Помоги проекту - поделись книгой:
Благодаря информационно-пропагандистской кампании, проводимой Мэри Ласкер, Конгресс утвердил Национальный закон о раке в 1971 году. За два дня до рождественских праздников президент подписал его, переведя в разряд действующих, заявив: «Я надеюсь, что через несколько лет мы будем считать этот закон самым главным достижением периода правления моей администрации».
В соответствии с законодательством на исследования в области онкологии на ближайшие 3 года выделялась рекордная сумма в 1,59 миллиарда долларов. Размер ассигнований на другие нужды оставался неизменным, что свидетельствовало о приоритете исследований в области онкологии. Директор Национального института злокачественных новообразований назначался непосредственно президентом, а не директором Национального института здоровья, в отличие от других биологических и медицинских научно-исследовательских институтов. Это касалось и бюджетных средств для Национального института злокачественных новообразований, которые выделялись непосредственно из Белого дома. Такие преимущества дали NCI беспрецедентную степень свободы действий и освободили эту организацию от борьбы за федеральный бюджетный пирог.
В то время все это казалось многообещающим. Ласкер и ее сотрудники надеялись, что сочетание финансирования, ресурсов, научных талантов и энтузиазм, объединившись, смогут изменить ситуацию в области исследования рака. К сожалению, она не дожила до момента победы над онкологическими заболеваниями. Она умерла от старости в возрасте 94 лет. Ее мечта осталась неисполненной.
Неумолимая статистика
Спустя 40 лет после объявления войны онкологическим заболеваниям мы знаем о болезни гораздо больше, но до сих пор не имеем эффективных методов для ее профилактики. Национальный институт злокачественных новообразований (NCI) за этот период потратил на исследования и лечение 90 миллиардов долларов. Согласно сведениям Журнала клинической онкологии, более 260 некоммерческих организаций отдают все силы на борьбу с раковыми заболеваниями – это больше, чем число организаций, основанных для борьбы с сердечно-сосудистыми заболеваниями, ВИЧ, болезнью Альцгеймера и инсультами, вместе взятыми. Общий бюджет этих 260 некоммерческих организаций составляет 2,6 миллиарда долларов.
Несмотря на это, с 1975 по 2007 год количество злокачественных опухолей молочной железы выросло на треть, а рака предстательной железы – наполовину.
Повсеместное распространение маммографических методов исследования и пробы на простатоспецифический антиген (ПСА) играют значительную роль в выявлении этих заболеваний, поэтому прямые сравнения некорректны. Но очевидно, что проблема существует. В 2011 году диагноз рака был выставлен 1,6 миллиона человек.
Один эксперт охарактеризовал нынешний подход к лечению рака как «контроль за ущербом». Мы используем тяжелую артиллерию, чтобы убить столько раковых клеток, сколько сможем, надеясь, что ни одна из них не останется в живых. Но они слишком живучи.
Даже если человек остается без признаков опухоли в течение 5 лет, он не может считаться окончательно излеченным. Враг может затаиться. Хотя некоторые люди с определенными видами раковых опухолей никогда больше ими не заболевают, другие узнают, что их болезнь вернулась или дала метастазы.
В 2009 году в США проживало 12 миллионов человек, которые имели в истории своих болезней онкологическое заболевание. Из них 5,8 миллиона мужчин и 6,7 миллиона женщин. NCI предполагает, что в 2020 году их будет уже 18,1 миллиона.
В 1996 году Американское общество противодействия раку (ACS) поставило задачу сократить частоту возникновения рака на четверть к 2015 году. Имеющиеся на сегодняшний день промежуточные результаты обескураживают. Согласно данным на 2007 год, частота заболевания раком снижалась на 0,6% в год, что гораздо ниже темпа, необходимого для достижения планируемого результата.
По данным ACS, приблизительно у каждой восьмой женщины разовьется рак груди. Каждый тринадцатый мужчина и каждая шестнадцатая женщина имеет вероятность заболеть раком легкого. Это данные для США, и в этом статистическом прогнозе не учитывается, курят пациенты или нет. Но статистика может быть слишком оптимистичной: из-за того, что современное общество «состарилось», риск развития раковой опухоли у возрастных пациентов гораздо выше.
Между тем, согласно данным эпидемиологической и статистической служб NCI, которые занимаются сбором и обработкой информации о результатах онкологической заболеваемости, частота некоторых видов опухолей продолжает расти. Тенденция эта особенно проявляется в увеличении количества онкологических заболеваний почек, печени, щитовидной железы. Также наблюдается значительное увеличение количества меланом и лимфом. А устойчивое увеличение заболеваемости лейкемией и различными опухолями мозга у детей, по сравнению с 70-ми годами ХХ века, просто пугающее.
Есть и хорошие новости. С 1990-х годов наблюдается небольшое снижение заболеваемости некоторыми видами опухолей, такими как рак легкого у мужчин и рак толстой и прямой кишок в обеих половых группах. Некоторые опухоли стали выявляться на более ранних стадиях благодаря распространению диспансерных осмотров.
Снижение смертности от рака на 1% в год начиная с 1990 года – это немного, но это все же прогресс. По прогнозам АСS, общая смертность от онкологических заболеваний в 2015 году будет на 23% ниже, чем в 1990 году.
Однако эти успехи вряд ли дают повод для радости. Онкологическая смертность составляет 25% от общей смертности в США. Ужасающая статистика.
Что пошло не так?
Неудача в осуществлении задуманного Мэри Ласкер плана произошла отчасти из-за того, что рак оказался более серьезным заболеванием, чем мы предполагали. Рак можно сравнить с изощренным хамелеоном, способным вырабатывать устойчивость к самым токсичным лекарствам. Особенность раковых клеток – постоянное деление, увеличение их количества и сверхъестественная способность к «ускользанию» от терапевтических воздействий, направленных на подавление их роста. Доктор Гюнтер Блобель, лауреат Нобелевской премии 1999 года в области медицины, присужденной за работу в области клеточной биологии, сказал мне: «Мы до сих пор не можем понять, в чем различие между раковой и нормальной клеткой». И это сказано после нескольких десятилетий серьезной работы по изучению рака!
Когда в 2003 году был завершен проект по расшифровке генома человека, все ожидали, что это событие провозгласит новую эру в лечении рака. Но доктор Френсис Коллинз, директор Национального института здоровья, возглавлявший до этого Национальный институт по исследованию генома человека, скептически относится к возможности использования этих знаний на практике. В апрельском выпуске журнала
Конечно, мы получили огромный пласт знаний о генетических мутациях, которые повышают риск развития некоторых опухолей. Это позволило разработать очень эффективные средства лечения, когда рост и распространение раковых клеток опухоли подавляется на молекулярном уровне. Но вместо предполагаемого качественного скачка в медицине мы получили лекарства, которые увеличивают продолжительность жизни лишь на несколько недель или месяцев. И даже это достижение условно, потому что стоимость этих лекарств крайне высока, к тому же они имеют серьезные побочные эффекты.
Радужные надежды, возлагаемые на молекулярную медицину, оказались преждевременными. «Достижению цели препятствует высокая вероятность неудачи, непомерная цена и чрезмерная длительность исследований», – пишет доктор Коллинз. Он признает, что «проект по расшифровке генома человека до сих пор не оказал практически никакого влияния на медицину».
Когда заходит речь о лечении онкологических заболеваний, кажется, что мы топчемся на месте. Мы все еще возлагаем надежду на хирургические методы лечения, химиотерапию и другие противоопухолевые лекарства, лучевую терапию – все то же самое, что было 40 лет назад. «Мы увязли в парадигме схем лечения», – говорит доктор Рональд Герберман, бывший руководитель Института рака при университете Питтсбурга.
Современная хирургия, возможно, не так опасна, как раньше, но во многих случаях она не излечивает болезнь. Иссечение органов и тканей не становится решающим фактором лечения, потому что рак имеет невероятную способность мигрировать по кровеносному и лимфатическому руслу, оседая в других частях организма.
Имеется большой выбор видов химиотерапии и несчетное количество лекарств, которые ослабляют побочные эффекты химиотерапии. К сожалению, многие раковые опухоли полностью резистентны к химиотерапии. А те опухоли, которые поддаются химиотерапии, дают рецидивы. Некоторые уже через месяц, другие через год или больше, но рак чаще всего возвращается.
Имеется также высокоточная лучевая терапия, которая позволяет фокусировать пучок излучения на раковых клетках и тканях, их окружающих. По злой иронии судьбы, радиация и химиотерапия сами по себе могут вызвать другие онкологические заболевания.
Несмотря на недостатки химио– и лучевой терапии, эти методы лечения продлевают жизнь многим людям, что позволяет некоторым врачам-практикам считать рак хроническим заболеванием.
Считается, что, если мы хорошо контролируем эту болезнь в течение достаточно длительного времени, можно говорить об успехе лечения. Возможно, так считается вследствие того, что мы слишком увлеклись военными метафорами, такими как «война против рака». А возможно, так считается потому, что мы возвеличиваем рак, возводим его в степень очень сильного и коварного врага, которого сложно победить. Что, если мы сами создали ситуацию, в которой нельзя одержать победу, а можно лишь говорить о перемирии? Что, если наши войска возглавляют генералы, которые думают, что пришла пора привыкнуть к раку, жить с ним и провозгласить это «новой нормой»?
Похоже, что именно это имеет в виду руководитель NCI, когда говорит: «надо сделать рак болезнью, с которой можно и жить, и ходить на работу». Гарольд Вармус, бывший президент Онкологического центра рака в Нью-Йорке, одного из самых знаменитых онкологических центров, продолжает тему: «У нас много, очень много пациентов со смертельными опухолями, которые на самом деле чувствуют себя достаточно хорошо, заняты полный рабочий день и наслаждаются семейным уютом. Пока симптомы их заболевания сдерживаются лучевой терапией, лекарствами и другими средствами, мы считаем нашу задачу выполненной».
Но Ричард, 58 лет от роду, так не считает. Муж, отец, предприниматель, которому в 1986 году был выставлен диагноз лимфомы Ходжкина на поздней стадии, перенес курс интенсивной комбинированной химиотерапии. «Я считался выздоровевшим», – вспоминает он. Через 20 лет у него появились боли в животе. Сканирование на позитронно-эмиссионном томографе выявило увеличенные лимфоузлы и новообразования по всему организму.
В настоящее время он проходит курс лечения ритуксимабом, новым препаратом из класса таргетной терапии. Несмотря на то что таргетная терапия считается одной из самых эффективных современных методик, во время курса лечения Ричард испытывал судорожные приступы, сопровождаемые неконтролируемым ознобом и мышечными подергиваниями. В конце концов Ричард благополучно прошел через суровое испытание лечением, чтобы снова стать здоровым и трудоспособным, но никто не сможет убедить его, что болезнь отступила окончательно.
Спросите Ричарда, считает ли он возможным мирно сосуществовать со своим заболеванием. Спросите его, как он относится к тому, что его болезнь будет считаться хроническим заболеванием, как гипертония и диабет. Он не будет стеснять себя в выражениях. «Это бред! – скажет он. – И где обещанная победа над раком? Что-то идет не так?»
Очевидное упущение
В самом деле, что же случилось?
Случилось вот что: мы неправильно направили наши научные усилия, ноу-хау и деньги, не исследовав единственно верный путь к победе над раком – профилактику. Именно этот путь было необходимо сделать главным при исследовании раковых заболеваний, что признавалось с самого начала войны против рака. Важность профилактики понимала и Мэри Ласкер, когда яростно выступала за федеральное финансирование этой сферы деятельности, это направление явно прослеживается в Национальном законе о раке 1971 года. Но мы так и не приложили достаточных усилий для выработки правильной стратегии в области профилактики раковых заболеваний. Не потому, что мы забыли об этом: ACS (Американское общество противодействия раку) акцентировало внимание на важности выделения ресурсов на профилактику и распространение информации об онкологических заболеваниях. А NCI имеет в своей структуре отделение по профилактике рака, которому вменено в обязанность вести лабораторные, клинические и эпидемиологические исследования, направленные на снижение рисков заболевания.
Известно, что только около 2% ежегодного бюджета NCI (общая сумма которого составляет 5 миллиардов долларов) выделяется на профилактику и раннее выявление. Только подумайте, всего 2% на самую перспективную и гуманную стратегию борьбы с болезнью!
Когда я просматриваю бюджетный запрос NCI на 2012 год, я крайне разочарована, хотя по опыту прошлых лет пора бы привыкнуть. Это обычное дело в стенах передового исследовательского учреждения. Основной поток финансирования уйдет на выяснение механизмов и причин рака – для этого запрашивается 2 миллиарда долларов. Конечно, это очень интересные фундаментальные исследования, из которых будет получена ценная информация. Но все это не направлено непосредственно на искоренение рака как болезни.
Еще 1,3 миллиарда долларов запрашивается на лечение. Ну а где же контроль и профилактика? Вот они – сумма в 232 миллиона долларов. Примечательно, что в этом же самом бюджетном запросе, без единого намека на явное противоречие, NCI утверждает: «Наибольшие наши достижения в борьбе против рака за последние десятилетия связаны с успехами в области контроля и профилактики».
Отказ отдавать должное профилактике – давняя проблема. Политические трения по этой проблеме возникли в 60–70 годах прошлого века между теми, кто желал сделать акцент на предотвращении рака путем улучшения условий труда и охраны окружающей среды, и теми, кто хотел сконцентрировать усилия на лечении раковых заболеваний.
Ученые из Калифорнийского университета жаловались в журнале
В 2006 году информационно-пропагандистская групппа «Си-Чейндж» организовала саммит по профилактике рака, участники которого обнародовали десятки случаев препятствования исследованиям в области профилактики. Среди них – научные и нормативные барьеры, мешающие развитию эффективной профилактической медицины; искусственные препятствия, создаваемые для участия в клинических испытаниях и использования более гибких схем приема лекарственных средств; политика страхования, которая уменьшает размер страхового покрытия; барьеры законов об интеллектуальной собственности, препятствующие исследованиям и развитию.
Десятилетие за десятилетием мы наблюдаем одни и те же проблемы, и ничего не меняется. Не требуется обладать большим научным опытом, чтобы признать, что профилактика – это оптимальная цель. Доктор Герберман выразил очевидную точку зрения, когда сказал: «Лечение запущенных злокачественных опухолей – очень сложный процесс. Профилактика имеет наибольшие перспективы для развития, потому что не нужно будет ждать, когда рак разовьется в запущенную стадию».
Даже если рак не был бы так отягощен физическими и психическими страданиями, стоимость лечения быстро становится недоступной. В 2010 году общие затраты на медицинские расходы, связанные с раком, составили 124,6 миллиарда долларов. К 2020 году эта цифра может достичь 158–207 миллиардов.
Даже в новых условиях финансирования и нового уровня знаний профилактика рака остается крайне важным делом.
«Рак очень трудно «приручить», – признается Эрик Динг, диетолог и эпидемиолог медицинской школы Гарварда и организатор кампании по профилактике рака.
Проведение исследований по профилактике рака – дорогостоящее, требующее времени предприятие. Онкологические заболевания развиваются медленно, в течение многих лет, поэтому оценка профилактических мероприятий может занять десятилетия.
«Проще направить исследования на терапию, чем на профилактику, – говорит доктор Ларри Нортон, медицинский руководитель Центра рака молочной железы им. Эвелин Х. Лаудер в Нью-Йорке. – Противодействие раку лучше заметно в лечении, чем в профилактике».
Доктор Нортон, сторонник профилактики рака путем изменения рациона повседневного питания и пропаганды здорового образа жизни, наряду с увеличением объемов исследований в этой области, конечно же, не является противником лечения, но он хорошо понимает, что ориентированная на результат наука более привлекательна, чем работы по профилактике.
Хотя финансирование профилактики важное дело, само по себе оно не гарантирует успеха. «Если ты не знаешь пути к победе, то тебе не помогут никакие деньги, – говорит Барнет Крамер, директор подразделения по предотвращению рака NCI. – Это проблема не только финансирования. Здесь нет такой прямой зависимости: если есть деньги, то мы сможем избавить мир от рака. Прогресс не может быть спрогнозирован в терминах «где» и «когда» произойдет настоящий прорыв».
Однако нельзя допустить, чтобы неопределенность в этом вопросе лишила нас уверенности в успехе. Исследования в области профилактики, без сомнения, встретят и неудачи, и разочарования, иногда они могут заходить в тупик. Но было бы непростительной ошибкой использовать эти неудачи в качестве предлога для того, чтобы вовсе ничего не делать.
Путь вперед
К счастью, есть немало перспективных направлений для продолжения работы. Пришло время использовать наши ресурсы для более пристального изучения механизмов, посредством которых диета, физические упражнения, пищевые добавки, экологическая обстановка влияют на развитие рака. Пришло время обратить внимание на вакцины и профилактическую терапию, чтобы постараться выполнить нашу задачу максимально эффективными средствами.
Мы также должны донести информацию об успешных и испробованных мерах профилактики до широкой общественности.
Совсем недавно, в марте 2012 года, эксперты в сфере здравоохранения сообщили, что мы могли бы предотвратить более половины всех заболеваний раком в США, если бы применяли знания, которые у нас уже есть. Представьте изменения, которые возникнут, если мы будем уделять больше внимания простым профилактическим мерам: увеличить доступность медицинской помощи, помочь людям изменить образ жизни, улучшить экологическую обстановку в местах проживания и на производстве.
Чтобы прогресс начался, ученые, врачи, представители фармацевтических фирм, активисты общественных движений, пациенты и члены их семей, как и остальные заинтересованные граждане, должны объединиться. Нам нельзя опускать руки перед онкологическими заболеваниями и воспринимать их как неизбежность. Мы должны возродить тот дух энтузиазма, который вел вперед Мэри Ласкер и ее неутомимых сторонников. Оживить интерес к цели, поставленной 41 год назад, – предотвращению рака. И понять, что в наших силах и с чего необходимо начать.
Глава 2 Что такое рак?
Я мечтала стать врачом с начальных классов школы. Меня завораживало строение человеческого тела и то, как оно функционирует. Я прочитала все книги по медицине и все биографии великих врачей, которые смогла найти. Особенно меня восхищала Мария Кюри, редкий для науки представитель женской половины человечества. Я преклонялась перед ее мужеством и самоотверженностью. Когда же мне, уже второкурснице высшей школы, предстояло написать курсовую работу по биологии, я выбрала тему патологии, изучения причин болезни, ее проявлений и влияния на организм. Этот интерес привел меня в патологоанатомическую лабораторию муниципальной больницы в Квинсе в качестве волонтера на время летних каникул.
Все биопсии, взятые в больнице, отправлялись в нашу лабораторию, которая находилась в подвале. Моя работа заключалась в маркировке образцов: подписать фамилию пациента и лечащего врача, место, откуда биопсия была взята (молочная железа, печень, кожа, и т. д. ), а также предварительный диагноз.
Простая ученическая тетрадь с черно-белой обложкой служила нам официальным журналом для учета образцов тканей. Это было в 1970-х годах, тогда еще не было компьютеров.
В первую неделю работы в лаборатории я получила пластиковый пакет с биркой, на которой было написано: «бронхогенная карцинома». Это более точное медицинское название рака легкого – одной из ведущих причин смертности от рака в те далекие годы, как, впрочем, и в настоящее время. То, что я увидела в пакетике, совсем не выглядело угрожающим. Множественные образования, напоминающие маленькие соцветия цветной капусты грязно-белого цвета, были рассеяны по всей розовой ткани легкого.
Собрав все мужество и пытаясь сохранить спокойствие, я решилась потрогать одну из этих маленьких «капусток». Медленно, осторожно я сдавила опухоль в пальцах через полиэтилен – она оказалась жесткой, сопротивляющейся нажиму. До сих пор помню свое удивление, что такая маленькая и незатейливая штучка может погубить чью-то жизнь.
Годы спустя, уже студенткой, я видела опухолевые клетки под микроскопом, увеличенные в сотни раз. Разных размеров и очертаний, они напоминали мне кусочки бумажного паззла, изжеванного младенцем, которые никогда больше нельзя будет собрать в ровную, красивую картинку. Когда я окрашивала эти клетки специальным раствором, чтобы изучить их более детально, то видела их ядра, которые считаются «центральным командным пунктом». Ядра раковых клеток часто бывают крупнее, чем ядра нормальных клеток, потому что содержат больше хроматина (вещества хромосом).
Когда я проходила студенческую хирургическую практику в университете, то наблюдала опухоли непосредственно в операционной ране. Я смогла рассмотреть опухоль молочной железы. Она была белесого цвета, напоминала мел и резко контрастировала с желтоватым фоном здоровой ткани молочной железы. Я также заметила, что большая и рыхлая на вид злокачественная опухоль яичника содержит кистозные полости и наросты, которые выглядят как полипы. Опухоль поджелудочной железы у одного из пациентов выглядела как кусок песчаника серого и белого оттенков, помещенного внутрь маленькой, розовой, напоминающей язык железы.
Работая врачом-рентгенологом, я научилась выявлять едва заметные пятна, линии и другие признаки опухолей на маммограммах, на снимках ультразвуковых исследований, компьютерных томограммах, магнитно-резонансных срезах и на данных радионуклидных исследований. Рак молочной железы на маммограмме может иметь вид плотной белой массы, часто с зазубренными, зловещими на вид краями. А может выглядеть как звезда. Утолщение кожи железы – еще один признак болезни, это выглядит как яркая белая линия, подчеркивающая внутренние слои тканей.
Если на КТ (компьютерной томограмме) или УЗИ выявлен рак, то он может выглядеть, как одно большое, темное и неоднородное образование или как множественные темные образования на фоне гладкой поверхности здоровой ткани. Когда при обследовании в вену пациента вводится контрастное вещество, то на компьютерных томограммах опухоли часто имеют вид белесоватых образований.
Запущенный рак яичников проявляет себя как новообразования в виде бляшек в печени, желудке, толстой кишке, диафрагме. Он проявляется на расположенных рядом органах – уретре, мочевом пузыре, тонком кишечнике. Рак яичников может вызывать массивный выпот в брюшную полость, иногда в больших объемах. Этот процесс называется «асцит». На компьютерных томограммах этот процесс напоминает однородное серое море, на сонограммах больше похож на море черного цвета.
Вскоре я поняла, что все злокачественные опухоли, независимо от их расположения в организме, разрушают прекрасную симметрию и порядок человеческого тела. Я стала задаваться вопросом: что же это за биологический процесс, который трансформирует здоровые клетки в злокачественные, запуская цепочку событий, которая необратимо изменяет человеческую жизнь?
Рано или поздно рак коснется каждого из нас. Мы будем поражены им сами или пройдем через муки лечения одного из членов семьи, друга или сотрудника. Несмотря на такую распространенность заболевания, люди имеют весьма смутные представления о нем.
Дэвид Купер, один из управляющих «Ассоциации за здоровье», крупнейшей частной клиники в штате Нью-Йорк, говорит: «Некоторые люди думают, что могут «подцепить рак». Или что рак случается после перенесенной травмы, например, после ушиба голени».
Если люди не имеют элементарных знаний, что такое раковое заболевание, мы не можем ожидать от них адекватных действий по профилактике, обследованию и лечению заболевания. Если мы приняли решение искоренить рак и приблизить это событие, то специалисты в области санитарно-просветительской деятельности должны внести свою лепту во всеобщее распространение знаний о раке.
Как укореняется рак
Рак, или на латыни «
Но все раковые клетки имеют одну важную особенность – безудержное деление. «Природа рака такова, что мы можем назвать ее запрограммированным бессмертием», – говорит доктор Николас Фогельзанг, председатель комитета по связям в области онкологии при Американском обществе клинической онкологии.
Нормальные клетки нашего организма растут, делятся и умирают, и этот процесс запрограммирован. Новые клетки замещают старые, когда они стареют или повреждаются. У онкологических больных этот процесс нарушен. Хотя различные типы рака растут с различной скоростью и по-разному отвечают на проводимое лечение, они все же имеют одно общее пугающее и сверхъестественное свойство: захватывать организм и распространяться по нему.
Рак не возникает спонтанно. Чтобы он начал рост, должен быть разыгран блестяще поставленный спектакль. В самом начале нарушается генетический код здоровой клетки, вызывая мутацию, что препятствует ее нормальному росту и делению. Одна из теорий предполагает, что достаточно одной «канцерогенной пули», чтобы вызвать мутацию, запускающую процесс развития рака.
После этого, вне зависимости от того, что запустило процесс мутации, гены-супрессоры, которые должны контролировать рост опухолевых клеток, перестают выполнять свои функции. Паралелльно включаются в работу онкогены, или мутированные гены, которые вызвают рост и деление измененных, раковых клеток. И если злокачественные клетки не погибают, как это должно происходить в здоровом организме, а начинают бесконтрольно делиться, то избыток клеточного материала формирует образование, которое мы и называем опухолью.
Чтобы лучше понять это, давайте вспомним основные принципы работы ДНК, которые мы должны знать из школьного курса биологии. ДНК (сокращенное наименование дезоксирибонуклеиновой кислоты) сложена из четырех азотистых оснований, которые носят следующие названия: аденин, цитозин, гуанин и тимин, или, сокращенно, А, Ц, Г и Т. Азотистые основания связаны друг с другом при помощи водородных мостиков, образуя всем известную двойную спираль ДНК. Эти две изогнутых полоски содержат в себе всю генетическую информацию об организме.
Ядро каждой клетки человеческого организма имеет 23 пары хромосом – очень длинных, тонких нитей ДНК. Гены расположены на хромосомах и также составляют пары. У человека около 20 000 генов, каждый из которых несет какую-то часть генетической информации. Различные гены действуют в различных типах клеток, тканей и органов, продуцируя белки, которые оказывают влияние на рост, развитие и здоровье всего организма.
Рак может возникнуть, когда в одном из оснований цепочки ДНК происходит изменение, или генетическая мутация. Наиболее частая мутация – это ошибочное азотистое основание в последовательности ДНК. Например, вместо основания А может появиться Ц, Г или Т. Правильное формирование белков, которые формируются генами, зависит от точности соответствия пар азотистых оснований. Поэтому даже мельчайшее повреждение может вывести ген из строя или привести его к неправильной работе.
Некоторые канцерогенные мутации могут передаваться наследственным путем, но 90% вызваны повреждением цепочки ДНК. Особое влияние на это оказывают неблагоприятные факторы окружающей среды: курение, ультрафиолетовое облучение, контакт с асбестом, все виды загрязнения воды и наличие так называемых свободных радикалов, которые могут присоединять к себе электроны из молекул ДНК. Ошибки в последовательности азотистых оснований могут происходить и в процессе обычного копирования цепочки ДНК во время деления нормальной клетки.
К счастью, наш организм имеет встроенную многоуровневую систему прерывания канцерогенных процессов. Одна резервная система чинит ошибки в ДНК. Другая вызывает гибель поврежденных клеток (этот процесс носит название апоптоз, или, другими словами, самоубийство клетки). Есть еще одна система, которая регулирует количество делений каждой клетки.
Даже если работа этих систем нарушается, процесс перерождения здоровой клетки в злокачественную занимает длительное время, иногда десятилетия. Даже если история вашей семьи свидетельствует о повышенном риске заболевания раком, это не обязательно означает, что заболеть раком – ваша неизбежная участь. Даже если у вас есть наследственные генетические мутации, рак возникает только при условии, что другие, «хорошие» гены тоже получат повреждения.
А это означает, что у нас достаточно много возможностей, чтобы вмешаться и понизить риск онкологических заболеваний.
Рак часто проявляет себя в неприметных деталях. У некоторых первым симптомом становится необычно высокая утомляемость. У других – кашель, вспучивание живота или затрудненное дыхание даже в покое. Иногда признаки более очевидные и тревожные, например, обнаружение у себя очага уплотнения в груди во время принятия душа, кровь в моче, пятно на коже, которое увеличивается и темнеет. Или головная боль, которая не проходит. Правда, любой из этих симптомов может быть и при каком-то другом, совсем неопасном заболевании.
Человеческий организм, к несчастью, слишком восприимчив к раковым заболеваниям, которые разрастаются в нем при наличии достаточного количества кислорода и питательных веществ. Исследователи считают рак таким жизнестойким потому, что он вступает в симбиотические отношения с другими клетками и кровеносными сосудами, которые окружают его. Опухоль может каким-то образом повреждать среду своего обитания, заставляя ее работать на свои нужды, отчего опухоль растет, а среда погибает.
В конечном итоге бесконтрольный рост злокачественных клеток подавляет работу здоровых тканей. Как сорняки, которые крадут ценные вещества и воду у садовых растений, так и опухоль в буквальном смысле душит здоровые клетки.
Главная же опасность рака в том, что он дает метастазы как в близлежащие, так и в отдаленные участки организма. Например, рак одной доли легкого может прорасти в соседнюю долю или захватить сердце и пищевод. Рак предстательной железы может инфильтрировать уретру и мочевой пузырь.
Раковые клетки могут также проникнуть в кровеносные сосуды и лимфатическую систему и перенестись в любое другое место организма. Различные раки имеют свои излюбленные органы-мишени для метастазов. Рак груди чаще всего метастазирует в легкие, печень, кости, а рак толстой кишки – в печень, брюшину и легкие.
Разработана кодировка опухолей по их активности в организме, а также по их резистентности к лечению. Кодировка включает такие показатели, как размер опухоли или глубина прорастания в стенку органа (обозначается буквой Т), степень распространения в лимфатические узлы (N), наличие признаков метастазирования (М). Каждая буква сопровождается цифрой – например, рак молочной железы Т2, N1, М0 означает опухоль размерами от 2 до 5 см, распространенную в один лимфатический узел и без признаков метастазирования.
Кодировка ТNМ используется для всех типов раковых опухолей, кроме лимфом. Иногда кодировка различных опухолей по системе ТNМ имеет одинаковые значения, но отличается в стадиях процесса. Имеется 5 стадий онкологического заболевания. Самая ранняя стадия – 0 – указывает на наличие патологических клеток, которые не распространились на близлежащие ткани. Эта стадия иногда рассматривается как «предраковая».
Стадии I, II и III присваиваются опухолям согласно их размерам и вовлеченности в патологический процесс лимфатических узлов. Эти стадии имеют свои подкатегории. Например, T2, N1, M0 рак молочной железы относится к стадии II В. Наличие метастазов является серьезным признаком распространения болезни в организме и кодируется как IV стадия вне зависимости от размеров опухоли. Интенсивность предполагаемого лечения напрямую зависит от кодировки опухоли.
Каким должно быть наше отношение к раку
Генетическая предрасположенность, влияние загрязненной окружающей среды и нездоровый образ жизни повышают вероятность мутации клеток и делают нас более восприимчивыми к возникновению опухоли. То, что мы изменить не в силах – возраст и наследственность, – лишь подчеркивает важность обнаружения рака на возможно более ранней стадии. То, что мы можем исполнить, – отказ от курения, приверженность здоровому образу жизни и здоровому питанию, – мы со всей ответственностью должны сделать и в личном плане, и в масштабах страны. Наличие одного или нескольких факторов риска, конечно же, не означает, что вы заболеете раком. Это означает, что ваши шансы на болезнь несколько выше, чем у других, не подверженных этим факторам. И это должно стать мощным стимулом к получению большего количества знаний в области предотвращения рака и поводом возвысить свой голос в поддержку такой тактики. Факторы риска – это как атлас дорог, позволяющий выбрать правильный путь. Обозначив места, где находятся наибольшие опасности, мы должны сконцентрировать как можно больше научных усилий для их ликвидации. Люди в возрасте 65 лет и старше – это наиболее подверженная онкологическим заболеваниям категория. Неизбежной особенностью старения является снижение эффективности наших защитных систем к предотвращению генетических мутаций. Кроме того, что количество поврежденных генов накапливается с течением жизни, старение также увеличивает подверженность мутациям из-за особенностей образа жизни пожилых и влияния химических веществ. Так как невозможно противостоять течению времени, мы должны сделать акцент на профилактике, чтобы любым возможным образом снизить запасы поврежденных генов.
Жизненные привычки могут как повысить, так и понизить риск заболевания. Когда один курит табак, то многие вокруг него становятся пассивными курильщиками.
Курение повышает риск возникновения не только рака легкого, но также пищевода, горла, полости рта, почки, мочевого пузыря, поджелудочной железы, желудка, шейки матки, а также острого миелоидного лейкоза. По данным NCI, почти 175 000 преждевременных смертей происходит ежегодно именно из-за привычки к курению.
Что мы едим, сколько потребляем алкоголя, избыточный вес, недостаточность физической нагрузки – вот другие факторы риска возникновения онкологического заболевания, которые мы в силах контролировать. Еще одна большая категория факторов риска – это факторы окружающей среды, факторы, возникающие на производстве, ионизирующая радиация, испускаемая радоном, и некоторые медицинские процедуры. Женщины, которые получают заместительную гормональную терапию в менопаузе, также подвергают себя риску возникновения рака молочной железы и рака яичников.
Поделиться книгой: