Убитый манекен : сборник

— Может быть, — согласился мсье Венс. — Предположим, что мне хотелось узнать, не отдаете ли вы предпочтение пижамам перед ночными рубашками…

Катрин инстинктивно подтянула поясок на своем халате.

— Вы позволите спросить у вас, каков предмет ваших поисков?

Мсье Венс пригубил бренди и сказал:

— Да… так как я опасаюсь, что искал не там. Я не думаю, что ваш муж хранил колоды карт в банке или в каком-нибудь потайном сейфе?.. Но как получилось, что здесь нет ни одной?

Приподняв плечо — из-за чего обнажилось другое, — Катрин ответила:

— Будучи суеверным, как и большинство игроков, Жорж обычно торопился уничтожить те карты, которые принесли ему неудачу. И поскольку он проигрывал несколько недель подряд…

— Значит, в день смерти у него была только та колода, которой он играл свою последнюю партию?

Катрин встала и, в свою очередь, порылась на ломберном столе.

— Да… Иначе вы должны были бы обнаружить другие карты в этих ящиках. Это действительно так важно?

— Это по меньшей мере доказывает, что ваш муж был убит.

— Убит? — с недоверием в голосе воскликнула Катрин. — Но ведь он оставил письмо…

— Так точно. Письмо, к которому прилагался джокер фирмы «Дендорфф»… тогда как его гости и он сам пользовались в тот вечер картами «Гримо»!

— Признаться, я не понимаю…

Мсье Венс развил свою мысль:

— Мсье д’Ау, если принять версию самоубийства, вполне мог в самый последний момент допустить оплошность и спутать джокер… при условии, что у него были под рукой «дендорффские» карты. Но, исходя из ваших слов, это не так, и мои бесплодные поиски подтверждают справедливость сказанного вами… Вывод: был другой человек, приложивший этот «дендорффский» джокер к письму вашего супруга, тот, кто не только не пытался воспрепятствовать «самоубийству» мсье д’Ау, но, напротив, этому способствовал.

Катрин все еще отказывалась примириться с очевидностью.

— Допустим! — сказала она. — Но почему тогда убийца — если предположить, что убийца на самом деле существует, — допустил столь грубую ошибку? Почему нельзя было просто приложить к письму джокер фирмы «Гримо»?

Мсье Венс пожал плечами.

— Гости вашего мужа, если опираться на материалы следствия, оставили в этой комнате полнейший беспорядок: карты могли упасть за мебель, включая и джокеры «Гримо»… Убийце надо было действовать быстро, он любой ценой должен был удостоверить подлинность «признаний» мсье д’Ау… Я полагаю, что, как и большинство заядлых игроков, он имел карты при себе… «Дендорффские» карты… «Самоубийство» было так удачно сымитировано, что он решил, что может без всякого риска заменить один джокер другим… Во всяком случае, раз уж невозможно было найти джокеры «Гримо», ему ничего не оставалось, как воспользоваться этим шансом, несмотря на всю рискованность предпринятого шага…

Мсье Венс встал с места, в последний раз затянувшись почти полностью сгоревшей сигаретой.

Катрин наклонилась к мсье Венсу, следя за ним из-за прищуренных век.

— Вы пришли сюда только ради этих несуществующих карт? — спросила она.

Он покачал головой и ответил:

— Нет, я искал еще одну вещь… и ее исчезновение позволило бы мне узнать нечто более важное.

— Что же?

— Имя преступника, — сказал мсье Венс.

Мсье Венс широкими шагами подходил к свой машине, когда Чу-Чи, семенивший за ним следом, кашлянул.

— Чу-Чи находить этот молодой дам очень восхитительно! А вы, мисью?

Мсье Венс согласился:

— Увы, это так, Чу! «Восхитительна, но опасна», как сказал бы сам мсье Венс.

XIV

На другой день около четырех часов вечера у входа в кинотеатр Борис Ясинский рассеянно смотрел на фотографии, рекламирующие фильм «Убийца живет на 2-м этаже», когда какой-то прохожий коснулся его руки и спросил:

— Мсье Ясинский?.. Меня зовут Воробейчик, или более по-христиански — Венс. Я провожу неофициальное расследование обстоятельств смерти Жоржа д’Ау.

Ясинский бросил сигарету.

— Мне казалось, что д’Ау покончил жизнь самоубийством? — спросил он подозрительно.

Мсье Венс принял удрученный вид и сказал:

— Нет, он был убит… И один свидетель, заслуживающий доверия, уверяет, что видел, как вы проникли в дом д’Ау через окно первого этажа около двух часов ночи…

Это была беспардонная ложь, но цель оправдывает средства.

Ясинский покраснел.

— Неправда! — возмутился он. — Спросите у Анжо и Дезекса, я ушел с ними вместе, и мы расстались неподалеку от моего дома. Кстати говоря, у меня не было никаких причин желать смерти Жоржа!

— Вы полагаете?.. А находившиеся у него компрометирующие вас письма? Они исчезли.

— Уверяю вас… — начал Ясинский.

— Зайдем туда, — сказал мсье Венс и повел его к бару. — Мне надо задать вам кучу вопросов…

«Алиби отсутствует, — мысленно подытожил Венс, когда беседа окончилась. — Но, если не ошибаюсь, он слишком робок для того, чтобы быть тем человеком, который мне нужен!»

В тот же вечер, около десяти часов, Эктор Дезекс вылез из воды после того, как прозвучал финальный свисток в матче по ватерполо, проходившем в крытом бассейне, когда один из зрителей коснулся его руки и спросил:

— Мсье Дезекс?.. Меня зовут Воробейчик, или проще — Венс. Я провожу неофициальное расследование обстоятельств смерти Жоржа д’Ау…

Дезекс стянул с головы мокрую купальную шапочку.

— Я думал, что д’Ау покончил с собой? — спросил он подозрительно.

Мсье Венс принял понимающий вид.

— Нет, он был убит… И один свидетель, заслуживающий доверия, уверяет, что видел, как вы проникли в дом д’Ау через окно на первом этаже около двух часов ночи…

Мсье Венс повторялся, но ложь не подвержена износу.

Дезекс побледнел.

— Неправда! — возмутился он. — Спросите у Анжо и Ясинского, я ушел вместе с ними, и мы простились в сотне метров от моего дома. Кроме того, у меня не было никаких причин желать смерти д’Ау!

— Вы полагаете?.. Он публично оскорбил вас, к тому же вы были так влюблены в его жену — и до сих пор к ней неравнодушны, — что хотели, чтобы она принадлежала только вам.

— Уверяю вас… — начал Дезекс.

Подтолкнув его к раздевалке, мсье Венс сказал:

— Выйдем отсюда. Мне надо задать вам кучу вопросов.

«Алиби отсутствует, — мысленно подытожил Венс, когда беседа окончилась. — Но, если не ошибаюсь, он чересчур импульсивен для того, чтобы быть тем человеком, который мне нужен!»

XV

Мсье Венс в элегантном светло-сером костюме из двухцветной ткани, который он решил надеть по случаю первого апреля, с видом завсегдатая вошел в здание судебной полиции и сразу поднялся под самую крышу.

Желтоватая полоска света под дверью свидетельствовала о том, что Викер и на этот раз был занят работой, или «работенкой», как он выразился бы сам.

— Добрый день, Викер! Ну что? Каковы результаты анализа?..

Викер снял свои бифокальные очки. Затем достал из ящика стола письма и книгу, которые были ему оставлены, и сказал:

— Ну-с, вы попали в яблочко, мсье Венс!.. Писулька подлинная, а вот подпись поддельная… Смотрите сами!

Мсье Венс наклонился к столу. Викер деликатно пометил красным карандашом некоторые общие элементы, так что сомнений больше не оставалось. Четыре письма (прощальное и три других), послужившие исходным материалом для сопоставления, очевидно, были написаны одной и той же рукой, рукой покойного.

Сходство двух подписей казалось еще более разительным.

Мсье Венс изучил их на свет и произнес:

— Неплохая работа!

— Вы так думаете?.. О чьей работе вы говорите?

— О вашей.

Викер просиял и приступил к объяснениям:

— Подписи, принадлежащие одному и тому же человеку, всегда немного отличаются в деталях: помарки, неравномерность нажима, наклон или расстояние между буквами. Не существует двух абсолютно идентичных подписей! Следовательно…

В сильном возбуждении он снова взял письма и по очереди рассмотрел каждое из них:

— Вот эта, стоящая на письме, была скалькирована с той, что на книге, и с тем большей легкостью, что письмо написано на тонкой бумаге!

— Действительно, это меня поразило.

Викер, казалось, пребывал в отличнейшем расположении духа, словно это открытие было исключительно его заслугой:

— Понимаете, мсье Венс, подобные фальшивки я изготовлял еще в лицее, когда возникало желание повалять дурака.

— А ваши учителя попадались на удочку?

— Каждый раз!

— Должно быть, убийца учился в том же лицее, что и вы, — задумчиво сказал мсье Венс.

Викер, улыбаясь на манер факира, который объявил о конце света, а сам намерен наблюдать за ним с межпланетного балкона, вдруг обнаружил сомнения:

— Заметьте, я не очень понимаю, как можно было заставить покойного д’Ау написать подобное признание, если он этого не хотел!

— А кто вам сказал, что он этого не хотел? — возразил мсье Венс.

В одном из многочисленных коридоров старого здания он натолкнулся на Малеза, который покинул свой кабинет с отчетами в руке.

— Привет, Венс! — сердечно поздоровался последний. — По-прежнему в поисках информации?

Мсье Венс похлопал по карману своего пиджака, непривычно оттопыренному для нового костюма, и ответил:

— Нет, старина!.. Сегодня я ее продаю! У вас найдется минут десять?

— Пять, — сказал Малез. — Идемте сюда.

Через четверть часа он резко поднялся, оттолкнув стул, и сказал, упершись ладонями в папку:

— Вы меня убедили, дружище! Бегу к следователю.

— Главное, пусть не проводит никаких арестов! — посоветовал мсье Венс. — Иначе он загубит все дело… — Он бросил сигарету на пол и задумчиво раздавил ее каблуком. — Еще она вещь усугубила мои подозрения! Более бледный цвет первых слов письма вкупе с тем обстоятельством, что авторучка и чернильный пузырек были пусты, когда я осматривал их прошлой ночью…

— Вот что вы искали, помимо колоды карт фирмы «Дендорфф»… Чернила?..

— Да, в глубине души надеясь, что не отыщу их…

Взявшись за дверную ручку, Малез сказал:

— Признаться, я не понимаю…

— Ну как же! Все ясно! — произнес мсье Венс, — Жорж д’Ау начал писать прощальное письмо своей авторучкой, но он так бы его и не закончил из-за отсутствия чернил, если бы кто-то не одолжил ему свое перо, и этот «кто-то» одолжил ему также, уже post mortem[3], «дендорффский» джокер…

В коридоре Малез энергично потер ладони:

— Дьявольское невезение для преступника состоит в том, что Эктор Дезекс тайком утащил оба джокера «Гримо»!.. Интересно, впрочем, что он собирался с ними делать? Поместить в рамку?

Мсье Венс подумал о неблагодарной миссии присяжных, которым придется с позиций рассудка выносить приговор людям, находящимся во власти страстей.