Сказка за сказкой

Горлышко пивной бутылки, аккуратно срезанное одной из «игрушек», занимало почетное место у нее на полке. Ей недавно пришла в голову суетная, но заманчивая идея основать собственный музей криминалистики, и последняя реплика Александра Петровича ей не понравилась.

Он позвонил Квасникову, представился как член Комиссии по аномальным явлениям и сказал, что имеет задание с ним побеседовать. Старик выразил готовность принять его немедленно.

Дверь им открыл Коля, с игрушечным пистолетом в руке и со свисающим с плеча автоматом, отвратительно похожим на настоящий. Мальчик подозрительно оглядел гостей и вместо приветствия процедил:

— Меня дедушка предупреждал только об одном человеке.

— С твоим дедушкой разговаривал я. А это Карина Микаэловна, мой секретарь и помощник.

— Стойте здесь, — Коля поиграл пистолетом, — я доложу.

— Что они делают из ребенка! — возмутилась Карина. — Ничего себе, ангелочек.

Почти тотчас Коля вернулся:

— Можете проходить.

Они ожидали увидеть хрестоматийного отставного моряка, добряка и балагура, а вместо него их встретил в комнате высокий подтянутый человек с резкими движениями и настороженно-сосредоточенным выражением лица.

— Долго же вы собирались, — проворчал он скрипучим голосом.

Александр Петрович решил, что с этим человеком нужно сразу взять начальственный тон, иначе с ним не столковаться.

— Почему вы обратились в милицию? Вам известно, что они вас хотели отправить в психиатрическую больницу? И тогда ваши материалы пропали бы без следа. Вы поступили легкомысленно.

— Виноват, исправлюсь, — ответил старый моряк уставной формулой, тем самым признавая в Александре Петровиче начальство.

— Разве вы не знали, — продолжал адвокат более мягко, — что такими вещами занимается специальная Комиссия по аномальным явлениям? Я вас попрошу направлять ваши отчеты непосредственно к нам. Во всех других инстанциях возможны утечки. — Он протянул Квасникову заранее отпечатанный на машинке адрес Комиссии. Ничего, пусть почитают, усмехнулся он про себя.

— А теперь расскажите подробнее о сеансах космической связи. Часто ли они происходят?

— Каждые пять-шесть дней. Сегодня будет, скоро начнется.

— Пять-шесть дней, это нормально, Карина Микаэловна? — Чтобы она не слишком скучала, адвокат решил подключить ее к диалогу.

— Нормально. На дальней связи у всех примерно так.

— Значит, таких, как я, много? — робко спросил Квасников.

— Достаточно, — внушительно произнес Александр Петрович. — За сколько времени вас предупреждают о сеансе?

— За два или три часа.

Адвокат вопросительно посмотрел на Карину.

— Нормально, — кивнула она деловито.

— Вокруг меня появляется конус голубого света. Другие его не видят. А перед глазами плывут цифры, страшно много цифр. Я от них устаю. Потом начинают проплывать какие-то чертежи, формулы и что-то совсем непонятное. А вдруг все это — секретные данные?

— Не делайте преждевременных выводов. Продолжайте.

— А потом передают, что творится там, в космосе. Воюют, все воюют. Целые звездные системы. Не добрались бы до нас. Я вот и боюсь, что через меня шпионят.

— Что именно вам сообщают об этих войнах?

— Ну, вроде как сводки военных действий. Я иной раз вслух повторяю, так Колька слушает, ему интересно, даже на магнитофон записывает.

— А послушать запись нельзя? — спросила Карина.

— Почему нельзя? Колька, включи кассетник.

Мальчик включил магнитофон. Сначала слышалось невнятное бормотание, а затем голос Квасникова стал монотонно произносить довольно странный текст:

— Силы противника блокируют флот Геркулеса в шаровом скоплении эм-тринадцать. Введены в действие резервы. Крейсер «Цефея» с шестью аннигиляционными установками дальнего действия. Эскадра гравитационных мониторов под командованием адмирала Убо. Таранный разрушитель силовых полей «Ио».

— Список кораблей, — поразилась Карина, — это же Илиада!

— Гиперсветовые прокладчики магнитных тоннелей, — продолжал бубнить магнитофон.

— Спасибо, достаточно, — решительно заявил адвокат.

— Скажите, на каком языке они к вам обращаются? — не удержала собственный язык Карина, заработав порицающий взгляд адвоката.

— Ни на каком. Вроде морзянки. Сигналы, и все. Но я их понимаю.

— Хорошо. — Адвокат выдержал многозначительную паузу. — Прежде всего, то, что вы видите в начале сеанса — чертежи, цифры и прочее, — всего лишь тестирование вашего мозга на готовность к работе. Никакой утечки секретных данных не происходит. Далее. Они передают нам полезную информацию, как потенциальным союзникам, это так. Но они еще и используют для решения своих стратегических задач ваш мозг, ваш опыт военного моряка. Ничего опасного в этом нет. Все нормально. Повторяю просьбу, можете считать, что это приказ: отсылать отчеты только в нашу комиссию.

— Так точно.

— Теперь мы хотим поговорить с вашим внуком.

Квасников кивнул Коле, тот подошел к адвокату и стал по стойке «смирно».

— Твой дед выполняет ответственное задание, и ты не должен привлекать внимание посторонних. Не нужно никому говорить, что у тебя есть психотронный генератор, или бластер, или еще что-нибудь. Не болтай лишнего. Договорились?

— Ладно, — пробурчал ребенок.

— Отвечать по уставу! — прикрикнул на, него дед.

— Так точно, слушаюсь! — отбарабанил Коля.

— Где твой психотронный генератор? — спросила Карина.

Коля молча удалился и принес черный короткоствольный автомат со свисающим, как вымя, магазином. Он отдал его адвокату, и тот, осмотрев игрушку, нажал на спуск. Тотчас комната наполнилась громким, издевательским, удивительно мерзким смехом. Когда он умолк, старик пояснил:

— Я туда вмонтировал «мешок смеха», японская игрушка такая. Кольке понравилось.

— И вы сказали ему, что это психотронный генератор?

— Нет.

— Коля, постарайся вспомнить, кто тебе первый сказал, что это — психотронный генератор?

— Дядька один, он мне жвачку дал.

— Этот? — Адвокат показал фотографию Николаева.

— Да.

— Теперь, значит, будешь об этом молчать. Где бластер?

— Я его одолжил поиграть. Могу взять обратно.

— Возьми. Мы зайдем на него взглянуть.

Они собрались уходить, но старик нахмурился:

— А как же сеанс связи? Он скоро начнется.

— Срочные дела, — развел руками адвокат, — к началу сеанса постараемся вернуться.

— Если не получим нового задания, — поспешно уточнила Карина.

— Мне было ужасно стыдно, — призналась она на лестнице, — так бессовестно морочить наивного старика…

— Мы морочили его, чтобы уберечь от психушки.

— Но ведь он теперь будет без конца писать в эту комиссию?

— Э, пустяки, они там и не такое читают. — Александр Петрович взял Карину под руку, и, к ее удивлению, они направились не вниз по лестнице, а наверх.

— У меня возникла идея, — сказал он вполголоса в ответ на ее вопросительный взгляд.

Миновав четвертый этаж, на пятом они мимоходом оглядели дверь покойного Холщевникова и направились дальше. «Неужели он вознамерился нанести визит Николаеву?» — с удивлением подумала Карина.

Однако адвокат оставил без внимания дверь пятьдесят четвертой квартиры с массивной бронзовой ручкой. Последний марш лестницы привел их к обитой железом чердачной двери. Александр Петрович вынул из кармана кусок проволоки, изогнул ее конец хитрым образом и принялся ковыряться в висячем замке. Он добился успеха примерно через минуту.

К этому моменту Карина уже поняла, что идея посещения чердака возникла у него отнюдь не сию секунду, и нисколько не удивилась, когда в его кармане обнаружился электрический фонарик.

Войдя внутрь, они прикрыли дверь, чтобы не привлекать внимания. Адвокат поднял с полу осколок кирпича и подал Карине:

— Если кто-нибудь будет входить, кинь это подальше от себя и от меня.

— Учишь азам, начальник, — усмехнулась она.

Оставив ее у двери, адвокат отправился обследовать чердак. Обойдя его весь, он, как видно, нашел что-то достойное изучения. Насколько Карина могла судить по звукам и пляске луча фонарика, он разбирал кучу кирпичей или мусора.

Ей казалось, на этом темном чердаке — свой, особый отсчет времени и; когда они выйдут отсюда, выяснится, что там, снаружи, прошли не минуты, а дни. Было слышно, как в проеме слухового окна толклись и гукали голуби, потом они улетели. Донесся приглушенный расстоянием собачий лай, и Карина подумала, что за все тридцать три года своей жизни не общалась с собаками столько, сколько за последние три дня. Заработал двигатель лифта, остановился, и где-то хлопнула дверь. Затем лифт вызвали снова, по-видимому на первый этаж, и после этого гудение мотора длилось бесконечно долго. Неужели сюда? Ее на миг захлестнул страх и тут же прошел сам собой. Близко, совсем рядом, лязгнула дверь шахты. Кто-то, позвякивая ключами, отпер дверь и через секунду ее захлопнул. Карина почувствовала неуемную радость и выругала себя за это: нужно быть хладнокровнее. К тому же на шестой этаж мог приехать не обязательно Николаев, на площадку выходили три двери. Впрочем, решила она, опасаться исключительно одного Николаева было бы промахом.

Она немного расслабилась и потеряла ощущение времени, но вскоре ей пришлось опять насторожиться. Снаружи, казалось, доносились невнятные шорохи, будто кто-то крался по лестнице. Она испытала вдруг жгучее желание распахнуть дверь и выяснить, есть там кто-нибудь или нет, и сразу подавила его: это было бы непростительной, грубой ошибкой.

Через несколько секунд, когда ее подозрения подтвердились, она даже почувствовала мимолетное удовлетворение, что поступила правильно. Полоска света у косяка начала расширяться — кто-то осторожно открывал дверь, и Карина слышала его дыхание.

Она, как было условлено, кинула осколок кирпича, но он попал во что-то мягкое, наверное в слой пыли, и звук получился глухой и тихий. К тому же в этот момент у слухового окна каркала и хлопала крыльями ворона. Адвокат не услышал предупреждения и продолжал свои занятия с кирпичами.

Пришелец, отделенный от Карины дверью, не издавал ни звука, и вдруг, как в добротном триллере, где всегда показывают в кадре только ноги или руки убийцы, она увидела за кромкой двери медленно поднимающуюся руку с пистолетом. Пистолет был боевой, не газовый.

Подавив желание вскрикнуть, Карина прикусила губу: ничего худшего сейчас нельзя было придумать. Память подсказала ей нужное решение: повторить то, что в подобной ситуации сделала ее любимая героиня Синтия Максвелл, — когда пистолет поднимется на линию огня, и не раньше, ударом сумки выбить его из руки нападающего.

Так рассудила ее голова, напичканная детективными романами. Но руки сделали иначе. В ней действительно текла кровь помещиков и сатрапов, храня опыт поколений, привычных к резне и дракам. Она изо всех сил толкнула массивную дверь в сторону уже достигшего горизонтального положения черного пистолета.

Далее все произошло практически мгновенно, но Карина за ничтожную долю секунды успела получить целую гамму разнообразных впечатлений. Ее не ужаснуло, а лишь слегка удивило страстное желание убить — не обезвредить, не обезоружить, но именно убить — этого человека. Полумрак чердака вдруг озарился тусклым багровым свечением, исходящим от всех предметов, в том числе от пистолета и держащей его руки. И самое странное, Карина не почувствовала соприкосновения своих рук с дверью, которую обрушивали на незнакомца силы, неизмеримо более мощные, чем ее мускулы, она же ладонями только направляла их импульс.

Дверь наконец настигла свою жертву. Раздался глуховатый звук удара, грохнул выстрел, и послышалось не то рычание, не то стон. Затем последовал мягкий стук упавшего на пол тела.

Выглянув из-за двери, Карина остановилась в нерешительности: опыт детективного чтива требовал найти пистолет и направить его на поверженного врага, а представления о гуманности и правопорядке — выяснить, жив ли он.

— Александр, где ты? — позвала она жалобно.

— Я здесь, все в порядке. — Он вынырнул из темноты совсем рядом, с газовым пистолетом, который тут же спрятал в карман.

— О, Александр! — Схватившись за его руку, она неожиданно качнулась к нему.

Нет, нет, только не обморок, взмолился про себя адвокат. К счастью, она была слишком возбуждена для обморока. Он поддержал ее, невзначай положив ладонь на грудь, защищенную лишь тонкой тканью блузки, и почувствовал дрожь напряженного тела и твердость набухшего соска.

Похоже, наш Везувий готов проснуться, мелькнуло у него в мыслях. Бросив беглый взгляд на пострадавшего, Александр Петрович решил, что тот еще сколько-то времени пролежит неподвижно. Он нашел губы Карины и жадностью ее поцелуя был вознагражден за пренебрежение хотя и ничтожным, но все-таки риском.

И тотчас выяснилось, что риск был не таким уж ничтожным: поверженный враг вдруг проявил неожиданную активность, он вскочил и пустился наутек, пошатываясь, хватаясь за перила и оставляя на ступеньках дорожку из капель крови. Почти сразу на площадке шестого этажа захлопнулась дверь. Это был Николаев.

— А ты тоже… нашел время, — ласково упрекнула адвоката Карина, все еще оставаясь в его объятиях. — Нам теперь надо удирать?

— Небольшой запас времени у нас есть.

— Но ведь он сейчас вызовет своих боевиков?

— Ему еще придется их поискать, — ответил он загадочной для Карины фразой уже на ходу. Взявшись за руки, они бежали вниз по лестнице.

На пятом этаже Александр Петрович остановился, извлек из кармана ключ и, нажимая им на кнопку звонка, несколько раз позвонил в дверь Холщевникова. Никакой реакции не последовало.

— Давай попробуем, — пробормотал он, вставляя ключ в скважину. Ключ подошел, дверь открылась.

— Вызови сюда лифт, но не оставляй пальцев, — попросил адвокат Карину и вошел в квартиру. К его удовольствию, телефон оказался в прихожей. Взяв трубку платком, он ключом набрал номер «ноль-два».

— Милиция? Запишите адрес, у меня мало времени. У нас на чердаке стрельба, бандиты какие-то. Я из квартиры пятьдесят один. Холщевников.

Захлопнув дверь, Александр Петрович поспешил наверх.

— Я верну ключ на место, а ты протри дверь и замок от наших пальцев. — Он включил фонарик и скрылся на чердаке.