* * *
Июньских молний поединок Был ослепительно хорош. Литыми пульками дождинок К земле прибил все травы дождь. Лишь гордый маленький народец - Чабрец не падал наземь ниц… А в небе, Тёмном как колодец, Уже светлело от зарниц. Девчата выжимали косы И, туфли скинув, босиком Спешили к дальнему покосу, Где травы пахнут молоком. 1961 РЕБЁНОК
Маленький Антошенька, Антон, Свежесть яблок в этом имени. В мир, Открытый со всех сторон, Смотрит он глазищами синими. Отразилось в его зрачках Солнце, Свет и тепло дающее. .. Держит в крепеньких кулачках Мальчик Прошлое И Грядущее. 1961 ОПЯТЬ ВЕСНА
Опять весна. И синева без края. И жизнь бурлит — Светла и молода. А творчества реакция цепная Стареть душой Не даст нам никогда! И, если умирать, То среди дела, Чтобы друзья и недруги твои Могли подумать: Жизнь твоя сгорела, Войдя в полёте В плотные слои! 1961 СТАРЫЙ МОСТ
Построен мост был для телег С зерном, Насыпанным внатруску. А на него моторный век Взвалил стотонную нагрузку. На брусяной его настил Ступили тракторы И МАЗы. Он грузов тьму переносил, На помощь не позвав Ни разу. И, даже обезножев, он Не ныл, Трудяга безымянный: Мол, здесь не выдюжит бетон, А я, учтите, Деревянный! Он рухнул… К новому мосту Теперь сбегаются дороги. …Он умер на своём посту, Как написали б в некрологе. 1962 ЭТОЙ НОЧЬЮ
К горизонту сбегаются тучи - Им тоскливо и холодно врозь. Даже звёзды сбиваются в кучу, Чтоб согреться в лютый мороз. Ветер прячется в срубах колодцев, В тёмных елях, За спинами льдин… Сколько вдов на земле остаётся С этой ночью Один на один?! 1962 ГОРЫ
Кайсыну Кулиеву Никакие ветра не смогли Вас принизить, Сломить, Обесславить. Горы - Это опора земли И планеты бессрочная память. Древний мир Одряхлел и огруз. Цепи рабства рассыпались Ржавы. Но, как прежде, Казбек и Эльбрус Белозубчаты, Величавы. Спят цари под громадою плит. Спят их царства в потёмках курганов. А Памир нерушимо стоит Полководцем среди великанов. Горы, горы, В решающий час На крутых, Вихревых поворотах Мы держали равненье На вас, Мы верны были гордым высотам. Камнепад нас в пути настигал, Липкий сумрак В спутники лез к нам. Мы учились терпенью у скал, Их презренью к ощеренным безднам. Если рушились в пропасть мосты — Подставляли друг другу мы спины. И достигли такой высоты, Что и сами, как вы, — Исполины! Горы, горы, Опора земли И планеты бессрочная память… Никакие ветра не смогли Вас принизить, Сломить, Обесславить. 1962 * * *
Росла у бешеной реки В нелёгкие годочки. И, словно пальцы в кулаки, Слова сжимала в строчки, Я с детства верила, Что стих Не баловство, А сила. И всех обидчиков своих Частушками тузила. Да, я не пряталась в кусты, Не плакалась соседке. Хоть были промахи часты, А попаданья - Редки, Раз вышел драться, Не беги И не проси отсрочки! Я, словно пальцы в кулаки, Слова сжимаю в строчки. 1962 СНЕГА, СНЕГА
Пожалуй, я не видела ни разу, Чтоб столько снега вьюги намели. Бредут, согнувшись, молодые вязы, На спинах тащат белые кули. Им ветер обещал — Весёлый мельник — Зерно снегов перемолоть в муку. Под снегом дремлет малолеток-ельник С пушистой белкой, С дятлом на суку. Снега, снега… А если в даль вглядеться, Увидишь гор крутые берега. Не разлюбить, Не оторвать от сердца, Не отемнить вас, русские снега! 1962 ЗАВОДСКИЕ МОДНИЦЫ
С заводскими бирками Ездят электричками. По асфальту чиркают Каблучками-спичками. Косы их и чёлочки Хной не позолочены. Платьица с иголочки В меру укорочены. Девочки-рабочие — Заводские модницы, Пошутить охочие, Труженицы, Скромницы. До чего ж разборчивы И строги, глазастые! Схлопотать пощёчину Парень может запросто. Эти туфли модные Им никем не дарены. На свои, На кровные, Девочками справлены. По асфальту чиркают Каблучками-спичками. С заводскими бирками Ездят электричками… 1962 РАВНОВЕСЬЕ
Вот он идёт по длинной жерди Через темнеющий овраг И чаши равновесья держит В худых раскрыленных руках. Его шаги ложатся ровно, И поступь быстрая легка. А коршун пристально И злобно Следит за ним издалека. Угрюмый житель поднебесья, Он, как исхода боя, ждёт: Удержит мальчик равновесье Или, сорвавшись, упадёт? 1962 ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ ХОРОШЕГО
Достаётся недёшево Счастье трудных дорог. Что ты сделал хорошего? Чем ты людям помог? Этой мерой измерятся Все земные труды. Может, вырастил деревце На земле Кулунды? Может, строишь ракету? Гидростанцию? Дом? Согреваешь планету Плавок мирным теплом? Иль под снежной порошей Жизнь спасаешь кому? Делать людям хорошее — Хорошеть самому. 1962 ГРОМООТВОД
Назвали так его недаром. Когда гроза идёт, трубя, Все смертоносные удары Он принимает на себя. Спешит он их обезопасить, Со шкурным страхом незнаком. О землю молнии он гасит Железным острым каблуком. Пред ним смешон и безоружен Громила старый, Громобой… Нет человечней этой службы — Живое заслонять собой! 1962 СОБАКА
Собака охраняет магазин. Я вижу, как проходит вдоль витрин Она походкой сторожа небыстрой. В ней дремлет ярость, Как в патроне — выстрел. Любая жилка в ней напряжена. Дыханье ночи слушает она, Вбирая воздух сильными ноздрями. И тишина расходится кругами. Хоть ей враждебен душный мир шелков, Она идёт, Не участив шагов, Служебный долг свой выполняя строго. Лишь в обувном задержится немного, Вдыхая запах кирзовых сапог — Желанный запах ветра и дорог. 1962 * * *
Люди идут из бора, Тащат корзины тяжёлые С брусникой последнего сбора, С груздями белоголовыми, С кедровыми спелыми шишками, С целебными корешками… А этот чудной мальчишка С пустыми идёт руками. В зубах вересковая ветка… Иные ворчат: — Небожитель! - Постойте, А так ли это? Мальчишку ругать подождите! Быть может, Унёс он из бора Чувства большого накала, Звуки и краски, Которых Людям недоставало?! 1962 ПЛАВУЧИЕ ОСТРОВА
Острова плавучие — Вырванные пни. Ивами плакучими Оплаканы они. Лодки их обходят, Птица гнёзд не вьёт. Посмотришь — Остров вроде, А приглядишься — Плот. С виду густолистый, Только вот беда: Под пластом дернистым Не суша, А вода… Навек водой оторваны От берегов своих. Во все четыре стороны Гоняет ветер их. Качает на качелях Весенней быстрины. На вечное кочевье Они обречены. Бедуют по озёрам От берегов вдали, Лишённые опоры Родной своей земли. 1962 ДОВЕРЧИВОСТЬ
В недобрые глухие времена Ей угрожали ссылкой и арестом. Из сердца вытесняли… Но она К нам с каждым новым возвращалась детством. То грустной васнецовскою Алёнкой Иванушку над омутом ждала. То мягкими губами оленёнка Протянутую корочку брала. Шла к милому на первое свиданье, Застенчивых не опуская век. А то крестьянкой, Полной состраданья, Пускала незнакомых на ночлег. Солдаты ей освобождали место У дымного походного костра… Простосердечна и светла, как детство, Доверчивость — Доверия сестра. 1963 У РАССВЕТА СОСНЫ РОЗОВЫ
У рассвета сосны розовы, А у вечера — Красны. .. Пили светлый сок берёзовый Мы на празднике весны. Шли, держась с тобою за руки,. Избегали троп глухих. Я плела венки из таволги И в Тобол бросала их. В струи белые, кипящие Окунала их вода. .. — Это всё не настоящее, — Говорила я тогда. — Это всё ещ преддверие, Встреча краткая в пути. Ты за глупое неверие Хоть теперь меня прости! Жаль, что ветки шелестящие Я рвала, Не берегла. Жаль, что чувство настоящее Угадать я не смогла… 1963 ДУБ
У нас дубы не приживались. А этот — Вымахал до туч. Гвардейски прям, Кудряв на зависть, На удивление живуч. Сибирь Пришлась ему по нраву. Он дома здесь, А не в гостях. Спят густолистые дубравы: В его тяжёлых желудях. 1963 * * *
Мне говорят, что слишком много Любви я детям отдаю, Что материнская тревога До срока старит жизнь мою. Ну что могу я им ответить, Сердцам, Бесстрастным как броня? Любовь, мной отданная детям, Сильнее делает меня. В ней всё — И радость, И терпенье, И те, шальные, соловьи… За это чистое горенье Спасибо вам, Сыны мои! 1963 БЕРЕГИТЕ СТАРЫХ ЛЮДЕЙ
Для весёлых весенних ветвей Корни более чем родня… Берегите старых людей От обид, Холодов, Огня. За спиной у них — Гул атак, Годы тяжких трудов И битв. Но у старости — Ломок шаг И неровен дыханья ритм. Но у старости — Силы не те. Дней непрожитых Мал запас… Берегите старых людей, Без которых не было б вас! 1963 КОЛОДЦЫ
В песне об этом поётся, А песня правдой сильна. — Коль воду не брать из колодца, Покроется ряской она. Журавль — Работяга старинный — Не вскинет кленовой руки. Заглохнет источник глубинный, Замрут, отзвенев, родники… Нет, только не это, Не это! Не вычерпать сердце до дна! Под вечер, Как в пору рассвета, Вода в нём чиста, Холодна. Берите же воду, Берите, Несите, прозрачную, в дом. Весёлые ведра, Звените В наполненном сердце моём! 1963 ГРОЗОВАЯ ТУЧА
Все окна настежь мы раскрыли: Пусть в дом врывается гроза! У тучи тёмные подкрылья И злые острые глаза. Она летит Совсем как птица, Всё убыстряя свой полёт. …К птенцам торопится орлица И в клюве молнии несёт! 1963 САННЫЙ ПУТЬ
Как это дивно: Лошадь, сани. Поющей радугой дуга. И мы влюблёнными глазами Глядим на чистые снега. И нас захватывает нежность И грусть, Что мы отдалены От этой вольной, и безбрежной, И непорочной белизны. А лошадь, Обгоняя холод, Всё убыстряет лёгкий бег, Не ведая о том, что город Её списал в прошедший век. И не враждующим фырчаньем, Свой шаг замедлив лишь на миг, Она встречает мирным ржаньем Везущий сено грузовик. Пусть не гневится критик строгий, Но если в Завтра заглянуть, Там рядом с гулкою дорогой Звенит и легкий санный путь… 1963 ГОРИ ЯСНО
Есть немудрёная игра. Светла, как яблоко в росе, Простая детская игра — Её в России знают все: Гори, гори ясно, Чтобы не погасло! О ней я помнила всегда, Как помнят детство, Помнят мать. В крутые горькие года Не уставала повторять: Гори, гори ясно, Чтобы не погасло! Когда злословья едкий дым Слепил глаза и полз мне в душу, Я отгоняла чёрный дым, Наивной веры не нарушив: Гори, гори ясно. Чтобы не погасло! За настоящую любовь Отдай всю жизнь — И будет мало. Чтоб удержать свою любовь, Её я в главном убеждала: Гори, гори ясно, Чтобы не погасло! Простилась молодость со мной, А я живу и не горюю. Простилась? Нет, она со мной! И ей, как прежде, говорю я: Гори, гори ясно, Чтобы не погасло! 1963 ГОРЕ
Характер в беде раскрывается весь: У сильных И горе бывает сильным… Руки раскинув, Как рухнувший крест, Лежит человек На холме могильном. Кого он утратил — Отца или мать, Любимую девушку или жену? Не будем вопросами донимать. Дадим побыть ему Одному. Когда обмелеет заката Обь, Он встанет, Он сердце зажмёт в кулак И, пересилив тяжёлую скорбь, Выйдет на гулкий степной большак Но нелегко человеку в пути, Если звёзды — как слёзы из глаз… Вот тогда к нему подойти Будет, пожалуй, нам в самый раз. 1963 * * *
Я о России, Не о хлебе… Война ломилась в отчий край. Единственный, Как солнце в небе, Лежал на блюде каравай. Он выпекался из пайковой, С древесной примесью муки. А мать Неспешно и сурово Его делила на куски. Той справедливой мерой с нею Никто сравниться бы не смог: Кто был слабей — Тому сытнее И толще резала кусок. Как хлеба ни было бы мало, О всех заботясь и скорбя, Мать никого не обделяла, За исключением Себя… 1963 МОЯ ПРИВИЛЕГИЯ
Я не ждала от жизни привилегий. Считала счастьем быть такой, как все. Весною холить робкие побеги, Качать в ладонях веточку в росе. В жару со всеми я томилась жаждой. Сухарь последний другу берегла. И вот в пути запела я однажды Ту песню, Что не петь я не могла. Я рыла доты, Строила заводы И в зелень одевала пустыри. С народом вместе прожитые годы За мною встали как богатыри. Да, я не знала праздности и неги, Но оттого не стала я бедней. И то, что я живу без привилегий Считаю привилегией своей! 1963 НА РАССТОЯНИИ ГОЛОСА
Знаком мне таёжный закон старины: В тайге недостаточно компаса. Люди в чащобе держаться должны На расстоянии голоса. …Нас разделяет диаметр земной. Мы далеки, как два полюса. Но вот твой звонок. И ты снова со мной На расстоянии голоса. …На лунной орбите Новый «Восток». Я слушаю вести из космоса. От нас космонавт совсем недалёк — На расстояния голоса! Как не хватает звёздным мирам Земного пшеничного колоса! Скоро и звёзды приблизятся к нам На расстояние голоса. 1963 * * *
Я горы не хочу обидеть. И нет для этого причин. Не каждому дано увидеть Седую клинопись вершин! Но с каждым днём всё дерзновенней Людские судьбы и пути… Вершины — Это лишь ступени К высотам, Ждущим впереди! 1964 МАТЕРИНСТВО
Катит ветер по дорожке синей Детские коляски — Облака. Ты идёшь. Ты думаешь о сыне, Всё ещё по-прежнему легка. Только плечи женственно покаты, Да в глазах Не девичий покой… И глядят влюблённые ребята На тебя с ревнивою тоской. Ты идёшь. Ты думаешь о сыне, От всего на свете далека. И коса твоя на блузке синей Как ребёнка сонная рука. 1964 ВЕСЕННИЕ ТИРАЖИ
Спят подо льдом речные воды. Ещё в пути капельник-март. А в типографиях природы Работы радостный азарт. Полны задора и старанья Невидимые мастера: Подснежников переизданье В стереотип сдавать пора. И, хоть дела идут отлично, Природе дорог каждый час: Тираж фиалок увеличен По просьбе граждан в десять раз! И на сирень растут заявки, И спрос на ландыши возрос… Увы, и здесь, как в книжном главке, Есть нерешённый свой вопрос… Не в расширении названий Сегодня главная беда, А в сокращении изданий Неходовых, как лебеда! Но это — к слову… Нынче к ночи Опять мороз. И ветер яр. Но в каждой тополиной почке Весны сигнальный экземпляр. 1964 ТАКАЯ НОЧЬ
Ломаю строчки, Словно спички, В сердцах отбрасываю прочь. Но нет ни просверка, Ни вспышки, А за окном — Такая ночь! Она полна арбузным хрустом Ветров, Зеркалящих снега, И синевой, Пролитой густо В глухие пади и лога. Ночные горы как Атланты. Всё небо держится на них. Похожи на оленьи панты Побеги ёлок молодых… Ломаю строчки, Словно спички… А ночь зовёт покинуть дом, Успеть к последней электричке, На лыжах мчаться в бурелом И заблудиться там с отвычки… И песни петь — С тобой вдвоём!.. Стихи напишутся потом. 1964 МЕДЯКИ
Под сенью берёз белопенных Мы жили Других не бедней… Два пятака неразменных Было у бабки моей. Два тёмных кружочка из меди Прятала за образа, Чтоб не просить у соседей Грошей — прикрыть глаза. 1964 НЕВЕСТЫ, НЕ СТАВШИЕ ЖЁНАМИ
Невесты, Не ставшие жЁнами, В войну потерявшие милых, Смотрят глазами бездонными На сверстниц своих счастливых. Весной, Ночами медовыми, Зябко кутают плечи. Их не сравню со вдовами: Вдовам трудней, Но… легче! Труднее — остались дети. Легче — у них ведь дети! Тоску материнство лечит. Вдовам трудней И легче! Смотрят глазами бездонными На матерей счастливых Невесты, Не ставшие жёнами, В войну потерявшие милых. 1964 ЕЙ ПРИСНИЛАСЬ, ЧТО ОНА – РОССИЯ
Пуля, Жизнь скосившая сыновью, Жгучей болью захлестнула мать. Некого с надеждой и любовью Ей теперь под кров свой ожидать! От глухих рыданий обессиля, Задремала. И приснилось ей, Будто бы она — Сама Россия, Мать ста миллионов сыновей. Будто в поле, Вихрем опалённом, Где последний догорает бой, Кличет, Называя поимённо, Сыновей, Что не придут домой. Беззаветно храбрых и красивых, Жизнь отдавших, чтоб жила она. Никогда их не забыть России, Как морей не вычерпать до дна. Снег дымится. Он пропитан кровью. Меж убитых тихо мать идёт И с суровой терпеливой скорбью В изголовье Вечность им кладёт. А в душе не иссякает сила. И лежит грядущее пред ней, Потому, что ведь она — Россия, Мать ста миллионов сыновей! 1964 СУРОВЫЙ ТАНЕЦ
И на току, И в чистом поле В войну я слышала не раз; — А ну-ка, бабы, Спляшем, что ли! — И начинался сухопляс. Без музыки. Без вскриков звонких, Сосредоточенны, строги, Плясали бабы и девчонки. По-вдовьи повязав платки. Не павами по кругу плыли, С ладами чуткими в ладу, А будто дробно молотили Цепами горе-лебеду. Плясали,словно угрожая Врагу: «Хоть трижды нас убей, Воскреснем мы и нарожаем Отечеству богатырей!» Наперекор нелёгкой доле, Да так, чтобы слеза из глаз. Плясали бабы в чистом поле Суровый танец — Сухопляс. 1965 У ЗИМЫ БЕСХИТРОСТНА ДУША
Из сонных рощ, Из сумрачных боров Давным-давно все птицы улетели. Над солнцем туча, что седая бровь, Пророчит нам бураны и метели. Осинник голый, на ветру дрожа, К мохнатым елям жмётся сиротливо. Но у зимы бесхитростна душа И, как у россиянок, незлобива. Когда она гневится — Не перечь, Не требуй речи от неё медовой. Чтобы тепло родной земли сберечь, Зима должна быть вьюжной и суровой. 1965 * * *
Мальчишки играют в лётчиков, В подводников и в строителей, В геологов, землепроходчиков И в космоса первожителей. Мальчишки — Все знают это — Любят игры серьёзные. Они не играют в поэтов: В поэтов лграют взрослые! 1965 ОБВАЛ
Как дикой молнии разряд, Привыкшей действовать дуром, Способны вызвать камнепад Слова, Тяжёлые как гром. На чутких тропах скал глухих Крик превращается в обвал. А есть слова, Я знаю их, Что убивают наповал… Умей же взвешивать слова! Умей удерживать слова: От грубых слов, что не сдержал, В родной душе гремит обвал! 1965 СОИЗМЕРИМОСТЬ
У мудрости не лгущи зеркала. Она велит нам согласиться скромно: Синица рядом с беркутом — Мала, А по сравненью с комаром — Огромна! Земных соизмерений волшебство… Пусть не во вс`м природа совершенна. Но каждое живое существо Огромно и мало Одновременно. 1965 * * *
К названьям рек, Коротким словно вскрик, Мой слух ещё в младенчестве приник. Зелёная шальная речка Ай Задорно мне кричала: — Догоняй! — Башкирской речи солнечную грань Хранит в своём теченье Юрюзань. Как звон струи, Как влажное буль-буль Озёра Иссык-Куль И Чебаркуль. Клич беркутов, Взлетающих с горы. Мне слышится в названье Ай-Дарлы. И кажется, что сам собой возник Поэзии отзывчивый язык. 1965 РУБЕЖИ
Свобода дальнего полёта. Луна в витках, Как в завитках. Век космоса! Но для кого-то Земля ещё на трех китах. И кто-то бьёт в уничиженье Поклоны сумрачным богам. И символом самосожженья Чадят лампады по углам. А рядом, Дерзкий и лобастый, Мир очищается от лжи. Нет, это больше, чем контрасты, – То трудной битвы рубежи! 1965 ЖУРАВЛИ
Я пишу тебе, милый, Со станции Осень. Здесь подолгу стоят На путях поезда. А багряные листья Неспешно уносит В своих зябких ладонях Речная вода. Журавлиные стаи Торопятся к югу. И проезжие люди, От дома вдали, Неизвестно зачем Уверяют друг друга, Что они не грустят, А грустят журавли. Но однажды журавль, Ниже всех пролетая, Мне сказал, Помахав беспечальным крылом, Что у них на земле Два единственных края И что каждый их ждёт, Как родительский дом. Может быть, он и прав. Только я не об этом… Чтобы высказать всё, Мне не хватит письма… Если строгий кассир Не продаст мне билета, Как ты будешь один На разъезде Зима? 1965 * * *
Прошлогодняя рябина Снегирями склёвана. По Тоболу ходят льдины Весело, раскованно. В заозерье и заречье Зори — Алого алей. Как транзисторы — Скворечни На груди у тополей… На осинник обнажённый, На сады, На тёмный луг Скоро хлынет свет зелёный И затопит всё вокруг. 1966 КАМНЕЛОМКА
В царстве руд, В ущельях громких, В плоских пригоршнях дорог Вы видали камнеломку — Белый простенький цветок? От цветка, от жизнелюба, Трудно взгляд мне отвести. Как он смог сквозь камень грубый Нежным сердцем прорасти? Камнеломку я спросила: — Не возьму никак я в толк, Где берёшь ты эту силу, Хрупкий маленький цветок? — Он ответил мне негромко, Простодушно, не со зла: — Ты ведь тоже камнеломка, Вспомни, Как сама росла! 1966 * * *
В борьбе, В созидательном громе Нелепо безволье раба… Счастье своё проворонив, Горюем потом: — Не судьба! — Руками разводим бессильно: — Такая планида у нас… — Меня это прежде бесило. Меня это ранит сейчас! Не каждый выходит в герои. Но каждый Родился не зря. Судьбу надо строить, Как строим Ракеты, мосты и моря. К стандартам впадая в немилость, Свои учредив чертежи, Судьбу воздвигайте на вырост Характера. Воли. Души. Надёжно. Без ахов и охов, Без мелочной злой кутерьмы! Судьба — это слепок с эпохи. Точнее, Судьба — это мы! 1966 ВЕРНОСТЬ
В тихом сквере, Возле школы новой, Он стоит — Бессмертный рядовой. Стройный и по-воински суровый. С непокрытой русой головой… Ходит солнце Над высокой рожью. Облаков чуть движутся плоты. Девушки приносят из Заволжья И кладут у ног его цветы. Он на сверстниц смотрит, Ожидая Милую, что снится Столько лет… В знойный полдень женщина седая Красных маков принесла букет. Всю страну измерила без мала Повидаться с другом дорогим. И сидит, скорбя, у пьедестала Милая, Не узнанная им. 1967 * * *
Я уходила от любви, Как от причала корабли, Как дым уходит от огня, Дорога — Из-под ног коня. Но шла любовь за мною вслед Так много зим, Так много лет, Что стала как второе «я». Я без тебя, Как без себя! Как ночь без завтрашнего дня, Как тот причал без корабля, Как дом, В котором нет меня. Я без тебя, Как без себя! 1967 НЕЗАБУДКИ
За развилкой разлук, За поляной черничной Я нашла этот луг. Он совсем необычный. Там растут незабудки. Одни незабудки. Стебли их, Словно девичьи пальчики, Чутки. Голубые цветы невысокого роста. Ни шипов, ни колючек… Срывать их так просто! Их срывают, любя. А потом забывают. Но не зря Незабудками их называют. Потому этот луг Не похож на обычный. После встреч и разлук, Потрясений различных, К незабудкину лугу, Мечтая о чуде, Очень часто приходят Усталые люди. Ранним утром, Слушая птичью побудку, Каждый ищет свою незабудку, Свою незабудку, Что сквозь годы глядит Голубыми глазами. Ту, которая… Впрочем, вы знаете сами… 1967 * * *
Когда любовь — Подобье плена, Когда она — Глухой тупик, То отреченье — не измена, А избавленье от вериг. Омоет ветер реактивный Твою судьбу со всех боков. Возникнут, как мотив старинный, Седые копны облаков. И ты, На грани тьмы и света, Начнёшь всё с чистого листа. …Земля — погасшая планета. И всё-таки она — Звезда! 1967
