Возвращение насекомых

От гнусного прикосновения насекомых он взвыл благим матом. Бриа тоже завопила голосом, надорванным от торжества и похоти. Жуки уже уползали, и что-то горячее, влажное заполнило его поле зрения. Рыжие веснушки на щеках Брии потемнели — до того неожиданной была её улыбка. Без лишних слов она скатилась с него. Он попытался сесть, но тело его почему-то не слушалось. Ему только удалось перевалиться на бок.

— Как ты прекрасен, дитя машины, — прошептала она. — Сбылось предначертанное тебе судьбой. Ныне ликует Киндар.

Киндар? Не было сил спросить, и его колотило в лихорадке на полу, пока шлёпанье босых ног не утихло в коридорах. Серый металл стены перед лицом начал разгораться до ярко-зелёного, и ещё ярче, и ярче.

* * *

Стерек очнулся, и стены по-прежнему были зелёные. Теперь он мог двигаться; он быстро натянул комбинезон и застегнулся. Когда он неуклюже, нетвёрдо поднялся на ноги, пол был какой-то странный, мягкий, утопающе-приятный ступням; воздух показался влажным и необычным. Мочильник так и валялся на полу, где он уронил его.

— Меня отравили? — тихо спросил он. — Что же она со мной сделала? — Что бы ни сделала, ему как-то не сожалелось об этом. Внутри он ощущал покой, странно связанный с излучением покоя самим коридором. И с ней тоже этот покой был как-то связан, как будто они подсоединялись невиданным доселе способом, который требовал слияния не умов, а только тел.

Он сказал себе, что этот способ ему не нравится, но не очень себе поверил.

Он поднял мочильник и пошёл к шахте лифта. Ему показалось, что в Центре стало темнее. Он кинул взгляд на Киндар, да так и остался стоять. Даже планета казалась иной, хотя он не мог понять, в чём именно.

Понял. Коричнево-красное поблескивало приглушённым сиянием, как будто он смотрел через сенсоры. У него захолонуло сердце, и какое-то мгновение он ожидал очередной галлюцинации — гигантских насекомых, ползущих по лику планеты. Вместо этого он услышал голос Рикации.

— Второй инженер Стерек, мне нужен ваш рапорт.

Стерек оттолкнулся и поплыл в темноту к освещённой огоньками стальной чаше и парящей над нею фигуре. Когда он приблизился, Рикация нахмурилась и покачала головой.

— Задание не выполнено.

— Прости, — он вытянул руку, ухватился за край чаши и затормозился на расстоянии вытянутой руки от неё. Он избегал смотреть ей в глаза; всё же она притянула его к себе. Его тело напряглось, и он почувствовал ответную реакцию её тела.

— Ты ранен? — спросила она с озабоченным видом, от которого, казалось, искривились её золотые импланты.

— Нет, всё нормально. Я её нашёл, но…

— Подсоединяйся, покажи.

Он поднял взгляд и уставился в миниатюрные серые отраженьица самого себя. Её прикосновение казалось его коже слабым и отдалённым. Со щелчком её имплант подключился к его брови — и ничего не произошло. Рикация отстранилась, глаза её расширились, лицо накрыла тень страха.

— Это не похоже на смерть мозга. Твой имплант просто перестал функционировать — вообще.

— Это Бриа устроила.

— Каким образом? — Она оттолкнулась от него, развернулась в воздухе, ухватилась за край чаши и быстро нажала на клавишу под монитором датчика.

— Не знаю. — Тут рот его сам собой захлопнулся; сколько он себя помнил, это была первая в его жизни ложь. Что-то не давало ему признаться. Может, это было сознание собственной слабости, сознание того, что он дал Брии делать с собой всё, что вздумается, и позволил ей скрыться — фактически способствовал этому. Он даже не сожалел ни о чём особо — а ведь надо бы. Ведь Бриа представляла для «Волдыря» угрозу первой степени — разве нет?

— Нужно произвести мануальный осмотр импланта. — Рикация перегнулась к нему, и в руке её блеснул электрод. Она подвела его к импланту Стерека, повернулась и стала вглядываться в экран.

— Что там? — Он оттолкнулся и подплыл к ней поближе.

— Ничего, — прошептала она.

— Никаких повреждений?

— Да нет, просто ничего. — Она повернулась и внимательно посмотрела ему в лицо. — Как будто импланта вообще нет.

— Как же его нет, — он потянулся потрогать податливое, тёплое золото под электродом. — Я же его чувствую.

— А я его вижу, Стерек. Но на экране ничего не отражается. Зачем ты ей дал его трогать?

— Я и сам не знаю, — чувства страха и потерянности внезапно нахлынули на него, и он потянулся к ней. Ему нужны были её руки, её объятия, нужно было снова почувствовать в своём мозгу полёт знакомой информации «Волдыря». Рикация отвернулась.

— Есть ещё одна вещь, — она извлекла из аппарата чёрную квадратную пластинку. — Нагни голову.

Он колебался лишь мгновение — и подчинился. Металлические ногти Рикации осторожно поскребли ему по коже. Она прижала квадратик ему на загривок; пластинка слегка пощипывала.

— Не больно? — спросила она. По позвоночнику вниз побежало тепло; заполнило ноги, руки. Совсем не больно, а приятно. Он хотел ей об этом сказать, но рот не слушался. Он попытался двинуть руками, и его охватила паника.

— Стерек, прости меня, пожалуйста, — прошептала она. — Я не знаю, что она с тобой сделала, а на сенсоры надежды никакой. Пожалуйста, пойми, что и ты теперь считаешься источником проблемы. Если я не могу к тебе подсоединиться, то чему мне теперь верить, как мне знать, что ты можешь теперь выкинуть? Может, она попытается тебя использовать против всех нас. Нет, я не могу взять на себя такой риск.

Ему было видно только её ноги в штанинах комбинезона и форменные стёганые шлепанцы. Рука её скользнула ему в карман и вытянула наружу мочильник. Она проплыла мимо него к центру чаши и с минуту сообщалась по своему интерфейсу с «Волдырём». Когда она снова посмотрела на него, глаза её влажно поблескивали.

— Я активировала бесшумное оповещение. Бриа опаснее, чем я думала. Ты один из лучших моих работников, Стерек, и если она в состоянии тебя вот так запросто нейтрализовать, то я обязана собрать всех Вторых Инженеров и отловить её. Тебе не о чем беспокоиться до моего возвращения. Деактивация нервной системы не наносит долговременного ущерба здоровью.

Она так и оставила его парить в воздухе, далеко от гуда возбуждённых голосов. Он не смог определить, когда же она отправилась на поиски и скольких она взяла с собой. Поскольку звуковые сигналы тревоги не сотрясали воздух, он знал, что кое-кто ещё оставался на посту. Ему оставалось только смотреть вниз на своё искажённое отражение в тёмной стали.

Через какое-то время и зрение начало угасать. И вырубилось. Дахание участилось, врываясь и вырываясь из грудной клетки — единственное усилие, на которое он был ещё способен. Чувствительность кожи нарастала, как бы в эротическом смысле, так что даже мягкое прикосновение комбинезона стало ему непереносимо.

Внезапно вокруг него вспыхнул свет и стал усиливать, концентрировать все его чувства, пока наконец ему не начало казаться, что Центр продувало ветром — зелёным ветром. Перед застывшим взором Стерека нержавеющая сталь разгоралась и разгоралась до приятного густо-зелёного цвета.

— Правда, красиво? — голос спросившего прозвучал откуда-то изнутри.

— Да, — подумал он в ответ, — хотя ни на что не похоже.

— Это называется мох, — сказал второй голос. — Он растёт естественным путём, если только дать ему волю.

— Мох? Помню, это растение такое, — подумал он в ответ.

— Да, и очень вкусное. Ты его раньше не видел? — спросил второй голос.

— На борту «Волдыря» нет растений, — сказал он. — Никогда не было.

— Да, чего не было, того не было, — подумал первый голос.

— Хочешь потрогать? — спросил второй. — Он такой гладкий-гладкий.

— Очень, — ответил он, наполовину убеждённый, что у него галлюцинации. — Но я не могу пошевелиться.

— Ну, глазами-то ты можешь шевелить.

— Да, переведи их на затылок, — сказал первый голос.

— Это невозможно, — ответил он.

— А ты попробуй, — хором откликнулись голоса.

Стерек попробовал. По щеке его прокралось холодное царапанье, перешло на шею. Угол его зрения также изменился, и он сначала оторопело увидел устланные мхом стены Центра, а затем собственный загривок. Он смотрел, как крохотные, но сильные жвала ухватили наклейку и отодрали от кожи.

— У меня вместо глаз насекомые, — прошептал он и громко, со стороны, услышал собственные слова.

— Мы покажем тебе дорогу в Царство Жизни, — глаза сказали ему.

— А что мне надо делать?

— Что ты сам считаешь нужным, — прострекотали в ответ глаза. — Этого мы тебе посоветовать не можем. Ты сам решай, как лучше поступить.

— Здесь же назревает конфликт, между вами и «Волдырём», — сказал он.

— Да нет. «Волдырь» сохраняет нейтралитет.

— Рикация решила вами заняться всерьёз. Она хочет поймать Брию.

— Бриа будет не одна. Кроме тебя, она познала и других. Многие из Пассажиров уже разбираются что к чему, — ответил один из насекомых — левый глаз, решил Стерек.

— Жизнь и есть конфликт, — добавил правый жук. — Но в этой ситуации он работает против нас всех. Мы не ищем ничьей смерти.

— Если ты можешь всё это остановить, мы с радостью тебе поможем, — сказал левый жук.

— «Волдырь» выжил только потому, что мы всегда работаем сообща, — сказал он им. — Что нам надо, так это напомнить об этом Рикации.

— Надо, чтобы до Брии тоже дошло. Она иногда неспособна сохранять ясность восприятия.

Стерек вытянул руку и сумел добраться до поручня. Мох был на ощупь упругий, но если сжать руку, то неподатливый и твёрдый. Он оттолкнулся вниз, в чашу, и принялся искать.

— Что ты ищешь? — спросил левый жук.

— Мониторы датчиков и терминал. Они куда-то подевались.

Левый жук выбрался ему на щёку и пополз по руке. Тихо зажужжал, и лёгкие крылышки перенесли его на поверхность мха. Стереку стало нехорошо: он видел и самого жука глазами второго насекомого, и в то же время крупным планом сам мох. Жук поскрёб кочку среди мха, и появился светящийся монитор. Осторожно Стерек поднял насекомое и вернул его на лицо.

— Что ты хочешь делать? — спросили они.

— Хочу всем напомнить, что надо работать вместе, — ухмыльнулся Стерек. Без интерфейса на это уйдет больше времени. Но ручное управление станции функционирует удовлетворительно. Он осторожненько, нежненько всё сделает. Когда Рикация поймёт, в чём дело, уже будет поздно; станция постепенно прекратит вращение, и обе враждующие стороны окажутся в невесомости. Он был уверен, что справится, хотя никогда прежде эта процедура не проводилась.

* * *

Его оберегла мягкая зелёная тьма, точно щитом закрыла его от немногих оставшихся в Центре Техников и Инженеров. Он нырнул в люк, которым почти никогда не пользовались. Чтобы не подвергать перегрузкам конструкцию «Волдыря», его замедление должно было занять несколько часов. К этому времени он успеет разыскать Брию, может, даже уговорит её встретиться с Рикацией. Понятно, что он не знал, где её искать, но имело полный смысл начать с 2112 V.

Шахты лифтов точно обезлюдели; привычные людские потоки Пассажиров иссякли. Стерек приостановился и пробежал рукой по зелёным стенам коридора. Действительно ли они подались — спружинили под пальцами, подобно мху? Он не хотел себе в этом признаваться, но всё же пришлось допустить, что в них произошли изменения.

— Это ты сам изменился, — сказали ему насекомые. — А стены всегда такие были.

— Этого не может быть, — ответил он. — «Волдырь» построен из металла; никакой органический материал не выдержал бы таких перегрузок. Мох даже просто в вакууме не выжил бы. Правда ведь?

— Мох — это жизнь, а жизнь умеет приспосабливаться лучше, чем противоположное жизни.

— Тогда что именно не даёт кораблю распасться на кусочки? — потребовал он ответа и резко остановился перед кабелепроводом со всей начинкой управления Центром. Быстро он перерезал соединения между ручным управлением сопел и интерфейсом Рикации. Теперь она не сможет восстановить вращение корабля. Двигатели будут выполнять последнюю введённую программу — которую запустит он.

— Это панцирь, — сказал левый жук.

— Плюс восприятие, — добавил правый.

— Что же тогда выходит, «Волдырь» существует, потому что мы в это верим? — Он двинулся к соседней шахте лифта; пора найти Брию. — Это смехотворно.

— Естественно. «Волдырь» существует вследствие собственного восприятия действительности. Ваши восприятия всего лишь обеспечивают ему смысл и цель существования.

— То есть «Волдырь» живой? — он вгляделся в глубину пустого коридора.

— Так мы его воспринимаем…

— Стерек? — высокая фигура Рикации заторопилась к нему под защитой окруживших её трёх или четырёх Вторых Инженеров. Его насекомые встретили её взгляд. Рикация остановилась в двух шагах и уставилась на него; остальные подняли глаза и увидели его. Никогда прежде не видал Стерек такого выражения ужаса на людских лицах. Казалось, прошла целая вечность, когда наконец Рикация замотала головой и достала мочильник.

Стерек рванул прочь, тем путём, которым пришёл. Только не мимо кабелепровода, дошло до него. Стоит ей только заподозрить, что вращение замедляется, как Рикация тут же вспомнит и без труда догадается, где именно он вывел из строя соединения. Он впрыгнул в первую попавшуюся шахту лифта, тоже вспомогательную. Она не вела к угловой палубе, только позволяла скрыться от Рикации.

Как только он вышел, шахту заполнила ярко-алая вспышка. Мочильник, понял он и ринулся по коридору. Следующая шахта доходила до угловой палубы. Он вошёл в неё как раз в тот момент, когда Рикация и остальные заворачивали за угол. Он не успеет добраться; она выстрелит вверх, по шахте, и попадёт. Он выскочил на М-уровне и устремился по коридору в поисках следующей шахты. Если он так и будет проезжать по нескольку уровней зараз, она не успеет в него попасть.

Коридор раздвоился, ответвление слева служило в основном для складских помещений. Направо должна быть очередная шахта. Он в ужасе уставился на проход.

Потолок коридора покрывала кроваво-красная масса. Из неё прорастали щупальца размером с его мизинец, и когда он приблизился, они потянулись ему навстречу. Слой массы начинался прямо у него над головой, тонкий, но глубже по коридору утолщался так, что ему пришлось бы согнуться вдвое, чтобы пролезть. Он никогда ничего подобного не видел, но от зрелища этого идти дальше что-то расхотелось.

Внезапно в дальнем конце коридора появилась Бриа. Присела на корточки и широко улыбнулась. — Давай скорее, пока она тебя не видела.

— Какого вакуума эта фигня тут делает? — проорал он.

— Ничего особенного. Давай скорее, ты мне должен помочь.

Стерек глянул ещё раз вверх и пошёл вперёд.

— Это плотоядный грибок, — жуки-глаза сказали ему. — Рикация не сможет его воспринять своими органами чувств, пока он на неё не опустится. Конечный результат будет такой же, как от мочильника, только, конечно, грибок действует гораздо медленнее.

— Он её убьёт? — спросил он и остановился как вкопанный там, где начинался нарост.

— Он закончит её жизнь в том виде, в каком она её воспринимает. По большому счёту жизнь нельзя уничтожить.

— Стерек! — закричала Бриа, топнув ножкой, и её руки сжались в кулаки.

— Нет, — ответил он и ринулся к соседнему коридору. На углу его он остановился, повернулся и прислушался. Вот появились Рикация и прочие; он услышал крик Брии. Рикация указала на девушку.

— Нет! — закричал он. — Рикация, от неё ничего не зависит! От меня зависит гораздо больше!

Рикация остановилась не доходя; завертела головой то в его сторону, то на Брию. Он увидел в её лице сначала неуверенность, затем — решимость. Рикация указала в его сторону двоим Инженерам, а сама повернулась к Брии и навела мочильник.

В это мгновение «Волдырь» тоже взвыл своей электронной тревогой, первой из сирен, предупреждающих о замедлении вращения судна. Стереку и то уже казалось, что шаги его стали как бы легче.