Sword Art Online. Том 11 - Поворот Алисизации

«В нашем мире главное – вложить что-то в меч».

Обучая Юджио, он нередко говорил такие слова.

«Секретные приемы стилей Норкия, Больтио и нашего стиля Айнкрад очень сильны. Достаточно понять, как их запускать, а дальше меч будет двигаться почти сам. Но проблема-то в другом. Чем дальше, тем больше будет поединков, где потребуется применять секретные приемы против секретных приемов, – вроде моего боя с Уоло. В таких случаях все зависит от того, какой вес вложен в меч».

Вес.

Даже Юджио понимал, что это слово относится вовсе не к весу самого меча.

Уоло Левантейн, с которым сражался Кирито, вложил в свой меч и самоуважение, и груз ответственности человека, родившегося в семье, обучающей Имперских рыцарей. Парень, у которого Юджио был слугой в течение года, Голгоссо Вальто, вкладывал уверенность в своем стальном теле. Солтерина Сельрут, наставница Кирито, вкладывала опыт и отточенную технику. Ну а Райос с Умбером придавали своим мечам вес за счет гордости от своей принадлежности к дворянству высокого класса.

«Что же вложить в меч мне?» – спросил не подумавши Юджио; Кирито ответил своей обычной ухмылкой. «Ты сам должен это найти», – ответил он. Потом, решив, видимо, что ограничиться этим будет слишком безответственно, он добавил: «Но отработка ката тебе не поможет найти ответ, хоть ты целыми днями ей занимайся».

Вот почему и на пути в Центорию, и даже здесь, в Академии мастеров меча, Юджио день за днем тренировал удары. Потому что он не был ни дворянином, ни мечником, и все, что у него было, – годы честного махания топором в лесу к югу от Рулида.

Нет, вообще-то было еще кое-что.

Желание вернуть Алису, которую отобрала у него Церковь Аксиомы. Даже сейчас, когда он махал деревянным мечом, образ золотоволосой подруги детства не исчезал из его памяти. Юджио был убежден, что и дома, когда он рубил Кедр Гигас, было так же.

Скоро уже восемь лет пройдет с того летнего дня.

Когда Рыцарь Единства, назвавшийся именем «Дюсолберт Синтезис Севен», забирал Алису, Юджио лишь стоял и смотрел. Хоть в руках он держал «Топор из кости дракона», способный рассекать даже сталь, но он его даже поднять был не в силах. Несмотря на то, что кто-то справа от него… какой-то мальчик его возраста… отчаянно кричал… и спрашивал, действительно ли Юджио готов принять это.

Да… кто же это был? Не было же у него друзей, которые звали его так, – ну, кроме Алисы. И все же он помнил эти мальчишеские крики, они продолжали тихим эхом отдаваться у него в ушах.

Юджио все глубже погружался в воспоминания, а удары где-то в уголке сознания отсчитывались сами собой; как вдруг.

– Ооо, тренировки Юджио-доно такие же удивительные, как и всегда, не правда ли?

Веселый голос раздался за спиной Юджио и нарушил его сосредоточенность. Меч чуть отклонился от траектории, и руки занемели от неприятной отдачи, как в бытность рубщиком, когда он наносил неверный удар.

Несмотря на то, что Юджио стоял в углу большой тренировочной арены, а те двое в середине, слова прозвучали громко и четко – наверняка говоривший нарочно повысил голос, чтобы Юджио услышал. Сейчас Юджио уже был сыт по горло их сарказмом, но мог лишь устыдиться, что позволил им вывести его из душевного равновесия. Не обращай на них внимания, не обращай внимания; так Юджио попытался убедить себя и продолжил было упражнение –

– Не правда ли, любопытно узнать, Умбер, какое значение вкладывает Юджио-доно в то, чтобы вечер за вечером махать палкой безо всякой утонченности и стиля?

– Не могу не согласиться, Райос-доно.

Этот диалог тоже достиг ушей Юджио, чего те двое и добивались, мало того, они еще и захихикали. Не имея возможности прибегнуть к физическим средствам, Юджио все же ответил мысленно:

…А ты болтлив, как всегда… только если Кирито рядом нет, Райос-кун.

Примерно месяц назад они почему-то прекратили свои подначки, когда Юджио и Кирито были вместе. Зато когда Юджио оказывался один, насмешек ему доставалось больше. И это, видимо, не потому что они считали Юджио более легкой целью, – просто они боялись Кирито.

Похоже, между ними и Кирито что-то произошло под самый конец первого года обучения; однако партнер Юджио на расспросы отвечал лишь, что это была «небольшая ссора», ну а спросить самого Райоса, конечно, Юджио не мог. Видимо, это имело какое-то отношение к необычайно бледным лицам Райоса и Умбера, когда Кирито после церемонии выпуска месяц назад подарил Солтерине-семпай кадку с необычными синими цветами; но что за всем этим крылось, Юджио понятия не имел.

В общем, когда Юджио был вместе с Кирито, эти двое к нему не цеплялись, против чего он, естественно, совершено не возражал. Однако, став элитным учеником, Юджио не мог прятаться в тени своего партнера вечно.

Первый официальный турнир будет всего через месяц, в середине шестого месяца. Окончательную расстановку определит лишь последний турнир, перед самым выпуском, но если Юджио проиграет Райосу и его дружку сейчас, это породит неуверенность в будущем. Так перевернуть все с ног на голову, как это сделала Солтерина, всегда остававшаяся второй, а потом в последнем поединке опрокинувшая непобедимого первого меча Уоло Левантейна, – это было совершенно нетипично. По крайней мере по словам Голгоссо, радовавшегося так, будто это касалось его лично.

Первый меч этого года Райос и второй меч Умбер, как и Уоло, оба с детства обучались высокому стилю Норкия. Характер их ни малейшего уважения не заслуживал, но как мечники они, скорее всего, были на голову выше остальных здешних дворян. Откровенно говоря, хотя до турнира оставался лишь месяц, Юджио по-прежнему не мог найти, что вложить в свой меч, чтобы противостоять их мощи.

…Но уж по крайней мере по числу ударов я вам не уступлю.

Закончив свои раздумья и четыре сотни ударов в одно и то же время, Юджио медленно выпрямился.

Взяв с пояса полотенце, он в первую очередь начисто вытер деревянный меч. Затем утер пот, заливший все лицо от лба до шеи, и кинул взгляд за спину. Райос и его приятель по-прежнему стояли в середине площадки, судя по всему, проверяя ката друг друга.

Он отвернулся обратно, и тут же с «Часовой колокольни» на вершине главного учебного корпуса Академии прозвенела шестичасовая мелодия – точно такая же, как дома. В общежитии элитных учеников были достаточно свободные порядки, в отличие от остальных общежитий, набитых разными правилами и ограничениями; например, ужинать разрешалось в любое время с шести до восьми вечера. Так что вполне можно было бы потренироваться еще; однако Юджио должен был еще отнести еду своему партнеру, который засел в своей комнате и усердно готовился к экзамену.

…Кстати, этот Кирито не сказал мне, что он хочет на ужин. Если будет маринованная тыква цубу, которую он терпеть не может, я ему притащу двойную порцию.

С этими мыслями, сунув полотенце и деревянный меч за пояс, Юджио направился к выходу; в это время Райос, держа меч над головой, произнес достаточно громко, чтобы он расслышал:

– Смотри-ка ты, похоже, ученик Юджио намеревается ограничиться бревном, а ката совсем не занимается.

Не упустив ни секунды, Умбер подхватил:

– Райос-доно, мне доводилось слышать, что Юджио-доно раньше был дровосеком в каком-то захолустье. Быть может, он просто не знает, что делать, если противник – не бревно?

– Надо же, никогда бы не подумал. Если у него такая ситуация, быть может, нам, его товарищам по общежитию, подобает наставить его на путь истинный?

– О, какое великодушие, Райос-доно, воистину ты образец дворянина!

Юджио удержался от вздоха, слушая этот явно заранее отрепетированный диалог, и попытался продолжить свой путь. Но тут Умбер обратился к нему напрямую, так что пришлось остановиться.

– Ну так как, Юджио-доно? Как насчет небольшого наставления, о котором упомянул Райос-доно? Столь редкого шанса тебе больше не представится.

Юджио не мог уже притвориться, что ничего не слышит, и молча уйти. Умышленное игнорирование обращенных к нему слов – то же, что непочтительность. Конечно, право наказания, которым обладают элитные ученики, распространяется лишь на младших и обычных старших учеников, так что Умбер никак не мог наказать Юджио, зато пожаловаться начальству с него бы сталось.

Юджио подумал было уйти, отделавшись простым «спасибо, не надо», но тут ему в голову пришла другая мысль.

Возможно, это действительно хороший шанс.

Райос и Умбер – первый и второй мечи Академии; стало быть, они сильнейшие среди всех учеников. Даже Кирито время от времени говорил: «Не стоит их недооценивать», – так что Юджио вовсе не собирался смотреть на способности этих двоих свысока.

Но сейчас для Юджио то, как Райос и его приятель «используют свою гордость как источник силы», было совершенно непостижимо. Хвастаться своим общественным положением, глядеть сверху вниз на других учеников – дворян более низкого класса и простолюдинов, насмехаться над ними… неужели вот этот их характер и вливает силу в их мечи? Если Юджио примет это, не будет ли это оскорблением «чувства уважения и доброжелательности к другим», которое в нем с детства воспитали родители, Сестра Азария из церкви, старейшина Гасуфт и, конечно же, подруга Алиса?

Даже сейчас, когда на него явно смотрят презрительно, он и не думал пренебречь какими-то минимальными проявлениями уважения – доброжелательность, правда, была уже выше его сил – к Райосу и Умберу. Однако если такое отношение подпитывает их гордость, если оно придает еще больше силы их мечам – Юджио лишь тратит свое уважение впустую.

Лично у него даже мысли не было избрать такой же жизненный путь, как у этих двоих, – смотреть на всех свысока… и вот поэтому-то он хотел еще до официального турнира в следующем месяце узнать. Какова она, эта сила, рожденная от гордости? И то, что они сейчас сами предложили ему наставление, – отличный шанс.

Все эти мысли быстро пронеслись у Юджио в голове; потом к ним добавилось «думаю, Кирито то же самое решил бы», и он раскрыл рот.

– …Да, это редкая возможность. Позвольте мне принять ваше предложение и ваши наставления.

У Райоса и Умбера приподнялись брови. Похоже, такой реакции от Юджио они не ожидали; впрочем, тут же их губы изогнулись в усмешке.

Затем Умбер раскрыл руки и пронзительным голосом заявил:

– Ха-ха, ну конечно же, с удовольствием! Давай же, покажи нам поскорее свои ката. Да, начнем с основ, попробуй «ката яростного огня», третье упражнение…

– Нет, второй меч Зизек-доно, – перебил его Юджио, слегка подняв правую руку и осторожно подбирая слова. – Поскольку это действительно редкая возможность, я хотел бы испытать на себе знаменитый клинок второго меча Зизека-доно, а не просто заниматься ката.

– …Что ты сказал?

Ухмылка мгновенно исчезла с лица Умбера. Теперь на нем явственно читалось подозрение по поводу намерений Юджио и одновременно жестокость дикого зверя, терзающего добычу своими когтями.

– Испытать на себе… говоришь? Иными словами… ты желаешь, чтобы я ударил тебя мечом, ученик Юджио?

– Конечно, мне хотелось бы попросить тебя остановить меч до касания, но ведь это я попросил наставлений. Просить чего-то большего было бы проявлением неуважения.

– О, понимаю, понимаю. Значит, ты не возражаешь против того, чтобы вести поединок до первого удара?

Гладко причесанные серые волосы как будто ощетинились немного. Глаза, обычно и так узкие, вовсе превратились в щелочки, и в их глубине загорелись жестокие огоньки. Похоже, чрезмерно уважительная манера речи Юджио разбудила в Умбере предвкушение наслаждения чужой болью.

– Конечно же, это моя обязанность как второго меча Академии и дворянина четвертого класса – приходить на помощь, когда меня просят о наставлении. Очень хорошо, я покажу тебе мое владение мечом, Юджио-доно.

Сразу после этих слов он картинно извлек из ножен деревянный меч, висевший на поясе. Как и меч Юджио, он был из платинового дуба, но по бокам клинка виднелась утонченная гравировка.

Глядя, как держится Умбер, стоящий рядом с ним Райос, похоже, хотел ему что-то сказать, но передумал и закрыл рот. Он медленно отступил на три мела, а когда Умбер повернулся к нему, кивнул с непонятной улыбкой.

Получив согласие старшего, Умбер распалился еще больше. Расслабив руки, он направил меч на стоящего прямо Юджио и прокричал:

– Итак, я начинаю! Вот она, суть высокого стиля Норкия… познай ее собственным телом!

Расставив ноги – одну вперед, другую назад, – он поднял меч и словно положил его на плечо. Это была стойка для секретного приема стиля Норкия «Удар молнии». Вопреки своим собственным словам он не стал применять прием высокого стиля Норкия «Разлом гор и небес» – может, заботясь о теле Юджио… хотя нет, вряд ли – скорее всего, просто не захотел.

Впрочем, «Удар молнии» – тоже не из тех приемов, на какие можно смотреть снисходительно. Даже деревянный меч, не имеющий лезвия, способен вдвое уменьшить Жизнь человека, если удар придется точно по голове; а заодно жертва лишится сознания. Разумеется, «уменьшение Жизни человека» является тяжелейшим нарушением Индекса Запретов, но при согласии обеих сторон один удар можно простить. И сомневаться не приходилось: Умбер вовсе не собирался останавливать меч перед касанием – нет, он намеревался нанести полновесный удар.

Искусно сделанный деревянный клинок в руках второго меча Академии засиял синим. Скорость, с которой он начал секретный прием после того, как встал в стойку, была, как и ожидалось, весьма приличной. Однако Юджио с легкостью предсказал траекторию клинка. Ведь «Удар молнии» – это абсолютно то же самое, что один из множества секретных приемов стиля Айнкрад, «Вертикальный удар».

– …Шрия!!!

С этим пронзительным воплем Умбер нанес удар.

Мгновением раньше правая рука Юджио тоже пришла в движение. Он выхватил меч с пояса и одновременно, сосредоточившись, начал секретный прием. Против удара соперника, идущего сверху вниз, он направил свой снизу по диагонали – стиль Айнкрад, «Косой удар».

Все секретные приемы, которым его обучил Кирито, имели названия почему-то не на общем языке, а на Священном. Похоже, и сам Кирито не знал, почему. Скорее всего, он забыл это вместе с другими воспоминаниями, когда превратился в «дитя, украденное Вектором». Если так – поистине большая удача, что он не забыл сами приемы.

«Косой удар», как и «Удар молнии», – прием из одного удара, но у него есть важное достоинство: его можно применять в двух направлениях: вниз-влево и, наоборот, вверх-вправо. Последнее особенно ценно, потому что стойка при этом такая же, как просто при вытаскивании меча из ножен на поясе, а значит, времени на этот прием требуется совсем немного.

Как правило, если во время поединка один из участников замечает, что второй начал применять секретный прием, у него уже нет времени применить свой, так что ему остается лишь изо всех сил отпрыгнуть назад или в сторону в надежде увернуться – впрочем, удается это редко. Но «Косой удар», хоть Юджио и начал его чуть позже своего соперника, прочертил голубую линию и яростно столкнулся с «Ударом молнии» Умбера, вызвав вспышку и грохот, какие трудно ожидать от деревянных мечей.

– Нуооо!!! – коротко крикнул Умбер; но появившееся на его лице удивление тут же сменилось яростью, и он принялся давить на свой меч, как только мог. Синее и голубое сияние, обволакивающее клинки, все не исчезало. Стоит любому из мечей отодвинуться на несколько санов, как секретный прием прервется и, скорее всего, обладатель этого меча отлетит назад. Юджио вложил всю свою волю в то, чтобы крепче упираться ногами, и продолжил давить правой рукой.

С глухим скрипом меч Умбера подался назад на два сана. Синее свечение «Удара молнии» замерцало, показывая, что прием вот-вот оборвется.

…Я так и думал, по чистой силе я лучше!

Юджио, конечно, ожидал, что так будет, но получить возможность убедиться в этом наверняка значила для него очень многое. Он не мог даже надеяться сравниться с дворянами в движениях тела – те их настолько уже отточили, что могут уделять внимание тому, под каким углом у них располагаются кончики пальцев; но уж в чем-чем, а в физической силе, рожденной ежедневными двумя тысячами ударов топора в родном лесу, он точно не должен никому уступать. Даже Голгоссо, стальное тело которого было его поводом для гордости, хвалил Юджио, называя его тело «худым, но отлично тренированным».

Среди дворян, исповедующих высокий стиль Норкия, были те, кто насмехался над стилем Больтио простолюдина Голгоссо, они называли его «крестьянским мечемашеством»; но, если забыть про ката, которые есть не что иное, как состязания в красоте, а говорить только про поединки – грубая сила оказывается прекрасным оружием. А если добавить еще стиль Айнкрад, у которого на все имелся достойный ответ, Юджио мог любую ситуацию свести к простому столкновению мечей.

...Даже если я не найду, «что вложить в свой меч», с моими техникой и силой, отполированными двумя учителями, я одолею любого дворянина, пусть даже самого высокого уровня!

Лелея эту убежденность, Юджио влил остаток сил в свой клинок.

И тут-то случилось. Лицо Умбера, различимое позади скрещенных клинков, приобрело какое-то пугающее выражение – выражение чистой злобы.

– Не… зазнавайся!

Глаза его вылезли на лоб, брови тоже поднялись так, что дальше некуда; яростный металлический рев вырвался из-за оскаленных зубов. И тут же почти исчезнувший синий свет вернулся, только к нему добавились сумеречно-черные оттенки.

Скрип. На этот раз отчаянно заскрипел уже меч Юджио. Давление на правую руку усилилось многократно, резкая боль прошила ее от кисти до плеча. Два сана, выигранных ранее, вернулись обратно, и сцепившиеся деревянные мечи оказались там же, где и были.

…Что это за сила?!

С громадным трудом остановив меч, Юджио распахнул глаза. Умбер, который не сказать чтоб тренировался до седьмого пота, который проводил все тренировочное время, занимаясь ката, просто не должен быть таким сильным. А если это не физическая мощь… значит, это и есть «сила в гордости», о которой говорил Кирито? Высоко ценить себя и смотреть свысока на других; неужели такое отношение, абсолютно неприемлемое для Юджио, дает мечу силу, достаточную, чтобы перебороть дни и дни беспощадных тренировок?

Не могу поверить. Я просто не могу поверить, что богиня творения Стейсия прощает такой стиль жизни.

Пока Юджио пытался отрицать то, что происходило у него на глазах, волосы Умбера еще больше встопорщились, и он злорадно пробормотал:

– Думал, сможешь победить мой меч трусливыми приемчиками?

– Тру… сливыми?..

– О да. Как еще можно назвать такое, когда ты притворяешься, что готов получить удар, а потом выкидываешь этот твой приемчик даже без стойки? Только трусость!

– Вре… врешь! Это моя школа… так работает стиль Айнкрад! – тут же вырвалось у Юджио. Если высокий стиль Норкия ставит во главу угла силу и красоту техники, то стиль Айнкрад более практичен, его главная цель – нанести удар, все прочее второстепенно. И поэтому ему свойственна очень быстрая активация секретных приемов, ну и «многоударные комбо», которых нет в других школах.

В общем, идея стиля Айнкрад – воплощение жизненного кредо его единственного мастера, Кирито. Никакой красоты, никакой вычурности – только прямой путь к цели. Не сдаваться, даже когда упрешься в стену; атаковать ее во второй раз, в третий раз. Если бы рядом с Юджио не было Кирито, он бы не то что до Центории – даже до Заккарии не добрался.

Вот почему Юджио принялся неистово возражать, когда Умбер обозвал стиль Айнкрада трусливым.

Однако дрожь в его сердце передалась и мечу – тот отодвинулся еще чуть-чуть. Теперь уже голубое сияние меча Юджио замерцало. Расставив ноги пошире и изогнув поясницу, Юджио отчаянно пытался удержать позицию.

Умбер самодовольно ухмыльнулся и прошептал голосом, напоминающим скрежет ногтей по стеклу:

– Вся твоя школа уродливая, и ты сам тоже. Ты думаешь небось превзойти меня или Райоса-доно в следующем турнире-экзамене… не бывать такому. Я сейчас разобью тебе правое плечо, и ты еще долго не сможешь держать меч.

– Кку!..

Юджио стиснул зубы, но меч Умбера давил все сильнее. Секретный прием может длиться довольно долго, даже если меч отдавливается назад, – главное, чтобы он оставался при этом на своей траектории; но меч Юджио, атакуемый «Ударом молнии» Умбера сверху, от траектории уже отклонился. Еще на один сан он отклонится – нет, даже на пять миллисе, – и, как и объявил Умбер, «Косой удар» прервется и Юджио получит тяжелый удар в правое плечо.