Трагедия Сталина и его сыновей. «Я солдата на фельдмаршала не меняю!»

Эпизод 6.

«…Я уже вам сказал, когда мы были разбиты, это было 16-го, 16-го мы все разбрелись, я говорил вам даже, что красноармейцы покинули меня. Не знаю, может быть вам это и не интересно, я расскажу вам об этом более подробно! 16-го приблизительно в 19 часов, нет позже, позже, по-моему в 12, ваши войска окружили Лиозно. Ваши войска стояли несколько вдалеке от Лиозно, мы были окружены, создалась паника, пока можно было, артиллеристы отстреливались, отстреливались, а потом они исчезли, не знаю куда. Я ушел от них. Я находился в машине командира дивизии, я ждал его» .

Вот этот штатский, по сути, лепет: « пока можно было, артиллеристы отстреливались, отстреливались, а потом они исчезли, не знаю куда» (и «неизвестно куда» 4,5-тонные гаубицы за собою утащили??) , – и комментировать не хочется. Поэтому обратите внимание, что в «протоколе» говорят как бы два человека. У одного (эпизоды 1, 3 и 4) все бои закончились 7 июля, причем он действительно что-то о них знает, к примеру, то, что сначала два дня велась разведка боем, то, что основные потери дивизии 7 июля нанесла немецкая авиация (80% потерь бронетехники было от нее). А второй человек как бы перебивает первого – нет, нет, главный бой был 16-го, под Лиозно!

Эпизод 5 интересен тем, что создание дивизий народного ополчения началось 30 июня с добровольной мобилизации граждан в семь ополченческих дивизий в Ленинграде, о чем было оповещено на весь мир. 3 июля, в первой своей речи в войне Сталин уже весь народ призвал создавать народное ополчение, а 4 июля было постановление ГКО о создании ополченческих дивизий в Москве и Московской области. Сын Сталина просто не мог этого не знать, но ему приписали это незнание с очевидной целью еще раз вбить в протокол дату разгрома дивизии 16 июля.

А как 14-я танковая дивизия воевала на самом деле?

Как воевал Яков

На самом деле, как следует из журнала боевых действий 14-й танковой дивизии, до 4 июля дивизия сосредоточивалась в районе местечка Лиозно, расположенного по дороге Витебск – Смоленск, примерно в 45 км к востоку от Витебска, ведя разведку во всех направлениях. 5 июля дивизия получила приказ наступать мимо Витебска практически прямо на запад, примерно на Лепель, и уничтожить за рекой Черногостница (примерно 30 км от Витебска) танковые части немцев. Однако немцы успели укрепить западный берег этой речки противотанковой обороной, даже заминировать берег и броды и взорвать плотину на реке, подняв в ней уровень воды, поэтому трехдневные бои на этом рубеже успеха не принесли – выполнить задачу не удалось. Но дивизия стянула на себя силы немцев на этом участке, и 1-я Пролетарская мотострелковая дивизия этого же 7-го мехкорпуса: «6 июля …в коротком ожесточенном бою, который переходил в рукопашную схватку, разбила автоколонну противника. Немцы потеряли 200 человек убитыми. Было взято в плен 800 солдат и офицеров, захвачено 350 исправных автомобилей и знамя Берлинского танкового корпуса [?! (видимо 47-й тк)]. С ходу немцы были выбиты и из Толочина».

Между прочим, 8 июля Гальдер записал в своем дневнике: «Группа армий «Центр», которая с самого начала войны превосходит противника в численности, теперь имеет подавляющее превосходство, которое она сохранит даже в том случае, если противник перебросит на фронт группы армий «Центр» новые соединения, чего следует ожидать» .

В этих боях 14-я танковая дивизия уничтожила около 40 обороняющихся немецких танков («1 танк марки Т-II воентехником 2 роты Рязановым захвачен и приведен в наше расположение») , но сама потеряла 50% танков, участвовавших в этих боях (около 70 машин), и 200 человек личного состава (« Командир дивизии полковник Васильев был ранен осколками в лицо и руку, но остался в строю» ).

Даже если учесть, что около 13 танков были уничтожены немцами или подбиты и не вернулись из ремонта, а также без учета возвращения в строй после ремонта эвакуированной техники, подбитой 7 июля, на 8 июля в 14-й танковой дивизии из 245 танков, бывших на 6 июля, осталось около 160 танков и не менее 8,9 тысячи человек из 9146 штатного состава. Для первых трех дней боев, да еще и с превосходящим противником, да еще и сидящим в обороне, терпимые потери.

Как следует из дневников того же Гальдера, к этому времени танковые войска немцев на Восточном фронте потеряли половину своих танков, а «после рассмотрения фюрером срочных заявок на пополнение материальной частью танковых соединений, действующих на Восточном фронте, было выделено из числа находящихся в Германии танков: 70 типа Т-III, 15 танков типа Т-IV и чехословацкие танки» (8.07.41).

Разбитые советские танки БТ-7

emp1

В результате 8 июля 14-я танковая дивизия РККА с утра приводила себя в порядок, эвакуировала с поля боя и буксировала в ремонт подбитую технику (на сборные пункты аварийных машин армии и дивизии отправлено 23 танка) и готовилась к новым атакам в общем направлении на Лепель. Но в 14.00 дивизия получила приказ и выступила двумя колоннами на юго-запад, с задачей нанесения удара во фланг и тыл наступающих на Оршу немцев. Глубина задачи была 100 км. 8—9 июля дивизия с боями выдвигалась для исполнения этого приказа («14 ГАП уничтожил взвод мотоциклистов» ), но в 18.00 9 июля дивизию остановил новый приказ – немцы с севера ворвались в Витебск и вышли на дорогу Витебск – Смоленск за Витебском. Со стороны Лиозно это направление защищал только начавший сосредоточиваться и разгружавший свои дивизии 34-й стрелковый корпус.

В связи с занятием немцами Витебска 14-я танковая сначала получила приказ снова отойти в район Лиозно («начавшие движение в южном направлении ГАП были возвращены в район Шелки» ), а Лиозно, повторю, примерно в 45 км от Витебска в сторону Смоленска, т.е. дивизии приказали перекрыть автодорогу и направление на Смоленск со стороны Витебска. В районе Лиозно, кстати, 14-я танковая построила оборонительные рубежи, когда сосредоточивалась там до 4 июля. Чтобы не дать немцам помешать этой передислокации, 10 июля «был отдан приказ 14 МСП и 14 ГАП с группой танков 28 ТП нанести короткий удар в западном направлении с задачей: отбросить противника в западном направлении и дать возможность главным силам корпуса отхода за р. Лучеса» . В этих боях 11—12 июля при отходе на новые рубежи в район Лиозно 2-й дивизион 14-й ГАП, в котором служил Яков Джугашвили, потерял от бомбежек немецкой авиацией одну 152-мм гаубицу М-10 с трактором.

Гаубица М-10 с тягачом

emp1

Имеется свидетельство о поведении Якова в эти дни: «При отходе частей батарея была подвергнута бомбежке нацистской авиацией. В это время т. Джугашвили Я.И. был встречен начальником особого отдела дивизии тов. Черетухиным, который предложил т. Джугашвили ехать с ним на машине. Поступил отказ, при этом было заявлено, что «я буду отходить вместе со своей батареей».

Давайте уточним технический вопрос. Гаубичный полк танковой дивизии по штату 1941 года состоял из двух дивизионов, каждый дивизион – из трех батарей, т.е. 1, 2 и 3-я батареи были в первом дивизионе, 4, 5 и 6-я – во втором. Яков Джугашвили был командиром 6-й батареи. Первый дивизион был вооружен 122-мм гаубицами, второй—152-мм гаубицами М-10.

Схема боевого пути 14-й танковой дивизии РККА

emp1

(Кстати, если судить по немецким документам, то на момент допроса немцы так и не выяснили, какой батареей командовал Яков. Как и не выяснили адрес семьи Якова Джугашвили, хотя «сын Сталина» согласился, чтобы его семье немцы послали сообщение о том, что он в плену. В результате даже в карточке военнопленного «сына Сталина» обязательная графа для адреса семьи осталась незаполненной. Как видите, и «сын Сталина» этого не знал, и немцы).

Но вернемся к последовавшим боям.

Командующий 19-й армией И. Конев решил отбить у немцев Витебск, и 12 июля 14-я танковая получила приказ организовать рубеж противотанковой обороны с запада от Витебска – отрезать занятый немцами Витебск с запада, для чего была сформирована свободная танковая группа под командованием полковника Белова. В группу были включены 27-й танковый полк, разведывательный батальон, мотострелковый полк дивизии и ГАП. Выполнить задачу не удалось из-за завязавшихся боев между Лиозно и Витебском и из-за того, что отступала правофланговая 220-я стрелковая дивизия. Но это были бои с нашим превосходством – танковая группа Белова в этом районе давила немцев, не сумевших организовать оборону. И хотя были ранены командир мотострелкового полка майор Бешанов и помощник по политчасти 14-го ГАП батальонный комиссар Шлапаков, а также потерян один танк Т-34, но группа уничтожила 13 немецких танков, 2 броневика, 10 транспортных машин, 8 орудий, 15 пулеметов, полсотни мотоциклов и велосипедов, убито до 300 немцев, а также « в районе Еремино разгромлен штаб войск соединения, взято трофеев: 5 легковых машин с документами». Судя по всему, эта группа потрепала 25-й танковый полк немцев, по крайней мере на поле боя обнаружили и труп командира этого полка. Итог 12 июля: «К исходу дня командиром 34 СК и 7 МК был отдан приказ перейти к обороне на рубеже м. Лиозно».

Уничтоженный немецкий танк Т-IV. На переднем плане могила экипажа

emp1

13 июля Конев дает приказ: «14 МСП наступать вдоль Витебского шоссе с задачей овладеть г. Витебск. Позднее туда же был направлен 2/14 ГАП. Командиром дивизии для общего руководства был направлен начальник штаба дивизии подполковник Важичин» . «2/14 ГАП» – это второй дивизион 14-го гаубичного артиллерийского полка, в котором 6-й батареей командовал Яков Джугашвили, и этот дивизион вместе с мотострелками атаковал немцев в направлении на запад. А танковые полки дивизии под командой полковника Васильева атаковали на север, где накануне были замечены колонны немецких войск, устремляющихся на восток. Итог дня: 14-й мотострелковый полк и 6 орудий второго дивизиона, громя немцев, дошли до деревни Вороны в 12 км от Витебска: «14 ГАП в районе Вороны уничтожил 1 батарею, подбил 12 танков (4 из них совершенно выведены из строя)» . А танкисты уничтожили 8 танков, 3 орудия, две автомашины и свыше 70 человек живой силы немцев на севере от Лиозно.

Окружение

На начало дня 14 июля мотострелковый полк и второй дивизион продолжают бои за Витебск: «14 ГАП в районе Вороны уничтожил 3 танка, мотоциклетную роту и 200 чел. пехоты» . Возможно, сегодня на карте уже нет тех населенных пунктов, что были тогда, и трудно оценить, где на самом деле были танки под командой командира дивизии полковника Васильева, во всяком случае, как это можно понять, они вели бои уже южнее Витебска.

В этот день немцы ударами с севера и юга отсекли наступающие части 14-й танковой от войск в районе Лиозно в 5—10 км западнее этого местечка, чуть позже стало известно, что немцы севернее Смоленска уже продвинулись до Ярцева и создали угрозу перехвата дороги Москва—Минск за Смоленском. Кроме того, 14 июля немцы с юга взяли Рудню, это уже за Лиозно. Поэтому ведущие бой части 14-й танковой были временно, до выхода из окружения подчинены 34-му стрелковому корпусу, а сама 14-я танковая дивизия получила приказ оставшимся частям совершить примерно 120-километровый марш и сосредоточиться в лесах у населенного пункта Новая Деревня, на северо-востоке от Смоленска – прикрыть Смоленск от угрозы с севера. Этот приказ дивизия выполнила к утру 15 июля.

Окружение подвижных частей подвижными частями – дело сомнительное – еще неизвестно, кто кого окружил. И 14-й МСП и 14-й ГАП, получив приказ 34-го корпуса, 14 июля отошли и соединились с войсками 153-й дивизии этого корпуса севернее Лиозно («14 ГАП уничтожил в районе Лиозно, при выходе из окружения, 2 минометных взвода, 1 пулеметную батарею, 3 ручных пулемета» ), а танкисты пробились южнее Лиозно и Рудни за Рудню в расположение 18-й танковой дивизии. Причем по дороге потрепали и немцев. Всего танкисты отчитались за этот день в трех уничтоженных танках противника, 10 грузовых автомашинах, 10 37-мм противотанковых орудиях и 250 человек немецкой мотопехоты. Г. Гот в своих «Танковых операциях» это подтверждает: «2-я танковая дивизия 14 июля, достигнув Лиозно, в соответствии с приказом повернула на Смоленск. Под Рудней она встретила сильное сопротивление противника и вскоре была контратакована с трех направлений».

Но давайте сначала закончим с 14-й танковой дивизией РККА.

К вечеру 15 июля 14-я танковая дивизия (без мотострелкового полка, продолжающего вести бои вместе с 153-й стрелковой дивизией в составе 34-го корпуса) собралась севернее Смоленска и в 21.30 получила приказ отойти по дороге Москва—Минск за Ярцево и сосредоточиться в 14 км восточнее этого города. Чуть позже арьергард дивизии выслал разведку из 6 танков и 4 бронемашин на северо-запад с целью выяснить положение немцев и перекрыть дороги на Смоленск со стороны города Демидов (разведка погибла в этих боях). В 2.00 16 июля части дивизии приступили к передислокации через Ярцево за Днепр. Тут я лучше процитирую журнал боевых действий.

«При выходе колонн частей на Минское шоссе было видно, что по шоссе Москва—Минск движутся в восточном направлении колонны остальных частей 7 МК и 5 МК. Колоннам дивизии с трудом удалось выйти на шоссе Москва—Минск и продолжать движение на Ярцево.

Около 6.00 колонна машин (главным образом тыловых), двигающаяся по шоссе Москва—Минск по направлению к Ярцево, была обстреляна артиллерийским, минометным и пулеметным огнем из района Ярцево. Головные машины остановились. По приказу подполковника пехоты, шофера машин были посланы в облаву на десант противника. Сзади идущие колонны других корпусов и частей подходили вплотную, выходили вправо и влево. Образовалась колонна в две, три и даже четыре машины в ряд, без дистанции и интервалов. Противник продолжал вести обстрел колонны, нанося чувствительные потери. Организованным отрядом с привлечением всех вооруженных (за исключением водителей), бронемашин БА-10 дивизии и двух танков Т-34 была организована ликвидация противника, преградившего путь. Причем капитан Кривошея руководил огнем танков, майор Кузнецов и капитан Пустоватенко вели людей в атаку на противника севернее и южнее шоссе, а капитан Шапиро организовал поворот машин на юг.

Начиная с 7.00 авиация противника отрядами в 20—30 пикирующих бомбардировщиков и истребителей совершила ряд последовательных налетов, бомбя и расстреливая остановившиеся колонны. Значительное количество машин загорелось. Горели машины с горючим, горели и взрывались машины с боеприпасами. Значительная часть личного состава, следовавшего в колонне, была убита и ранена. Колонны частей, не имея возможности продолжать движение по шоссе Москва—Минск, во избежание бомбардировок, были повернуты на юг, в поисках переправ через р. Днепр южнее Ярцево. На переправах в районе Соловьево, Радчино и др. имелись маломощные паромы (в дальнейшем в этих районах были наведены понтоны). Части дивизии, потеряв значительное количество машин от бомбардировки авиации противника, начали переправляться на восточный берег р. Днепр.

Оперативная группа штаба в 17.00 выступила из района Витязи, Горни. Следовавшие со вторым эшелоном управления дивизии капитан Шапиро, капитан Разгуляев, интендант 1 ранга Коновалов, ст. лейтенант Осетров, прокурор дивизии т. Лабай руководили тылами дивизии на переправах. Кроме того, на переправах тылов всех эшелонов полков были командиры полков со своими штабами. Командиры тыловых частей полков и дивизии рассредоточились на всех переправах по р. Днепр от шоссе Москва—Минск до ст. Приднепровье. Часть машин уже переправилась на восточный берег. Делегат Штадива, посланный Штакором 7 в район Ковши, возвратился и доложил, что в Ковши Штакора нет, куда он выбыл, неизвестно.

В 14 ГАП противником разбиты одно орудие 122 мм, два орудия 152 мм и три трактора. Документы, захваченные МСП при разгроме германского штаба 13.7.41 г. – в четырех портфелях, фотоаппараты и автомат ст. политруком Тиханович и ст. лейтенантом Госиным переданы начальнику штаба 19А полковнику Волкову.

17—21.7.41 г. В течение 17—21 июля части дивизии, по приказу командования корпуса и генерал-майора Борзикова, продолжали сосредоточиваться в районе лесов западнее Туманово» .

А 14-й мотострелковый полк вместе с невыясненными батареями ГАП, выйдя из окружения под Лиозно, 16 июля в составе 153-й стрелковой дивизии, теперь уже в окружении, которое немцы замкнули севернее Смоленска, дрался севернее Рудни, что примерно в 30 км восточнее Лиозно: «14 ГАП 16.7.41 г. уничтожил в районе Рудня до роты мотоциклистов, 8 танков…» Судя по всему, они в этот же день вышли и из второго окружения, но много севернее 14-й танковой дивизии – в районе города Духовщина. По крайней мере о 14-м ГАП за этот же день 16 июля сказано: «В районе Духовщина уничтожил 3 автомашины с пехотой противника и 1 миномет ». Командованием 20-й армии второй батальон 14-го мотострелкового полка и часть тылов ГАП (7 автомашин) были переданы 153-й дивизии, а штаб мотострелкового полка с остальными подразделениями этого полка и ГАП прибыл в расположение дивизии только 23 июля.

Разбитая колонна советской техники

emp1

Дивизия, разумеется, была обескровлена, из 245 танков, бывших у нее к 5 июля, в 14-й танковой осталось всего 14 танков (1—КВ, 2—Т-34, 6—БТ-7 и 5—Т-26). Используя грустный юмор того времени, 14-ю танковую дивизию теперь можно было бы назвать «Четырнадцатитанковой». Дивизия была расформирована: 23 июля 14-й мотострелковый полк, 2 орудия 14-го ГАП, мотоциклетная рота, 14-й отдельный разведывательный батальон на транспортных машинах, один танк Т-34 и 2 бронемашины были переданы в состав формирующейся «группы Рокоссовского»; 14-й гаубичный артиллерийский полк и 14-й зенитный артиллерийский дивизион переданы 18-й танковой дивизии; из оставшихся подразделений сформирован запасной танковый полк – учебная часть для подготовки танкистов. Если потери материальной части артиллерии в журнале боевых действий учтены все, то в 14-м ГАП должно было остаться 2 152-мм гаубицы (они, видимо, и переданы в группу Рокоссовского) и 7 122-мм гаубиц, которые с личным составом полка переданы 18-й танковой дивизии.

Что тут сказать – дивизия была разбита. Но дивизия была разбита в неравных боях, напомню, что 8 июля Гальдер записал в своем дневнике: «Группа армий «Центр», которая с самого начала войны превосходит противника в численности, теперь имеет подавляющее превосходство, которое она сохранит даже в том случае, если противник перебросит на фронт группы армий «Центр» новые соединения…»

И что же мы прочли в «протоколе допроса сына Сталина» об этих боях?

Немецкие сочинения на заданную тему

Во-первых, на момент допроса ни «сын Сталина», ни немцы о реальных боях 14-й танковой дивизии и 14-го ГАП еще ничего не знали. Эта дивизия после 7 июля 9 дней атаковала немцев на различных участках фронта, в боях с ней был тяжело ранен командир немецкого корпуса, убит командир 25-го танкового полка 7-й танковой дивизии немцев, а немцы соглашаются с тем, что 14-я танковая была полностью разбита 7 июля! Как это объяснить? Только одним – на момент допроса «сына Сталина» этих боев еще не было! То есть допрос происходил не 18 июля, а числа 10-го.

Во-вторых, в показаниях «сына Сталина» после 7 июля не сходятся никакие детали.

Вот, скажем: « Значит, сегодня 18-е. Значит, позавчера ночью под Лиозно, в 1 1/2 км от Лиозно, в этот день утром мы были окружены, мы вели бой с вами» и «16-го приблизительно в 19 часов, нет позже, позже, по моему в 12, ваши войска окружили Лиозно». Но вечером 16 июля 14-я танковая уже навела понтонную переправу через Днепр и переправлялась через него километрах в 130 к востоку от Лиозно, а ее 14-й МСП с частью 14-го ГАП в это время прорывался из окружения в районе г. Духовщина, т.е. тоже примерно в 100 км к востоку от Лиозно. А Лиозно защищали части 34-го стрелкового корпуса, которые оставили местечко немцам только 17 июля.

Или: « Нет, я командир батареи, но в тот момент, когда нам стало ясно, что мы окружены – в это время я находился у командира дивизии, в штабе». Положим, что «сын Сталина» с перепугу напутал, и окружение было не «16-го приблизительно в 19 часов, нет позже, позже, по-моему в 12», а 14-го, как оно и было. Но штаб дивизии в это время располагался к северо-востоку от Лиозно, и немцы отсекли боевые группы дивизии, в том числе и второй дивизион 14-го ГАП перед штабом 14-й дивизии. Они ударами со стороны Веляшковичей и Добромысли – прошли на западе от Лиозно, причем та группа, в которой находился Яков Джугашвили, была не в полутора километрах от Лиозно, а под Витебском, примерно в 12 км от этого города. От этой группы до штаба было километров 40, по прямой и через немцев. «Я ушел от них. Я находился в машине командира дивизии, я ждал его». А командир дивизии полковник Васильев в это время командовал танковой группой к югу от Витебска, и до него тоже было километров 30, и тоже через немцев.

Эта глупость, уверен, появилась в тексте «протокола» в 1943 году в Берлине – геббельсовским пропагандистам и в голову не могло прийти, что сын Сталина во время боя будет находиться там, где должен находиться во время боя командир батареи, – на наблюдательном пункте. Они уверены были, что командир дивизии обязан был держать сына Сталина в безопасном месте – возле себя.

Интересен в этом смысле рапорт офицера 1-Ц 4-й немецкой армии, которая и в 1943 году входила в группу армий «Центр»:

«Главное командование Армии

Отдел разведки и контрразведки

Лагерь для военнопленных, 19.7.1941

Тема: Допрос русского старшего лейтенанта Джугашвили (старший сын Сталина)

17.7.41 в 19.00 был взят в плен среди идущей на восток толпы гражданских лиц, вскоре опознанных как русские солдаты (в месте дислокации 19-й танковой дивизии в районе Лиозно), некий старший лейтенант, на которого его земляки указали как на сына Сталина. На допросе он сообщил следующее:

…После тяжелых потерь дивизия, которая с этого времени была подчинена 20-й Армии, отступила и 14—15 июля под Лиозно была уничтожена…».

Как видите, не зная, что напишут в Берлине, в 4-й немецкой армии посмотрели в журнал боевых действий и правильно указали время боев 14-й танковой дивизии под Лиозно – 14—15 июля. Но не согласовали с 3-й танковой армией и 39-м танковым корпусом ту немецкую дивизию, которая взяла в плен «сына Сталина», – те приписали этот подвиг 12-й танковой, а эти—19-й танковой.

Это является следствием того, что авторы всех немецких документов не описывали реального события, а сочиняли его. При этом и авторы в войсках не согласовывали свое вранье друг с другом, и авторы «протокола» в Берлине не сообщили в войска, что именно они дописали в «протокол» допроса «сына Сталина». Вот и получилось, что по показаниям Ройшле и переводчика штаба группы армий «Центр» (о нем позже) «сына Сталина» 19 июля, сразу же после шоу у штаба разведывательной авиации группы армий «Центр» самолетом отправили в Берлин. А из рапорта офицера 1-Ц 4-й армии следует, что «сын Сталина» 19 июля находился в неизвестном лагере для военнопленных, и там его допросил неизвестный обер-лейтенант разведотдела этой армии. Кстати, ни в одном из трех рапортов нет фамилий тех, кто их написал.

Из «протокола» определенно следует, что 14-я танковая была разбита к вечеру 16 июля, а из рапорта 4-й армии—14—15 июля. Из рапортов разведотделов штаба 39-го корпуса и штаба 3-й танковой группы следует, что «сына Сталина» пленила 12-я танковая дивизия, а из рапорта 4-й армии—19-я.

И ни в одном из немецких документов совершенно нет географии. События происходили в четырехугольнике со сторонами примерно 100×130×100×150 км. Журнал боевых действий 14-й танковой дивизии усеян названиями населенных пунктов в этом районе – только с 4 по 16 июля их указано более 80 и еще 6 рек, а у немцев в четырех документах только Лиозно. Все! Еще Москва, Смоленск и Витебск, но они к делу не относятся. И заметьте, объем немецких документов весьма приличный – только в «протоколе» немцы задали «сыну Сталина» более 150 вопросов.

Вот в вышеприведенной цитате указано: «Лагерь для военнопленных», – а где он был? Иногда видно, что по смыслу предложения немцам легче было назвать населенный пункт, но они выкручиваются, чтобы его не назвать. К примеру, как вам уже цитированное: « Известие о том, что старший лейтенант Джугашвили должен быть доставлен главному командованию танковой армии, пришло к офицеру контрразведки, уполномоченному проводить допрос, на пути к новому командному пункту танковой группы. Он отправил его туда самолетом с ближайшего доступного полевого аэродрома ». Это что за населенный пункт «Путь к новому командному пункту танковой группы»? Это что за населенный пункт «Ближайший доступный аэродром»? А были и недоступные? И, кстати, к замеченному несколько выше: «Офицер, уполномоченный проводить допрос», – это что за фамилия?

Почему немцы скрывают, где это все происходило – в какой именно деревне «сын Сталина» обменял форму на гражданскую одежду, из какой деревни его выгнали, у какой деревни их пленили, где именно происходил его допрос?

Потому, что механизированные дивизии и немцев, и Красной Армии передвигались так быстро, что указание места события, как вы уже увидели выше, с точностью до дня указывает время события. А немцы упорно скрывают то, к чему мы уже начали приходить, – «допрос» «сына Сталина» проходил не 18 июля, а примерно 10-го. Почему эта дата для них так важна?

Во-первых, они объявили по радио и прокрутили магнитофонную пленку с записью его голоса 20 июля, и им не нужны были вопросы, что они делали с Яковом неделю и почему не объявили о сенсации немедленно? Но это мелочь.

Главное в другом – то, что они допрашивали фальшивого «сына Сталина», уже понятно, а вот когда они добрались до настоящего Якова Джугашвили, какого числа? Давайте займемся этим вопросом.

Очень важная дата

Рассматривая выше боевой путь 14-й танковой дивизии РККА, я писал, что 13 июля командующий 19-й армией генерал-лейтенант Конев дал приказ взять Витебск и дивизия поручила это своему 14-му мотострелковому полку и второму дивизиону ГАП – дивизиону, в котором командиром батареи служил Яков Джугашвили. И второй дивизион уже 13 июля « в районе Вороны уничтожил 1 батарею, подбил 12 танков (4 из них совершенно выведены из строя)». 14 июля второй дивизион продолжал бой здесь же, у Воронов, но журнал боевых действий уточнил, что силами 6 орудий. Еще 5 воевали где-то в другом месте. Именно эти 6 орудий вместе с подразделениями мотострелков 14 июля были окружены немцами, именно о них в журнале боевых действий имеется пометка: «На огневых позициях авиацией и артиллерией противника уничтожено шесть 152-мм орудий…»

Теперь разрешим вопрос, были ли среди этих орудий орудия 6-й батареи, т.е. был ли здесь Яков Джугашвили? Направление удара на Вороны было главным для мотострелкового полка и для второго дивизиона, следовательно, тут обязаны были находиться и командир полка, и командир второго дивизиона.

Когда немцы по радио 20 июля объявили о пленении сына Сталина, главный комиссар Красной Армии Л. Мехлис дал команду Политуправлению Западного фронта выяснить судьбу Якова Джугашвили. В то время сделать это было скорее всего невозможно, однако, на мой взгляд, даже в этом случае Политуправление подошло к вопросу формально, спеша отписаться от Мехлиса бумажкой. Вынужден отвлечься на ее рассмотрение и пояснить, почему я считаю ее не донесением в полном смысле этого слова (содержащим только факты), а отпиской, в которой многие «факты» просто выдуманы.

Из него следует, что на поиски Якова как бы кого-то посылали и Якова искали, на самом деле написано донесение в политотделе после прозвона в соединения, которым в тот момент отступления и прорыва из окружения эти поиски и даром не были нужны. Все лгали, уверяя, что ищут, а на самом деле даже не пытались искать или по-настоящему узнавать. Знаете, мне и самому приходилось начальству мозги пудрить, и мне пудрили, так что у меня на это шестое чувство. Попробую его пояснить.

Начну с того, что обстановка была ужасная – паника и неразбериха, когда большинство, в условиях паники, боялись совершить мало-мальски мужественный поступок. В донесении сказано правдиво, что второй дивизион 14-го ГАП (с батареей Джугашвили) был направлен для удара по Витебску в усиление 14-го мотострелкового полка 14-й танковой дивизии. Это подтверждается журналом боевых действий 14-й танковой.

А вот этот эпизод донесения ничего не подтверждает: « 21.7. на поиски т. Джугашвили была послана группа мотоциклистов во главе со ст. политруком т. Гороловым. Он по дороге в районе озера Касимя вотретил красноармейца Попуридзе, от которого узнал, что т. Джугашвили выходил в ним вместе. Они вместе закопали свои документы, переоделись в гражданскую одежду. Дойдя до озера Кас… т. Джугашвили сказал Попуридзе, чтобы тот шел вперед, а сам он решил отдохнуть (в этом районе фашистов не было). Этот красноармеец прибыл в дивизию с этими сведениями, вернулся отряд мотоциклистов, считая, что тов. Джугашвили прибудет в дивизию сам ».

Тут ложь от начала до конца, что легко определяется по тому, что обязано было быть, но чего нет:

1. О рядовом просто так «Попуридзе» не пишут, обязательно указывают, какой он дивизии и полка. А здесь даже дивизия не указана – ни та, в которой этот Попуридзе служил, ни в которую он, якобы, вернулся.

2. Из какого соединения был послан отряд мотоциклистов с Гороловым?

3. Горолов встретил Попуридзе, идущего «в дивизию», или услышал эти «сведения» в какой-то дивизии?

4. Где они нашли гражданскую одежду?

5. Какого числа это было?

6. Где закопали документы?

7. Какого числа и в каком часу он оставил Якова?

8. Если немцев у этого озера не было, то почему отряд мотоциклистов не поехал ему навстречу? Их послали Якова найти или собрать байки от дезертиров в штатском?

Эти вопросы обязательно были бы освещены, если бы и эта встреча, и этот Попуридзе были правдой.

Что это за озеро – Касимя? Озера с названием Касимя в СССР нет. Возможны ошибки при расшифровке названия, тем более, что во втором случае упоминания этого озера даны только первые три буквы. Это озеро Каспля? Но оно примерно в 45 км к северо-западу от Смоленска и в 45 км к северо-востоку от Лиозно. Оно было отрезано от оставшихся вне окружения советских войск немецкими войсками, окружающими наши армии под Смоленском, еще 14 июля, и предположить, что рота мотоциклистов по дорогам доехала в этот район 21 июля невозможно. Ну и, наконец, эта версия начисто противоречит немецкому протоколу допроса, согласно которому пленение «сына Сталина» произошло в 45 км западнее.

Короче, все это туфта, которую придумали в политотделе, чтобы объяснить, почему они струсили и не направили на поиски Якова людей еще 15 или 16 июля, а начали имитировать поиски только 25-го. Что касается переодевания в гражданскую одежду, то политотдельцы фронта обязаны были слушать немецкие радиопередачи, а немцы с 18 июля вещали, что взяли Якова в гражданской одежде.

Может возникнуть вопрос, а почему они не сообщили, что, по их сведениям, Яков попал в плен – не подтвердили версию немцев прямо? А их бы заставили ехать на передовую и искать свидетелей этого события, а им было страшно. А так они делали видимость «энергичных» поисков, оставляя надежду у начальства – у того же Мехлиса, которого они боялись, как огня.

В этой части донесению невозможно верить – оно подтверждает только то, что Якова не искали и по-настоящему даже не разузнавали о нем. В донесении написано, что « 22.10. Об этом факте ( якобы рассказе Попуридзе ) было сообщено зам. нач. ПО 16А и комиссару штаба 16 А» . Но 16-я армия была в окружении в Смоленске и имела связь с тылом только через Соловьевскую переправу по лесисто-болотистой местности южнее Ярцева, – это в прямо противоположном направлении от этого озера. То есть штаб 16-й не мог ни послать эту роту, ни получать от нее донесения.

Но каким-то образом, судя по всему, по радио или телефону, работники Политуправления связались с остатками 14-й дивизии, нашли вышедшего из окружения политрука 6-й батареи и опросили его, записав в донесении Мехлису маловразумительное: « Политрук 6 бат. тов. Васкотович, находился также в окружении рассказывает: «в боях 14 июля он находился на ОП батареи и т. Джугашвили больше не видел, очевидно он находился на Н.П. с к-ром дивизиона т. Сотниковым, которого также нет в плену». Что значит «нет в плену»? Это значит, что это сообщение от Васкотовича было получено шифрованной радиограммой, шифровальщик его так расшифровал, а у политотдельцев не было времени уточнять, что именно имелось в виду.

Но из этой сумятицы слов безусловно следует, что 14 июля командир второго дивизиона Сотников и Яков были вместе, значит, это было направление главного удара, значит, это район деревни Вороны. Политрук был на огневой позиции (ОП), т.е. там, откуда по немцам вели огонь 152-мм гаубицы второго дивизиона, в том числе и гаубицы 6-й батареи. А когда немецкие батареи накрыли огневую позицию своим огнем, или их начали бомбить пикирующие бомбардировщики, или к позициям гаубиц вышли немецкие танки, то политрук с оставшимся личным составом оставили 4,5-тонные орудия, отошли и в дальнейшем вышли из окружения. Джугашвили и Сотников, находившиеся в нескольких километрах впереди огневой позиции – на переднем крае, – не вышли.

Что тут надо понять. Если в пехоте старшие офицеры находятся сзади своих, ведущих бой солдат, то в артиллерии все наоборот: командиры батарей и дивизионов, а часто и командиры полков находятся на наблюдательных пунктах на переднем крае. А сами орудия батарей находятся в тылу, возле них солдатами командуют командиры артиллерийских взводов и заместители командиров батарей – «старшие по батарее». Поэтому, когда противник проводит сильную атаку с фронта и своя пехота отходит, то командирам батарей нужно срочно по телефону дать на батарею команду, что делать (брать орудия на передки и отходить либо выкатывать их на прямую наводку), и попытаться добраться до своих батарей раньше, чем до них доберется противник. Если противник атакует танками или местность неблагоприятная для такого маневра, то старшие командиры гибнут, особенно командиры батарей.

Судьба комбата Якова Джугашвили не являла собой никакого исключения. 14 июля под деревней Вороны у Витебска он был либо убит, либо захвачен немцами тяжело раненным.

Из сумбура Васкотовича определенно следует, что 14 июля ему еще ничего не было известно о пленении или смерти Сотникова и Джугашвили, т.е. они были еще в рядах РККА. Между тем в анкете военнопленного капитана Сотникова М.Т., командира дивизиона 14-го артполка, записано, что он попал в плен 13 июля. Это самая минимальная дата. Получается, что кто-то ошибается в дате – или Васкотович, или Сотников, что при том стрессе, который испытали в это время эти люди, вряд ли в этом есть что-то странное – не до дат им было. Однако из журнала боевых действий 14-й танковой никак не следует, что 13 июля могли попасть в плен кто-то из артиллеристов, которые все же находятся за спиной пехоты,—14-й мотострелковый полк дивизии, с поддержкой второго дивизиона ГАП, наступал на Витебск. Тем не менее, а вдруг Сотников умудрился попасть в плен даже при наступлении?

Давайте оценим его показания. Васкотович вспоминал дату всего максимум неделю спустя после события. А Сотникова 8 месяцев гнали по пересылкам немецких лагерей и только не ранее 14 марта 1942 года заполнили на него анкету военнопленного. Поэтому именно Сотников точную дату своего пленения мог подзабыть, тем более, что это не та дата, с которой начисляется пенсия.

С другой стороны, 14-й гаубичный артиллерийский полк тоже отчитался в потере Якова Джугашвили и Михаила Сотникова, и в приказе народного комиссара обороны № 060/пр от 5 января 1942 года Яков Джугашвили числится пропавшим без вести с 15 июля 1941 года. И Сотников в аналогичном приказе тоже числится пропавшим без вести с 15 июля. Таким образом, мы имеем разброс дат последних боев Якова: минимум – это 14 июля, а максимум Яков Джугашвили воевал до 15 июля еще в составе своей части.