Свет далекой Земли

Присутствующие были не на шутку растеряны от такого неожиданного поворота событий. Командир нийувского экспедиционного корпуса был, по логике вещей, таким победителем. Но он быстро отказался от такой чести, и не потому, что считал себя недостойным.

— Это не я предложил стратегию, которая привела нас к победе, — честно объяснил офицер. Подняв гибкую, покрытую броней руку вверх, он сказал: — Разработкой этой стратегии занимались старшие командиры.

О неожиданно возникшем затруднении немедленно доложили на расположенные на орбите корабли. Последовали оживленные дебаты между капитаном Герлла-хином и членами его штаба.

Глядя на оживившуюся толпу иолфов, хюффийцев и нийувов, Джордж, чтобы лучше видеть, привстал на задние лапы.

— Интересно, о чем это они все там так крепко задумались? Я полагал, что эта церемония будет короткой и простой, как косточка.

— Я тоже так думал. — Уокер поднялся со своего неудобного кресла и подался вперед. — Мой транслятор не работает на таком расстоянии, но мне кажется, что они там о чем-то спорят.

— Полная алогичная непоследовательность, — произнесла из-за спины Уокера Скви, забравшаяся на спинку стула и тоскливо мечтавшая о дожде. — Низшие существа что-то лепечут, стараясь что-то для себя урвать.

У стены стоял безучастный ко всему Браук и, ритмично шевеля челюстями, беззвучно, в такт собственным мыслям, декламировал свою нескончаемую сагу.

— Я не могу взять на себя ответственность за это развитие событий, — твердо заявил, глядя в камеру, капитан Герлла-хин. За его спиной толпились офицеры штаба. — Здесь, на кораблях, никто не несет личную ответственность за случившееся. Мы отвечаем только за выработку стратегии, которая привела к победе. Да, это я признаю. Но мы разрабатывали стратегию не по нашей инициативе. — Оборка на шее набухла кровью, хвосты подергивались. Капитан явно нервничал, не желая брать на себя ответственность.

— Заключение союза с хюффийцами произошло не по нашей инициативе. Истинная ответственность лежит на том, кто первым его предложил. — Он посмотрел в камеру поверх голов техников. — Думаю, что высшее руководство Хюффа надо информировать о том, что номинальный начальник экспедиции принял решение, повлиявшее на действия нийувского командования.

Джордж нахмурился, когда к ним приблизились два хюффийца. Один из них был астроном Юссакк. Другой — член высшей администрации. Он смотрел на пса с раболепным восторгом — так обычно сами собаки смотрят на своих хозяев.

Поднявшись на ряд, где сидели трое из четверых инопланетян, Юссакк еще раз настроил переводчик, чтобы убедиться в его исправности. Коротко взглянув на Скви и Джорджа, астроном обратился к человеку, который и не думал скрывать свое изумление.

— Внизу требуется ваше присутствие, — вежливо сказал Уокеру Юссакк.

Уокер недовольно нахмурился:

— Какие-то проблемы с капитуляцией? — Он посмотрел вниз через голову низкорослого хюффийца. — Мне казалось, что иолфы уже согласились на условия договора.

— Они согласились, — сказал Юссакк. — Но после принятия капитуляции и заключения договора возникли непредвиденные трудности. Сложилась неловкая ситуация. Нийувы связались со своими командирами. — Астроном сделал неопределенный жест маленькой рукой. — В общем, кажется, только вы можете разрешить эту ситуацию, друг Уокер.

— Я? — Оптовый торговец растерянно заморгал. — Каким образом меня может касаться капитуляция?

— Наверное, обеим сторонам нужен специалист, способный испечь печенье для торжественного банкета, — саркастически заметил Джордж. Он слез со стула и пошел по обозначенному лентами проходу. Пошли. Чем раньше мы узнаем, что случилось, тем раньше сможем улететь на родину Браука.

Изъявление Долга — очень серьезное дело. Потерпев поражение, Ки-ру-вад и его товарищи знали, что выбирать им не приходилось. Но все же он надеялся, что получит достойного восприемника. Ки-ру-вад внимательно всмотрелся в человека. Судя по внешнему виду, это создание было более совершенным, чем хюффийцы. Оно было не таким высоким, как реально воевавшие нийувы, но это безволосое двуногое существо было шире в плечах и, вероятно, более мускулистым. В глазах можно было различить незаурядный интеллект, хотя и не такой мощный, как у десятиногого моллюска, примостившегося на стуле. Конечно, самое сильное впечатление производил гигант, стоявший у стены и возвышавшийся над всеми присутствовавшими в зале разумными существами.

Но хюффийцы и нийувы почему-то выбрали в восприемники Долга именно этого двуногого.

— Минутку, — запротестовал Уокер. — Что здесь происходит? В чем дело?

Он умолк, когда Ки-ру-вад поднял правую сторону своего тела и сделал размеренный церемониальный шаг в сторону Уокера.

Макушка голого черепа инопланетянина находилась на уровне груди человека. Вытянув вперед короткие руки, иолф сделал ими жест, который ничего не значил для Уокера. Массивная нога скользнула вперед. Ки-ру-вад втиснул ее пальцы под ступню Уокера. Все три иолфа, принадлежавшие к той же касте, что и Ки-ру-вад, подняли свои правые ноги и закинули их себе за шею, легко сохраняя равновесие на одной широкой стопе. Транслятор Уокера воспринимал их речь, переведенную на нийувский, и переводил ее для Маркуса на английский.

— Да будет ведомо всем присутствующим, что мы, представители господствующей касты, а также все представители низших каст со всех пяти кораблей, приносим клятву вассальной верности архитектору победы над нами.

Уокер с трудом сглотнул:

— Простите, что вы сказали?

Мощные стопы иолфов вернулись на пол. Ки-ру-вад выдернул ногу из-под ступни Уокера. Прикосновение ноги иолфа было не давящим, но и не таким противно-слабым, как прикосновение эфемерных рук хюффийцев.

— Все мы принадлежим вам, — коротко повторил иолф. — Представители всех каст, все корабли. Такова сила обязательства. Так было с начала иолльской цивилизации. Так будет до тех пор, пока не испустит дух последний представитель моего народа.

— Нет, о нет! — попятившись, воскликнул Уокер, выставив вперед обе руки. Ки-ру-вад изо всех сил пытался истолковать энергичный, но совершенно непонятный жест. — Мы этого не хотим. Я этого не хочу. Это какая-то ошибка.

Стоявший рядом удивленный до глубины души Джордж медленно мотал головой из стороны в сторону.

— Марк, из тебя вышел неплохой повар, но вождь ты, прямо скажем, никудышный. — Он усмехнулся, обнажив зубы. — Но мне думается, что нийувы просто хотят спихнуть на тебя ответственность. Герлла-хин и его штабные крысы просто ткнули в тебя пальцем, как в номинального начальника экспедиции. Следуя их логике, как мне думается, ты и стал архитектором поражения иолфов.

Выражения лиц стоявших неподалеку нийувских офицеров подтверждали правоту пса. Ошеломленный Уокер умоляюще посмотрел на своих друзей:

— Я не могу этого сделать. Я не готов, я не ожидал, что от меня этого потребуют. Я уже сыт по горло нийувами. Браук, может быть, ты?..

Перебирая мощными конечностями, великан повернулся к Уокеру спиной, хотя и продолжал смотреть на него глазами, венчавшими толстые головные стебли.

— Командовать другими — это не мое. Я — нежный певец, сказитель, любитель открытого поля. Руководить лучше тебе, создатель хитроумных схем.

В отчаянии Уокер решил испытать другой подход:

— Слушай, ты, инфантильный сочинитель панковских стишков! Ты самый сильный боец среди нас. В бою ты стоишь пятидесяти человек или пятидесяти нийувов. Я видел, на что ты способен, мы все это видели. Ты можешь воздействовать не только словом…

Резко развернувшись на всех своих четырех мощных конечностях, туукали с такой скоростью направил на Уокера свои глазные стебли, что человек непроизвольно отшатнулся. Вздрогнул даже невозмутимый Джордж.

— Не в этот раз, и можешь не подстрекать меня подначками. Ничего у тебя не выйдет. Мы сейчас не на корабле виленджи, в окружении наших поработителей, каждого из которых я был готов разорвать в клочья. — Он взмахнул своими щупальцами перед носом Уокера. — Я целиком полагаюсь на тебя, хитроумный человек. — С этими словами Браук протянул второе щупальце, которым он мог без усилий оторвать человеку руку или голову, и нежно погладил оптового торговца по груди. — Ты — мой друг, Маркус Уокер. Мы вместе прошли сквозь суровые испытания, но в тревожном помрачении ума ты забыл, что мои размеры и моя сила не делают меня глупцом. — Подняв щупальце, он махнул им в сторону терпеливо ожидавших своей участи иолфов: — Эти существа предают себя твоей власти, следуя своему обычаю. Такие традиции вполне законны, они не менее законны, чем традиции моего народа или традиции нийувов. — Он опустил один глаз на уровень головы Уокера, который отчетливо увидел в этом исполинском, идеально сферическом глазу свое отражение. — Наша цель, — продолжал Браук, — вернуться домой. Если для этого ты должен указать путь иолфам и нийувам, то пусть будет так. Прими на свои плечи это бремя с благодарностью и распорядись им со всем искусством, на какое ты, я знаю, способен. — Браук поднял глаз наверх. — Может быть, потом ты приготовишь для всех нас великолепный обед.

Получив отказ от туукали, раздосадованный Уокер обернулся к к'эрему. Подняв свои щупальца, Скви опередила человека и заговорила первой, резко шевельнув своей розовой голосовой трубкой:

— Я уже знаю, что ты хочешь сказать, друг Марк. Ты хочешь сказать, что, как существо, превосходящее тебя по уровню интеллектуального и морального развития, я должна взять на себя эту трудную обязанность. Ты хочешь сказать, что, поскольку не может быть никакого сравнения между твоим первобытным рассудком и моим цивилизованным разумом, я должна взять на себя бремя распорядиться судьбой этих хищных, но готовых к примирению существ, что, учитывая твою врожденную тупость и невежество, я должна…

Он сухо перебил ее:

— Допустим на минуту, что все эти нескончаемые сравнения справедливы. Скви, как насчет твоего решения?

Серебристые глаза Скви, не мигая, смотрели на Уокера.

— Я не стану оспаривать твое право командовать, Марк. Ты лучше других годишься на то, чтобы воевать на передовой, и — не перебивай, дай мне высказаться — ты назначен официальным начальником экспедиции. Ты с полным правом приказал нашим покладистым друзьям нийувам оказать помощь этому простоватому народцу. — Одним щупальцем Скви многозначительно вытерла глаз. — Я же, как всегда, буду готова помочь тебе советом, если у тебя хватит благоразумия за ним обратиться.

Оставалась последняя надежда. Уокер поискал глазами Джорджа. Но пса рядом уже не было. Он отошел в сторону и беседовал с астрономом Юссакком. Увидев, что Уокер на него смотрит, Джордж поднял лапу и весело помахал другу.

Ки-ру-вад сделал шаг вперед. Учитывая размер ступни, это был большой шаг.

— Ты должен это сделать, Маркус Уокер. Вся история иолфов показывает, что тот, кто оказался достаточно сильным, чтобы победить нас, обычно указывал нам путь к славе и торжеству.

— Я думаю, что это должен быть ты, — сказал Джордж, подбежав к другу. — Ты, конечно, можешь отвести их к пищевому синтезатору, но я полагаю, что, когда Ки-ру-вад говорит о славе, он имеет в виду нечто более значимое.

Уокер внимательно посмотрел на собаку, а потом повернулся к ожидавшему ответа иолльскому офицеру:

— А если я скажу «нет»? Что, если я просто откажусь? Разве вы не будете такими же, как прежде — с учетом мирного договора с Хюффом?

Маленькая рука сделала жест, смысл которого Уокер не смог понять. Глаза иолфа посветлели.

Уокер был поражен до глубины души: неужели этот главарь шайки убийц, этот представитель разбойничьего племени сейчас расплачется, как институтка?

Но Ки-ру-вад не расплакался. Правда, ответ его был проникнут неподдельной страстью:

— Вы и ваши союзники победили нас. Теперь мы не можем вернуться на Иолль. Стыд потребует от нас, чтобы мы, один за другим, члены всех каст, вернулись в космос, прежде чем вернуться домой. Мы должны одержать победу, пусть даже скромную, но победу. — Мощный иолф выпрямился, но даже так он едва доставал Маркусу Уокеру до подбородка. — Вы должны понять, Маркус Уокер, что на Иолле так было всегда. Вы не принадлежите ни к какой касте, и поэтому ваше возможное поражение не несло бы с собой несмываемого позора. Мы же должны избавиться от пятна. Потерю надо возместить триумфом, и это должен сделать победитель.

— То есть ты, — услужливо напомнил Уокеру Джордж.

— Я не победитель и не завоеватель, — в отчаянии произнес Уокер. — Я повар и оптовый торговец.

— Торговец! — Это откровение (сам Уокер назвал бы это признанием) сильно обрадовало Ки-ру-вада. — Значит, вы должны понимать, как высоки ставки и как можно разрешить эту ситуацию. Поражение должно быть возмещено победой. Вы не на линии фронта, вы в середине. Вы в этой ситуации истинный торговец. Честный брокер, чередующий падения и взлеты.

Ки-ру-вад поднял одну ногу и приблизил ее к Уокеру. Чувствуя, что он должен как-то отреагировать, но не зная точно, что делать, Уокер схватил протянутую ему ногу, ощутив жесткий, как наждачная бумага, материал военной формы. Инопланетянин между тем без всяких усилий стоял на одной ноге.

— Вы приняли Долг.

— Нет, постойте, — снова хотел возразить Уокер, но Ки-ру-вад уже опустил свою правую ногу.

— Свершилось, Долг передан.

Пока Уокер лихорадочно искал новые возражения, Ки-ру-вад обратился к трем своим товарищам. Выслушав его, они одновременно подняли свои правые ноги, показав обтянутые тканью пятки Уокеру и его друзьям. Это было воинское приветствие, признание вассалитета — это Маркус понял, хотя и не мог до конца осознать всю глубину происшедшего. Но одно он понял очень хорошо.

Он понял, что влип.

Он вдруг почувствовал, что кто-то теребит его за левую ногу. Это был Джордж.

— Мои поздравления, Марк.

Торговец, повар и по совместительству победитель тяжело вздохнул:

— Что теперь прикажете мне делать? Я даже не могу позвонить на какое-нибудь ток-шоу, чтобы мне помогли идеями.

— Не впадай в панику, у тебя есть мы. — Джордж кивнул в сторону медитирующего Браука и безмятежной Скви. — У тебя есть я. Мы помогли тебе наладить отношения с нийувами. И мы поможем тебе справиться с этими убийцами, у которых головы похожи на репу. — Джордж немного опустил уши. — Не знаю, поможет ли это нам вернуться домой, но в одной вещи я уверен твердо.

Расстроенный, но покорившийся своей участи Уокер присел на корточки и принялся гладить Джорджа. Неизвестно, кому стало легче от этой ласки — собаке или человеку.

— Как это хорошо, что хоть кто-то испытывает уверенность. Так в чем же ты уверен, Джордж?

Осторожно повернув голову, чтобы не оторваться от ласкающей руки Маркуса, пес едва заметно мотнул головой в сторону инопланетян — щедрых хюффийцев, воинственных нийувов и свирепых иолфов.

— Куда бы мы отсюда ни полетели, я уверен, что теперь на нас никто не нападет.

Нийувы, разделявшие воинственную философию иолфов, хотя и не были столь кровожадны, смирились с присутствием в эскадре иолльских кораблей с большей готовностью, чем Уокер — с необходимостью ими командовать. Конечно, по-настоящему присоединенными силами иолфов командовали Герлла-хин и его штаб. «Командование» Уокера было полезной фикцией. По мере сближения с остальными участниками экспедиции иолфы поняли, что человек был одновременно и больше, и меньше, чем казался на первый взгляд. Но коль скоро нийувы, реальные победители иолфов, принимали вечно сомневавшееся двуногое существо за своего командира, то иолфы охотно с ними согласились.

Нийувский корабль, ставший домом для Уокера и его друзей, снова понесся от звезды к звезде, подгоняемый двигателем, принцип работы которого так и остался загадкой для Уокера. Точнее, понесся не один корабль, а целый флот. Восемь кораблей — это уже флот? Что бы сейчас подумали просвещенные сессриматы, если бы увидели спасенных ими четырех похищенных существ? Еще интереснее, подумал Уокер, как бы отнеслись ко всему этому его друзья и сотрудники?

Уокер мысленно одернул себя: «Не заносись. Ты всего лишь номинальный лидер этой дерзкой экспедиции. В действительности нийувами командует Герлла-хин, а Ки-ру-вад и его каста ведут за собой иолфов. Ты — всего лишь подставное лицо, — подумал Уокер. — Тем не менее, ты подставное лицо, к мнению которого все же прислушиваются».

Перспективы его «руководства» нисколько не волновали Маркуса. Для того чтобы господствовать и править, надо иметь желание, стремление быть лидером. Но Уокер желал как раз противоположного. Командование было ему навязано извне, причем дважды. Он смирился с этим из желания угодить другим, удовлетворить их культурные потребности.

В конце концов, как объяснила ему однажды Собж-ус после того, как были приняты серьезные решения, иолфы были видом, вышедшим в космос — так же как нийувы, сессриматы и многие-многие другие. У иолфов были традиции, заслуживавшие уважения, несмотря на то что способы соблюдения этих традиций были достойны сурового осуждения.

Уокер и его друзья вежливо отклонили первое предложение иолфов посетить их корабли. Вначале они были оскорблены отказом, но бывшие враги, а ныне союзники нийувы объяснили им, что, будучи командующим столь внушительным флотом, человек Уокер не может позволить себе такую роскошь, хотя и польщен приглашением. Иолфы приняли это объяснение. Естественно, во время межзвездного перелета переход из одного корабля в другой был исключен, поэтому визит отложили до выхода в нормальное пространственно-временное состояние. По прибытии на следующую планету у иолфов появится возможность лично приветствовать своего нового вождя.

Собж-ус была, как и все нийувы, воительницей до мозга костей, но и она была очень довольна, что конфликт разрешился почти бескровно и что теперь все ресурсы можно использовать на достижение главной цели — доставить домой четверых инопланетян и провести интереснейшие научные исследования.

— Учитывая, что нам известно время, когда каждого из вас похитили виленджи, мы по прибытии на Туукалию проконсультируемся с тамошними астрономами, чтобы попытаться вычислить направление в сторону Земли и К'эрема.

— Если мы найдем Туукалию, — скептически проворчал Джордж из своей конуры, не подняв головы с лап. — Насколько я помню, точными координатами мы не располагаем. Нам известно лишь общее направление в нужную галактику.

Оборка на шее Собж-ус вспыхнула алым пламенем.

— Мы уверены, что, оказавшись в окрестностях такой развитой цивилизации, как Туукалия, мы сможем найти родину певца и воина Браука. Работы хюффийских астрономов дали те же результаты, что и предварительные расчеты, сделанные на Нийуве. — Она склонилась к Джорджу: — Надо доверять своим друзьям, дружище Джордж. — Выпрямившись, она указала рукой на Уокера, который в это время пытался разобраться в принципах хюффийской игры в шары — сложной головоломке с концентрическими сферами. — Постарайся взять пример со своего спутника и соотечественника Уокера, — добавила Собж-ус.

— Ты предлагаешь мне поглупеть? — Расстроенный пес еще глубже зарылся мордой в подушку.

В дальнем углу каюты, перестроенной для нужд гостей, Браук раскрыл вертикально расположенные челюсти и обнажил ряд гигантских, острых, как пилы, зубов:

— Есть небольшая сага, в которой говорится как раз о таких нытиках, как ты, друг Джордж. Если хочешь, я спою ее тебе.

Пес со страхом покосился на гору мышц и костей. Былую меланхолию Браука как рукой сняло, что и неудивительно, кисло подумал Джордж. Ведь они сейчас летели на его родину.

— Спасибо, Браук, но я сейчас не в настроении.

— Успокойся же ты, наконец, сардоническое четвероногое, — произнесла из своего бассейна с фонтаном Скви, стараясь урезонить циничного пса. — Пока ты наслаждаешься моим просвещенным обществом, тебе нечего опасаться. Держу пари, что за тобой в жизни так никто не ухаживал.

Слегка приподняв голову с мягкой подушки, Джордж задумчиво уставился на к'эрему. Интересно, как бы он себя чувствовал, если бы его хозяином стало это создание? Правда, Скви и без этого мнила себя хозяйкой всех троих друзей, опекавшей этих недоразвитых несмышленышей.

Хозяин… Виленджи, взявшие его в плен и лишившие свободы, научили его тем не менее мыслить и говорить. Помимо того что речь позволила ему общаться с другими существами, она научила его и рефлексии.

Джордж родился уличным псом, и хозяина у него никогда не было. Влача жалкое существование в трущобах Чикаго, он порой — примитивно, по-собачьи — завидовал избалованным псам, которых водили на поводке и возили в машинах. От тех собак пахло едой, богатством и довольством. Теперь он отчетливо понимал почему. Те собаки жили в домах и квартирах, с людьми, которые были их хозяевами. Теперь, получив интеллект и речь, Джордж понимал, что не сможет жить как те собаки, как бы его ни баловали. Он не только очень много повидал, он теперь слишком много для этого знал.

Что, если после возвращения на Землю — пусть даже надежда на такое возвращение была призрачной и сомнительной — все его новые способности окажутся никому не нужными, люди перестанут признавать его равным себе и он станет таким же, как все прочие дворняги, с которыми он снова начнет скитаться по грязным переулкам, драться и спариваться в подворотнях. Он все реже и реже будет вспоминать о приключениях, которые ему довелось пережить. От такой перспективы Джордж содрогнулся. Если это произойдет, то сразу или в результате мучительного процесса сужения сознания? Когда это в конце концов произойдет, сохранятся ли в его мозге следы пережитого, или он даже не будет сознавать своей потери?

Он вдруг понял, что внимательно смотрит на Уокера. Человек был с головой занят хюффийской головоломкой и не обращал на собаку никакого внимания. Они вместе прошли сквозь невероятные испытания. Есть ли гарантия, что в случае утраты интеллекта Уокер возьмет его к себе, сделает своим питомцем? Станет ли Уокер за ним ухаживать?

Был же момент, мрачно подумал Джордж, когда он жалел о том, что виленджи насильно научили его говорить. Но по мере роста интеллекта, открывшего ему Вселенную, Джордж постепенно осознал весь ужас возможной утраты этого бесценного приобретения. Он перестал жить обычной собачьей жизнью — простой, но непритязательной, невежественной, но естественной. Джордж лег на бок и вытянул дрожащие лапы. Лежа в таком положении, он мог видеть голографическую картинку, которыми были заполнены все каюты нийувских кораблей. Сейчас на голографическом экране был виден межзвездный пейзаж с коррекцией пространственно-временных искажений. Звезды и туманности сияли в черном небе беспощадно-ярким светом, ошеломляя зрителей своими умопомрачительными цветами. Раньше Джордж воспринимал звезды всего лишь как точки на темном ночном небе. Теперь знание их природы делало звезды понятными и простыми, но одновременно придавало им поистине неземную красоту.

Джорджу стоило огромного труда не завыть в голос.

Глава 9