Возрождённый дракон

— Да, милорд Капитан-Командор. Не знаю точно, какая именно, но уверен, вина на нём. Я это знаю.

— Я разберусь, как с ним поступить, Дитя Байар. Байар вновь открыл рот, но Найол уже поднял худую руку, упреждая его. — Тебе позволено идти. — Узколицему мужчине не оставалось ничего иного, кроме как вновь поклониться и удалиться.

Как только дверь за ним закрылась, Найол опустился в кресло с высокой спинкой. Что направило ненависть Байара на этого Перрина? Существовало чересчур много Друзей Тёмного, чтобы растрачивать силы на ненависть к кому-либо конкретному. Слишком много Приспешников, в верхах и в низах, скрывающихся за бойкими языками и честными улыбками, пресмыкающихся перед Тёмным. Всё же не повредит приписать к их перечню ещё одно имя.

Найол поёрзал на жёстком кресле, стараясь поудобнее устроить свои старые кости. Не в первый уже раз в голове у него мелькнуло, что подушка, возможно, могла бы оказаться не столь уж грандиозной роскошью. И не в первый уже раз он выбросил эту мысль из головы. Мир сползал в хаос, и у него не было времени идти на поводу у старости.

Он позволил всем знаках, что пророчили катастрофу, кружиться в водовороте своих мыслей. Война охватила Тарабон и Арад Доман, гражданская война разрывает Кайриэн, пламя войны возгорается в Тире и Иллиане, которые исстари остаются врагами друг другу.

Возможно, эти войны ничего и не значили сами по себе — люди всегда воюют, — но обычно они шли по одной за раз.

А теперь, кроме Лжедракона на Равнине Алмот, второй раздирал Салдейю, а третий изводил Тир. Сразу три. Они все должны быть Лжедраконами. Обязаны ими быть!

И еще десятки прочих мелочей, иные из которых были, возможно, лишь беспочвенными слухами, но взятые все вместе...

Доклады об айильцах, замеченных далеко на западе, где Муранди и Кандор. По двое-трое зараз, но один или тысяча, Айил выходили из Пустыни лишь единожды за всё время после Разлома. Только в Айильскую Войну покидали они свою бесплодную глухомань. Как утверждали, Ата'ан Миэйр, Морской Народ, забросили торговлю ради поисков знамений и предвестий — каких именно, они не говорили никому — и плавают на полупустых или вовсе незагруженных кораблях. Иллиан начал Великую Охоту за Рогом, впервые за неполных четыре сотни лет, послав Охотников на поиски легендарного Рога Валир, о котором в пророчестве сказано, что поднимет он из могил погибших героев биться в Тармон Гай'дон, Последней Битве против Тени. Слухи гласили и что Огир, всегда бывшие такими затворниками, что большинство людей считало их легендой, созывают встречи между отдалёнными стеддингами.

Самым же многозначительным для Найола было то, что Айз Седай, судя по всему, действуют ныне в открытую. Ходили слухи о том, что они уже послали несколько сестер в Салдэйю, чтобы те дали отпор Лжедракону Мазриму Таиму. Таим, что среди мужчин редкость, способен был направлять Единую Силу. Это само по себе внушало страх и презрение, и вряд ли кто предполагал, будто такого человека возможно одолеть без помощи Айз Седай. Лучше принять помощь Айз Седай, чем дожидаться неотвратимых кошмаров, когда тот спятит, а это с подобными происходит неизбежно. Но Тар Валон явно предпочёл отправить других Айз Седай в подмогу другому Лжедракону в Фалме. Иного вывода факты сделать не позволяют.

Сложившаяся картина пробрала его холодом до мозга костей. Хаос множился; небывалое прежде случалось сплошь и повсюду. Казалось, что весь мир крошится и бурлит близ точки кипения. Ему это виделось ясно. Близился час Последней Битвы.

Все его планы рухнули, планы, исполнение которых могло принести бессмертие его имени среди питомцев Света на сотни поколений вперед. Впрочем, неразбериха создаст новые удобные случаи, и он строил новые планы, по достижению новых целей. Если только ему хватит сил и воли привести их в исполнение. Свет, позволь мне удержаться в жизни достаточно долго.

Почтительный стук в дверь отвлек его от мрачных мыслей.

— Входи! — рявкнул он.

Слуга в куртке и бриджах бело-золотых цветов зашел с поклоном. Потупив взор, он возгласил: Джайхим Карридин, Помазанник Света, Инквизитор Руки Света явился по приказу Лорда Капитана-Командора. Карридин зашёл вслед за человеком, не дожидаясь слов Найола.

Найол жестом приказал слуге удалиться.

Ещё до того, как вновь захлопнулась дверь, Карридин преклонил колено, картинно взмахнув белоснежным плащом.

Позади сияющего солнца в верхней части плаща, лежал алый пастырский посох Длани Света, многими прозываемой Вопрошающими, хотя редко в лицо.

— Вы приказали мне прибыть, милорд Капитан-Командор, — звучно сказал Карридин, — и я возвратился из Тарабона.

Найол задержал на нём взгляд. Карридин был рослым, давно вошедшим в зрелый возраст, с мазками седины в волосах, но ещё здоровым и крепким. Как всегда, в его глазах, чёрных, глубоко посаженных, светился ум. Под изучающим взором Лорда Капитана-Командора Карридин не сморгнул. Лишь немногие имели настолько чистую совесть либо крепкие нервы. Коленопреклонённый Карридин ожидал так спокойно, будто бы каждый день получал резкий приказ покидать штаб и незамедлительно возвращаться в Амадор, данный без указания причин. Впрочем, поговаривали, что Джайхим Карридин может переждать камень.

— Встань, Чадо Карридин. — Когда тот встал по стойке смирно, Найол добавил: — Мною получены тревожащие новости из Фалме.

Отвечая, Карридин разглаживал складки своего плаща. Голос его скользил на грани должного почтения, почти как если бы он говорил с равным, а не с человеком, которому клялся подчиняться до самой своей смерти.

— Лорд Капитан-Командор имеет в виду новости, что принес ему чадо Джарет Байар, в недавнем прошлом помощник Лорда-Капитана Борнхальда.

У Найола задёргалось веко левого глаза, давнишний признак гнева. Предположительно, лишь трое человек знали о прибытии Байара в Амадор, и никто, кроме Найола, не знал, откуда тот прибыл.

— Не перемудри, Карридин.

Стремление вызнать всё может однажды завести тебя в руки твоих собственных Вопрошающих.

Карридин остался невозмутим, лишь слегка поджал губы в ответ на кличку.

— Милорд Капитан-Командор, Длань ищет истину везде, чтобы служить Свету.

Служить Свету. Но не Детям Света.

Все Дети служили Свету, но Пейдрон Найол нередко задавался вопросом, действительно ли Вопрошающие считали себя полностью принадлежащими к Чадам.

— И какую же истину ты готов представить мне, Карридин, о том, что случилось в Фалме?

— Друзья Тёмного, милорд Капитан-Командор.

— Друзья Тёмного? — Найол неприятно усмехнулся. — Несколько недель тому назад я получал от тебя рапорты, что Джефрам Борнхальд был Приспешником Тёмного, ибо он двинул отряды на Мыс Томан вопреки твоим приказам. — Его голос сделался опасно мягким. — Не хочешь ли ты сейчас меня убедить, что Борнхальд, будучи Другом Тёмного, повёл тысячу Детей биться насмерть с другими Друзьями Тёмного?

— Был он или не был Другом Тёмного теперь никогда не станет известно, — мягко сказал Карридин, — так как он умер прежде, чем мог быть призван к ответу. Замыслы Тени туманны, и зачастую кажутся безумными тем, кто идет в Свете. Но Фалме, несомненно, захватили Приспешники Тьмы. Друзья Тёмного и Айз Седай, в поддержку Лжедракона. Единая Сила уничтожила Борнхальда и его армию, я в этом уверен, милорд Капитан-Командор, и она же поразила армии, которые Тарабон и Арад Доман посылали против Друзей Тёмного в Фалме.

— А что это за истории, будто те, кто захватил Фалме, явились из-за Океана Арит?

Карридин покачал головой: