Маленький Сайгон

— Стэнли… Лай кай! Чертова пленка!

Ли закончила песню нотой столь высокой и чистой, что Фрай испугался за свою рюмку с водкой. Она поклонилась, черные волосы каскадом хлынули вниз. От силы аплодисментов завеса дыма, казалось, поднялась к самому потолку. Беннет метнул в Чака гордый взгляд, лишь только прожектор вновь выхватил их столик из тьмы.

Не успев осознать, что он делает, Фрай вскочил с места и схватил брата в охапку, похлопывая его по спине. Аплодисменты стали еще громче. Затем свет опять направили на Ли, которая повернулась к оркестру, отсчитывая начало новой мелодии. Странно, подумал Фрай, сев на место, вдруг, ни с того ни с сего, ты начинаешь чувствовать себя счастливым. Беннет кивал на Фрая. Ким опять придвинулась ближе.

— Это новая песня, Чак. О нашем доме. О сердечной тоске по тому, чем не дано обладать.

Ли обвела взглядом головы собравшихся, затем произнесла сквозь причудливо синкопированный ритм оркестра:

— Вьетнам, где ты? Мы должны научиться языку, который поможет нам тебя обрести.

Вступил скорбный, возвышенный голос одинокой гитары.

— Я сочувствую твоему народу, — выпалил Фрай через метелку черных волос в ухо Ким.

Она взглянула на него оценивая.

— Ты старался.

— Нет. Только не я.

Я не сделал ни черта, подумал он. Беннет один заплатил за всю их семью. Я не спорил с призывом номер три-пятьдесят один. Он выпил еще, вновь испытав вину, что Беннет пошел и Беннет потерял. Но он же приобрел: жену и жизнь среди людей, которым отдал так много. Чак посмотрел на брата, в который раз спрашивая себя, стоила ли игра свеч. Сейчас он — полчеловека: голова, торс, руки и два обрубка вместо ног. Он посмотрел на Доннела Кроули, пехотинца, вынесшего Беннета с поля боя, привязавшего свой шлем к одному из фонтанирующих кровью бедер Беннета и поплатившегося за это ранением в голову.

Фрай оглянулся вокруг, ища Эдди Во, но Эдди Во исчез. И Темные очки тоже. Магнитофон стоял среди пивных бутылок, опустошенных ими, вскрытая кассета лежала на столе рядом.

Подходящее время выйти на перекур, подумал Фрай. Отец Мисс Дни Сайгона встал и с улыбкой пошел к их столу.

Когда на авансцену вышли три человека в капюшонах и направили автоматы на зрителей, Фрай подумал, что это часть шоу. На кратчайший миг — между падением барабанных палочек, между меланхоличными напевами Ли, между биением сердца Фрая — в «Азиатском ветре» установилась тишина.

Затем огонь из автомата рассеял подводное освещение, разбил зеркала, словно то была вода. Последовало коллективное волнение, человеческие тела крушили мебель. Ли швырнула микрофон в одного из пришельцев, затем схватила микрофонную стойку и занесла ее над автоматчиком в горнолыжной маске. Но тот отпрыгнул, увернулся от удара и стиснул ее за шею. Другой, в черном капюшоне, схватил певицу бэк-вокала, потом отпустил ее, развернулся на каблуках и помог человеку в лыжной маске справиться с Ли. Ее волосы разметались в луче прожектора, и белый изгиб плеч сверкнул там, откуда руки в перчатках грубо вырвали лоскут пурпурного шелка.

Фрай протянул руку и дернул отца королевы красоты за галстук. За то невероятно долгое мгновение, которое потребовалось, чтобы самому упасть и его увлечь на пол, он успел вспомнить всех, к кому ему следовало относиться лучше при жизни.

Беннет повалился рядом, перекатился через спину и выпрямился. Опираясь на кулаки, с культями, раскачивавшимися между мощными руками, Беннет атаковал сцену. Осколки стекла дождем сыпались вниз. Фрай увидел автомат, нацеленный на Беннета, и подумал: «Вернуться из Вьетнама и погибнуть тут, ползая на полу какого-то бара».

Автоматчик замешкался всего на одно благословенное мгновение.

Фрай вскочил и в прыжке кинулся на Беннета. Так же поступил и Берк Парсонс. Его ковбойская шляпа отлетела в сторону. Крепко обхватив брата за грудь, Фрай поднял взгляд и в панически мятущейся толпе заметил Ли, которую тащили к пожарному выходу. Ее ноги напрасно молотили воздух — только слетела с ноги черная лакированная туфелька.

Рядом генерал Дьен поднял пистолет и сделал выстрел. Автоматчик на сцене судорожно дернулся в тот момент, когда за его затылком вспыхнуло алое сияние. Его оружие продолжало вгонять пули в сцену, пока наконец не выпало у него из рук, с тяжелым стуком грохнувшись на пол.

Фрай с трудом поднялся на ноги и сквозь плотную толпу пробился к запасному выходу. Синяя «Селика» в клубах дыма рванулась со стоянки и скрылась за углом.

Фрай вскочил в свой старенький «Меркурий», завел двигатель, включил первую скорость.

Фары осветили стоянку, и во время короткого озарения он, как ему показалось, увидел Эдди Во, который, вытаращив глаза, уставился на него с переднего сиденья припаркованного тут микроавтобуса.

Затем Фрай стал звать Беннета, но сам с трудом слышал свой крик сквозь визг покрышек. Когда он подал машину к запасному выходу, как раз возник Доннел Кроули. На руках он нес Беннета.

Глава 2

Фрай сидел за рулем, Беннет — рядом с ним на просторном сиденье, Кроули следил за обстановкой. Беннет крикнул в ухо Фраю:

— Давай! Гони!

Фрай повернул на Брукхерст и выжал педаль акселератора до пола. Завыли полицейские сирены. Мчась по широкой оживленной улице, «Селика» перестроилась на полосу торможения и свернула на Вестминстер-бульвар. Фрай обогнал увечный «Фольксваген», одним глотком сожрал сто метров асфальта, затем пронесся мимо бензозаправки. За ухом промелькнули колонки и удивленные клиенты.

— Быстрее, — вопил Беннет, — они хотят налево, они хотят налево!

Большой восьмицилиндровый грузовик прижимал их к обочине, и Фрай сокращал дистанцию — сто метров, пятьдесят — но «Селика», улучив момент, пересекла улицу перед самым носом плотного встречного потока и исчезла на Магнолия-стрит. Фрай резко затормозил в ревущем хоре клаксонов. Мимо проехали две полицейские машины с включенными сиренами. Шесть машин… семь… десять — и конца все не видно, а они загорают здесь, вперившись в Магнолия-стрит, как будто усилие воли способно было задержать удаляющуюся «Селику». Наконец у Фрая сдали нервы, и он газанул перед автобусом, который тяжко, словно гигантское животное, клюнул носом, вспыхнул стоп-сигналами и замер в облаке дыма горелой резины, а они тем временем мчались дальше стрелой.

Далеко впереди синяя «Селика» опять повернула налево.

Беннет протянул руку и выкрутил руль, резко направив машину в левый переулок.

— На следующем светофоре сворачивай на Грин-Флауер. Они едут на Плазу!

Фрай въехал на приподнятую разделительную полосу, снес дорожный знак и остановился перед вереницей автомобилей, выстроившихся на поворот. Когда встречный поток прекратился, он плюхнулся на проезжую часть и резко свернул на Грин-Флауер. Издалека виднелись огни Сайгон-Плазы и арка при въезде на площадь. Два луча прожекторов, пересекаясь, чертили в небе зигзаги.

— Они едут на площадь, я это знаю. Скорей, Чак, будь ты неладен, прибавь газу.

Они выехали на Сайгон-Плазу из бокового переулка, протиснувшись по узкому проезду между магазином тканей Тань Тонга и приемной Данг Лонг Ко, доктора медицины. Уличные фонари выстроились вдоль тротуара. Магазины и здания с яркими вывесками и распестренными витринами остались позади. Автостоянки были переполнены, бумажные журавлики скользили по асфальту, подгоняемые теплым бризом. Слева Фрай различал контуры огромной арки и двух мраморных львов, стоявших по обеим сторонам главного выезда на Болсу.

Беннет потянулся и взялся за руль, выворачивая направо. Его голос был спокоен, он цедил почти шепотом:

— Чак, объезжай медленно по периметру. Она где-то здесь. Доннел, найди полицейских и дай им описание машины.

Кроули спрыгнул на ходу и побежал в сторону магазинов.

— Их должны были увидеть, — сказал Фрай.

— Нам все равно никто ничего не скажет, — возразил Беннет.

Фрай объезжал дозором. Многолюдные тротуары, витрины, группы вьетнамцев, с любопытством смотревших на них. «Бюро путешествий Ханг Ду Лич Бат Дат», «Компания морепродуктов Бонг Лай», «Тай Лой: пончики и горячие блюда». Повсюду плакаты: «Последняя распродажа! Дешево!», «Да здравствуют „Дни Сайгона“ — в городе Вестминстере!» Из кафе Трана доносилась поп-музыка, перед входом ошивалась компания молодежи.

В дальнем углу площади он свернул налево, следуя тротуару и фонарям. Беннет лег на приборную панель, подложив под голову правую руку, а левой, сжатой в кулак, постукивая по мягкой обивке над приемником. Фрай по-прежнему слышал вой сирен, уносившийся к «Азиатскому ветру». Два мощных прожектора-искателя посылали свои лучи высоко в ночное небо. Надпись на доме гласила: «Кафе Фо Хань — торжественное открытие!» Уличные столики были почти все заняты. Посетители сидели, разглядывая шикарный кабриолет и двоих его пассажиров. Братья миновали магазин мод, химчистку и художественный салон «Рандеву», чьи витрины были увешаны шелковыми платьями и лаковыми миниатюрами. Они миновали ювелирный магазин Ким Тиня и вышивальную мастерскую Масами, магазин тканей Той Транга и ресторан «Тур д'Ивуар». Они миновали видеосалон Тай Гон-Конга и магазин мод Фуонга. Они миновали заведения с вывесками, которые Фрай не мог даже надеяться разобрать.

Это слишком обыденно, подумал он. Слишком по-деловому. Зачем, если уж на то пошло, привозить похищенную женщину в торговый центр города?

— Наша догадка неверна, Бенни. Они никогда не поехали бы сюда. Здесь слишком…

— Заткнись, Чак! Они здесь!

Беннет выбросил себя из автомобиля раньше, чем Фрай успел остановиться. От магазина тканей Той Транга бежал Кроули. Фрай втиснулся на свободное место рядом с «Селикой» и выбрался из машины. Он наблюдал, как Беннет вскарабкался на капот «Селики», перемахнул через него и вперился в ветровое стекло. Кроули, загородившись ладонями, стал вглядываться в боковое окно. Фрай потрогал капот: еще теплый. Он обратил внимание на то, как странно покрашена «Тойота» — радиатор, хромированные части и внутренние стороны дверок были выкрашены той же темно-синей краской, что и кузов. Беннет соскользнул с капота и мешком упал на тротуар. Несколько секунд он оставался там, словно погруженный в асфальт. При помощи кулаков он обрел равновесие, лицо было ярко-розовым от света ближайшей вывески. Фрай прочитал ее:

Толковательница Снов

Точно, безошибочно

Индивидуально.

Фрай через витрину заведения увидел женщину, которая наблюдала за ними без заметного интереса. Беннет развернулся и направился ко входу; Кроули его опередил и распахнул дверь.

Женщина оказалась крупной и старой, с седыми волосами, закрученными на затылке в тугой пучок. На ней был тесный черный аодай. Сидя за маленьким столиком, она посмотрела на каждого по очереди, и в ее взгляде смешалось подозрение пополам с недоумением. Черные лампы бросали лиловый свет на два стула, на одной из стен висел китайский календарь: живописное изображение горы с водопадом. Фимиам поднимался над небольшой медной курильницей в углу комнаты. Беннет придвинул к себе стул, влез на него и, подтянувшись, забрался на ее столик.

— Синяя машина, вон та. Где люди, которые в ней приехали?

Мадам поставила перед Беннетом маленькую эмалевую коробочку. Посмотрела на Кроули, потом на Фрая. Кроули открыл коробочку и положил туда две банкноты. Фрай заметил, как она бросила взгляд на деньги, затем перевела на его брата.

— Я никого не видела.

Фраю показалось, что Беннет собирается прыгнуть ей на колени.

— Черта с два, мадам! Двое мужчин и женщина. Ли Фрай! Ли Фрай, мадам, вы знаете, кто это?

— Ли знает каждый. Я была в задней комнате.

— Посмотрите мне в лицо и повторите, что вы не видели, как подъехала машина.

Мадам изучающе оглядела Фрая, и на кратчайшее мгновение ему показалось, что он заметил в ее глазах страх.

— Я не видела, как подъехала эта машина. — Она достала из комода кассету и положила ее рядом с коробочкой с таким видом, словно то была пятая карта королевской флеши. Это была одна из композиций Ли — «Потерянные матери». С конверта кассеты смотрело лицо Ли, сфотографированное на фоне одинокой нитки колючей проволоки. Толковательница Снов скрестила свои тяжелые руки. — Я знаю Ли Фрай. Но здесь ее нет.

Беннет посмотрел на мадам, затем на Кроули, потом прошел в заднюю комнату, разведя руками соломенную занавеску, продолжавшую покачиваться и постукивать за его спиной. Следующие несколько секунд Фрай простоял на месте, прислушиваясь к брату. Открылась, затем захлопнулась дверь, послышалось хрюканье, проклятия. Курильница задрожала, ее медная крышка слегка зазвенела. Толковательница Снов уставилась на него. У Фрая возникло чувство, будто она читает его мысли и заучивает их наизусть. В полутьме комнаты лицо Кроули казалось иссиня-пурпурным. Беннет возвратился, соломенные занавески разошлись в стороны и соскользнули с его плеч.

— Пошли.

Они разделились, чтобы обойти все магазины. В соседней ювелирной лавке владелец сообщил Фраю, что он занимался клиентами и не видел, как подъехала машина, о чем весьма сожалеет. Он не видел Ли с прошлого месяца, когда она давала концерт здесь, на площади. Выступала она тогда великолепно. Он упомянул о большой скидке на часы «Сейко» для ныряльщиков, выдерживающие погружение на двести футов. Беспошлинный товар.

— Это машина гангстеров, — шепотом добавил он. — Сразу видно, потому что они любят все красить одним цветом.

Женщина в цветочном магазине совсем не разговаривала по-английски, но закивала и улыбнулась, когда он назвал имя Ли. Она нажала кнопку на кассетнике, и голос Ли захрипел из крохотных громкоговорителей.

— Ли Фрай? — спросил он, показав на синюю «Селику».

— Ли Фрай, — ответила та, показав на кассетник.

— Благодарю вас.

Двое парней, выпивавших за уличным столиком перед «Тур д'Ивуар» сказали, что они видели, как подъехала машина, но она была пуста. Фрай поднажал, и история превратилась в другую машину, остановившуюся в другом месте и в другое время. Когда он их поблагодарил, они ответили: не за что, мы всегда рады помочь полиции.

На этой же стороне тротуара он увидел Кроули, который выходил из лавки, торговавшей лапшой. За ним с известным трудом выбрался Беннет, хлопнув дверью. Беннет опять проковылял к «Селике», на секунду уставился в техталон, находившийся на уровне его глаз, и ударил кулаком по капоту. Вмятина получилась похожей на разрез. Она отражала розовое свечение Толковательницы — точно, безошибочно, индивидуально. Фрай видел, что мадам по-прежнему сидит внутри, тучная и молчаливая, как Будда. Беннет махнул ему: иди к машине. Брат теряет голову, подумал Фрай. Он вот-вот рванет, словно мина, что достала его в Донг Зу.

Используя ломик из багажника «Меркурия», Беннет быстрее чем за минуту проник в багажник «Тойоты». Закончив, он сел на тротуар, обливаясь потом. Грудь его тяжело вздымалась и глаза явно были не в порядке. Ему не хватало роста, чтобы заглянуть внутрь.

— Что там, Чак?

— Ничего, а ты занимаешься уничтожением улик.

Беннет швырнул ломиком в «Циклон», затем злобно взглянул на Фрая.

— Мы должны обследовать каждый дюйм этой проклятой площади. Не подходи больше к этой машине, пока не приведешь с собой Ли.

Фрай обвел взглядом Сайгон-Плазу. Народ выставился на них из окон и дверных проемов. Прожекторы чертили зигзаги в темной вышине.

Фрай обошел все магазины, останавливал людей на улице и говорил с каждым, кто соглашался ответить. Никто ничего не видел. Когда — через полтора часа — он возвратился к машине, его ждали Доннел и Беннет.

Полицейские вовсю работали в «Азиатском ветре». Маячки пульсировали, бросая нервный свет на здание. Работали рации. Два офицера натягивали желтую ленту между стойками. Умчалась машина скорой помощи. Сержант с огромным брюхом стоял, положив ладони на бедра, словно искал что-то важное. Офицер у двери впустил их, когда Беннет сообщил ему, кто они такие.

Кабаре стало совсем другим. Лампы, освещавшие сцену, были погашены, мерцающий шар висел неподвижно, и вместо музыки доносился рассыпчатый ропот полиции, обсуждавшей что-то, фотографировавшей труп автоматчика на сцене, устанавливавшей ограждение у запасного выхода, кивавшей и размахивавшей руками, словно наблюдатели на поле боя, восстанавливающие безнадежную позицию кровавого выступления.

Фрай с хрустом прошелся по танцплощадке, усыпанной битым стеклом, поправил стул и сел спиной к тому, что недавно было зеркальной стеной. Кроули стал рядом, скрестив руки. Берк Парсонс беседовал с офицером, показывая на сцену своей шляпой, затем прошел вперед и встал на колени. Свободной рукой он указал путь отхода автоматчиков. Беннет вполз в кабинет, где к нему присоединился одетый в гражданское полицейский, вытащив карандаш и блокнот.

Фрай глубоко вздохнул и откинул голову назад, уставившись в изрешеченный пулями потолок. Он пытался замедлить ход мыслей, выстроить воспоминания, но они набегали хаотичными волнами. Он вдруг подумал, что ведь это лакомый кусок для репортера. Горячая, грандиозная новость. Сенсация недели, материал на первую полосу, но где же ему это напечатать?

Джулия пересекла загаженный пол. Лицо ее было сурово, взгляд быстр и сердит. Она села рядом.

— Ну что, все-таки ушли?

— Ушли.

— Вам не удалось их хотя бы разглядеть?

— Кто-то на центральной площади разглядел. Но не мы.

Джулия закурила сигарету. Они наблюдали за полицейским фотографом, делавшим снимки тела на сцене.

— Это генерал Дьен его застрелил, — заметил Фрай.

— Я в этот момент пряталась под столом.

— Генералу, наверно, лет семьдесят?

— Семьдесят шесть. Не надо было мне пускать сюда никого из гангстеров. А то вот как оборачивается. В Сайгоне я была певицей. Я открываю это кабаре, чтобы иметь музыку, но вместо этого получаю выстрелы.

Джулия поднялась навстречу махнувшему ей полицейскому. Ее глаза были суровы и темны, когда она посмотрела сверху на Фрая.

— С ней все будет в порядке. Никто не обидит Ли.

Всего одну ночь с ней в моей постели.

Фрай поднялся и проделал путь к задней стенке зала. Их столик был перевернут, вокруг валялись стулья. Сломанные темные очки лежали среди салфеток и деревянных палочек. Магнитофон был раздавлен. Может, те парни и не думали возвращаться?

Он дотронулся до магнитофона носком ботинка, и вдруг сзади кто-то завопил:

— Эй!

Фрай обернулся. Это был пузатый сержант, который, размахивая руками, приближался к нему.