Ловушка

Обсуждение длилось минут двадцать. Решили больше не терять времени на выяснение причин торможения.

— Таким образом, — подытожил капитан, — еще раз попробуем вырваться из опасной зоны. Через десять минут все двигатели "Ренаты" будут включены на полную мощность. Приказываю всем надеть противоперегрузочные костюмы и занять свои места. Объявляю готовность номер один!..

— Мария, — Стафо остановил девушку, которая вместе со всеми спешила к выходу. — Пойдем со мной?

— Куда?

— В рубку-два. Знаешь, там есть лишнее противоперегрузочное кресло, ну, и, кроме того, мы будем вместе. Тебе же совсем не обязательно сейчас быть в биолаборатории. Пойдем?

Девушка на секунду заколебалась.

— Нет, Стафо… Мне еще нужно подготовить к перегрузкам свою установку. Я не могу…

В главной рубке наступила тишина. Удары хронометра казались очень громкими.

— Остается две с половиной минуты, — сказал капитан. — Докладывайте о готовности.

— Готов! — сказал Карранса, замерев возле пульта управления.

— Готов! — доложил Стафо, не отрывая взгляда от своего штурманского экрана.

— Готов, — пробасил Иван Скала, гравист, человек с "железными нервами", как называли его товарищи.

— Готов, — отозвался телерадист Лино Вара, отбросив со лба непокорный юношеский чуб.

Петр Брагин последний раз взглянул на шкалу спидометра. Проклятая оранжевая точка сместилась уже так далеко, что между ней и вертикалью свободно легли бы две ладони.

— Включить двигатели! — скомандовал капитан, и Карранса повернул до предела рукоятку мощности.

Тяжелая волна перегрузки навалилась на людей, наливая свинцом конечности, прижимая к спинке противоперегрузочного кресла. На автоматически работающем экране обзора перед капитаном возник стремительный силуэт "Ренаты". Из всех ее дюз вылетало ослепительное пламя, языки которого тянулись на много десятков километров. Кустики антенн кругового наблюдения на боках и на носу "Ренаты" равномерно вращались, посылая изображения на экраны главной рубки. Все было как обычно. Необычным было только одно: общая мощность двигателей совсем не соответствовала фактической силе тяжести. При такой мощности в случае свободного движения ракеты людей буквально вдавило бы в спинки кресел. Ускорение должно было составить величину что-то около 5 "же", а тем временем стрелка ускорения показывала едва 1,9. Казалось, кто-то привязал сзади к "Ренате" канат и удерживает звездолет. Петр Брагин не отрывал глаз от оранжевой точки. Минуты тянулись так долго, что, казалось, время застыло.

Оранжевая точка двинулась в дальний путь к черной вертикальной нити. Она ползла так медленно, что хотелось ее подтолкнуть.

Прошло полчаса, и ускорение начало слабеть. Каждый в рубке чувствовал невыразимое облегчение. Но это не радовало людей: ведь это означало, что "Рената" прочно прикована к чему-то неизвестному, и это неизвестное цепко удерживает ее в своих смертоносных объятиях…

Оранжевая точка, не пройдя и полпути, замедлила свое движение, замерла, словно в нерешительности, на одном месте, затем медленно, но верно поползла назад, прочь от черной вертикальной ниточки…

* * *

Прошло уже четверо суток с той минуты, как оранжевая точка, отклонение которой впервые заметил пилот Карранса, начала свой роковой путь. Хотя ионные двигатели работали на полную мощность, скорость звездолета катастрофически падала.

Большой совет корабля заседал недолго.

— При максимальном режиме, топлива нам хватит ненадолго, — заявил Карранса, тяжело поднявшись с места. Веки его покраснели от недосыпания, под глазами набухли мешки. Он был первым пилотом корабля, и ему доставалось больше, чем другим.

— Конкретнее, — попросил капитан.

— Вот данные, полученные от главного электронного мозга, — Карранса протянул капитану несколько узких белых полосок, испещренных цифрами. Петр Брагин низко склонился над ними. Затем передал другим.

— Та-ак, — протянул капитан, — при максимальном режиме мы истратим все топливо за несколько месяцев.

Все промолчали.

— Поэтому я считаю, — медленно, делая паузы, сказал капитан, и слова его тяжело падали в напряженной тишине, — что двигатели "Ренаты" следует отключить…

— Полностью? — вырвалось у Стафо.

— Да, полностью. И лечь в дрейф до выяснения причин… — капитан помедлил с ответом, — причин торможения. А сжигать сейчас ионное топливо, как мы убедились, нецелесообразно.

— Позвольте? — попросил Иван Скала.

— Пожалуйста, — кивнул капитан.

— Полностью выключить двигатели мы не можем.

— Почему?

— Потому что из этой таблицы видно, — гравист подал капитану одну из узких полосок, — что мы попали в среду, которая совсем не пассивно тормозит движение. На "Ренату" действуют неизвестные активные силы, которые тянут ее назад. А это означает, что когда мы выключим все двигатели, "Рената" начнет падать обратно с ускорением… — Скала помолчал, глядя в таблицу, — да, с ускорением порядка двадцати четырех "же". Такое ускорение человеческий организм не в состоянии выдержать.

— Тогда мы можем оставить включенными боковые дюзы торможения, — предложил Карранса.

— Это решает вопрос лишь частично, — сказал капитан. — Боковые дюзы в данном случае слишком маломощны. Придется всем нам занять на время обратного движения анабиозные ванны. Вот что, — обернулся он к невысокому коренастому мужчине с поседевшими висками и волевым подбородком, — вам, Искра Гор, надо незамедлительно рассчитать для каждого члена экипажа кривую охлаждения биораствора, его концентрацию и все остальное.

Искра Гор, руководитель группы кибернетиков, коротко кивнул.

— Сколько времени вам нужно для расчетов?

— Два часа.

— Хорошо. У Лино Вара возьмите рентгеновские и структурные карты каждого члена экипажа для исходных данных. Действуйте.

Искра Гор по-юношески вскочил и быстро вышел из капитанской рубки.

Капитан провел рукой по лицу.

— Первый пилот!

— Слушаю! — Карранса хотел встать и ответить, как обычно, быстро и четко, но этому мешала странная слабость, что разлилась по всему телу. Неодолимая дремота смеживала веки. Язык пересох и распух.

— Вы со своей группой проверите боковые дюзы и подготовите главные ионные двигатели к выключению.

— Есть.

Стараясь не пошатываться — это было нелегко, — Карранса направился к двери.

Перед глазами поплыли бесконечные стены коридора.

"Неужели заболел? — он отогнал от себя тревожную мысль. — Наверное, переутомился".

* * *

В биозале — в низкой, но довольно просторной комнате овальной формы — продолжались последние лихорадочные приготовления. Вдоль стен тянулись двери — двадцать семь дверей, по количеству членов экипажа. Каждая дверь вела в биованну — маленькую комнатку с очень сложным оборудованием, которое позволяло удерживать человеческий организм на протяжении длительного времени на грани небытия. Искра Гор придирчиво проверял аппаратуру каждой биованны, внимательно следил, как закладывают расчетные данные в электронные запоминающие устройства.

Все шестеро кибернетиков — группа Гора — буквально сбились с ног, налаживая аппаратуру. Людям активно помогали роботы. Там, где требовались беспристрастность, точность и терпение, они были незаменимы.

Скоро капитан подаст команду, и он, главный кибернетик "Ренаты", повернет белую пластмассовую ручку рубильника. И ровно через десять минут сработает реле времени. От людей уже ничего тогда не будет зависеть. Все члены экипажа, к тому времени, будут лежать каждый в своей ванне, стараясь дышать глубоко и равномерно, расслабив мышцы. Тело будет опущено в биораствор по горло. Затем уровень биораствора будет подниматься, а организм все глубже и глубже проваливаться в бездонный сон, близкий к небытию…

Из задумчивости Стафо вывел загоревшийся экран вызова. Штурман был поражен, увидев, как за несколько часов осунулось и постарело лицо капитана.

— Как у вас дела, Стафо?

— Все в порядке, товарищ капитан.

— Навигационный пульт?

— Действует безотказно.

— Программа управления "Ренатой"?

— Полностью задана киберсхемам.

— Идите в биозал.

— Есть.

— Не задерживайтесь: команда уже подана на реле времени. Езжайте лучше на аварийном эскалаторе, он домчит вас за полторы минуты…

Экран погас.

Стафо порывисто поднялся, привычно застегнув комбинезон. Затем нажал на экране кнопку вызова биолаборатории. Перед ним медленно проплыла маленькая каюта, вся заставленная приборами. Цветное изображение было достаточно четкое, и Стафо отчетливо видел каждую пробирку, колбу, реторту. Но лаборатория была пуста. "Вероятно, Марийка уже в биозале", — решил Стафо. На всякий случай он включил экран обзора коридоров. И сразу увидел, как в конце отсека Мария дергает и не может открыть дверь. Стафо нажал кнопку увеличения, и перед ним во весь экран выросла тоненькая фигурка девушки. Особенно бросились в глаза Стафо ее руки вцепились в ручку двери, по-детски прикушенная губа и полные слез глаза.

"Марийка, я иду к тебе", — хотел крикнуть Стафо, но вспомнил, что связь с коридорами односторонняя.

Мария в противоположном конце Большого кольца. Добраться туда по центральному эскалатору можно за семь минут, а в моем распоряжении — десять. Итак, бегом — ни секунды промедления!

Коридор Большого кольца, плавно загибаясь вверх, терялся вдали. Стафо не пробежал и десяти метров, а сердце уже глухо застучало, больно отдаваясь в висках.

Каждый шаг требовал неимоверных усилий. Пот обильно выступил на его теле, и Стафо вынужден был пренебречь инструкцией и немного раскрыть комбинезон. Он хрипло и часто дышал.

Наконец поворот! Половина пути позади. Неужели только полдороги? Стафо казалось, что он бежит целый час. На самом деле — Стафо взглянул на часы — прошло всего три минуты.

"Быстрее, быстрее", — подхлестывал себя Стафо. Он пошатывался и часто хватался за зеленоватые стены. А один раз больно ушибся об острый угол воздушного кондиционера. Иногда он терял сознание, и бредовые волны заливали горящую голову… Но натренированные ноги Стафо несли его вперед. И когда в минуту просветления Стафо оглянулся, он увидел, что преодолел почти весь путь. Последние метры совпали по направлению с траекторией "Ренаты". Сила тяжести из проклятого врага превратилась в друга. Стафо клубком скатился по коридору и ударился о люк. Вскочив в отсек, Стафо лихорадочно оглянулся. Да, это тот отсек. Но Марии здесь не было.

* * *

Задыхаясь от быстрой ходьбы, Мария вошла в биозал. Здесь никого не было, кроме Петра Брагина и Искры Гора.

— Опаздываете, — сказал капитан.

— Я задержалась, потому что заклинило выходной люк отсека, — неуверенная улыбка коснулась пересохших уст девушки.

— Да, эту жалобу я слышал сегодня от многих, — задумчиво сказал капитан. — Странно, что ничего подобного раньше не случалось. Ну, что же, занимайте свою ванну. Ваш номер… — капитан посмотрел на Искру Гора, который только что подошел.

— Тринадцатый, вот он, перед вами, — Искра указал Марии на матовые низкие дверцы.

— Счастливый номер. Но поспешите, — капитан легонько подтолкнул девушку к двери.

— А что, разве уже все?.. — у Марии перехватило дыхание. Она обвела глазами одинаковые дверцы, которые занимали всю окружность биозала.

— Все, кроме Стафо. Он должен прибыть сюда на аварийном эскалаторе.

— Можно мне подождать его? — тихо спросила Мария.

— Нет, нет, об этом не может быть и речи. Вам еще следует приготовиться, принять синтованну, а у вас остались считанные минуты. — Капитан посмотрел на часы. — Через четыре минуты выключатся ведущие двигатели, и на "Ренату" навалится страшная перегрузка.

Капитан ободряюще улыбнулся Марии и захлопнул за ней дверцу.

Быстро раздевшись и аккуратно сложив одежду, Мария вошла в синтованну. Ручейки циркулярного душа упали на нее, в ушах зазвучали волны музыки. Из тысяч отверстий в стенках били сильные и злые струи. Но уже через несколько секунд тело Марии перестало их ощущать: постепенно, по сложной, специально рассчитанной для Марии программе, оно насыщалось ионами, которые действовали на организм, подобно наркотикам.