Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

Конечно, в Академии мастеров меча прекрасный лекарский отдел, где есть самые разнообразные целебные средства и где работают лекари, отлично владеющие Священными искусствами. Однако ни лекарства, ни заклинания не всесильны; достаточно тяжелые травмы, такие как переломы, не исцеляются мгновенно, даже если применить опасные Священные искусства вроде прямой передачи Жизни от одного человека к другому. Если Юджио получит сейчас такую травму, несомненно, через месяц он не сможет участвовать в турнире…

…Я что, дурак?! Как может мечник бояться ран!!!

Юджио мгновенно вытряхнул из сердца заползший было туда страх и сосредоточил все свое сознание на мече.

У него ведь была возможность уйти, но он ответил на провокацию Умбера и затеял поединок. И несмотря на это, он позволил словам противника достать себя и испугался неудачи – Юджио за себя стало стыдно. Раз уж он обнажил меч – значит, должен быть готов выложить все свое мастерство и всю силу, и лишь тогда все встанет на свои места. Такова душа стиля Айнкрад.

…А мне еще только предстоит выложить все, что у меня есть.

Сосредоточиться не на Умбере с его злорадной ухмылочкой, а исключительно на сущности, именуемой деревянным мечом, в правой руке. Прочность и вес, искривленные и больные ветви вечнозеленого дуба, родившего этот меч, породнились с его рукой; он ощутил еле заметные вибрации – силу его уже почти исчезнувшего «Косого удара».

«Будь единым целым с мечом». Так всегда говорил Кирито, его лучший друг и учитель.

Юджио был еще не на таком уровне, но – возможно, благодаря каждодневным тренировкам с ударами мечом – иногда ему казалось, что он ощущает что-то вроде голоса меча. «Не туда, вот как надо двигаться» – примерно так этот голос говорил.

Вот и сейчас Юджио услышал шепот меча – а может, ему почудилось.

Вполне естественно, что его разрубят, если все, на что его хватит, – получить удар сверху. Надо сменить секретный прием.

– …Уоооо!!!

Издав редкий для себя вопль, Юджио сдвинулся с места. Вывернув правое запястье, он принял меч Умбера на правую щеку клинка. «Косой удар» прервался, и вражеский «Удар молнии» понесся к плечу Юджио, испуская сине-черное сияние.

Юджио не сопротивлялся этой силе – он довел свой меч до такого положения, когда он почти лег на его плечо. И, ни мгновения не потеряв, тут же запустил секретный прием стиля Айнкрада, «Вертикальный удар»…

Меч Умбера коснулся правого рукава тренировочной туники Юджио и оторвал несколько санов темно-синей ткани.

Но затем меч Юджио, окутавшись ярко-синим свечением, отбросил клинок противника.

– Нуаа!

Умбер, выпучив глаза, смотрел на эту неожиданную контратаку. И он, и его дружок знали о «многоударных приемах», свойственных лишь стилю Айнкрад, но сцепка одного секретного приема с другим была явно за пределами их ожиданий. Юджио и сам понятия не имел, что такое возможно. Он просто позволил своему телу двигаться самостоятельно.

Деревянный меч Умбера отодвинулся разом на пять санов с гаком, и сияние «Удара молнии» погасло. Его стойка тоже была разрушена, ноги оторвались от пола.

Это, правда, было и к лучшему – останься он на месте, точно бы получил удар в левое плечо; но мощь секретного приема «Вертикальный удар» подбросила его и отшвырнула на три мела.

Если бы после этого полета он упал, неоспоримая победа досталась бы Юджио, но, как и ожидалось, падать он отказался и, приземлившись на ноги, пробежал по инерции несколько шагов; при этом он отчаянно изгибался всем телом, стараясь сохранить шаткое равновесие.

Если сейчас буду его преследовать, точно выиграю, – так подумал Юджио, но, прежде чем он успел вернуть себе подвижность после взмаха меча, по тренировочной площадке разнесся громкий голос:

– Хватит. Объявляю поединок завершившимся вничью.

Эти напыщенные слова принадлежали, естественно, Райосу Антиносу, чьи красные губы изогнулись в легкую улыбку. Восстановив наконец стойку, Умбер, явно недовольный, протестующе воскликнул:

– Ра-Райос-доно! Чтобы я закончил вничью с этим варва-… нет, с этой деревенщиной!..

– Умбер.

Первый меч Академии всего лишь спокойно обратился ко второму мечу по имени, но тот сразу же опустил голову. Переложив меч в левую руку и опустив ее к бедру, он небрежно хлопнул правым кулаком по груди в рыцарском салюте, обозначающем благодарность, и повернулся к Юджио спиной, не дожидаясь ответа.

Затем он подошел к Райосу и встал сзади-слева от него; тот, глядя на Юджио, улыбнулся и, нарочито похлопав в ладоши, сказал:

– Мне очень понравился этот твой трюк, ученик Юджио. Не думаешь ли ты поступить в Имперскую акробатическую труппу после окончания Академии?

– …Я очень признателен за проявленную заботу, ученик Антинос.

Юджио опустил «первый меч» и «-доно», чтобы хоть так передать свое отношение, но Райос оставил это без внимания и, сосредоточенно кивнув, направился к выходу. Умбер двинулся за ним, задрав нос; уголком глаза он сердито смотрел на Юджио.

Поскрипывая мягкими кожаными тренировочными туфлями, Райос прошел мимо все еще стоящего в центре площадки Юджио, остановился и произнес тихим голосом:

– В следующий раз я покажу тебе истинную силу дворянина.

– …Я и сейчас не против.

Откровенно говоря, Юджио изрядно вымотался после четырехсот ударов и неожиданного поединка, но все равно дал такой ответ – наполовину из упрямства. Райос, однако, лишь насмешливо ухмыльнулся, после чего вновь зашагал к выходу, бросив напоследок еще тише:

– Простое махание мечом – еще не сражение, крестьянин без фамилии.

И издал хриплый смешок. Умбер двинулся за первым мечом с очень угрожающим выражением лица. Впрочем, он не произнес ни слова; вскоре за спиной Юджио раздался звук открывшейся и закрывшейся двери.

Посреди установившейся наконец-то тишины Юджио протяжно выдохнул и принялся размышлять.

Сила, происходящая из «гордости дворянина». Ее он испытал на себе впервые, в прямом столкновении меч против меча; давление оказалось просто невероятным. Если бы он продолжил цепляться за свой «Косой удар», скорее всего, его бы отбросило, и он получил бы серьезную рану плеча. Как ему и подсказывал меч, идея принимать удар, идущий сверху вниз, на клинок, идущий снизу вверх, имеет свои недостатки; но это далеко не все. Манера поведения Умбера, который презирал Юджио и смотрел на него как на низшее существо, сковывала тело Юджио и его меч, словно какое-то проклятие.

На этот раз его спас гибкий стиль Айнкрада, позволяющий запускать секретные приемы из самых разных поз; однако в поединках официальных турниров, которые будут проходить в этом году, полагаться только лишь на эффект неожиданности нельзя. Скорее всего, будут ситуации, в которых ему придется перебарывать противника грубой силой.

Прежде, чем это произойдет, ему непременно нужно найти это. «Что-то, что можно вложить в свой меч» – что-то, что позволит противостоять безмерной гордости Умбера и Райоса.

Подняв деревянный меч, по-прежнему зажатый в правой руке, и погладив левой настрадавшийся клинок, Юджио прошептал:

– …Спасибо тебе. Пожалуйста, помоги мне и в следующий раз.

Он повесил меч на пояс и двинулся к выходу; как раз в это время колокол пробил полседьмого. Кирито, усердно готовящийся к экзамену в своей комнате, должно быть, как раз проголодался. Поспешно протопав по белым деревянным половицам, Юджио от входа поклонился пустой тренировочной площадке, после чего побежал в столовую.

Короткий коридор – и вот он уже в общежитии элитных учеников. На первом этаже не было жилых комнат; взамен там располагались большая ванная, столовая и холл.

В общежитии младших учеников время ужина жестко задано, как и меню; а вот элитным ученикам и в одном, и в другом даются изрядные поблажки. Столовая открыта с шести до восьми, и у пожилого повара, работающего там, можно попросить любое блюдо из меняющегося каждый день списка. Вдобавок к этому каждый может выбрать, есть в столовой или отнести ужин к себе в комнату.

К счастью, Райос и Умбер, видимо, направились сначала в ванную, и других учеников в столовой тоже не было. Подойдя к уголку выдачи, Юджио пробежал глазами сегодняшнее меню. Похоже, в качестве главного блюда имелись на выбор жареная баранина, жареная же белая рыба и тушеные куриные котлеты.

…Давайте поглядим; он предпочел бы котлеты, свежие овощи с сыром и маринованные ори; не уверен, правда, как он отнесется к охлажденной воде Сирала.

Быстро продумав все это и вдруг осознав, что, сам того не замечая, успел прекрасно выучить предпочтения своего друга по части еды, Юджио устало просунул голову в окно раздачи и громко произнес:

– Добрый вечер! Две порции с собой, пожалуйста; эээ, главное блюдо…

Глава 2

Юджио был готов к любым насмешкам и подначкам, однако с того неожиданного поединка прошло уже несколько дней, а от Райоса и его дружка он не слышал ни слова.

Умбер, проходя мимо него в общежитии или в учебном корпусе, лишь кидал ненавидящие взгляды, но презрительных речей не произносил. Юджио на всякий случай рассказал Кирито о том, что произошло на тренировочной площадке, и предупредил, чтобы тот был настороже, однако, похоже, и у Кирито все было гладко.

– Как-то странно это… Не думаю, что они способны утихнуть после всего-навсего ничьей в поединке. Да и Райос сказал что-то такое угрожающее…

Эти слова произнес Юджио, откинувшись на спинку обтянутого старой тканью дивана и склонив голову набок. Сидящий напротив Кирито поднял керамическую чашку и ответил:

– Я тоже не верю, что они могли измениться. Но если подумать – делать гадости в нашем общежитии довольно трудно.

Он поднес ко рту чашку с чаем кохиру без молока и с наслаждением отпил.

Было уже полдесятого вечера; бурная неделя осталась позади, предстоял день отдыха. Обычно в это время они оба, закончив вечерние тренировки, поужинав и приняв ванну, уже спали без задних ног в своих комнатах, но раз в неделю, вечером накануне дня отдыха, они сидели в гостиной, пили чай и болтали о том о сем.

Юджио поднял свою чашку, отхлебнул горячего черного напитка и невольно сморщился. Его партнер обожал этот порошковый чай, покупаемый у Южной империи, и готовил его всякий раз, когда приходила его очередь заниматься чаем; но для Юджио этот напиток был слишком горьким, если его ничем не разбавлять. Он налил в чашку изрядное количество молока из кувшина и помешал его ложечкой, после чего глазами предложил Кирито продолжить тему; но тут его партнер задал неожиданный вопрос:

– Да… вот скажи, к примеру, как ты подшучивал над другими, когда учился в школе в Рулиде?

Глотнув чая кохиру, потерявшего горечь, но сохранившего необычный аромат, Юджио расслабил плечи и ответил:

– В основном-то это надо мной подшучивали. Вот ты помнишь, Кирито, капитана стражи Джинка, который меня вызвал на поединок, когда мы праздновали перед уходом из деревни? Вот он ко мне часто приставал… туфли мои прятал, разных жуков совал мне в еду, смеялся надо мной, когда я был с Алисой.

– Ха-ха-ха, похоже, дети везде дурачатся одинаково… Но он тебя не бил, ничего такого. Верно?

– Конечно, – ответил Юджио, распахнув глаза. – Такое он просто не мог. Ведь это –

– …Строго запрещено Индексом Запретов. «Без уважительной причины не дозволяется уменьшать Жизнь другого человека». …Но погоди, а прятать туфли разве можно? Воровство же тоже запрещено, нет?

– Воровство – это когда ты делаешь чужую вещь своей без разрешения. Священные слова в Окне Стейсии, которые показывают, кто владеет вещью, меняются только через двадцать четыре часа после того, как она окажется в руках или дома у другого человека. Поэтому даже если вещь взяли с разрешения, ее можно вернуть в течение дня, а если без разрешения – имя владельца не исчезнет, если ее оставить где-нибудь в другом месте, не дома, так что это не воровство… Эй, только не говори, что ты даже такие простые законы забыл?

Юджио уставился на Кирито, «дитя, украденное Вектором»; его партнер смущенно улыбнулся и встрепал свою черную шевелюру.

– А, н-ну да, это. Конечно же, я не забыл, что ты… погоди-ка. А вот это тогда что? Беркули, значит, нарушил закон, когда попытался украсть «Меч голубой розы» у белого дракона в той истории?

– Эй, эй, дракон же не человек.

– А, п-понятно…

– Так вот, насчет шуточек. Прятать чужие вещи само по себе не запрещено законом. Но если их оставлять на улице, в месте, которым никто не владеет, через какое-то время у них начнет уменьшаться Жизнь, так что, если их быстро не вернуть, получится «порча чужой собственности». Поэтому туфли мне всегда возвращали к вечеру, иногда, правда, довольно поздно… но какое это имеет отношение к поведению Райоса и Умбера?

Юджио склонил голову набок; Кирито заморгал, будто начисто забыл, что именно он поднял эту тему, а потом ответил:

– Да-да, конечно. Ээ, понимаешь, в Академии в придачу к Индексу Запретов есть еще такой длиннющий список правил, что это даже нелепо. И там даже есть такое, что «Не дозволяется входить в комнаты других учеников и работников Академии без разрешения». Словом, Райос и Умбер не могут сюда войти, а все наши вещи хранятся именно здесь. Совсем другое дело, конечно, если мы оставим что-то ценное в общественном месте и не примем каких-то мер предосторожности… – здесь Кирито почему-то сделал паузу, но вскоре продолжил: – Но мы, конечно, этого не делали. Так что Райос и его дружок в принципе ничего не могут сделать с нашими вещами, в отличие от Джинка, который в Рулиде издевался над беспомощным маленьким Юджио.

– Насчет беспомощного говорить было необязательно. Хмм… ясно. Я раньше даже не задумывался над этим, но в нашем общежитии действительно никак нельзя напакостить другому, кроме как словами оскорблять.

– А оскорбления, если перейдут грань, становятся «проявлением неуважения», а тогда уже начинает работать «право наказания».

Добавив эти слова, Кирито ухмыльнулся.

Право наказания – привилегия, которую правила Академии дают элитным ученикам; фактически они могут исполнять обязанности учителей. В случае «проявления неуважения» или безрассудства на грани нарушения правил, на которое нельзя закрыть глаза, элитным ученикам разрешается по собственному усмотрению назначать наказания, соответствующие тяжести проступка. Тот случай с Кирито, когда он испачкал форму Уоло Левантейна, предыдущего первого меча, и в наказание ему было приказано участвовать в поединке до первого удара, до сих пор был свеж в памяти Юджио.

Право наказания предназначается в основном для того, чтобы наставлять младших и старших учеников, но в правилах Академии не говорится, что только их и дозволяется наказывать. То есть один элитный ученик теоретически может наказать другого элитного ученика[1]; не исключено, что как раз поэтому Райос и Умбер поумерили свои оскорбления и насмешки по сравнению с прошлым годом.

Кирито осушил свою чашку; Юджио налил ему еще, и Кирито, добавив туда чуть-чуть молока, осторожно помешал. Затем принялся искусно вертеть серебряную ложечку между пальцами, будто задумавшись о чем-то, но вскоре кивнул и продолжил:

– Раз они ничего не могут сделать с нашими вещами, значит, им остается придумать что-то только с нами самими. Самый быстрый и простой способ – навязать нам дуэль до первого удара и нанести этот самый удар, но это они уже испробовали на тебе, Юджио, и получили ничью. Ну а кроме этого – о, ну да, если подумать… им остается разве что подкупить меня, чтобы я держался от тебя подальше.

– Ээ… – растерянно мекнул Юджио, после чего, покраснев, захлопнул рот; Кирито ухмыльнулся и напыщенно произнес:

– Не беспокойся, мальчик мой. Старший брат не оставит тебя в беде.

– И, и вовсе я об этом не беспокоился! …Но кстати насчет денег, что если они скупят все особые мясные пирожки в лавке Готторо?

– Да, это может сработать, – с непроницаемым видом кивнул Кирито, но не выдержал и расхохотался.

– Ладно, шутки в сторону, – отсмеявшись, произнес он наконец. – В общем, если они не могут ничего сделать ни с нами, ни с нашими вещами, похоже, нам не о чем особо беспокоиться.

Но тут лицо Кирито напряглось, и он продолжил рассудительным голосом:

– Но с другой стороны, с них станется придумать что угодно, если только это не против Индекса Запретов и правил Академии. Вряд ли они хоть чуть-чуть согласны отдать свое положение первого и второго мечей Академии… Юджио, думай, постарайся найти, что мы могли упустить.

– Ага, понял. До первого турнира меньше месяца. Будем осторожны оба, чтобы сражаться с ними в лучшей форме.

– Ага. …Кстати, может, они как раз планируют напугать нас, заставив волноваться. Ладно, будем сохранять спокойствие и вообще стэй кул[2].

Произнеся эти странные слова, Кирито осушил свою чашку. Юджио удивленно моргнул.

– Что ты сейчас сказал? С… ст?..

У его партнера почему-то забегали глаза, потом он откашлялся и ответил:

– Это, ну, в общем, первая заповедь стиля Айнкрад. Она означает, ну, примерно вот что: сохраняй хладнокровие и продолжай идти вперед. А еще так можно прощаться… вроде «ну, пока».

– Хех. Понял, запомню. Ст… стэй кул.

Эти слова – насколько понял Юджио, на священном языке, как и названия секретных приемов, – были для него внове, однако показались удивительно знакомыми, когда он произнес их вслух. Еще несколько раз он их шепотом повторил; потом Кирито, на лице которого почему-то было написано смущение, хлопнул в ладоши.

– Ладно, скоро уже десять, пора расходиться. Теперь насчет завтра, Юджио: мне надо будет заняться одним ерундовым дельцем –

– Ну уж нет, Кирито. Сбежать я тебе не дам, тем более в этот раз.

Убирая чайные принадлежности, Юджио кинул на партнера укоризненный взгляд.

На завтрашний день отдыха у них были планы прогуляться на открытом воздухе – впрочем, местом назначения был лес на территории Академии – для укрепления связей со слугами, Тиизе и Ронье. Еще когда Кирито приглашали поучаствовать, Юджио предугадал, что он придумает какой-нибудь повод сбежать. Сейчас он вздохнул и сказал:

– Слушай, мы уже месяц как наставники Тиизе и Ронье. С тобой ведь Солтерина-семпай тоже хорошо обращалась, когда ты был ее слугой в прошлом году, да?