Помоги проекту - поделись книгой:
Тем не менее, думаю, что Сталину было бы разумнее поручить расследование судьбы сына не СМЕРШ и НКВД, а частному детективу. Во-первых, СМЕРШ и НКВД и так были завалены делами, во-вторых, эти люди за войну насмотрелись столько подлости и трусости кадрового офицерства Красной Армии, что изначально ни в меньшей мере не сомневались, что Яков Джугашвили сдался немцам в плен, а их задача сводится всего лишь к тому, чтобы выяснить его судьбу. Затем этих следователей было много, и каждый имел задачу выяснить частные вопросы следствия, а анализ всех материалов должен был проводиться «наверху». А «наверху» в это время (тот же Серов) увлекались вопросом, как больше трофеев нагрести под себя, и особо ломать голову над вопросом судьбы Якова «наверху» было некогда. Поэтому и пишу, что, займись этим делом частный детектив, не обремененный этим опытом смершевца, немцам на допросах не удалось бы навесить ему на уши столько лапши.
Кроме этого, сегодня уже совершенно ясно, что в архивах России ее враги творят, что хотят, – и уничтожают документы, и подбрасывают их. Но дело в том, что первыми начали заниматься уничтожением дел в архивах хрущевцы. И исследователи отмечают, что и в архивном деле сына Хрущева Леонида, во время войны пропавшего без вести военного летчика, и в деле Якова Джугашвили не хватает документов, подшитых в деле до воцарения Хрущева. Уверен, что не хватает документов, из которых следует, что Якова Джугашвили в плену не было. Ну, хотя бы таких. Якова разыскивали, и первые, кто обязан был дать справку о нем, это командование полка и дивизии, в которых он служил. Ни строчки! Вот все немецкие документы, которые доказывают, что Яков был у них в плену и которые трудно было найти, в деле есть. А советские, которые, казалось бы, следствию легче всего было запросить, в деле отсутствуют.
И, наконец, если говорить о современности, то думаю, что если по церквям Москвы собрать 100 случайных православных и сравнить их с сотней современных российских историков, то окажется, что православные меньше верят в бога, чем наши историки в честность немцев. Причем речь идет не о случайных приблудах в истории, типа Б. Юлина, или «стригущих бабло» на сионистской конъюнктуре, типа М. Солонина, – речь идет и об обычных историках. Только любители еще так-сяк сохраняют трезвость, остальные верят немцам беззаветно.
Артиллерист, командир батареи
Итак, что же за документы имеются в архивах по делу Я. Джугашвили?
Всех я не видел, поскольку для выводов по этому делу мне вполне достаточно того, что уже опубликовано. Я уже писал о них http://www.ymuhin.ru/node/286, но сейчас займусь аспектом, которого ранее не касался и для которого достаточно четырех изготовленных немцами сообщений о допросах пленного «сына Сталина». Причем три документа – это как бы сообщения офицеров 1-Ц (разведки и контрразведки) немецких штабов (раньше я этих документов не видел) и один документ имеет вид протокола допроса «сына Сталина».
Мне этого протокола за глаза хватило и хватает, чтобы утверждать, что немцы допрашивали не Якова Джугашвили, но «серьезных историков» в этом не убедишь. Напишешь, что Яков не мог не знать, служит ли в армии его брат, а тебе ответят, что это он брата от немцев скрывал. Напишешь, что его 14-й гаубичный полк до войны дислоцировался в Наро-Фоминске, а «сын Сталина» показал, что в Москве, а тебе ответят, что это он немцев хотел запутать. И т. д., и т. п. Поэтому не буду касаться десятка подобных косвенных доказательств.
Меня сразу же убеждает в фальшивости всего этого допроса то, что тот, кого допрашивали немцы, не был артиллеристом ни в меньшей мере. А ведь настоящий Яков Джугашвили был артиллерист, окончивший Артиллерийскую академию. Поясню штатским.
Орудия гаубичной артиллерии, в которой и служил Яков, стреляют в основном с закрытых позиций. Это означает, что ни противник не видит этих орудий (они находятся достаточно далеко в своем тылу), ни солдаты, стреляющие из гаубиц, не видят, по кому они стреляют. Действуют они в бою так.
Командир батареи со связистами уходит вперед, как можно ближе к противнику и оборудует свой наблюдательный пункт (НП) так, чтобы с него как можно больше видеть происходящее на поле боя. С батареей (4 орудия) он связан телефонной линией и рацией. Без подробностей его работа выглядит так.
Командир батареи осматривает поле боя, определяет по карте координаты своего НП и ориентиров, координаты противника, если тот уже появился на этом поле, передает все эти координаты на батарею. Там старший по батарее по карте делает расчеты для первого выстрела, т.е. на какой угол надо повернуть ствол орудия в горизонтальной плоскости и на какой угол его поднять, чтобы первый снаряд упал в заданной точке поля боя и командир на своем НП разрыв этого снаряда увидел. Одна гаубица стреляет. Командир батареи видит разрыв ее снаряда на поле боя и теперь, пользуясь картой и шкалой тысячных в бинокле, должен быстро определить расстояния от разрыва до цели и быстро рассчитать, как нужно изменить наводку орудия на батарее, чтобы следующий снаряд упал на цель. Это называется пристрелкой. Когда наконец очередной пристрелочный снаряд падает в район цели, то командир дает команду и все четыре орудия начинают стрелять по этой цели, уничтожая ее.
Еще одна задача, которую должен решать командир такой батареи, каким был Яков, – батареи гаубиц крупного калибра, – давить батареи противника. Его батареи бывают расположены не очень далеко, в результате с наблюдательного пункта могут быть видны сполохи от выстрелов и доноситься звук выстрела. По секундомеру (если вы помните, в последнем письме Яков просил жену прислать ему часы с секундной стрелкой) замеряется разница во времени между вспышкой выстрела и звуком выстрела, затем умножением этого времени на скорость звука получают расстояние до вражеских орудий и по карте определяют квадрат, в котором находятся огневые позиции вражеской батареи. Определив ее координаты, командир батареи направляет в этот квадрат огонь орудий своей батареи и этим давит вражескую батарею – либо уничтожает ее орудия, либо разрывами своих снарядов не дает вражеским расчетам из них стрелять.
Командир батареи на наблюдательном пункте (НП)
emp1
Неопытный командир батареи или сильно волнующийся от страха будет ошибаться в расчетах и долго пристреливаться, противник поймет, что по нему пристреливаются, и уйдет с этого места. В результате батарея отстреляется по пустому месту. А опытный и мужественный командир батареи пристреляется с пары выстрелов и быстро накроет цель огнем всей батареи, нанеся противнику большой ущерб. Так вот, преподаватели не дали Якову получить диплом «за красивые глазки», Яков Джугашвили по окончании Артиллерийской академии имел хорошую оценку по стрельбе, а по некоторым воспоминаниям, он стрелял настолько хорошо, что мог быстро пристреляться по такой малоразмерной цели, как танк.
Противник, видя, что по нему ведет огонь гаубичная артиллерия, начинает охотиться за НП командира батареи, и даже если сразу не найдет его, то начинает своими орудиями обстреливать все места, на которых может находиться НП. Делается это для того, чтобы осколками порвать телефонную линию, тогда командир батареи вынужден будет связываться с батареей по радио. А радио противник быстро запеленгует и будет бить уже точно по НП. То есть командир батареи должен иметь достаточно мужества, чтобы в условиях постоянно рвущихся вокруг снарядов противника наблюдать за полем боя, точно рассчитывать данные для стрельбы своей батареи и давить противника огнем своей батареи, не оставляя свою пехоту или танки без артиллерийской поддержки.
Огневая позиция батареи
emp1
Командование 14-й танковой дивизии за бой 7 июля 1941 года представило группу отличившихся к правительственным наградам. Интересно, что возглавляют список два политработника и пять артиллеристов, а уж потом идут собственно танкисты и военнослужащие остальных родов войск. Среди артиллеристов два командира батарей – старший лейтенант Джугашвили Яков Иосифович и лейтенант Петров Геннадий Владимирович. (Между прочим, это представление дошло до Верховного Совета, и Яков был включен под номером 99 в список награжденных орденом Красного Знамени, но немцы по радио уже завопили, что он у них в плену, и Якова из списка вычеркнули.)
Могут сказать, что Якова представили к награде по блату, как сына Сталина. Но сохранились воспоминания ветерана того боя И.Д. Дубова:
Ветеран войны, служивший в батарее Якова Джугашвили скорее всего заместителем политрука, А. Робустов на вопрос, как держался Яков Джугашвили, еще в 70-х ответил:
Соответственно, журнал боевых действий 14-й танковой дивизии сообщает:
Но подведу итог рассказа о том, как воюет командир батареи, – его оружием являются карта и бинокль, причем главное – это карта, поскольку уж очень опытные артиллеристы имели такой глазомер, что могли определять дальности и без бинокля.
Даже в современном, 2004 года, учебном пособии для артиллеристов «Стрельба и управление огнем артиллерийских подразделений», при наличии средств (того же GPS), о которых в те годы и мечтать не могли:
А в протоколе допроса «сына Сталина» он ответил немцам на вопрос, в каком бою он впервые участвовал, так:
Ничего не знал о своей семье?
Еще момент. Яков Джугашвили с 1921 года жил с отцом и его жену и свою мачеху, Надежду Аллилуеву, прекрасно знал. Надежда была по национальности русская, но по стечению обстоятельств родилась в Баку – там же, где и Яков, т.е. они были земляки. И настоящий Яков ну никак не мог этого не знать. А на допросе он на вопрос немцев, на ком теперь женат его отец, ответил:
Еще момент. Немцы раскрутили «сына Сталина» на еврейскую тему и на тираду:
Можно было бы поверить, что Яков мог такое сказать, если бы не его последний брак. Он ведь был женат на еврейке, от которой у него была любимая дочь, по еврейским законам, тоже еврейка. Как он мог такое вещать кому-то, тем более врагам, даже если так и думал?
Из этого, кстати, следует, что ни допрашивавшие «сына Сталина» немцы, ни этот «Яков» на тот момент и не догадывались о том, кем по национальности была жена Якова Джугашвили.
И, наконец, невозможно себе представить, чтобы провоевавший эти две недели Яков не имел ни малейшего представления о том, как именно проходили эти бои. Но здесь я должен снова продолжить разговор о том, что за документы мы обсуждаем и откуда они взялись в архивах.
Немецкие разведчики
Поскольку показания пленных являются ценнейшим источником данных о противнике, то обязанность допрашивать пленных и анализировать их показания лежит на разведчиках. У немцев эти разведчики (вместе с начальником полевой жандармерии) входили в отдел 1-С (1-Ц в русской транскрипции) – отдел разведки и контрразведки, которые являлись составной частью штабов дивизий, корпусов, армий и групп армий (фронтов) германских сухопутных войск. (В штабе полка тоже был один офицер 1-Ц, но он числился прикомандированным офицером штаба дивизии.) Еще подчеркну – допрос пленных – это обязанность офицеров-разведчиков отделов 1-Ц.
Протоколы – это доказательства в суде, но пленных никто в суд не отправлял, поэтому в армии никто никаких протоколов допроса пленных не составлял – это нонсенс. После допроса, если это было важно, офицеры 1-Ц составляли донесение о том ценном, что они у пленного узнали. К примеру:
И три таких донесения офицеров 1-Ц штаба 39-го корпуса, штаба 3-й танковой группы и армейского штаба в деле Я. Джугашвили имеются.
Но помянутый немецкий журналист Кристиан Нееф сделал «сенсационную» находку – он нашел целый протокол допроса «сына Сталина», который, правда, и оформлен как протокол допроса – слева вопросы, справа ответы. Этот протокол был опубликован, самое позднее, в 1993 году в сборнике «Иосиф Сталин в объятиях семьи» со ссылкой на Архив Президента РФ (Ф.45. Оп. 1. Д. 1554. Л. 8—39, 40—73). И это сенсация??
Само по себе наличие этого протокола говорит о двух вещах – армейские разведчики к нему не причастны, во-вторых, немцам потребовалось доказательство того, что сын Сталина был у них в плену. А зачем им такое доказательство?
Ведь сам сын Сталина у них в плену являлся доказательством того, что он у них в плену. Зачем протокол??
И, по-видимому, фабрикаторы этого протокола понимали, что в случае чего армия откажется от авторства этого протокола, поэтому на протоколе от руки сделана приписка –
В декабре 1946 года в Берлине был арестован капитан Вальтер Ройшле, который на допросе показал:
«Примерно около (дату разберем позже. –
Сотрудник отдела 1-Ц в звании майора (фамилии его в настоящее время не помню) сказал мне, что допрос Якова ДЖУГАШВИЛИ должен будет состояться утром следующего дня, а вечером полковник BEHХЕР будет допрашивать Якова ДЖУГАШВИЛИ по вопросам, не касающимся военного характера.
В отделе 1-Ц мне, как имеющему опыт обращения с крупными людьми, поручили руководить организацией допроса. Я заявил, что это для меня не ново и такой допрос мною будет проведен.
Допрос Якова ДЖУГАШВИЛИ должен был состояться по принципу – побольше дать возможности говорить допрашиваемому и меньше ведущему допрос.
…По моему приказанию люди из моей роты на столе, за которым впоследствии был допрошен Яков ДЖУГАШВИЛИ, установили микрофон, прикрыв его картой местности. Микрофон, в свою очередь, был соединен специальным аппаратом с магнитофоном, который фиксировал весь ход допроса на пленку.
В этот же день вечером Яков ДЖУГАШВИЛИ был доставлен с аэродрома в специально оборудованную для допроса комнату. После ужина я приступил к допросу Якова ДЖУГАШВИЛИ.
Кроме меня в комнате, оборудованной для допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ, находились: переводчик зондерфюрер по национальности эстонец, полковник немецкой армии начальник оперативного отдела штаба BEHХEPA – его фамилия начинается с буквы «Ю», имел титул графа, полковник ВЕНХЕР – командующий разведывательной авиацией, происходит из Вюртемберга, в 1936 году был командиром разведывательного авиационного подразделения в гор. Кепинге, офицер 1-Ц штаба ВЕНХЕРА в звании майора, происходит из Силезии, крупный помещик, его фамилия начинается с буквы «И». В этом же помещении находились и другие лица, но я сейчас не могу припомнить, кто именно».
Это протокол допроса?
Начнем потихоньку разбираться, раз уж два майора из СМЕРШ, допрашивавшие Ройшле, с его показаниями не разобрались.
На протоколе допроса жирно стоит дата—18 июля 1941 года, мало этого, эта дата несколько раз дублируется в тексте, к примеру, так:
В деле «сына Сталина» имеется и такой документ http://www.solonin.org/doc_protokolyi-doprosa-yakova:
И такой документ:
Как видите, из этих документов следует, что по времени у немцев все сходится, хотя впритык и бегом: в 19.00 17 июля «сын Сталина» сдался в плен, и с этого времени закипела работа. Утром 18 июля на корпусном сборном пункте на «сына Сталина» указали другие пленные, его допросили разведчики штаба корпуса, после чего передали в штаб 3-й танковой группы. Там начали допрашивать разведчики штаба 3-й танковой группы Гота, и тут пришел приказ отправить его в штаб 4-й танковой армии фельдмаршала Клюге, что и было выполнено с немецкой точностью и распорядительностью – вечером 18-го его уже показывали на шоу.
Но удивляет, что вместо офицеров 1-Ц 4-й танковой армии его вдруг передали для допроса в военно-воздушные силы (Люфтваффе), в штаб, по своему уровню равный дивизионному (кстати, и протокол этот найден в штабе Люфтваффе в 1946 году). И именно Люфтваффе взяли на себя ответственность за все шоу. Вопрос – почему шоу с этим пленным застеснялись разведчики армейского штаба? Это же престижно! Это же каких фотографий можно было наделать и хвалиться ими потом! Это же не фото на фоне повешенной партизанки, это целый сын Сталина!
Мало этого, только в армейских штабах в отделе 1-Ц была рота военной пропаганды (командиром которой и был капитан Ройшле). Вермахт и Люфтваффе друг друга недолюбливали, тем не менее офицеры 1-Ц армейского штаба предпочли передать свою роту в подчинение Люфтваффе, да еще и в штаб уровня дивизии, но самим на этом шоу, на котором присутствовала масса лиц, не светиться. Почему?
У меня такой ответ – одно дело, когда самозванца не разоблачили профессиональные разведчики, другое дело, когда этого не смог сделать какой-то авиатор, специалист по расшифровке аэрофотографий, да штафирка-пропагандист. Им ошибиться можно. И если бы эта афера была разоблачена, то оправдывались бы тем, что у допрашивающих не хватило квалификации для тонкого анализа показаний самозванца.
На самом деле неофициально офицеры 1-Ц штаба армии Клюге не уклонились от пропагандистской работы и даже от публичности в ней. Ройшле показал:
«После этого Яков ДЖУГАШВИЛИ был отведен в другой дом, где он провел ночь под охраной.
…На следующий день я получил распоряжение оборудовать в саду на открытом воздухе недалеко от виллы, где размещался фон КЛЮГЕ, место для допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ.
Выполняя это распоряжение, мои люди к столу, вкопанному в саду, провели микрофон также незаметно для допрашиваемого, причем микрофон и на этот раз был соединен с магнитофоном специальной автомашиной, стоявшей неподалеку.
Я и переводчик находились в автомашине и фиксировали весь разговор с Яковом ДЖУГАШВИЛИ.
Спустя некоторое время после того, как место для допроса было оборудовано, я увидел Якова ДЖУГАШВИЛИ, который в сопровождении офицера из отдела 1-Ц, в звании майора штаба фон КЛЮГЕ, и переводчика прогуливались в саду.
Через некоторое время немецкий офицер и Яков ДЖУГАШВИЛИ сели за этот стол. По существу никакого допроса в этот раз не было, так как немецкий офицер все время распространялся о национал-социализме в Германии и его целях, Яков ДЖУГАШВИЛИ пытался прервать офицера, ведущего допрос, но последний, не обращая на это никакого внимания, продолжал говорить.
После того, как офицер закончил этот разговор, он вместе с Яковом ДЖУГАШВИЛИ направился в виллу, в которой размешался генерал-полковник
Тут надо добавить за Ройшле, что, судя по фотографиям, это шоу-прогулку «сына Сталина» смотрела масса народу – связисты, мотоциклисты и прочие, прибывшие в штаб из войск по служебным надобностям. Как вы понимаете, никакого иного смысла в подобной прогулке, кроме показа «сына Сталина» зевакам, не было.
Однако я прерву тему шоу, чтобы закончить с протоколом. Ройшле показал:
«Звукозапись всего допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ лично мною самолетом была доставлена в Берлин в радиодом, где семью квалифицированными русскими переводчиками она была обработана и откорректирована. После этого все документы, касающиеся допроса Якова ДЖУГАШВИЛИ, были сданы сотруднику штаба генерала фон ВЕДЕЛЯ».
Таким образом, никаких протоколов и записей допроса «сына Сталина» просто не существовало, и по радио кодом в Берлин нечего и незачем было передавать, поскольку Ройшле отвез туда магнитофонные пленки и фотопленки. А тот «протокол допроса сына Сталина», которому все «серьезные историки» так беззаветно верят, в неизвестное время, где-нибудь уже в 1943 году смастерили умельцы доктора Геббельса (радиодом – это его епархия) и умельцы командующего войсками пропаганды при Генеральном штабе Вооруженных сил Германии генерала Веделя.
«Сына Сталина» показывают зевакам
emp1
Однако впоследствии эти герои пропагандистской войны мастерили «протокол» на основании расшифровки магнитофонной записи – убрать из «протокола» то, что уже было передано в эфир, было нельзя. И они позже к этим записям добавляли только то, что требовалось для придания достоверности пребывания в плену «сына Сталина». Таким образом, основной текст этот «Яков» все же говорил сам. (И, между прочим, именно то говорил, что немцам и надо было.)Боевой офицер?
Тут надо сказать, что (как я это себе представляю) тех немцев, присутствовавших на шоу этого допроса, кто знал, что это не сын Сталина, было скорее всего несколько человек. Судя по тексту, остальные допрашивающие скорее всего искренне верили, что это на самом деле сын Сталина. В результате это был не допрос, а скорее дискуссия на политические темы, в которой и немцы спорили и предъявляли доказательства своей правоты, и «сын Сталина» делал самые разнообразные разъяснения на политические темы.
Однако время от времени допрос все-таки направлялся и в военное русло, и у «Якова» спрашивали и о том, что он, как бы провоевавший на этом участке фронта с 3 по 16 июля, обязан был знать. И «сын Сталина» вынужден был отвечать хоть что-то, из чего бы следовало, что он действительно офицер и действительно в этот период воевал командиром батареи. И он вынужден был сообщить немцам о своем боевом пути (переводчики напутали с названием местечка Лиозно, я буду сразу писать его правильно, вопросы немцев выделю, а эпизоды пронумерую). Я понимаю, что это будет несколько нудновато, но что поделать, если в России нет историков, способных сравнить показания «сына Сталина» с журналом боевых действий 14-й танковой дивизии РККА. Да и некогда им – они должны кричать о том, что сын Сталина сдался в плен. Итак:
Эпизод 1.
Эпизод 2.
Эпизод 3.
Эпизод 4.
Эпизод 5.
Поделиться книгой: