Джеймс Бонд отдыхает

Худощавая женщина в белоснежной блузке сидела за столом, словно фараон на троне.

— Здр… здравствуйте, — неожиданно для себя начала заикаться девочка.

— Здравствуй? С чем пожаловала?

— С чистосердечным признанием. Это я во всем виновата, а не Нестерова!

— Будь добра, Озерова, четче выражай свои мысли.

— Сегодня к вам должна придти мама Маши Нестеровой, — собравшись с духом начала объяснять суть проблемы «кающаяся грешница». — Вы ее вызвали из-за плохого поведения дочери, но на самом деле Нестерова ничего дурного не делала! Это я ее «подставила»!

— Озерова, следи за языком! Я не желаю слышать жаргонные выражения. Назови синоним слова «подставила».

— Обманула, предала, поставила в неловкое положение… — растеряно подыскивала замену емкому словечку Валя, вообще-то имевшая по литературе и русскому стабильные «пятерки». — Короче, я специально все подстроила, чтобы у Нестеровой получились неприятности.

Далее последовал печальный рассказ о происках Озеровой, подбросившей однокласснице шпаргалку, выставившей в журнале фальшивую оценку и совершившей другие, не менее жуткие злодеяния. Директриса слушала рассказ внимательно, чуть покачивая головой, и свет лампы то и дело отражался в стеклах ее очков:

— А теперь, Озерова, объясни, что означает твое чистосердечное раскаянье. Насколько я поняла, ты недолюбливаешь Нестерову, но тогда скажи, почему ты готова взять на себя ее вину?

— Она невиновата!

— Валя, — директриса внимательно посмотрела в глаза девочке, — будь со мной откровенна и ничего не бойся. Если Нестерова тебя шантажирует и вынуждает к подобным заявлениям, мы сумеем с ней разобраться, а ты при этом не пострадаешь. Скажи честно, эта девочка продолжает тебе угрожать? Может быть, у нее есть дружки или…

— Нет! Нет, Ядвига Игнатьевна! Я правду сказала! Маша мне вчера жизнь спасла. Я шла рядом со стройкой, с лесов сорвалось ведро с мусором, оно бы непременно упало мне на голову, но у Нестеровой отличная реакция, и она успела оттолкнуть меня в сторону. Потом я всю ночь не спала, думала о своем поступке и вот, решила придти.

— Допустим, ты говоришь правду, Озерова. Но в таком случае тебя ждут очень серьезные неприятности, и мне придется говорить уже с твоими родителями.

— Знаю. Но за свои поступки надо отвечать.

— Здравая мысль, Валентина, только пришла она к тебе с опозданием. Я во всем разберусь. Иди.

Аудиенция окончилась. Валя стремглав вылетела из кабинета директора — на сердце у девочки было удивительно хорошо, хотя умом она понимала, что впереди ее ждут большие испытания. До звонка оставалось всего несколько мгновений. Вбежав в класс, Озерова подошла к сидевшей за партой Маше:

— Расслабься. Я все объяснила. Теперь не твоей, а моей маме придется идти к директору, — торопливо произнесла она, и ее голос заглушил заливистый звонкий звонок.

Маша осталась в полном недоумении. Весь урок она размышляла о поступке Вали и никак не могла дождаться перемены, чтобы начистоту поговорить с ней. Однако задушевного разговора не вышло — девчонок ожидала сенсационная новость, которую принес взволнованный Сеня. Едва только одноклассницы вышли в коридор, как мальчишка подбежал к ним и огорошил заявлением:

— Привет! Я такое узнал! Только никому не слова — это самая настоящая тайна!

После такого заявления Маша с Валей уже не могли думать ни о чем ином, и как булавки за магнитом, потянулись за Сеней, подыскивавшим укромный уголок для конфиденциальной беседы. Зайдя под лестницу возле запертого черного хода, он сходу выпалил то, о чем просто не мог молчать:

— Солдат жив! Жив!

— Какой солдат? — в первый момент не поняла Маша.

— Как какой? Тот, кого со скалы сбросили!

— Но этого не может быть! Я там присутствовала, правда за оцепление меня не пропустили, но все, кто находился на берегу, говорили, будто он разбился насмерть.

— Он жив!

— А ты откуда знаешь? — недоверчиво спросила Озерова. — Может, это слухи?

— Нет! Это информация из самого наидостовернейшего источника. У меня мама работает в военном госпитале, куда этого парня и доставили.

— Но почему ты раньше молчал? — продолжала допытываться Озерова.

— Мама после дежурства только сегодня утром вернулась. Раньше она просто не могла бы мне об этом сообщить.

— И как себя чувствует солдат? — живо поинтересовалась Маша.

— Паршивенько, с точки зрения здорового человека, но вообще-то — ничего. У него сотрясение мозга, кости поломаны, однако позвоночник цел, а, следовательно, ходить он сможет. Мама говорит, что он уже пришел в себя и находиться в полном сознании. Короче, чудо это или везение, но парень, похоже, родился в рубашке.

Взгляд у Маши сделался отрешенным и задумчивым, кажется, она перестала слушать Сенин рассказ, размышляя о чем-то своем.

— Эй, Нестерова, ты заснула? — вернул ее с небес на землю голос Вали.

— Нет, — Маша тряхнула головой. — Я просто подумала, что было бы здорово получить показания солдата. Только он может объяснить, что произошло с ним на самом деле. Тогда бы никаких вопросов не осталось, и нам бы уже не надо было гадать, сам он упал, или его столкнули. А если столкнули, то кто и по какой причине. Эх, если бы с ним хотя бы пять минуточек поговорить…

— Это нереально, — вздохнул Сеня. — Военный госпиталь не простая больница, знаете, как там все строго!

— Ясно. А следователи его не допрашивали?

— Кажется, нет. Солдат только-только в себя пришел, прямо перед маминым отъездом. Наверное, они позже подъедут. Только, девчонки, пожалуйста, никому не рассказывайте об этом! Обещаете?

— Обещаю, — твердо ответила Озерова,

— Конечно, обещаю. В наших интересах хранить все в строгой тайне, ведь если преступник узнает, что его жертва жива, он сбежит, а этого допускать ни в коем случае нельзя.

Зазвенел звонок, возвестивший о начале второго урока, и юные детективы разбежались по своим классам, оставив на потом решение важных проблем.

План, предложенный Озеровой, был опасен, однако другого способа побольше разузнать о подозрительном субъекте, называющим себя фотохудожником Дмитрием, не существовало. Сразу же после уроков трое юных детективов собрались у ворот школы, решив обговорить все тонкости намеченной авантюры.

— Думаю, надо идти прямо сейчас, — сказала Маша. — Фотограф бродит по окрестностям в первой половине дна, а, значит, на месте его не будет, что и требуется для успешного выполнения операции. Вот только сумку с учебниками надо занести домой, а на это потребуется довольно много времени.

— Оставим вещи во дворе «Чайки», я знаю там укромный закуток, где их никто не найдет, — откликнулась Валя.

— Отлично. Больше, кажется, вопросов нет.

Слушая деловой разговор девчонок, Сеня переминался с ноги на ногу, порываясь что-то сказать. Больше всего он боялся показаться в глазах Маши трусом, но в то же время ему не хотелось огорчать маму.

— Что-то не так. Сень? — заметила его нерешительность Маша.

— Я понимаю, что должен идти с вами, но у меня мама с дежурства вернулась — обычно в такие дни я стараюсь не пропадать где придется. Мы так мало видимся, хотя и живем в одном доме.

— А с нами тебе идти вовсе не обязательно. Эту операцию надо проводить вдвоем, третий будет только мешать.

— Точно?

— Абсолютно, — Маша заново застегнула блестящую всеми цветами заколку, убирая упавшие на лоб волосы. — Если бы требовалась твоя помощь, я бы сразу об этом сказала.

— Только не думайте, что я струсил!

— Даже в мыслях такого нет.

Однако на самом деле подобные мысли кое у кого имелись. Едва только Сеня распрощался с девочками и побежал по направлению к своему дому, на губах Озеровой появилась ехидная улыбочка:

— Исчез, герой! Мальчишки все такие — на словах готовы горы свернуть, а как до дела доходит, сразу прячутся за мамину юбку.

Маша в дискуссию по этому поводу вступать не стала, и девочки торопливо двинулись к гостинице «Чайка». Валя провела свою напарницу окольными путями, поскольку опасалась случайной встречи с фотографом, и вышла к небольшому, залитому асфальтом дворику гостиницы, где стояли мусорные ящики, и куда выходили двери подсобных помещений. Спрятав сумки с книгами под сваленные в углу картонные ящики, девочка посмотрела на часы:

— Действуем по плану. Твой выход через пять минут.

— О'кей.

Маша обогнула здание и притаилась в пышных кустах сирени, наблюдая за тем, как Озерова с беззаботным видом входит в вестибюль гостиницы. По-правде говоря, девочке не очень-то нравилась Валина затея, однако шанс им выпал просто уникальный. Мама Озеровой работала в ресторане отеля, ее дочь каждый день наведывалась в «Чайку», и юные сыщики были просто обязаны воспользоваться таким благоприятным стечением обстоятельств. Маша знала, что никто, даже из самых лучших побуждений, не имеет права вторгаться в частную жизнь граждан и, тем более обыскивать их жилища, но понимала, что только так можно было выяснить, кем же на самом деле являлся блондин с фотоаппаратом. Припомнив многочисленные фильмы, герои которых добывали важные улики незаконными способами, девочка все же решила рискнуть.

Тем временем, пока ее напарница пряталась в кустах. Валя вошла в гостиницу, бодро направилась к стойке регистрации:

— Здравствуйте, тетя Клава, — обратилась она к дремавшей у телевизора дежурной.

— Здравствуй, Валя. Ты к маме?

— Нет. Я позже обедать приду. Просто меня попросили одному человеку записочку передать.

— Это что же за послание такое? — расплылась в улыбке тетя Клава. — Любовное, наверное?

— Нет, — Валя тоже улыбнулась. — Просто в «Чайке» остановился один человек, фотограф. Его Дмитрием зовут. Сеня Седов вызвался ему помогать виды красивые искать, а сегодня его мама с дежурства вернулась, вот он и не хочет оставлять ее одну. Он просил передать фотографу, что сегодня не сможет придти. Он целое послание сочинил, объясняя, в чем дело! А я рядом живу, вот и согласилась письмо отдать.

— Понятно. А я-то грешным делом подумала… Дмитрий, говоришь? Блондин?

— Да.

— Он в триста третьем номере. Только его там нет, он ушел часа полтора назад, все натуру ищет. Приятный человек, только болтливый очень, столько вопросов мне задавал, что до сих пор голова кругом идет.

— Я ему в дверях записочку оставлю.

— Как хочешь.

— Да, такие дела… — Валя замялась, придумывая, о чем бы еще поговорить с дежурной, и украдкой посмотрела на часы — до назначенного срока оставалось пять секунд.

И тут, в строгом соответствии с намеченным Озеровой планом, Маша нажала на кнопку звонка у входа в гостиницу.

— Это еще что такое? — удивилась тетя Клава. — Дверь-то открыта! Кто додумался в нее звонить!

Звонок не смолкал, и дежурная, покинув стойку, направилась к двери, желая посмотреть, кто же стоит у порога. Воспользовавшись моментом. Валя проворно перегнулась через стойку, схватила ключ от триста третьего номера и сунула его в карман.

— Бессовестные хулиганы, делать им больше нечего! — посетовала дежурная, возвращаясь на место. — Я наружу посмотрела, а там никого нет! Безобразники! Зимой хлопушками стреляют, летом новое озорство выдумали! Как ты думаешь, чьих это рук дело?

— Не знаю. Я в школе поспрашиваю.

— Да ладно, время на них только тратить…

Еще немного пообсуждав с тетей Клавой нравы современной молодежи. Валя поднялась на третий этаж, якобы намереваясь оставить записку. Страх подкрался незаметно, и вдруг охватил все ее существо, доведя до дрожи в коленях. Валя знала, что комната под номером триста три пуста, но вопреки здравому смыслу очень живо представляла, что сейчас ее дверь распахнется и в коридор выйдет безжалостный убийца со светло-голубыми глазами. Кое-как справившись с эмоциями, девочка подкралась к двери и громко постучала — ни звука в ответ. Убедившись, что гостиничный номер пуст. Валя торопливо спустилась вниз.

— Ну что, оставила записку?

— Да, тетя Клава. Все в порядке. Я побежала, обедать позже приду. Всего доброго!

— Всего доброго.

Маша терпеливо отсиживалась в кустах сирени, поджидая возвращения Озеровой.

— Ключ у меня и в номере никого нет! — сходу сообщила Валя напарнице. — Можно переходить ко второму пункту плана.

— Я готова.

Девчонкам предстояло вновь проникнуть в здание гостиницы, но теперь сделать это тайно, не попадаясь никому на глаза. Вернувшись в хозяйственный дворик, они проскользнули в узкий, полутемный коридор, ведущий прямиком на кухню. Выждав момент, когда поблизости никого не было. Валя, а следом и Маша короткими перебежками добрались до лестницы, ведущей на верхние этажи «Чайки».

И вот, наконец, заветный номер на третьем этаже, за дверью которого, должно быть, скрывались страшные тайны… Маша осмотрела пустой коридор с золотистыми прямоугольниками запертых дверей.

— Пойду я, — шепотом проговорила она.

— Почему это?! — моментально надула губы Озерова, которая на самом деле страшно боялась идти в логово шпиона, но и на вторых ролях оставаться не хотела.

— Умеешь пользоваться? — Маша извлекла из кармана мобильник.

— А кому надо звонить?

— Не звонить, а фотографировать улики. Здесь фотокамера.

Фотокамерой Валя пользоваться не умела, а потому легко согласилась с доводами Маши:

— Хорошо. Но дверь я открою сама. И сделаю это, между прочим, ключом, который так же оказался здесь благодаря мне!

— Разумеется.

Щелкнул замок, и Озерова чуть дрожащей рукой приоткрыла дверь в триста третий номер:

— Входи.

Маша без лишних слов прошмыгнула в комнату, вынула из двери и спрятала в карман ключ, а Валя осталась контролировать коридор, чтобы в случае необходимости предупредить свою напарницу об опасности.

Что именно намеревалась найти не в меру шустрая любительница детективов в чужом жилище, она толком не знала и сама. Кто знает, может быть, комната шпиона ломилась от электронных приборов, предназначенных для слежки, или в ней находился компьютер со сверхсекретной информацией, или где-нибудь под подушкой был припрятан пистолет с глушителем и кожаные перчатки… Воображение разыгралось не на шутку, и азарт оказался даже сильнее страха, который вначале испытывала отважившаяся на эту авантюру Маша.

Комната производила невиннейшее впечатление — легкий морской ветерок колыхал тюлевые шторы, солнце освещало идеально заправленную кровать, отражалось на поверхности стеклянного графина, и было трудно представить, что здесь кто-то жил. Немного обескураженная Маша открыла ящик тумбочки — он был пуст. Похоже, улики, которые следовало запечатлеть на фото, в комнате отсутствовали. Впрочем, на раздумья и удивление времени не предусматривалось, обыск следовало провести как можно быстрее, ведь Дмитрий мог вернуться в любой момент. Маша осмотрела санузел, заглянула во все ящики тумбочек, решительно направилась к стенному шкафу, в котором, должно быть, находились вещи аккуратного постояльца… И в этот самый момент за дверью раздались шаги — кто-то направлялся прямо к триста третьему номеру!