюзанна поддержала ее.

— Позови посланного, — обратилась Маргарита к груму. — А ты, дитя, беги в дом и прикажи горничным поскорее приготовить мне дорожный костюм.

Сюзанна убежала.

Грум вернулся в сопровождении гонца.

— Кто дал тебе это письмо? — спросила Маргарита.

— Джентльмен из гостиницы «Роза и чертополох» на Черинг-Кросс. Он сказал, что леди уже знает. Слуга джентльмена сказал мне, что его господин сегодня же уезжает в Дувр.

— Хорошо, можешь идти!.. Карету и четверку самых резвых лошадей! — приказала Маргарита груму.

Гонец и грум удалились.

— Что делать? Где его найти? Создатель, научи меня! — твердила Маргарита, в отчаянии ломая руки.

Нельзя терять время в бесплодном раскаянии, надо быстрым решением, энергичным поступком искупить свое преступление. Прежде всего следует уяснить себе, каково в данную минуту положение вещей: сэр Перси отплыл во Францию от Лондонского моста, выбрав этот путь сообразно с направлением ветра, через сутки он будет в Кале, о преследовании он не подозревает. Шовелен едет через Дувр, где наймет шхуну и, таким образом, прибудет на место почти в одно время с Алым Первоцветом. В Кале он тотчас выследит ничего не подозревающего сэра Перси, дождется его свидания с эмигрантами и захватит их всех разом: Перси невольно выдаст не только себя, но и старого графа, и Армана, и всех, кто слепо вверился ему, человеку, который никогда не обманул ничьего доверия. От нее зависит теперь жизнь всех этих людей. Но что должна она предпринять? Если бы ей удалось предупредить мужа, он еще мог бы принять какие-нибудь меры и спасти все дело. Доверившихся ему людей он, конечно, ни в коем случае не покинет. Если ничего уже нельзя сделать и Шовелен победит, она хочет быть подле мужа, поддержать его своей любовью, если придется, то и умереть вместе с ним, в счастливом сознании взаимного доверия и любви. Если у нее хватит сил и разума, она сделает все возможное. Прежде всего надо ехать к сэру Эндрю; он близкий друг ее мужа, искренний, преданный. С каким восторгом говорит он всегда о таинственном вожде благородной Лиги! Да, сэр Эндрю поможет ей. Глаза Маргариты загорелись решимостью, между бровями легла глубокая складка, тотчас же придавшая ее красивому лицу выражение железной воли. Пора в путь!

И она быстро направилась к дому.

Глава 20

Не прошло и получаса, как леди Блейкни уже выехала в Лондон, послав вперед гонца подготовить подставу. Приглашенные на праздник были уведомлены, что по непредвиденным обстоятельствам его пришлось отложить.

Приехав в гостиницу «Корона», Маргарита приказала своим людям готовиться к дальнейшей поездке, а сама послала за наемным портшезом и одна отправилась к сэру Эндрю. На ее счастье, он оказался дома. Когда ему доложили о приезде Маргариты, он крайне изумился и встретил ее настороженным взглядом, в котором она прочла тайное недоверие.

— Не буду даром терять дорогое время, — почти спокойно обратилась к нему неожиданная гостья. — И начну прямо с дела: сэр Эндрю, вашему другу, главе Лиги Алого Первоцвета, то есть моему мужу, Перси Блейкни, грозит страшная опасность.

Сэр Эндрю вдруг побледнел.

— Как это сделалось мне известно — все равно, — торопливо продолжала Маргарита, стараясь избежать расспросов. — Благодарите Бога, что я об этом узнала, и, пока еще не поздно, можно спасти его. К вам, сэр Эндрю, обращаюсь я за помощью.

— Леди Блейкни! Леди Блейкни! — бормотал растерявшийся Фоулкс. — Я…

— Слушайте! — прервала его Маргарита. — План спасения графа де Турнэ и других попал в числе прочих важных документов в руки Шовелена, который, к несчастью, знает теперь, кто скрывается под эмблемой Алого Первоцвета. Шовелен уже отправился следом за ним в Кале. Вы сами знаете, на что способно в наши дни революционное французское правительство. Если вмешаются Англия и даже сам король Георг, то и это не спасет моего мужа, так как Робеспьер и его шайка хлопочут, чтобы это вмешательство запоздало. Не подозревая, что его уже выследили, сэр Перси не только погибнет сам, но и невольно откроет врагам убежище тех, кто ждал от него спасения.

— Леди Блейкни, как мне понять ваши слова? — сказал сэр Эндрю, колеблясь, следует ли верить француженке, и стараясь выгадать время, чтобы обдумать свой ответ.

— Вы должны верить мне! Сегодняшней ночью Шовелен переправится во Францию, чтобы напасть на моего мужа. Вы понимаете, чем это должно кончиться?

Сэр Эндрю молчал.

— Если мы будем медлить, — продолжала Маргарита, стискивая руки в бессильном отчаянии, — мышеловка захлопнется, и благороднейшая голова в мире падет под ножом гильотины. Ах, вы все еще мне не верите? Да разве ваше сердце не говорит вам, что все, что я говорю, — истинная правда? — Она схватила его за плечи и принудила смотреть ей прямо в глаза. — Разве я похожа на самое гнусное в мире существо — на женщину, умышленно предающую своего мужа?

— Избави Бог, чтобы я стал приписывать вам что-либо подобное, — сказал наконец сэр Эндрю, — но…

— Ради самого неба без всяких «но»! Каждая минута дорога!

— Я должен сперва узнать, кто дал Шовелену возможность получить такие важные сведения?

— Я, — храбро ответила Маргарита. — Видите, я ничего от вас не скрываю и прошу вас верить мне безусловно. Сэр Эндрю, я не знала, кто возглавляет Алый Первоцвет, а спасение моего брата зависело от… моего содействия.

— Содействия Шовелену?

— Да-да! Видите, не щажу себя, но умоляю, не будем терять время!

Сэр Эндрю чувствовал себя в очень двусмысленном положении: вступая в Лигу поклонников мирного цветка, он дал клятву безусловно повиноваться и хранить тайну; могли он теперь быть откровенным с этой женщиной, на которой уже лежала тень подозрения? Мог ли на свой риск, помимо вождя и товарищей, затеять опасное дело? А если он введен, хотя бы неумышленно, в заблуждение? Но вместе с тем если сэр Перси действительно в опасности…

— Леди Блейкни, — откровенно сказал он, — я так поражен, что не знаю, на что решиться, что предпринять.

— Да я ничего от вас не требую, кроме помощи и содействия моему собственному плану! Сэр Эндрю, я достаточно унизилась перед вами, признавшись в своей вине, но скажу вам больше: муж и я отдалились друг от друга в последние месяцы потому, что он не верил мне, а я была слепа и не понимала его. Только сегодня ночью, когда я узнала, что сама навлекла на него смертельную опасность, открылись мои глаза. Если вы не поможете мне спасти мужа, у вас на всю жизнь останутся угрызения совести, а у меня — разбитое сердце.

— Риск испортить все дело страшно велик, а шансы вовремя найти сэра Перси очень слабы, — печально сказал Фоулкс.

— Сэр Эндрю, что бы ни случилось, я в минуту опасности должна быть возле мужа: или вместе спастись, или вместе погибнуть. Я слишком многое должна искупить.

— Клянусь честью, я сделаю все, что в человеческих силах! — сказал наконец побежденный Фоулкс. — Итак, е чего мы начнем?

— Я сию минуту отправлюсь в Дувр и буду ждать вас в гостинице «Приют рыбака», куда вы приедете, сделав в Лондоне необходимые распоряжения. Ночью мы на наемной шхуне переплывем Ла-Манш. Меня в Кале никто не знает и ни в чем не заподозрит, а вас я просила бы переодеться и разыграть роль моего лакея. В «Приюте рыбака» Шовелена знают, поэтому там мы не встретим его, но в Кале вы не должны походить на товарища сэра Перси.

— На все согласен, но надеюсь только на одно: что мы нагоним «Мечту» до ее прибытия в Кале.

Через несколько минут резвые лошади уже мчали леди Блейкни по дороге в Дувр. Приобретение верного союзника снова зажгло слабую надежду в ее измученном сердце. Однообразный стук колес успокоительно действовал на нервы, и она наконец заснула тяжелым, беспокойным сном.

Глава 21

Была глубокая ночь, когда Маргарита приехала в Дувр, сделав весь путь менее чем за восемь часов. Приезд леди Блейкни поздней ночью без мужа произвел в мирной гостинице страшный переполох. Салли опрометью вскочила с постели; Джеллибэнд засуетился, но, как хорошо воспитанные хозяева солидной гостиницы, ни тот, ни другая не выказали ни тени удивления. Джеллибэнд зажег лампы в пустом зале и растопил камин. Затем, подвинув к огню самое удобное кресло, он остановился перед леди Блейкни, ожидая приказаний.

Она с наслаждением подсела к огню.

— Миледи изволит остаться на ночь? — спросила Салли, накрывая стол белоснежной скатертью.

— Нет, мне не нужно спальни, я ведь могу посидеть здесь, у огня, часок-другой?

— Весь зал к услугам миледи, — почтительно ответил Джеллибэнд, тщетно стараясь отгадать, что привело леди Блейкни в его гостиницу при таких необычных обстоятельствах.

— Как только начнется прилив, я должна переправиться на континент, — продолжала Маргарита, — а мои люди будут ждать меня здесь. Вы позаботитесь о них.

— Слушаю, миледи! Прикажете Салли подавать ужин?

— Да, пусть даст чего-нибудь холодного. Скоро придет сэр Эндрю Фоулкс, немедленно проведите его ко мне!

— Слушаю, миледи! — повторил Джеллибэнд, не веря своим ушам.

На его добродушном лице выразилась искренняя печаль: он так глубоко почитал сэра Перси и вдруг узнает, что жена этого достойного джентльмена собирается бежать с молодым Фоулксом? Конечно, это дело его не касается и все-таки… Впрочем, чему же он удивляется? Ведь миледи — иностранка; почему ей и не оказаться безнравственной! Она еще прибавила, к его огорчению, приказав ему не дожидаться приезда сэра Эндрю и отослав спать Салли.

Поставив на стол холодный ужин на двоих, вино и фрукты, юная хозяйка почтительно присела в реверансе и ушла к себе, недоумевая, почему у миледи такое мрачное лицо, когда ей предстоит соединиться с возлюбленным.

А леди Блейкни томилась ожиданием, с тоской считая минуты и часы. Шовелен, наверное, значительно опередил ее, пожалуй, успел даже запастись шхуной и выйти в море? Она, может быть, уже опоздала?

При этой мысли ужас леденил ее душу.

В комнате царила жуткая тишина, нарушаемая только мерным стуком маятника старинных часов да потрескиванием дров в камине. Ночь была холодная, бурная, настоящая осенняя ночь, заставлявшая забыть предшествовавший ей прелестный теплый день. Ветер яростно выл за стенами гостиницы, волны с тяжким плеском бились об Адмиралтейскую дамбу, находившуюся всего в нескольких шагах от гостиницы «Приют рыбака». Но Маргарита не боялась бури, ничто не заставило бы ее отложить путешествие. Только бы ветер позволил выйти в море!