Сотвори свое будущее. Как силой мысли изменить судьбу

– О господи! Это она!

– Не могу себе представить, как такой большой человек, как вы, мог выйти из утробы такой маленькой женщины, как она?

– Только ее об этом не спрашивай! Уверен, это кровавая история.

Он повернулся к Лупе:

– Сам не верю, до чего волнуюсь. А ведь это всего лишь моя мать!

– Матери обычно пользуются большим влиянием.

– И откуда ты все это знаешь в одиннадцать-то лет?

Зазвонил звонок, Лупе лишь пожала плечами.

– Мне только что исполнилось двенадцать.

– Впусти ее! – обреченно произнес Джонатан.

Лупе дважды нажала на кнопку кодового замка. Они стояли и слушали, как по лестнице стучат каблуки, пока она поднималась. Лупе открыла дверь. Оба стояли и ждали. Мать Джонатана Белль остановилась на верхней площадке, демонстративно отдуваясь.

– Лифта нет! Вот так подарочек !

Она пыталась отдышаться и демонстративно разглядывала Джонатана и Лупе. По родинкам на руках и по обвисшей коже на шее Лупе поняла, что Белль была почти ровесницей ее бабушке. Но она что-то сделала с лицом и шеей, чтобы ее кожа казалась подтянутой и гладкой.

– Неужели это мое дитя?! Мое слепое дитя! – Она бросилась к Джонатану и обхватила его руками, едва не сшибла его с ног и почти втолкнула обратно в квартиру. Потом разрыдалась. – Как это может быть? Как случилось, что ты ослеп совсем молодым?

От избытка чувств у Джонатана исказилось лицо. Он погладил ее по плечу и оторвал ее руки от своей шеи.

– Мама, это случилось давным-давно. Я уже привык!

– Ну а я не привыкла! Мне не позволяли видеться с тобой!

Внезапно поток слез иссяк, словно перекрыли кран. Она заметила Лупе.

– Это твоя горничная?

– Я же тебе говорил, – сказал Джонатан Лупе. – Нет, это моя подруга Лупе. Она была мне настоящей подмогой!

– Ребенок? Надеюсь, тебя с ней не связывают неподобающие отношения?

– Нет, мам, не связывают. Только если ты считаешь уборку квартиры неподобающим занятием. Входи и садись!

Белль вплыла в квартиру. С явным недовольством осмотрелась.

– Как тесно!

– Мне места хватает! Угостить тебя чем-нибудь? Лупе принесла восхитительные закуски.

Белль осторожно уселась на софу.

– Если есть, я бы выпила обычной воды. Я слежу за весом.

Джонатан сидел напротив. Спросил:

– Ну, как у тебя дела, как отец?

Белль всхлипнула:

– Если тебе это действительно интересно, то мог бы нас навестить.

– Мне нужно было уладить кое-какие дела.

– Да. Могу себе представить! А как твой друг, ну этот, которого зовут Джорджи?

– Он умер много лет назад. Я тебе сообщал. Все мои друзья умерли примерно в одно и то же время.

Белль вздрогнула от отвращения:

– От этого мерзкого вируса! Но я всегда говорила, если ведешь извращенный…

Тут ее перебила Лупе:

– Здесь, в этом доме, у мистера Джонатана появилось много новых друзей. Как раз сейчас они все собираются в квартире напротив!

Лупе вышла, бросилась к своей квартире и стремительно распахнула дверь. Там, где жили дедушка с бабушкой, собралось множество старожилов из окрестных домов и соседних квартир – все сидели на раскладных стульях и играли в бинго.

– Привет! – по-испански воскликнули некоторые.

Белль закатила глаза:

– Вот эти – твои друзья? Такие древние? Да еще испанцы? Значит, теперь ты водишь компанию с детьми и престарелыми нелегальными мигрантами?

Джонатан сидел, уставившись в пол. На лбу у него вздулась жила, которой Лупе раньше не замечала.

Сначала Белль упиралась, но затем согласилась отведать кусочек начо и очень скоро опорожнила тарелку, при этом болтая без умолку.

– А Сара Эванс – знаешь, она была единственной, помимо меня, кто еще не развелся, так вот, как только закончился ее декретный срок, ей поставили диагноз рак мозга, причем в неизлечимой форме, я тогда сказала…

– Я очень туманно помню Сару. Она еще делала пластическую операцию на ушных раковинах, – заметил Джонатан.

– Да, именно она. Ты бы видел ее сейчас. У нее веки расплылись, словно воск на свечке. Она прошла курс лечения, этот новомодный, где тебе нагревают кожу, и она от этого якобы подтягивается. А по мне, лучше в любое время сделать старомодную подтяжку лица, чем все эти новоизобретенные процедуры. Они никогда не дают того эффекта, который вам обещают. А уж ст о ят…

– А как у папы с сердцем?

Недовольная, что ее перебили, Белль помрачнела и покачала головой:

– Неважно. Неправильно питается. Не способен сам контролировать свой вес. Человеку восемьдесят пять лет, а он ни за что не хочет отказаться от старых привычек. Никак не могу переубедить упрямца. Словно вы в детстве. Кстати, о детях, я так ровным счетом ничего не знаю о твоей сестре. Как подумаю, сколько денег мы истратили на ваше образование! Ужасная неблагодарность. Разумеется, я не жду, что мне все возместят, но хотелось бы хоть немного уважения! А ваше образование – мы были бы миллионерами, если бы…

– Полагаю, что плата за мое обучение в художественной школе с лихвой окупилась, – насмешливо заметил Джонатан.

– Это как посмотреть! – фыркнула Белль.

Лупе, которая все время была неподалеку и прислушивалась, сказала:

– Искусство мистера Джонатана очень известно.

– Ну, сейчас никто из знакомых о нем ничего не знает.

Белль с подозрением посмотрела на Лупе.

– Ты уверен, что между вами двумя не происходит ничего неподобающего?

– А что значит «неподобающее»? – поинтересовалась Лупе у Джонатана.

– В данном случае имеется в виду слабоумие, – ответил тот.

Белль рассмеялась:

– Ха! Звучит великолепно, особенно из твоих уст!

– Мам, – обратился к ней Джонатан, – как, по-твоему, сколько мы не виделись?

Белль потерла лоб у виска:

– Ох, не знаю. Много лет…

– Судя по всему, недостаточно долго, – сказал Джонатан.

Мать неблагожелательно уставилась на него.

...

– Вопреки моим лучшим инстинктивным побуждениям, я поддался на уговоры Лупе и пригласил тебя. Но я был прав, что старался не общаться. В тебе слишком много негатива. Я просто больше не в состоянии выдерживать твой энергетический натиск…

– Мой энергетический натиск? Ну, извини. Я просто такая, какая есть.

– Я знаю, какая ты. Но ты и я, какие мы есть, просто несовместимы. Так что пусть так все и остается. Мне придется попросить тебя уехать!

–  Уехать ? Ты это серьезно? У меня до самолета еще уйма времени. И что я, по-твоему, должна делать?

– Да, серьезно. Здесь неподалеку есть супермаркет. Уверен, ты что-нибудь найдешь…

Белль открыла рот, потом закрыла. Взяла свою сумочку, встала, еще раз окинула взглядом комнату.

– Отец предупреждал, что это неудачная идея. Мне следовало прислушаться к нему. Но я не скажу ему, как низко ты пал. Он попросту не поверит.

– Можешь сказать ему, что хочешь, мам. Вот с ним-то мне хотелось бы повидаться. Я вызову тебе такси.

– Не беспокойся.

– Лупе, проводи, пожалуйста, мою мать.

– Не нуждаюсь я в вашей помощи, – произнесла она, пристально глядя на Лупе.

Она стремительно вышла и хлопнула дверью.

–  Hola!  – воскликнул один из игроков в бинго, когда она на всех парах пронеслась мимо.

– Сам ты – Hola,  – огрызнулась она, с топотом спускаясь по лестнице на высоких каблуках. – Ничего ужаснее в жизни не видела.

Джонатан стоял у окна, пока не стих звук ее шагов.

– Мистер Джонатан, вы в порядке?

– Никак не предполагал, что она окажется еще хуже, чем я ее помню. Но это случилось. Надеялся, что у меня искаженное представление о ней.

– Думаю, у нее есть и хорошие качества, – тихо возразила Лупе.

– Назови хотя бы одно!

Молчание Лупе затянулось.

– У нее была прелестная сумочка, да и туфли тоже.

Джонатан рассмеялся:

– Думаю, будет лучше, если ты оставишь меня одного ненадолго.

Лупе вышла и закрыла за собой дверь.

...

В воздухе вокруг нас есть нечто, что слышит наши слова. Это крохотные молекулы. Когда мы что-то говорим, то наши слова передаются всем молекулам, что есть в мире. И тогда они все вместе делают так, чтобы наши слова сбылись.

Когда что-то говоришь или рисуешь, это непременно становится правдой. Поэтому и нельзя ругаться или произносить неприятные слова. А образы, что у вас в голове, еще сильнее. С их помощью мы сами рисуем свое будущее.

Глава IX

На следующий день Джонатан вернулся домой после ежемесячного визита к врачу и сразу услышал звуки сальсы, громко раздающиеся из верхнего окна. С хмурым видом он поднялся по лестнице и остановился на лестничной площадке. Музыка доносилась не из квартиры супругов Салдана, как он предполагал, а из его собственной. Даже дверь была не закрыта. Он вошел и услышал звук, похожий на шарканье ног.

– Лупе, что здесь происходит?

Музыку приглушили.

...