В дорогу, ВОР!

Недолго подумав, я решился:

— Принимаю третий вариант. Письменный договор не нужен. Слову Толида я верю.

— Отлично, — как только я дал согласие шутливо-панибратский тон нанимателя мгновенно изменился. — Позови Шевара. Сам изволь пождать во дворе. К стоянке каравана тебя проводят.

Направившись к выходу, я остановился на полпути и смущённо замялся.

— Что-то ещё? — удивлённо спросил Толид.

— Прошу прощенья, я хотел узнать, почему тебя…, вас… э-э…

— Зовут Змеёнышем? Эту кличку мне дали южные торговцы рудой, мелкие мошенники, которых я в своё время заставил потесниться на рынке. Толид, в переводе с одного из гномьих диалектов, означает змей. Можешь меня так и называть.

Глава 4

Следующие три дня, пока купец обделывал свои дела в Тикреме, отважный вор Тиро храбро и безвылазно просидел на охраняемой стоянке его каравана. Если охотники из воровской гильдии и пытались до меня добраться, я этого даже не заметил. Охрана каравана оказалась на уровне. Бивак раскинули на излучине реки. С трёх сторон стоянка омывалась полноводной Рошей, а с четвёртой была огорожена настоящей стеной, составленной из высоких купеческих фургонов. Для проезда оставили проём, который закрывался на ночь. Стражи бдили, незнакомцев заворачивали на дальних подступах расставленные вокруг лагеря секреты. Думаю, что даже у меня возникли бы трудности, в работе с такой системой.

Я скучал. Единственный знакомый — Кар — не мог уделять мне много времени. Толид, оказывается, не только увеличил ему жалование, но и повысил до десятника, отдав в подчинение всех новобранцев. Новоиспечённый командир увлечённо издевался над молодыми парнями, которым не повезло оказаться под его началом. Десятник, в прямом смысле, вбивал в новобранцев азы воинской науки. Вчерашние крестьяне, наверняка, уже сто раз прокляли свою судьбу, отдавшую их в руки такого людоеда. Ветераны же одобрительно посмеивались: "Если в первом бою не убьют, сами благодарны будут".

Уже к вечеру второго дня я понял, что нужно срочно найти себе занятие, иначе просто свихнусь от безделья. Так прохаживаясь в поисках развлечений, случайно набрёл на костёр Кара, который только что распределил своих подчинённых по ночным постам, отдав на растерзание, то есть в распоряжение, опытным охранникам. Теперь расслаблялся у костра, грыз орехи и между делом любовно перебирал свои стрелы.

— Привет, Кар, — завёл я разговор, — а почему тебе арбалет не дали? У всех твоих подчинённых есть, ты всё с простой гнутой деревяшкой ходишь.

Молодой десятник недоумённо посмотрел на меня, перевёл взгляд на свой лук, покраснел, подскочил на месте и возмущённо зашипел:

— Простая гнутая деревяшка?! Мой Орлик — составной оркский лук! Его не меньше пяти лет делали! Да он бьёт за тысячу шагов! Да я за пятьдесят шагов латника насквозь прошью! Да я…

Лучник задохнулся от возмущения.

— Чего же тогда всех луками не вооружили? — лениво удивился я.

— А сколько это будет стоить? — саркастически поинтересовался Кар. — За один мой Степной Орёл половину этого каравана купить можно.

Я с новым, профессиональным, интересом посмотрел на обсуждаемое оружие. Но возмущённый воин, даже не обратив на это внимания.

— Мои бараны-подчинённые такой лук даже натянуть не смогут. А научатся нескоро. Я же с пяти лет тренируюсь. Пять стрел в воздухе держу. Да пока они хоть один арбалет взведут, весь колчан выпущу. А ты говоришь, "простая гнутая деревяшка".

— Ладно-ладно, — попытался я успокоить обиженного друга. — Я же не знал.

— Не знал он, — пробурчал лучник. — Ты бы ещё эльфийских коней с оркскими скакунами сравнил.

— Э-э… а в чём разница?

Десятник изумлённо уставился на меня.

— Да, в общем-то, небольшая. Меньше, чем с гоблинскими пони.

— Ну, знаешь! — теперь уже обиделся я. — Хоть я и вор, но не конокрад, к тому же коренной горожанин. Откуда мне про этих копытных знать.

— Так ты что, и верхом не ездишь? — удивился лучник.

Скрестил руки на груди, я гордо и независимо смотрел на зажигавшиеся звёзды.

— Вот, что, Тиро, — немного подумав, Кар дружески толкнул меня плечом, — я смотрю, ты себе занятие ищешь. Хотел тебя вместе со своими баранами поучить, но передумал. Ни к чему это. С ножом ты и так ловок, а хлыстом, пожалуй, среднего мечника уделаешь. Лучше так, давай завтра с утра мы с тобой… Ах да, тебе же в город нельзя. Ладно, один съезжу, куплю тебе коняшку. Будешь верховой езде учиться, — при твоей-то жизни уменье нужное. Давай деньги, пешеход.

Кар не соврал. На следующий день он действительно купил мне лошадь, но сразу заняться учёбой не удалось. Прибыший Толид, объявил, что завтра караван продолжает путешествие. Примерная дата отправления давно была всем известна заранее, но, тем не менее, началась суета. Люди заново паковали вещи, загружали фургоны, разбирали сооружённые навесы. Я просто диву давался, как караванщики обжились на новом месте меньше чем за неделю. Естественно, без ругани и даже драк, не обходилось, но охрана, во главе с седым Шеваром, бдила и драчунов быстро разводили, а особо буйные сами получали по шее от охранников. В такой обстановке я стал серьёзно опасаться, что меня ненароком затопчут. Поэтому, захватив у одного из приказчиков книгу (ну и что, что из под замка и без разрешения — я же на время), тихонько отошёл от бурлящего лагеря. Уютно устроившись под деревом, целый день изучал особенности магии шаманов зелёных орков. Ну зачем приказчику такая книга? Решено! Оставляю себе.

Вечером меня вызвал Толид и заставил поклясться каким-то там богом, что воровать в караване не буду. Судя по смеющимся глазам купца, он знал, что у меня завелась чужая вещь, хотя, точно, никто не видел, как я брал книгу. Богов я особо не боюсь, но своё слово уважаю. Книгу той же ночью незаметно вернул хозяину. Хорошо, хоть прочитать всю успел.

Глава 5

Уже почти полдня, уставившись на лошадиный хвост, я сидел в подпрыгивающей на кочках повозке и старательно пропускал мимо ушей бормотание чересчур разговорчивого погонщика обладавшего ко всему прочему необычайно противным голосом. С самого утра этот сволочной сын зернодробилки не замолчал ни разу. Телеги медленно тащились по дороге, хотя караванщики утверждали, что движемся мы быстро. Де, во время стоянки фургоны хорошо починили, и новых поломок пока нет. Моим ушам легче от этого легче не становилось. Я уже стал жалеть, что покинул Тикрем, там подручные Кастета меня бы просто, быстро и милосердно убили.

— Если хочешь получить гордое звание наездника, жду в хвосте каравана, пешеход.

Приостановившийся рядом Кар, убедившись, что его услышали, развернул коня и умчался прочь.

Предвкушая хоть какое-то развлечение, одолжил у одного из охранников старое седло и, взвалив его на себя, бодро заковылял навстречу громыхавшим мимо телегам в арьергард каравана.

Кар меня уже ждал.

— О, и седло принёс. Молодец! Положи его в тот фургон. Не волнуйся. Сейчас ты будешь занят, а больше воров здесь нет. Пока тебе и войлока хватит, — сказал Кар, накидывая на спину лошади кусок попоны.

— Зачем? — возмутился я. — С седлом же удобней.

— Научишься без него — на коне будешь держаться как влитой. И если грохнешься, нога в стремени не запутается. Да брось ты эту сбрую! — рассердился Кар.

Нехотя положив седло, я собрался подойти к лошади.

— Куда? — остановил меня учитель. — Угощение, конечно, не взял? На, держи.

Кар протянул мне кусок густо посоленного хлеба.

— Спасибо, я не голоден, — решительно отверг я подозрительный сухарь.

— Идиот! Лошади скорми. И больше без подарка к ней не подходи, пока за хозяина не признает.

Занятый кормёжкой животины я невнимательно слушал, как Кар описывает моё новое имущество.

— Кобыла-четырёхлетка. Полукровка, один из родителей, скорее всего, скакун оркской породы. Обучена хорошо. Горячая, но не пуглива. Зовут Ласточка.

Бархатные губы лошади приятно скользили по ладони, подбирая крошки.

— А почему кобыла? Чего жеребца не купил?

— С кобылой тебе будет проще договориться, — ехидно подмигнул Кар.

— За такие шутки можно в лоб получить!

Воин расхохотался.

— Вообще-то я серьёзно. Жеребчика пришлось бы ломать под себя. Верхом в атаку тебе не ходить, а больше преимуществ у жеребцов нет. Кобылы умней и послушней.

В это время умная и послушная, доев хлеб и не найдя добавки, прижала уши и цапнула меня за запястье.

— Урок первый, — отреагировал Кар. — Настроение лошади видно по её ушам. Стоят свечкой или шевелятся — хорошее настроение, прижаты — готовит пакость. Да не бойся ты. Это она играет, если бы действительно укусила — рука б не шевелилась.

— Спасибо, успокоил! — ехидно поблагодарил я, опасливо посматривая на лошадь. — А чёрной, как твоя, на базаре не было?

— Тьфу, на тебя! Мой Уголёк не чёрный, а вороной. Твоя не коричневая, а гнедая. Не нравится — перекрась. И хватит болтать! Садись на неё.

Подавая пример, Кар одним прыжком вскочил на своего коня и выжидающе посмотрел на меня. Пытаясь повторить его трюк, я прыгнул на спину лошади. Ласточка шагнула в сторону. Чувствуя, что не допрыгну, попробовал ухватиться за подстеленный войлок и вместе с ним грохнулся на землю.

— М-да, — Кар задумчиво посмотрел на меня и обратился ближайшему погонщику:

— Останови-ка, братец, телегу.

С высокого борта повозки залезать на лошадь действительно оказалось удобней.

Понемногу я осваивался. Уже не сидел, напряжённо вцепившись в гриву, а следуя рекомендациям учителя, расслабился, ловя телом движения лошади, управлять старался одной левой рукой, оставив правую свободной для оружия. Кар же и вовсе не прикасался к поводьям.

— Скажи, — обратился он ко мне, — а как получилось, что ты, обладая знаниями того, чему учат только дворян, не владеешь мечом и не умеешь держаться в седле?

Я помрачнел, но ответил.

— В своё время считал, представителей вашего сословия сплошь негодяями, недостойными звания людей, и старался ни в чём не походить на этих, по своему мнению, низких тварей.

— Чем же тебе так дворяне не угодили? — удивился Кар.

— Когда мне было шесть лет, — тяжело начал я, — мы с матерью гостили у тётки в одной деревеньке на юге. Через эту деревню проходило возвращающееся с войны копьё рыцарей. Моя мать была красивой женщиной. Она понравилась командиру отряда. Его не смутило, что она замужем и у неё есть ребёнок. Гордый рыцарь привык получать своё и после резкого презрительного отказа приказал схватить её. Мама пыталась угрожать высокими покровителями, но её не слушали, она замолчала и больше не произносила ни слова. Разгорячённые войной рыцари насиловали её несколько часов, а потом убили. Я рвался на помощь, но тётка, обоснованно опасаясь за жизнь ребёнка, заперла меня в сарае.

Помолчав я продолжил:

— Протрезвев, рыцари решили не оставлять свидетелей. Они убили всех. И замаскировали своё злодеяние под нападение орков. Ты воевал с зелёными орками, Кар? Знаешь, как там обходятся с захваченными деревнями?

Воин с ужасом смотрел на меня. Я кивнул.

— Они порубили людей на куски, сварили и изжарили на кострах, жрать, правда, не стали, но раскидали кости и куски плоти по всей деревне, только в стоящий на отшибе сарай, запертый на висячий замок, заглянуть не догадались. Запалив деревню, рыцари спокойно отправились к своим семьям. Через пять дней меня освободили жители соседнего села. Когда среди пожарищ собирали останки людей, так и не смогли точно определить, кому из несчастных принадлежат валявшиеся всюду обгорелые куски. Я до сих пор не знаю, чьи ещё кости лежат в могиле моей матери. Нелюди были уверенны в собственной безопасности и, скорее всего, им всё сошло бы с рук. Ну кто поверит рассказу шестилетнего ребёнка? Но им не повезло. Среди убитых оказалась жена одного графа, и королевские дознаватели смогли докопаться до истины.

— Эти… рыцари… их казнили? — запинаясь, спросил Кар.

— Да. Их казнил собственный синьор.

— А сам, этот синьор?

— Он жив.

— А ты не хочешь и его…

— Нет.

— Почему?

— Потому что это мой отец. Кар, давай оставим эту тему, — очнулся я, поняв, что наговорил лишнего. — Надеюсь, ты не будешь болтать языком?

Воин только кивнул, изумлённо глядя на меня. Я хмуро молчал.

После той трагедии меня взял на воспитание дед, жрец храма богини жизни Лили. Я не хотел видеть отца, немного повзрослев, даже сменил имя, добавив к старому простонародное окончание — о. Был наследник графа Тир, стал безродный воспитанник жреца Тиро. Долго я ещё ненавидел всех дворян, пока однажды в городе случился бунт. Горожане, возмущённые поборами подняли восстание. Растерзав градоначальника, они занялись его семьёй. Пришли и к храмовой лечебнице, где рожала его жена. Дед не любил градоначальника, но отдать на растерзание роженицу не смог. Он встал на пути разъяренной толпы. Ни один из тех, кого дед в своё время лечил, часто бесплатно, не встал на его защиту. Только маркиз Коер обнажил свой меч в защиту старого жреца. У него не было шансов, он это знал, но не отступил. Спасли вовремя вошедшие в город королевские войска. Восстание жестоко подавили, хотя потом городу даровали статус вольного. С той поры я понял, что среди дворян есть достойные люди. А мой дед прожил ещё год.

— Пора возвращаться, — прервал молчание Кар.

Я оглянулся. Занятый воспоминаниями, и не заметил, что наши лошади далеко обогнали плетущийся караван.

— Обратно попробуем рысью, — скомандовал Кар, разворачивая своего коня.

Остаток дня мы посвятили верховой езде, не отвлекаясь на посторонние разговоры.

Глава 6

К вечеру караван дошёл до небольшого городка, где и расположился на ночлег.

Время, проведённое верхом, не лучшим образом сказалось на моём самочувствии. Я до крови натёр себе седалище. Теперь верховая езда привлекала меня куда меньше. Я, конечно, наложил исцеляющее заклятие, и к утру всё должно было зажить, но боль оно не снимало. Ходить пришлось "в раскоряку", а обычная посадка на стул превратилась в сложную операцию с элементами пытки. Заметив мои мучения, Кар "успокоил" меня, пообещав, что завтра будет гораздо хуже. Обидевшись, рассказал об исцеляющем заклятии, однако этот недоверчивый неуч только рассмеялся.

В городке находился храм бога воинов Ариса, и охранников-новобранцев освободили от ночного дежурства для принесения воинской клятвы. После церемонии радостная и возбуждённая молодёжь, в сопровождении своего десятника Кара и главы охраны — знакомого мне седого Шевара, — ввалились отмечать в трапезный зал трактира, где я заливал вином последствия обучения верховой езде.

Пользуясь расположением наставников, юнцы завалили их вопросами о воинской службе. Особенно усердствовал молодой лопоухий парнишка.

— Мастер Шевар, а кто победит, ты или мастер Кар? — допытывался он.

— Смотря, как и где сражаться будем, — усмехнулся командир. — Если в чистом поле с луками, то Кар, на мечах, то, пожалуй, я. А если прямо здесь драку начнём, победит он, — кивнул Шевар в мою сторону.

— О-он? — пренебрежительно протянул лопоухий. — Не может быть. Вы с Каром вона какие здоровые, а у него даже меча нет.

— Дурак! Чем поможет меч в кабацкой драке! Важнее, что на мне сейчас нет доспеха, а у этого парня, кроме ножа на поясе, в одежде ещё несколько метательных спрятано и что-то мне подсказывает, он умеет ими пользоваться. Если нападёт неожиданно, сможет убить всех за этим столом.

Вот те раз! А я то, наивный, думал, ни кто не догадывается о моих захоронках в одежде. Десять пар молодых глаз с уважением уставилось на меня. Но лопоухий всё не мог успокоиться.

— И как же он это сделает? — спросил он, выпячивая затянутую в кольчугу грудь.

— Ты своей бронью не хвались, — рассердился Шевар. — Лучше вообще сними, всё равно не поможет, если башка пустая. Искусство воина в том и состоит, чтобы до начала боя оценить все преимущества противника, а потом попытаться создать ситуацию, в которой враг будет слабее и, ни в коем случае, не недооценивать. Ты же, имея маленькое преимущество в вооружении, готов ввязаться в бой с более опытным противником, о котором ничего не знаешь, да ещё на его территории.