Помоги проекту - поделись книгой:
— Нет-нет, — раздраженно буркнул кавалерист, когда старик попытался заговорить с ним. — Занят, понимаешь — занят. Бешефтиг…
— Садитесь, товарищ Истомин, — указав на место рядом с водителем, предложил Цапля.
Позвякивая шпорами, кавалерист забрался в машину; Павел сел рядом с Ивлевым, и они снова помчались узенькими извилистыми улочками игрушечного городка.
Сидящий впереди офицер — он был в звании старшего лейтенанта — ежеминутно поворачивался к шоферу, объясняя дорогу, и Сергей по привычке старался повнимательнее рассмотреть его блеклое, какое-то застывшее лицо, с черными, ровной скобкой подбритыми бровями. Они остановились на окраине городка, возле небольшой, стоящей на отшибе усадебки. Обитателей ее Сергей поначалу принял за бойцов какой-то тыловой части — ни шпор, ни кубанок, ни лихо закрученных усов… Только как следует присмотревшись, он понял, к кому они приехали. Стоявший под навесом камуфлированный трофейный бронетранспортер подтверждал его догадку. Разведчики кавалерийской дивизии, как видно, давно уже спешились и переключились на автотранспорт. Сергей, досадуя на себя, вспомнил грозных усачей-хозвзводовцев. Следовало бы уже знать ему, что на фронте зачастую наиболее воинственным, бравым видом отличается именно население второго эшелона.
Судя по всему, их ждали. Павел сразу обратил на это внимание, и Сергей заметил, что он бросил вопросительный взгляд на своего проводника.
— Я приказал позвонить сюда, — пояснил старший лейтенант. — Чтобы ускорить сборы…
Павел промолчал, но по выражению его лица Сергей понял, что капитан неодобрительно отнесся к распорядительности своего спутника. Было ясно, что излишняя шумиха вокруг намечаемой операции не входила в его планы.
Командир разведчиков, молодой капитан, рослый и голубоглазый, провел прибывших на просторную веранду, служившую в недалеком прошлом ресторанчиком. Сейчас столики были вынесены, а вместо них вдоль стен теснились ряды аккуратно заправленных постелей, сооруженных с помощью неизменных плащ-палаток и соломы. На вбитых в стенку гвоздиках было развешано все немудрое имущество разведчиков: автоматы, противогазы, вещмешки, сумки с автоматными дисками и гранатами. Единственным свидетелем былой ресторанной роскоши являлась внушительная, сверкающая никелем буфетная стойка, высившаяся в углу.
Прибывший с Павлом старший лейтенант развернул большой немецкий план города, и офицеры, устроившись возле стойки на высоченных нелепых табуретках, погрузились в какие-то расчеты.
Отойдя в сторону, Сергей остановился возле фотографии, приколотой к стене. Карточка была чуть побольше спичечной коробки, и он никак не мог рассмотреть лица девушки-автоматчицы в самом центре снимка. Внимание Сергея привлекла полосатая рейка шлагбаума, на который она опиралась. Как-то уж так получалось, что стоило Сергею увидеть где-либо эту незамысловатую и довольно распространенную принадлежность фронтовых дорог, как мысли его неизбежно обращались к девушке из леса под Мекленбергом, случайно встреченной полгода назад. Вот и сейчас, явно рискуя нарваться на замечание, он перегнулся через соломенную постель, уцепился рукой за повешенный рядом противогаз и приблизил лицо к самому фото. Каково же было удивление Сергея, когда он в самом деле узнал Танюшку! Она стояла возле опущенного шлагбаума, весело и, как показалось ему, кокетливо улыбалась своею милой улыбкой.
— Нравится? — неожиданно раздался за спиной у Сергея чей-то насмешливый громкий голос.
Несколько разведчиков, заскочив на веранду, разбирали оружие; один из них, подойдя к Сергею сзади, с самодовольной улыбкой указал на фотографию:
— Хороша дивчина?
— Ты что, знаком с нею? — не выдержал Сергей.
— Спрашиваешь! — пренебрежительно хмыкнул тот.
— Не трепись, Степан, — вмешался остановившийся рядом сержант. — Ты ж эту карточку у американца выпросил.
— У американца? — удивился Сергей.
— Корреспондент к нам приезжал, — пояснил сержант. — Только вот перед вами отбыл, как сбор сыграли. Славный такой дядька, улыбчивый. Все о разных боевых эпизодах расспрашивал, фотографировал, карточки раздавал…
Сергей отодвинулся, и Степан, поснимав со стены оружие, протянул руку за фотоснимком.
— А ты сам-то не знаешь ее случаем? — поинтересовался он.
Сергей молча кивнул.
— Во-он оно что! — насмешливо протянул разведчик, и Сергей на минуту пожалел о своей откровенности. Но Степан тут же посерьезнел и, протягивая ему фото, заключил: — Ну, коли так — бери! Помни разведчиков славной конногвардейской!
Сергей не успел поблагодарить его. На улице послышался рокот моторов, во дворе прозвучала громкая команда, и разведчики, подхватив автоматы, бросились к двери.
Павел с группой офицеров тоже направился к выходу. Сергей поспешил за ними.
Разведчики уже разместились в автомашинах, когда капитан Цапля, подозвав Сергея, коротко объяснил ему задачу. Сергей прикреплялся к одной из групп оцепления, его пост был на самой оживленной дороге, ведущей на запад, к линии фронта. Там, в густом потоке людей, повозок, автомашин, шпионам легче всего было бы выскользнуть из кольца.
— Приглядывайся внимательнее, — предупредил капитан своего друга. — Они могут сменить все: и транспорт, и обмундирование, и даже внешность. Но дело вот в чем: насколько легко бывает изменить внешние, поддающиеся описанию приметы, настолько же трудно спрятать свое лицо от внимательного взгляда человека, хорошо тебя помнящего. Потому-то я и выпросил тебя у капитана Гришина — ты знаешь обоих…
Дорога, которую предстояло взять под контроль, действительно оказалась довольно оживленной. С разгромом Померанской группировки гитлеровцев налеты вражеской авиации стали редкостью, и движение на фронтовых дорогах теперь не прекращалось ни днем, ни ночью.
Едва машина с разведчиками на полном ходу выскочила на шоссе, как командовавший группой лейтенант приказал остановить движение из города.
Рассыпавшись цепочкой, бойцы тут же принялись за дело.
Прежде всего надо было пропустить колонну моторизированной части, следовавшей на запад. Осмотр ее не потребовал больших хлопот. В кабинах сидели только офицеры — командиры подразделений, да и в кузовах, среди солдат, трудно было затесаться чужаку. Не раз уж замечал Сергей, как бдительны бывают бойцы на марше, передвигаясь хотя бы и небольшой, но связанной общим заданием группой. И в то же время куда только девается элементарная осторожность, едва солдат покинет свое подразделение! Видно, настолько сильно в нашем воине отвращение к одиночеству, так укоренилась в нем потребность постоянного общения с боевыми друзьями, что стоит ему оказаться одному в пути — и вот уж он рад любому случайному попутчику, готов с каждым встречным поделить и паек, и кисет, и мысли…
Вот почему, когда за мотоколонной показалось целое скопище разнокалиберных повозок и автомашин, Сергей удвоил внимание. В то время, как его товарищи тщательно осматривали содержимое кузовов на случай, если гитлеровцы устроили себе какой-нибудь тайничок, Сергей, помня совет Павла, смотрел только на лица проезжих. Внешность обоих диверсантов из роминтеновского гнезда отчетливо врезалась в его память, и он не сомневался, что сумеет разгадать их под любой личиной.
Однако время шло, а гитлеровцы не появлялись. Со слов своих новых товарищей Сергей знал, что остальные разведчики во главе с Павлом и командиром эскадрона производят тщательную проческу городка. Было уже известно и то, что запрошенные по телефону перед облавой ближайшие контрольно-проверочные пункты не зафиксировали мотоциклистов. Диверсанты, очевидно, находились в городке, судьба их была предрешена, и все же… Нет, Сергей не мог забыть, с какой ловкостью ушли они из блокированного «гнезда». Кто знает, какой еще трюк сумеет выкинуть этот белолицый пройдоха!
К полудню движение на дороге начало ослабевать. Прошло несколько «студебеккеров» со снарядами, за ними, неистово сигналя, промчалась темно-синяя «эмка», отмеченная красным крестом, — и шоссе на время опустело. Впервые Сергей получил возможность оглядеться по сторонам.
Обсаженное низкорослыми, сучковатыми яблоньками шоссе уходило на юго-запад, постепенно удаляясь от вздувшейся под напором талых вод реки. Справа и слева от него виднелись небольшие, размежеванные кустарниковыми изгородями полоски пашни. Севернее, в какой-нибудь сотне метров, теснились постройки игрушечного городка.
Особенно нарядно выглядел крайний, стоявший несколько на отшибе двухэтажный домик. Окрашенный в нежно-розовый цвет, с башенками, шпилями, резными коньками, изображавшими головы зверей, он искрился зеркальными окнами закрытой зимней веранды.
— Бонбоньерка, — заметил один из разведчиков, указывая на этот домик. — Ну форменная бонбоньерка. Только и не хватает — голубенькой ленточки!
И он затянул с шутливыми переливами голоса, явно пародируя:
— Едут! — вдруг оборвал он песню. — Смотрите — наши едут!
Действительно, из-за поворота шоссе показался «виллис» капитана Цапли. Следом шла машина с разведчиками — из тех, что отправились на проческу.
— Садись, — бросил Павел, даже не поинтересовавшись результатами работы заставы.
Сергей поспешно сел в машину, и она тут же рванулась вперед. Оглянувшись, Сергей увидел, что лейтенант, сняв оцепление, тоже подзывает свою полуторку.
ВИЗИТНАЯ КАРТОЧКА ДЖЕНТЛЬМЕНА
Снова началась бешеная гонка. Через полчаса, оставив позади знакомую уже Сергею моточасть, расположившуюся в строгом порядке на привал, «виллис» свернул с шоссе и запрыгал по неширокой, тоже асфальтовой дороге, вдребезги разбитой танковыми гусеницами. Сержант-водитель, несмотря на нетерпеливые понукания Павла, был вынужден несколько сбавить скорость.
Поглядывая на непривычно ссутуленную спину друга, Сергей ломал голову: почему была отменена начавшаяся уже облава?
«Ушел! — неожиданно догадался он. — Опять ушел, перехитрил, проскользнул меж пальцев…»
И снова непонятными показались ему масштабы операции. Нужно ли затрачивать столько усилий, чтобы захватить беглого, провалившегося шпиона, думающего только о том, как бы поскорее выйти из игры? Стоит ли овчинка выделки?..
— Сюда! — отрывисто бросил Павел, указывая на выкопанную у перекрестка дорог, тщательно замаскированную землянку, возле которой уже стояли две легковые автомашины и груженый железными бочками «ЗИС». В одной из легковушек Сергей сразу узнал промчавшуюся мимо заставы темно-синюю «эмку».
Едва они остановились, худенький белобрысый лейтенант с совсем еще юным, мальчишеским лицом подбежал к «виллису».
— Вы из отдела, товарищ капитан? — взволнованно обратился он к Павлу. — Доктор уже прибыл, ждет… Что же это, товарищ капитан?..
Павел ответил не сразу. Он лишь внимательно посмотрел на лейтенанта и тут же, откинувшись назад, махнул рукой. Одна из двух шедших следом машин, которая остановилась было с работающим мотором, рванулась с места и, быстро набирая скорость, умчалась дальше. Вторая съехала на обочину; капитан — командир разведчиков — выпрыгнул из кабины.
— Очень хорошо, что вы вызвали врача, — сказал Павел, протягивая лейтенанту удостоверение. — Познакомьтесь, совсем не лишняя процедура при подобных встречах.
Но тот даже не взглянул на документ.
— Знаете… У нас, конечно, были случаи, — растерянно бормотал он. — Война, конечно, всякое может быть… Но, чтобы вот так…
— Возьмите себя в руки, лейтенант, — сурово остановил его Павел и, сунув удостоверение в карман, спустился в землянку. Капитан-конногвардеец прошел за ним.
Проводив их каким-то растерянным взглядом, лейтенант прислонился к своему трофейному низенькому «оппелю» и щелкнул зажигалкой. Придерживающая папиросу рука его дрожала.
Сергей отошел в сторону, вынул кисет и огляделся. «Вот кто расскажет, что здесь такое произошло», — решил он, заметив сидящего на подножке груженого бочками «ЗИСа» шофера, и направился к нему.
Но тут строгий окрик остановил Сергея.
— Назад! — скомандовал автоматчик, стоявший шагах в десяти от шофера. — Не подходить!
Сергей в смущении оглянулся. Значит, шофер был не свидетелем, а участником событий? Но что же здесь все-таки произошло?..
Скрип опускавшегося шлагбаума заставил Сергея вздрогнуть. Он невольно тронул рукой нагрудный карман, где лежало подаренное кавалеристом фото. Танюшка! Уж не случилось ли с ней чего? Снимок, наверно, сделан неподалеку. Да еще этот американец… Зачем ему понадобилось ее снимать?..
Как раз в это время из землянки вышел прибывший с ними капитан. Его расстроенный, хмурый вид еще больше встревожил Сергея. Заметив, что дверь за офицером осталась полуоткрытой, он не выдержал, спустился по дощатым ступеням и осторожно заглянул в землянку.
Никто не обратил на него внимания. Павел негромко разговаривал с маленьким полным офицером, в котором по узким погонам нетрудно было угадать военврача, а в стороне на длинной, во всю стену, скамейке осторожно, с какой-то непонятной ему опасливостью перешептывались четыре девушки-регулировщицы. Тани среди них не было, и Сергей совсем было успокоился, но в этот самый момент с ужасом разглядел у противоположной стены на двух сдвинутых скамейках укрытое простыней тело.
Не в силах сдержать невольную дрожь, он попятился назад и, спотыкаясь о ступени, выбрался наверх. Жгучая ненависть к неизвестным преступникам (а он не сомневался, что здесь имело место преступление), целиком завладела им.
Почти следом за ним из землянки вышел и Павел. Распрощавшись с врачом, который тут же уселся в подрулившую «эмку», он жестом подозвал арестованного шофера. Тот поспешно вскочил, отбросив недокуренную папироску. На лице солдата можно было прочесть и недоумение, и растерянность, и откровенный испуг.
«Ну нет, дружок, — зло глядя на него, подумал Сергей. — Этим нас не возьмешь. И не таких «простачков» встречали!»
Рассказ шофера был краток. По его словам, он служил в батальоне аэродромного обслуживания бомбардировочного авиаполка и ехал за автолом на базу снабжения. Увидев лежащую на дороге регулировщицу, он затормозил, выскочил к ней и, убедившись, что она не дышит, кинулся в землянку, где подруги ее преспокойно обедали. Девушки задержали его до приезда начальника, и тот, не слушая никаких объяснений, тут же приказал: арестовать. А ему надо к вечеру на аэродром вернуться… Он уже давал все показания, подробно, по телефону — из особого отдела запрашивали…
Павел слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов. Когда шофер кончил, он проверил его документы, поданные лейтенантом, и попросил указать место, где лежала погибшая.
Шофер перешел на другую сторону шоссе.
— Вот здесь, товарищ капитан, — доложил он. — На этом самом месте.
— Значит, после тех двоих никто вам навстречу не попадался? — спросил Павел.
— Так это вы со мной по телефону говорили? — почему-то обрадовался шофер. — Никого, товарищ капитан. Минут за десять до них прошло два «студера» с провиантом, потом эти двое, на мотоцикле. И больше — никого.
— А ничего особого вам в глаза не бросилось? — оглядывая дорогу, продолжал Павел. — Я говорю о мотоциклистах. Такого, на что внимание можно было бы обратить.
— Да ничего такого, — пожал плечами шофер. — Жали на всю железку, сигналили…
— Сигналили? — заинтересовался Павел, поднимая с обочины смятую коробку из-под сигарет.
— Так точно, сигналили, — подтвердил шофер. — Я еще подивился: с чего бы это? В зеркальце глянул — позади чисто. А они сигналят…
— Ну что ж, у меня вопросов больше нет, — сказал Павел. — Вам можно ехать.
— Спасибо, товарищ капитан, — повеселел шофер. — Я сразу почувствовал, как с вами по телефону поговорил…
— Позвольте, — вмешался лейтенант, до этого довольно безучастно прислушивавшийся к разговору. — Как же это, товарищ капитан? Ведь больше никого у нас нет. А эти мифические мотоциклисты…
— Верните оружие товарищу, — прервал его Павел. — И поблагодарите. Если бы не он, неизвестно, через сколько времени спохватились бы ваши подчиненные. — Павел проговорил это совершенно спокойно, даже не глядя на лейтенанта, но как только шофер отошел, круто обернулся к нему. — Больше никого у нас нет, говорите? — произнес он со сдержанной яростью. — Главное — схватить кого-нибудь? Для отчета?
— Виноват, товарищ капитан, — смутился офицер. — Я совсем не потому. Очень уж история эта на меня подействовала. Непонятная история…
— Непонятная, верно, — вмешался в разговор командир разведчиков. — Почему убили ее? Пост этот не предупреждался об облаве, документы у них, судя по всему, в порядке…
— Почему убили? — задумчиво повторил Павел. — Поставим вопрос так: для чего убили?
— И как все это произошло? — снова загорячился лейтенант. — Я должен знать, как все это произошло?
— На последний вопрос я, пожалуй, вам отвечу, — подумав, проговорил Павел. — Помните знаменитый зимний прорыв немцев в Арденах? 16 декабря прошлого года они неожиданной атакой раскололи надвое и обратили в бегство Первую американскую армию. Союзники стремительно покатились к морю, и неизвестно еще, чем бы это кончилось, если б нашей войска в начале января не перешли в решительное наступление. Американцы были спасены от окончательного разгрома, но лишились сосредоточенных на Арденском выступе своих огромных запасов горючего, продовольствия и снарядов. Немцы вывезли все подчистую, и союзникам на добрых два месяца пришлось отложить намеченное зимнее наступление. В общем, история получилась для них довольно конфузная, и наша печать, естественно, особенно ее не расписывала. Для нас же с вами здесь интересно вот что: как раз тогда, во время бегства американцев, гитлеровцы и предприняли этот трюк. Чтобы усилить возникшую у союзников панику, довести ее до предела, они бросили в прорыв несколько сот эсэсовских головорезов в американской военной форме. Эти оборотни, отлично владевшие английским языком, прошли специальную «стажировку» в концлагерях, перенимая у американцев манеры, обычаи, жаргонные словечки. Опознать их в массе отступавших войск было невозможно. Они захватывали автомашины, которые американцы сотнями бросали во время бегства, и носились по дорогам отступления, сея разрушения и смерть. Когда союзники, опомнившись, стали выставлять контрольные посты, диверсанты использовали такой прием: они распахивали перед лицом постового бумажник, из которого брызгала струя мгновенно действующего яда. В конце концов союзному командованию пришлось нарядить многочисленные усиленные патрули: пока постовой проверял документы, несколько автоматчиков держали проезжих под прицелом…
— Ну, у нас-то, как будто, подобных случаев пока не отмечалось, — вставил лейтенант.
— Такие диверсии возможны только против отступающего, вернее сказать, — бегущего противника, — заметил Павел. — Но подготовку к ним гитлеровцы усиленно вели и на нашем фронте. Минувшей осенью в лесу Роминтен была захвачена шайка подобных оборотней. Побывавшие здесь мотоциклисты из той же банды.
— Вы считаете, она убита ядом?
— Таково заключение врача.
Наступило короткое молчание. Присев на подножку «виллиса», Павел о чем-то размышлял.
— Продолжим преследование? — предложил командир разведчиков, нетерпеливо переминавшийся рядом. — Мои хлопцы уже перекрыли дорогу у Люнебурга.
В его голосе Сергей уловил раздражение, понять которое было не так уж трудно. Промедление Павла действительно казалось непростительным. Убегали драгоценные минуты, и с каждой из них убийцы увеличивали отделявшее их от преследователей расстояние.
Но Павел не ответил ничего. Он молча расправил поднятую с дороги коробочку из-под сигарет, и тут Сергей с удивлением разглядел на глянцевитом картоне хорошо знакомого ему по роминтеновской операции бронзового оленя.
— Брошено мотоциклистами, — сказал Павел.
— Мало ли побывало здесь людей, — возразил разведчик.
— Таких сигарет нет больше ни у кого, — пояснил Павел. — Они нарочно подбросили.
— Почему нарочно? — не соглашался комэска. — Просто кончились сигареты…
— Нарочно, — уверенно повторил Павел. — Наш приятель Шернер слишком опытен, чтобы допустить такой промах. А кроме того, часто видели вы людей, удирающих с папироской в зубах?
Поделиться книгой: