Помоги проекту - поделись книгой:
Николай Чугунов
Зимние каникулы
Пролог
В том году не случилось ничего.
Славен Стармин, столица белорского королевства. Славен правитель его, король Наум, славен Вседержитель, Верховный Архимаг и даже легендарный пророк Овсюг, в свое время рассказывавший немало забавных баек про различные интересные дела. Но ничто не сравнится со славностью единственной в мире Старминской Школы Чародеев, Пифий и Травниц, ибо это учреждение не ждет милостей от природы, а создает свою репутацию силами всех своих питомцев, к которым, кстати, относится и Верховный Архимаг.
Все четыре стихии доступны ее выпускникам. Будущее для них — открытая книга. Пространство покоряется им как вышколенный пес. Ну конечно, не всем, и не в полном объеме, вот и получаются пифии, оракулы, травники, целители, практики и теоретики.
Конечно, многие выпускники стараются стяжать себе немеркнущую славу на просторах Белории, Винессы, Волмении, Ясневого Града и Двенадцати Долин, не считая многочисленных гномьих поселений, однако еще больше выпускников тихо работают в столице, совершенно не мечтая о том что когда-либо их имя будет вписано в алмазные скрижали истории золотыми буквами, да и правда — не всем же быть практиками!
Вот и травники тоже нужны — кто еще подлечит жителей, пострадавших от злобных тварей и практиков, этих тварей истребляющих? Да и остальные хвори тоже никуда не делись — так что работы в лечебницах всегда в избытке. И конечно, наилучшей лечебницей во всей Белории (не считая, конечно, королевского дворца) считается Главная Лечебница г. Стармина, что вполне логично, не так ли? Работа скучная, но нужная — должен же ее кто-то делать? Вот и трудятся там лучшие из лучших, в меру умений и прилежания, такие, как, например, скромные бойцы невидимого фронта борьбы с болезнями, больными и начальством (что, в принципе, одно и то же, поскольку приходят без спроса, надолго и доставляют массу проблем) — травницы Алрин Органа и Лореаллина Маленка, девушки аккуратные, трудолюбивые и внимательные.
Глава 1
Скучные посетители
— Вы детей любите?
— Ну, как бы вам сказать… Безумно!
День подходил к концу, и огромное багровое солнце уже коснулось шпилей королевского замка. Позолоченные крыши Стармина купались в кипенно-белой пене цветущих садов, легко дававших при соответствующей погоде по два урожая, а бездонно синее небо манило и обещало что-то хоть и неизвестное, но очень приятное. Двор главной Старминской лечебницы был усыпан солнечными зайчиками от окон.
— Эх, пора домой, — пропела Алрин, закрывая окно, с самого утра снабжавшее ее и Лару свежим воздухом, наполненным летними ароматами. Оно скрипнуло, и на булыжнике двора появился еще один зайчик.
— Да, — согласилась та. — Куда пойдем?
— Лично я предлагаю в… — но закончить травнице не дали. Дверь в комнату распахнулась и на пороге появилась мамаша с ребенком.
На первый взгляд в появившейся парочке не было ничего необычного. Обычные люди, которых полно в Стармине. Точнее, обычной казалась на первый взгляд лишь мать. Девочка была чудо как хороша — льняного цвета волосы, белоснежное платье с вытканными на нем забавными зелеными зайцами и огромные, ослепительно синие глаза, взирающие на мир с каком-то наивным интересом. Кроме того, чувствовалось, что эта девочка никогда не ждет подходящего случая, а предпочитает организовывать такие случаи сама — столь мощная волна энергии распространялась вокруг этого создания.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась старшая из посетительниц. — Я ищу младшую травницу Алрин Органу.
— Это я, — откликнулась девушка. — Чем обязана?
— Я — Летиция Конфорски, мне посоветовали обратиться к вам по поводу Марисы. Дочка, поздоровайся с тетями, чему я тебя учила? И стой смирно! Понимаете, она постоянно все в рот тянет. Постоянно, хотя мы и кормим ее хорошо… Бывает, что она обед есть отказывается, но обычно мне удается заставить съесть хотя бы пару ложек… Может, у вас есть какие-нибудь… О, Мариса, нет!!! — И Летиция выхватила у девочки уже открытую склянку, в которой перекатывалось какое-то зеленое желе.
— А это что такое? — невозмутимо спросило дитя.
— Это желе из вредозобника, при мышечных болях полезно, — объяснила Лара. Она внезапно почувствовала, что бурный вечер уже начался, но совершенно не так, как хотелось.
— Ну давайте посмотрим вашу деточку. Нет, пока только язык, — распорядилась Алрин, слезая с подоконника. Рот внешне выглядел совершенно обычно, за исключением массы чернильного цвета пятен, разбросанных тут и там. — Скажите, у вас чернила не пропадали вчера или сегодня?
— Чернила нет, но… Мариса, сознавайся, ты съела папину промокашку!!!
Ребенок не удостоил мать ответом, задумчиво осматривая глазами комнату. Вдруг рука чада метнулась вперед и схватила лист бумаги, лежавший на столе.
— А эа о акоэ?
— Это Ларины записки, отдай, деточка, они совсем неинтересные, — травница закончила осмотр и осторожно выдернула из детских ручек уже слегка помятый титульный лист лариной диссертации, потом немного подумала, и сказала:
— Вы знаете, медикаментозным способом это не лечится. И вообще, ваша дочь вполне здорова, что даже удивительно, если учесть то, что вы говорите, что она ест все.
— Я не все ем, — авторитетно заявила Мариса. — Невкусное я выплевываю. А это что такое?
В руках у Марисы на сей раз оказался пестик. Сама ступка покачалась, раздумывая, упасть ей сейчас или потом, и все-таки падать раздумала.
— Это пестик, мы им порошки делаем, — устало сказала Алрин, — положи на стол, деточка.
— Но как же объяснить ее поведение? — возмущенно спросила Летиция.
— А вот скажите, сколько вы ей уделяете времени в день? — спросила Лара.
— Ну как, утром я ее всегда бужу сама, спать укладываю, и обедаем мы всегда всей семьей… Поймите, у меня большое хозяйство, я все делаю сама, каждая серебрушка на счету, куда там уж слуг нанимать… Один домашний учитель сколько кладней за каждый визит требует… А тут и кухня, и уборка, и вообще, надо держать марку! Я вот и в Марисе стараюсь самостоятельность воспитывать, чтоб с малолетства по хозяйству помогала, да вот не хочет она, только ест все, что ни попадя!
— Мне теперь еще больше кажется, что Мариса абсолютно здорова. Просто таким образом она выражает желание быть с вами ближе и почувствовать ваше внимание, пусть даже на то время, пока вы ее ругаете.
— Нет, вы погодите! Я, может, тоже хочу с ней побольше времени проводить, но я же не ем все, что на глаза попадется! И вот вы, скажите, когда у вас запарка на работе, не начинаете же есть все подряд с этих полок? — и Летиция возмущенным жестом обвела полки с препаратами.
— Нет, но… — попыталась возразить девушка.
— Прекрасно! А мы с вами — здоровые люди, подчеркиваю — здо-ро-вы-е! А она больна, и ее надо лечить! А вы и должны лечить! А если не лечите, тогда вы недоучки и самозванцы! Я так с собой и со своей дочуркой обращаться не позволю, я до самого короля дойду!
— А это что такое? — этот вопрос ребенка был оставлен без внимания, и, как выяснилось, зря.
— Послушайте, уважаемая… — только начала Лара, и тут раздался скрежет, блестящими брызгами разлетелось окно и воцарился настоящий ад…
Грохотало долго, с переливами, и даже когда слегка поутихло, все равно что-то звенело, лопалось, шуршало, булькало, хрустело и перекатывалось.
Как выяснилось, пытливое чадо обнаружило в ножке одного из стеллажей с разнообразными склянками древесный сучок и сумело до него добраться.
Что удивительно, на самой Марисе, вырытой из завалов того, что кода-то было недельным запасом зелий главной лечебницы Стармина, не было ни царапины, а сама она была в восторге от произведенного эффекта. Мамаша быстренько схватила ее под руки и поспешила исчезнуть, пока кому-то в голову не пришла идея взыскать нанесенный ущерб с его виновницы или ее родителей.
— Вот это эффект, — сказала Алрин, осторожно вытряхивая из челки застрявшие там осколки.
Действительно, комната выглядела так, как будто по ней только что прошлось огнем и мечом войско завоевателей, причем дважды — сначала организованным блицкригом, а потом — с ожесточенными оборонительными боями. Из того, что могло разбиться, уцелела едва ли треть, а из склянок с зельями — едва ли процентов десять. Три шкафа из четырех были опрокинуты, и четвертый спасло лишь то, что третий шкаф опрокинулся не на него, а в окно. Пол был покрыт удивительной красоты радужными пузырящимися разводами, от которых поднимался разноцветный дым, достаточно произвольно меняющий оттенки и запах. Ларины записки, лежавшие на столе, были намертво приколочены к столешнице разнокалиберными осколками.
— Вот и погуляли… — синхронно вздохнули девушки…
— Безобразие, вы слышите, это бе-зо-бра-зи-е! Ладно, я могу понять повеление травницы Лореаллины — как-никак, она только что из Школы, адептство еще вовсю играет! — Верховный Травник раздраженно мерял шагами свой кабинет. — Но вы, Алрин! Вы же уже год работаете, и зарекомендовали себя настолько неплохо, что я доверил вам, вам — молодому специалисту — подготовку новых кадров! И вы хотите сказать, что не могли справиться с маленькой девочкой?
Травница смущенно хмыкнула. Изложенная ей версия действительно, выглядела несколько фантастично, хоть и представляла собой чистую правду. Однако ей было непонятно, как можно убедить высокое начальство в истинности своей точки зрения. Лара рядом постаралась превратиться в мраморную статую, дабы не дать начальству дальнейших поводов для продолжения беседы. Тактика сработала, и начальник главной Старминской лечебницы начал успокаиваться.
— В общем, я принял решение. Со склада медикаментов вы переводитесь в лабораторию экспериментальных препаратов. Там начальство строгое, дел полно и, надеюсь, времени для шалостей у вас просто не останется. Ознакомьтесь с вашим начальством немедленно, а потом уберите за собой весь этот позор, — и Верховный Травник раздраженно махнул рукой, отпуская подруг.
Дверь в лабораторию была крепко заперта. После получаса бесплодных попыток добиться взаимности от запершегося внутри начальства Лара отперла дверь заклинанием и закашлялась — изнутри явственно доносился чей-то храп и несло сивухой. Алрин нахмурилась:
— Кажется, наша жизнь отныне кардинально меняется…
Подруга тихо прикрыла дверь и согласно кивнула головой.
— Это легче закрасить, чем отскоблить — прошипела Лара, пытаясь в уже чистой комнате оторвать от половиц то, что когда-то носило гордое звание «половичка ручной работы». Неизвестный состав придал ему невиданные оттенки, сохранив, впрочем, мягкость и ворсистость, но при этом намертво приклеив его в достаточно неудобном положении.
— Ой, а что это такое? — внезапно раздался в комнате голос дежурного травника. Девушки машинально прикрыли головы руками. Им стало нехорошо.
Глава 2
Скупой платит дважды
Купи у нас две пары ботинок по цене пяти и третью пару — тоже купи.
— Эээ, здрасте, можно? — в дверь комнатки, гордо названной «Лаборатория экспериментальных препаратов», протиснулся здоровенный мужик в расстегнутом тулупе, неловко комкающий в руках шапку. — Мне бы охреналину…
— Чего? — ларино удивление не знало границ, — какого еще охреналина?
— Ну как же, уважаемые, точно же известно, что только у вас охреналин настоящий, марочный, неразбавленный… Да вот же он! — и посетитель с удивительной ловкостью выхватил из рук Алрин пробирку со свежим концентратом настойки виковита, которую та покачивала в пальцах, чтобы та быстрее остыла, выдернул пробку, вдохнул и его передернуло — Да, точно! А продайте, уважаемые, десять кладней дам!
— Так, давайте-ка, разберемся… — озадаченная настойчивостью визитера, травница встала со стула и направилась к визитеру. Мужик засмущался еще больше, зачем-то оглянулся, явно прикидывая, сумеет ли он скоренько исчезнуть, но было уже поздно — нежные девичьи пальчики уже цепко схватили его за алую косоворотку, оттянули подальше от спасительной двери, отняли драгоценную пробирку и толкнули в направлении свободного стула. Девушка взяла свой стул, уселась напротив и выжидательно уставилась на мужика. Лара же передвинула свой стул так, чтоб сидеть между странным посетителем и дверью. Стало ясно, что разговор будет долгим и обстоятельным.
— Итак, как вас зовут? — строго спросила Алрин. Визитер дернулся и со странной тоской посмотрел в окно, после чего ответил:
— Вагран я, с улицы Медников… Медник я.
— Зачем вам охреналин? — задала следующий вопрос Лара.
— Так все знают, уважаемые, это ж самая нужная вещь в хозяйстве! Пару раз глотнешь, и цельный день ни есть неохота, ни пить — только работай… Я, как просек это дело, так, считай, на одних завтраках кладней двадцать сэкономил, а по времени… И не передать… Только вот жалость — запил продавец ваш, так я и решил, не дурак, поди, сам разведу — а то работы набрал, горю! — оживленно затараторил Вагран.
— И как же вы это пьете? — удивленно спросила Травница.
Отвар виковита, пребывая в естественном или разведенном состоянии, обладал уникальной по стойкости вонью, что обычно использовалось для маркировки особо токсичных веществ. Комнату, в которой было пролито немного этой настойки, необходимо было выскабливать, одежду, на которую попадали брызги, проще было выбросить, чем отстирать, а еду, в которую попала хотя бы капля настойки, нельзя было съесть даже на спор. Кроме того, при соединении с отварами некоторых трав эта настойка трансформировалась в вещество, настолько приятное кошачьему нюху, что обычная валерьянка по сравнению с ним казалась чуть ли не абсолютно инертной.
Лара вдруг вспомнила, как однажды на практике ей довелось уронить пузырек с разведенной настойкой в котелок, где варился вереск, корни пробочника и стебли трамы. Результат превзошел все ожидания — буквально через сутки вокруг избушки колыхалось настоящее кошачье море. Было такое ощущение, что вокруг нее собралось кошачье население чуть ли не всей Белории. Собравшиеся массы восторженно мяукали, купались в пыли, карабкались по стенам и пытались проникнуть внутрь.
Как потом девушка узнала, после сильного дождя, случившегося уже после ее отъезда, несчастную избушку предпочли просто спалить, и даже после этого на пепелище крутилось как минимум 5-10 кошек. Умный староста сообразил выстроить по соседству амбар, и с тех пор ни одно зерно во всей этой деревне не было съедено мышами. Впрочем, это не помешало старосте нарисовать адептке совершенно неудовлетворительную характеристику.
Именно из-за вышеописанных особенностей виковитовую настойку концентрировали — концентрат обладал легким ароматом миндаля и достаточно легко отмывался гномьим светильным маслом, обладавшим сравнимым по «приятности» с разведенным отваром, но совершенно нестойким ароматом. И именно из-за всего вышеописанного настойка стоила сравнительно дорого, несмотря на легкость изготовления, и встречалась в продаже сравнительно редко — связываться с этой гадостью рисковали немногие.
— Так это… Сам охреналин нам не дают… Только пробку в бочонке открывают… Пару раз вдохнешь — один кладень… Собственно, потому-то я и пришел — всяко у вас дешевле, а то сердце кровью обливается, как кладни-то отсчитываешь. Я ж мужчина видный, мне надо два-три глотка… — обиженно прогудел медник, видимо, прикидывая в этот момент, сколько бы он мог сэкономить, сразу обратившись к производителю напрямую.
— А скажите, уважаемый, кто же это тут такой шкуродер? — вкрадчиво поинтересовалась Алрин, всем своим видом показывая, как она сочувствует честному меднику и разделяет его негодование.
— Так эта… Саньеро Акорамо… Да и, небось, сами знаете, как на Мочаны ехать. Через пару верст будет буковая роща, так как раз там — как солнышко встанет, так до обеда он охреналином и торгует… Ну продайте охреналинчику-то, дела ж стоят, а этот мерзавец запил — сам видел, как вчера его из «Ретивого бычка» с побоями выкидывали, небось пару дней отлеживаться будет, а работа не ждет! Пятнадцать кладней!!!
— А вас не мутит после этого охреналина? И, кстати, как вы нас нашли? — поинтересовалась подруга.
— Да есть немного, но Саньеро говорит, что это с непривычки. А нашел-то… Иду по улице, в животе бурчит, и вдруг чую — охреналин! Я вынюхал, откуда тянет — запах-то знакомый, ни с чем не спутаешь, а потом просто спросил, чьи окна! — гордый своей сообразительностью, подбоченился мужик.
— Ладно, уговорили, вот ваш охреналин, — внезапно решилась травница, делая знак встрепенувшейся Ларе. — Только разводите подальше от всех людей, чтоб не видел никто, и никому не говорите, где брали — а то наоборот сработает!
— Лады, — радостно прогудел посетитель и полез за кошельком.
Как только медник, явно довольный своим приобретением, скрылся, Лара повернулась к подруге:
— Ну и скажи ты мне, зачем ты ему уступила? У него ж скоро язва желудка будет, придет лечиться к нам, и мы же крайними и окажемся!
— Нет, тут не все так просто. Язва-то язвой, но это только если мы пустим дело на самотек. Надо бы проучить этого афериста, только без лишнего шума. Идеально было бы, чтоб его клиентура сама бы осознала пагубность его методики и проводила его восвояси…
— Было бы неплохо. Но как это сделать? Просто придти к нему и сказать, что так поступать нехорошо — бесполезно, могут и побить, а ты вспомни, какие у этого Ваграна кулачищи… Надо бы сделать, чтоб этот… как его там… Саньеро уселся в лужу сам… Кстати, вот у меня в прошлом был случай… — и Лара рассказала Алрин про свой неудачный опыт общения с виковитовой настойкой.
— Интересно… Да, это можно использовать. Но как же он, мерзавец, место грамотно выбрал! Городские стражники в рощу без очевидных улик не попрутся, сам он, похоже, в город ходит чистенький — возможно, где-то в Мочанах комнату снимает, и в случае чего, все претензии к его клиентам! И наверняка так торговлю организовал, что, не зная где именно, можно разве только по запаху найти… — задумчиво ответила Алрин.
— Да уж, — засмеялась Лара и тут же посерьезнела, — Хотя, если вспомнить, как он обращается с бочонком, вряд ли даже запах обнаружим.
— Это надо обмозговать. Но твоя идейка насчет кошачьего нашествия дает нам реальный шанс… Где у нас тут была трама…
Холодные зимние звезды подернулись розовой дымкой и скрылись перед величием громадного оранжево-красного солнца, плавно вынырнувшего из-за далеких Гребенчатых гор и начавшего свой неспешный путь к зениту. Столбы дыма из растапливаемых печей глядели вертикально вверх и казалось что, наоборот, из неких отверстий в темно-синем с оранжевыми отблесками небе спускаются пушистые нити, распадаясь у самой земли на бесчисленные волокна, укутавшие утренний Стармин пышным теплым одеялом.
Нахохлившиеся грачи, сидевшие на старминских стенах, мрачно покосились на две девичьи фигурки, осторожно пробиравшиеся в город по обледеневшей дороге. За их спинами болтались пустые рюкзаки, ароматно пахнувшие медом и сеном — утро выдалось для девушек ранним.
— Думаешь, сработает? — спросила Алрин?
— Да конечно. Вся роща снегом засыпана, только в одном месте натоптано до земли, да круги от бочонка. Не думаешь же ты, что именно в этом месте совершенно случайно обретается какой-нибудь пивовар, не нашедший почитателей своего таланта среди хозяев трактиров? — со смехом возразила Лара.
— Да, если б это был пивовар, то следов было бы намного больше, только шли они бы со стороны Школы, — задумчиво сказала девушка и тоже рассмеялась.
Всю вчерашнюю ночь девушки варили зелье, которое должно было превратить почитателей «охреналина» в кошачьих кумиров, хотя бы на то время, пока они не догадаются выбросить меченую одежду куда подальше или повесить ее в гумно или амбар, к вящему ужасу обитающих там мышей. Полученным отваром были щедро сбрызнуты окружавшие найденную полянку кусты и, по расчетам травниц, с наступлением дня вся полянка должна быть густо напоена ароматом чудесного зелья.
В зелье, щедро разбрызганном по поляне, не было ничего дурного. Оно стояло на столе практически у каждого травника и обычно служило как успокоительное, а еще иногда его еще использовали, чтобы освежить атмосферу в избах, где так давно шло веселье, что «можно было топор вешать». Приготовить же его мог даже адепт-третьекурсник, главное было точно следовать рецепту. Но на сей раз девушки сомневались, что оно окажет хоть какое-то успокаивающее воздействие. Скорее, наоборот.
Уже на подходе к воротам Лара оглянулась и дернула подругу за рукав куртки:
— Смотри, он уже на подходе!
— А, да, что-то он прихрамывает… — ответила травница, вглядевшись в еле заметную фигурку, уже свернувшую с дороги и мелькавшую среди кустов, окружавших буковую рощу. — Видать, жажда наживы оказалась сильнее жажды здоровья… Но, надеюсь, он не обратит внимания на нетипичный запах на поляне и не переедет куда-либо еще.
— Жажда наживы не позволит. В любом случае, ему придется провести хоть один сеанс на старом месте. А вот у некоторых жажда здоровья все-таки сильнее жажды денег и даже просто жажды и голода, — девушка потянула Алрин в тень ворот. Это было сделано как раз вовремя — мимо как раз прошел Вагран, по счастью, не заметив их. Медник возглавлял небольшую группу страждущих, которые внимательно внимали ему, боясь упустить хоть слово. До подруг донеслось:
— Как же, еда ж — все тлен, из тлена рождается и в тлен уходит. Вот спорят-спорят, что есть здоровая пища? А по мне, так ее и вовсе нет — все одна отрава, только от одной сдохнешь раньше, а от другой — позже. Так выходит, лучше вообще не есть, и охреналин нам в этом помощник! Вот и Саньеро Акорамо — эти слова медник произнес с настоящим благоговением — подтверждает! А значит, так оно и есть, — веско закончил он.
Подождав, пока группа отойдет подальше, травницы быстро прошмыгнули в раскрытый зев ворот, улыбнувшись знакомым стражникам и хотели было идти дальше, но десятник вдруг остановил их:
— А чего это вы так от Ваграна шуганулись? Он же мужик тихий, мухи не обидит, даром, что на медведя в одиночку летом ходит, да и то — только когда мишки пасеки его свата громить начинают. Только вот озабочен своим здоровьем сверх меры… — тут стражник задумался, и его лицо просияло, — а, так он что, допек вас жалобами о своих поясничных болях? Так мы ему говорили — нечего с утра до вечера в мастерской просиживать, а то так и зарастешь патиной до ушей!
— Слушай, Лац, а чего он с утра до ночи в мастерской сидит-то? Мне казалось, что медники зарабатывают очень даже неплохо? — спросила Лара.
Поделиться книгой: