Помоги проекту - поделись книгой:
Разве что-нибудь мешает исполнению этой благой и милостивой воли Божией? На небе ничто не мешает. Там все совершается по одной только благой и милосердой воле Божией. Там множество воинств небесных вечно ликуют, торжественно воспевая пред престолом Его славы: «Свят, свят, свят Господь Саваоф». Там ничто не препятствует безусловному, неограниченному господству Божественной воли. Там радость Ангелов, этих служебных духов, когда они исполняют Его повеления и посылаются на служение тем, которые должны наследовать блаженство. Там — радость о каждом кающемся грешнике, в котором благая, милостивая воля Божия достигает здесь, на земле, своей победы, и он из слуги сатаны делается рабом Бога, наследником Его Царства, человеком благоволения Божия. Вот почему мы и просим, чтобы воля Божия и насельниками земли осуществлялась так же, как и насельниками неба, так же полно и беспрекословно, так же непрестанно я добровольно, с таким же преданным детским сердцем, которое исполняет волю Бога, не спрашивая, почему это нужно, а исполняет только потому, что это воля Бога.
Но так, таким именно образом воля Божия на земле еще не совершается. Такими добровольными, беспрекословными, неутомимыми, детски верующими и благодушно-терпеливыми орудиями Его Божественной воли мы еще не показываем себя. Почему же нет? А потому, что на земле еще господствует злая богоборная воля, которая упорно противится и противодействует славе имени Бога и пришествию Его царства, злая, противобожественная воля вне нас — воля мира и воля диавола, и злая противобожественная воля внутри нас — воля нашей плоти. Эти три врага нашего спасения составили совет между собою и стараются вовлекать нас всегда в похоть очес, похоть плоти и гордость житейскую, в покой, и негу, и в бегство от креста. Потому-то так и тяжело нам отдавать нашу волю в волю Божию, по этой воле жить и поступать. Потому-то так часто у нас и бывает, что, когда мы говорим устами своими:
От этого-то злого и богоборного совета и воли, действующей и вне и внутри нас, мы и ограждаем себя, когда молимся:
Когда же и при каких условиях может быть исполняема эта благая и милостивая воля Божия в нас, вокруг нас и от нас?
Бог противодействует всем злым советам и злой воле, вовлекающим нас в похоть очес, похоть плоти и гордость житейскую, и утверждает и сохраняет нас в Своем слове и Своей вере до конца жизни нашей.
Благодарение Богу! Из Его, собственного слова и Евангелия мы знаем, что Его благая и милующая воля состоит в том, чтобы разорять злые советы и побеждать злую волю, укреплять чад своих в добре и сохранять их в Его учении и Его вере до конца их жизни. А если так, то мы не должны, мы не вправе сомневаться в том, что Он услышит нас, когда мы молимся Ему, говоря: да будет воля Твоя! Они, эти враждебные Ему мир и диавол, составили совет и собрались против Господа и Его помазанника, но Он говорит им:
Поэтому, не следуя внушениям своей плоти, мира и диавола, направляй, друже, все свои мысли, чувствования и желания к Тому, Кто неложно мог сказать:
Итак, Ты, о Господи, сделал все, что нужно было Тебе сделать. Ты совершил то дело, которое поручил Тебе Отец Твой. Ты в точности исполнил Свою задачу, состоявшую в том, чтобы прославляемо было между людьми имя Отца Твоего и проповедуемо Евангелие царствия во всех концах земли. Ты исполнил, значит, всю правду как в осуществлении Его воли, так и в добровольном перенесении Твоих страданий, и в Твоем послушании до крестной смерти. Ты показал Себя, таким образом, любезным Сыном, достойным божественного благоволения Своего Отца. О, снизойди и к нам Твоею беспредельною милостию и удали от нас все, что мешает нам последовать Твоему примеру и отдать себя и свою волю в послушание воле Отца нашего Небесного! Умертви наши страсти и истреби в нас огнем Твоей любви всякое плотское мудрование и нашу волю, дабы мы ничего более не хотели, как исполнения воли Отца нашего и согласного с этою волею безропотного перенесения своих страданий. Дай нам силу против всякой силы мира, диавола и нашей плоти и соблюди нас в верности Твоему слову и закону до конца жизни нашей, дабы мы чрез Тебя соделались истинными чадами Небесного Отца нашего и человеками Его Божественного благоволения. О Милосердый и Всемогущий Господи! «Возьми нас, — скажем словами одного благочестивого мужа, — от самих нас и отдай нас Тебе Самому», и тогда откроется тот день, в который ничто уже не будет препятствовать прославлению имени Божия и пришествию Его царствия, но исполнится то, о чем мы просим Отца своего Небесного, говоря:
Беседа пятая: О четвертом прошении молитвы Господней
Братия христиане! Из тины этой юдоли земной возводим мы свои очи и свое сердце горе, к Отцу своему Небесному, и в честь и славу Его имени с вожделенным желанием молимся о пришествии Его святого царствия и того часа, когда ничто на земле не будет противодействовать Его Божественной воле.
Прежде всего мы просим Его о пище для нашего тела и об удовлетворении телесных потребностей, а потом уже об удовлетворении потребностей и души, и это не потому, что тело для нас важнее души, нет. Мы просим прежде всего о самом необходимом в здешней жизни потому, чтобы заботы эти не препятствовали нам поднимать свои очи и сердце горе, к небу, к Богу, чтобы иметь более свободы заниматься удовлетворением духовных нужд своих и думать о царствии Божием и правде его.
Вот почему это четвертое прошение следует тотчас же за тремя первыми, и в нем мы просим нашего Отца, чтобы Он по Своей милости дал нам все, что нужно для нашего земного существования.
Но что разумеем мы, когда этот насущный хлеб, которого мы просим у Отца, называем нашим? Ведь он не наш, а Божий, подобно тому, как и царство, о пришествии которого мы молимся, есть царство Божие. Вот долги, или грехи, об оставлении которых, мы просим Отца нашего в пятом прошении, это наши, они наша собственность. Но насущный хлеб, которым мы пользуемся, принадлежит не нам; он имеет высшего, Небесного Собственника, Владетеля. И если блудный сын, о котором говорится в евангельской притче, явился к отцу и сказал; «Отец,
А что те блага, которые человек (не исключая даже и самого беднейшего из нас) получает ежедневно из рук отца своего Небесного, не слишком незначительны и ничтожны, это увидим мы сейчас из ответа на вопрос: что же нужно разуметь под насущным хлебом? Под этим хлебом разумеется все, что относится к пропитанию тела и его потребностям, как-то: к пище и питью, одежде и обуви, дому и двору. Следовательно, пища, одежда, жилище и все, что нужно для приобретения их: поле, скот, деньги, имущество — все, что вызывается обыденными потребностями жизни. Кратко сказать: если ты просишь насущного хлеба, то просишь о даровании тебе всего, что нужно для поддержания и продолжения телесной жизни, и об устранении того, что не благоприятствует и вредит ей. Поэтому тебе необходимо простирать свои думы и заботы не на одну только печь и мельницу, но и на сады и широкое поле. А если так, то не ограничивай своей деятельности одними только пределами дома и двора, кухнею и погребом, но простирай ее и на сады и поля, и, когда читаешь
Да, из Его руки приходит это, и Его есть дар все то, что мы получаем от Него и в чем наслаждаемся. Вот почему мы и говорим в своей молитве:
Правда, Господь Бог и без нашей просьбы дает ежедневную пищу всем, не исключая и самых злых людей. Ибо Он
Поэтому не пецытесь, други, и не говорите:
Как знать, в то время, как среди своих нужд и лишений, погруженный в заботы, ты предаешься глубокой скорби, не состоялся ли уже совет о твоей помощи? В то время, когда ты тяжко вздыхаешь, не зная, где взять средств для пропитания себя и детей своих, стоит уже, быть может, благодетель у дверей твоих и, вшед, говорит тебе: «Вот это, любезный брат, то благословение, та милость, которую послал мне Отец Небесный для тебя, когда мы с тобою молились Ему, говоря:
И, однако, как трудно бывает нам нередко приобретать надлежащий вкус в удовольствии даяний и раздачи своего имущества? Не желая расстаться со своим богатством и оставить пустыми свои амбары, сундуки и шкатулки, как легко забываем мы ту непреложную истину, что мы ни поля, ни скота, ни денег, ни имущества не можем взять с собою на небо! Вот почему Спаситель и учит нас молиться так:
О, даруй же нам, Отец Небесный, дабы мы имели эту жизнь и полное довольство в Твоем возлюбленном Сыне как там, в вечных Твоих обителях, так и здесь, на этой земле, пока живем на ней, и во всякой насущной нужде своей здесь молились:
Беседа шестая: О пятом прошении молитвы Господней
Союзом соединено пятое прошение Молитвы Господней с четвертым, которое было предметом прошедшей нашей беседы. И это совершенно последовательно, так и должно быть. Каждый день мы нуждаемся и в том и в другом вместе — и в подаче нам насущного хлеба для питания нашего смертного тела, и в прощении грехов для поддержания жизни и пользы нашей бессмертной души.
Таким образом, прошение это имеет в основе своей смиренное сознание и исповедание того, что мы великие пред Богом грешники и заслуживаем одного только наказания. Поэтому не может по-христиански молиться этой молитвой фарисей, который сам себя оправдывает, сам себе оставляет долги свои или когда приносит молитву Богу, то рассчитывается с Ним, покрывая грехи свои тем добром, которое он сделал, причем он делает даже начет на Бога, находит излишек и предъявляет, так сказать, иск к Богу, требуя уплаты за излишек. Пятое прошение скорее предполагает сердце мытаря, которое в сознании многих и великих своих прегрешений не находит никакого средства к избавлению от них, кроме одной милости Божией.
Братия! Как много причин имеем мы обратить особенно строгое внимание на это словечко —
Мы никогда не можем сделать добрым то, что сделано нами дурного, и никогда не можем возместить или уплатить того, что должны мы нашему Богу, ибо каждый день увеличивает сумму наших грехов и делает нас все более и более виновными пред судом Его. Только один Бог может быть нашим поручителем и ответчиком; только один Он может освободить нас от ответа, сложить со счетов долги наши, сделать употребление из своего высочайшего царского права помилования и сказать: «Прощается, слагается со счета!» Ибо иначе здесь ничего не может сделать и Он Сам, иначе и Сам Всемогущий Бог не может освободить нас от грехов наших. И Сам Бог не может зла, сделанного тобою, совершенно изъять, уничтожить, сделать его, так сказать, несделанным, неосуществленным. Это есть то единственное, святое ограничение, которое Он Сам сделал для Своего всемогущества. В том и заключается самая серьезная и самая ужасная сторона греха, что и Сам Бог при всем Своем всемогуществе не имеет никакого более средства изгладить или уничтожить грехи наши, как только простить их, оставить без взыскания.
Потому-то мы и просим в этой молитве, чтобы Он оставил вне Своего взыскания, презрел грехи наши, употребив при этом Свое великое милосердие, и принял во внимание искупительные заслуги нашего Спасителя, Который Сам научил нас молиться:
Если же Небесный Отец наш действительно проявляет и дает такую благодать, внимая твоей, друг, молитве, и успокаивает, и умиротворяет твою душу прощением грехов твоих, то старайся ближе принимать к сердцу и с должным благоговением произносить те слова, которые Учитель преподал ученикам Своим в пятом прошении, повелев говорить так:
Что же выражают слова эти, и в каком смысле мы должны употреблять их? Не в том, конечно, смысле, будто мы нашу готовность прощать наших обидчиков хотим предложить здесь Богу, как побуждение и основание, по которому Он обязан прощать и нас. Равно и не в том, будто мы просим здесь Небесного Отца прощать нас в такой мере и степени, в какой мы прощаем наших обидчиков. В этом случае мы сделали бы очень плохой и неправильный расчет, требуя от наших должников каких-нибудь сотен грошей, тогда как сами должны нашему Небесному Отцу десять тысяч талантов. Скорее мы изъявляем здесь пред Богом нашу сердечную готовность, в благодарность за Его помилование нас, прощать со своей стороны и наших должников или обидчиков. Таким образом, словами пятого прошения
Но как сильно, однако, изобличает, братия, сухость и холодность нашего сердца то обстоятельство, что мы должны всякий раз при чтении
О Милосердый Отче и Господи! Как часто и как тяжко согрешаем мы пред Тобою тем, что так неохотно прощаем должников наших и так мало усвояем любовь Твою ко врагам! Но потерпи и не вниди в суд с рабами Твоими. Вместе с прежними долгами оставь нам и новые, ежедневно нами совершаемые, а также и этот тяжкий долг нашего сухого, черствого и немиролюбивого сердца. Даруй нам по неисчерпаемой милости и любви Твоей утешение ежедневного прощения грехов наших и огнем Твоей любви согрей и наши хладные, оледеневшие сердца. Аминь.
Беседа седьмая: О шестом прошении молитвы Господней
Когда мы, братия, после искренней, смиренной молитвы к Небесному Отцу о прощении грехов наших получаем как плод ее душевное успокоение и в этом блаженном мире нашего сердца опытно познаем утешение благодатного отпущения грехов своих, тогда обращаем взор свой на путь нашей жизни, лежащий пред нашими глазами. Ах, как желали бы мы теперь сохранить этот блаженный мир нашего сердца, эту явную близость к благодати нашего Бога, эту полную преданность Ему и Его воле! Мы желали бы теперь с новою, совершенною и неизменною верностью Ему только Одному служить и Ему Одному посвятить свое сердце, свою жизнь. И, однако, мы хорошо знаем неровности и опасности нашего жизненного пути, и опытно испытанную слабость, и непостоянство нашего сердца. А потому нам страшно становится при представлении своих немощей и пред великостью и трудностью нашей задачи. Мы возводим взор свой к Тому, Который Один только благонадежно может направить стопы наши и безопасно провести чрез все неровности нашего пути, и молимся:
Но что хотим мы сказать этими словами, и в каком смысле употребляем мы здесь слово
Но кто же это делает? И о чем мы просим, когда говорим: и не введи нас во искушение? Хотя Бог не искушает никого, но мы молимся, чтобы Бог сохранил нас от искушений со стороны диавола, мира и нашей плоти, чтобы эти три врага наши не ввели нас в обман, заблуждение, отчаяние и другие пороки и грехи, а если бы мы и подпали какому-либо искушению, то, по крайней мере, не пали бы в нем, но одержали бы над ним победу.
Теперь вы слышите, что диавол, мир и плоть наша — суть три злых врага, три нечистые силы выше нас, вокруг нас и внутри нас, которые постоянно искушают нас, вовлекая в сопротивление благой, милосердой, ко благу и спасению нашему направленной воле Божией.
Мир также не может оставить чад Божиих без искушений и соблазнов. Он ненавидит их потому, что он весь во зле лежит. Благочестивые люди суть пасынки и падчерицы для мира, которых он не любит и угнетает, отодвигает на задний план и старается воспитать в своем духе. Еще Господь сказал Своим ученикам, что мир будет ненавидеть и преследовать их. Но гораздо лучше, если он тебя ненавидит, чем если будет любить тебя. Кого любит мир, тому он накидывает петлю на шею. Легче переносить его горе, чем участвовать в его утехах. Если почва, в которую сажают растение, слишком жирна, то зачахнет и погибнет и самое лучшее растение.
Прельщает и соблазняет нас также и плоть наша. Что могли бы сделать и диавол, и мир, если бы они не имели своего союзника в нас самих.
Вот те три злейших врага, с которыми чада Божий должны здесь вести постоянную борьбу и до последней возможности противостоять им, не давая им побеждать себя. Ибо там, где они, эти враги, являются победителями, там они лишают сердце утешения веры, отравляют его счастье и повергают в уныние, отчаяние и другие великие грехи и пороки. За гордостию и своеволием следуют ропот и недовольство, за упорством и ожесточением — уныние и отчаяние. В этом случае мы теряем всякую надежду на спасение и в отчаянии говорим: «Грехи мои слишком велики, чтобы они могли быть прощены». Злой дух, изгнанный доселе, снова возвращается и приводит с собою семь других нечистых духов, и они занимают оставленное благодатию Святого Духа жилище, так что последние являются горше первого.
Жутко становится нам при таком положении. Нами овладевают боязнь и опасение, как бы не удалось диаволу, миру и плоти нашей ввести нас таким образом в обман, соблазн и искушение, а потому мы и молимся:
Конечно, мы хорошо знаем, что, пока мы живем здесь, на земле, в нашей плоти, мы не можем стать вне всяких искушений и можем освободиться от них не прежде и не иначе, как когда Отец наш Небесный возьмет нас с этой земли на небо и таким образом избавит от всякой борьбы и от всяких искушений диавола, мира и нашей плоти. Но мы знаем и то, как хорошо, как полезно для нас, что мы здесь подвергаемся разного рода искушениям и соблазнам. Это воспитывает в нас чувство смирения и оберегает нас от гордости и самомнительности. Отсюда мы опытно познаем свое бессилие и побуждаемся предавать себя всецело благодати нашего Бога.
Таким образом, для нас ясно теперь, что христиане необходимо должны подвергаться искушениям и протыканиям, и если бы кто из них захотел избегнуть всяких искушений, то это было бы то же, как если бы воин стал молиться: «Не введи меня в войну» или моряк: «Не введи меня в воду, в море». Но мы знаем наше слабое сердце. Нас предостерегает пример апостола Петра, когда он в гордой самоуверенности сказал:
Но не дай упасть мне, когда споткнусь, подыми, когда упаду. И если разгорится борьба, то помоги мне в ней и поддержи Твоею мощною рукою, дабы мне не потерпеть поражение, но взять перевес и одержать победу».
Как счастливы мы и как должны благодарить Бога, если мы, находясь в опасности, можем так просить Отца своего и питать надежду, что Он услышит нас, как отец слышит детей своих, и не отринет нашей молитвы, когда мы обращаемся к Нему со словами:
Но старайся и ты, друг, чтобы тебе самому не повредить успеху этой молитвы и самому не ввести себя в то искушение, об избавлении от которого ты молишься. Кто по беспечности отдаст себя в опасность, того она и постигает. Кто, например, принуждал Симона Петра идти во дворец первосвященника, где он подвергся искушению? Избегай случаев, мест и обществ, которые небезопасны для тебя и в которых ты, быть может, не раз уже преткнулся. Вооружайся мужеством противостоять этим соблазнам. Имей общение и братскую любовь с людьми благочестивыми и богобоязненными. Наш Учитель не без основания посылал в мир учеников Своих не поодиночке, а вдвоем или втроем. Бдительно следи за всем, что отдаляет тебя от Бога и Его Спасителя. Не ходи туда, где сидят злые люди и куда не сопровождает тебя Отец Небесный. Не удаляй от себя оружие света — меч духовный, слово Божие, которым Сам Господь отразил искусителя, и молитву к Богу, которая не только в бедах помогает, но от смерти избавляет и которой Он не оставит вне Своего слуха, если ты обращаешься к Нему во имя Его Возлюбленного Сына.
Итак, не смущайтесь и утешьтесь, братия, как бы сильно ни нападал на вас диавол, мир и плоть ваша! Наш Бог сильнее всякой силы, восстающей на Него. Если же такой Бог за нас, то кто против нас? Когда апостол Петр, утопая в волнах морских, обратился к Богу с глубокою мольбою, то увидел Его спасающую руку, извлекшую его из волн морских. Он и тебе, среди разбушевавшихся волн искушений, может протянуть эту руку, сказав им свое всемогущее слово: «Здесь — предел ваш, остановитесь!»
Он дает бремя по плечам, на которые оно возлагается, и плечи по бремени, которое должны они нести.
Беседа восьмая: О седьмом прошении молитвы Господней
Сегодня мы дошли до рассмотрения последнего прошения Молитвы Господней, того прошения, которое, без сомнения, по сердцу и таким людям, которые в других отношениях ничего не хотят знать о молитве. Но от лукавого все желали бы избавиться. Да, если следовать нашему естественному чувству и расположению, то все мы, братия, охотно переставили бы это седьмое прошение на первое место и сказали бы: «Избави нас, Отче, от лукавого», потом присовокупили бы: «Да святится имя Твое».
И однако дурно поступил бы тот, кто изменил бы порядок святой Молитвы Господней. Ибо Господь Иисус Христос не без основания поставил седьмое прошение в конце. Оно не может иметь никакого успеха, пока не сделано то, о чем мы просим в первых трех прошениях этой молитвы, то есть чтобы святилось имя Бога, нашего Отца Небесного, чтобы пришло Его царство и чтобы исполнялась Его воля и на земле так же, как и на небе. И какая нам была бы польза от того, если бы мы были избавлены от всего, что мы называем только «лукавым злым», а корень, жало всякого зла, грех оставался бы в нас, и мы оставались бы чадами мира сего, рабами диавола, без истинного познания Бога, нашего Отца, далекими от Его царства, противниками Его Божественной воли? Поэтому в этом седьмом прошении мы молимся об избавлении не от того только, что мы обыкновенно считаем злом и чувствуем как зло, а именно: не от страданий только телесных и жизненных невзгод, но и об избавлении от всякой нужды и бедствий души, от греха и отца его — диавола, от всего, что нарушает наш душевный мир, лишает радости духовной, отдаляет нас от нашего Отца Небесного и блаженного общения с Ним. Все это мы как бы в одной сумме соединяем в конце молитвы и молим нашего Отца Небесного, чтобы Он по милости Своей имел о нас попечение и избавил от всего этого.
Если в этом именно, а не в другом смысле употребляем мы седьмое прошение, то, в сущности, будет все равно, будем ли мы читать его: «Избави нас от лукавого» или «Избави нас от зла». По переводу с греческого это слово означает: избавь или сохрани нас от вредного, дурного. Из этого нельзя не усмотреть, что здесь дело идет о диаволе, что в итоге вся эта молитва направлена против нашего главного врага. Ибо он главным образом полагает нам преграду во всем, что мы просим у Бога в этой молитве, а именно: в прославлении имени Бога и в Его почитании, в пришествии Его царствия и исполнении Его воли. Поэтому, соединяя все вместе, мы говорим: «Милосердый Боже, помоги нам, чтобы нас не постигло никакое несчастье! Отдали от нас все вредное и злое, что восстает против нас в царстве сатаны: бедность, болезнь и смерть — словом, всякое бедствие и злоключение, всякую скорбь и страдание сердца, чего так много, так неисчислимо много на земле». Таким образом, на вопрос, о чем просим мы в этом седьмом прошении, можно дать такой ответ: мы просим здесь, чтобы Отец Небесный избавил нас от всякого зла телесного и душевного, а напоследок, когда пробьет наш последний час, послал бы нам блаженную кончину и с миром взял к Себе на небо из этой юдоли бесчисленных бед и скорбей наших.
Таков смысл этого седьмого прошения, с которым мы обращаемся к Небесному Отцу своему. По смыслу этих слов, чада Божий — очень счастливые люди уже здесь, на земле. Ибо они имеют Отца Небесного, Который так щедро обеспечивает их ежедневно всем, что нужно для их телесной и духовной жизни. Они имеют мир с Богом, утешение прощения их грехов и свободный, всегда открытый доступ к сердцу своего Отца Небесного. Они в борьбе, выпадающей на их долю, не беспомощны и не одиноки. Они знают, что Отец Небесный услышит их молитву, когда они воззовут к Нему:
Слава и благодарение Богу! Отец слышит нас, когда мы Его призываем в день скорби, Он преклоняет Свое ухо к молитве чад Своих; Он приходит и избавляет нас от лукавого.
И не в силах ли Отца Небесного сделать это для чад Своих, то есть настолько облегчить для них всякое бремя, как малое, так и великое, чтобы едва ощущали его рамена их. Посмотрите на святых подвижников древнего и нового времени, с какой легкой душой совершают они свои изумительные подвиги, с каким благодушием переносят они всякий позор и поношение, всякое гонение и узы, мучения и смертные пытки! Как в виду страшной, мучительной смерти утешают они плачущих родственников и близких сердцу! Как воодушевленно поют они в темницах и даже в пламени огня псалмы во славу Бога, Своего Спасителя, Который и среди мучений избавлял их от всякого мучения, так что их не могло касаться никакое страдание и не могла умертвить никакая смерть!
И наконец, что такое, возлюбленные братия, самое тяжкое бремя и самое продолжительное мучение земное в сравнении с блаженством небесным, с вечным освобождением от всякого зла? Как бы долго кто ни жил, но придет же наконец час, тот последний для каждого час, когда мы избавимся от всяких зол, обуревающих нас в этой юдоли земной. Только всякий ли из нас спасется тогда от всякого зла в собственном действительном смысле этого слова? Ибо какая будет тебе польза от того, если ты избавишься от земных зол, но не будешь свободен от величайшего из всех зол — мучения Суда, вечной смерти?
Счастлив тот христианин, который при своей кончине, будучи исполнен живой веры и надежды, может молиться так, как научил его Христос:
Беседа девятая: О славословии молитвы Господней
Дорогие! Слов, которые мы слышим сейчас и которыми заканчивается молитва
Но эти слова не суть только слова похвалы и одобрения, но в них молящийся в то же время выражает свою надежду, свою уверенность в том, что эта молитва не тщетна, но будет услышана. Произнося слова:
А чего Он хочет, то и может сделать. Могущественна и победоносна десница Господня. Его есть сила.
Наши молитвы Отцу нашему приятны, потому что Он Сам повелел так молиться; наши молитвы ненапрасны, ибо Он Сам обещал, что Он услышит их. Его повеление, чтобы мы так именно (сице) молились, и Его обещание, что Он не отвратит от нашей молитвы Своего слуха, дают нам полное основание обращаться к Нему со своими просьбами, как к Отцу Своему, и в уверенности на их удовлетворение заканчивать их словом
Конечно, мы не стоим того, чего просим, и своим поведением не заслуживаем, чтобы Он внимал нашей молитве и исполнял ее. Поэтому христианин основывает свое
Итак, христианин, старайся наблюдать за тем, чтобы это
Даруй же это нам, Всемилостивый Боже и
Обретение Бога (доказательства бытия Божия)
Господа! В настоящий раз я с особенным удовольствием приветствую вас. Мне всегда бывает приятно и отрадно при мысли, что в Москве есть тысячи людей, которые также охотно слушают речи о религиозных предметах, как и о предметах социальных и политических. Ни для кого не тайна, что на нас, стоящих за Веру, Царя и отечество, много возводится клеветы со стороны людей, не сочувствующих консервативным воззрениям. Но больше и чаще всего указывают на то, что в наших собраниях можно слышать только речи, восстанавливающие одну часть населения на другую и вообще возбуждающие ненависть и злобу ко своим собратиям. Если бы оказались сейчас здесь люди, говорящие таким образом, они увидели бы, что не для возбуждения страстей собираемся мы, а скорее для уяснения вопросов религиозной жизни. Мы собрались сейчас выслушать речь о доказательствах бытия Божия. Все вы знаете, что в настоящее время, при усилившемся социал-демократическом материалистическом движении, возгоралась борьба не только против Церкви и против христианства, но и против Самого Бога. Есть ли живой Бог, или нет никакого Бога? Вот вопрос, выдвигаемый на первый план современными учителями! И раньше были всегда противники христианского мировоззрения, но еще в позапрошедшем столетии, во время просвещения — сомнение в истине бытия Бога не встречало одобрения. Самый глубокий и выдающийся, самый смелый вольнодумец этого времени был Вольтер. Но и он не дерзал, подобно безумцам в ветхом завете, сказать, что нет Бога. Напротив, — он думал, что если бы и не было никакого Бога, то его следовало бы выдумать. В этих словах заключается нечто свидетельствующее о неизгладимости Божественной мысли в человеческом сердце. Еще и сейчас есть много людей, которые думают, что такого атеиста, который в продолжение всей своей жизни до самой смерти оставался бы атеистом, совсем не существует. Если люди и бывают, говорят они, атеистами в своей жизни, то не бывает их уже на смертном одре! И здесь заключается много правды? Опыт свидетельствует, что некоторые в своей жизни мало думали о Боге, даже сомневались в бытии Его или отрицали Его, но в преддверии страшной вечности начинали тосковать и томиться о чем-то невидимом и неразрушимом. Если на пол битвы падшие солдаты наши лежали иногда с молитвенниками в руках, то на что это указывает, как не на то, что в смертный час у честного человека неотразима мысль о Живом Боге? И между нами наверное есть такие христиане, которые с сердечной грустью выслушивали из уст своих друзей и родственников такие слова: «счастливый ты человек, что можешь веровать. О, если бы и я имел эту веру!» А иной сомневающийся, может быть, открыто признавался: «я не могу веровать в христианство и в этом мое несчастье; гораздо счастливее те, которые имеют Отца на небе, чем те, которые под колесами беспощадного рока влачат свою здешнюю жизнь и не имеют никакого Бога, на Которого они могли бы положиться в будущей?» Не есть ли, однако, Бог только фантазия, зародившаяся в человеческом сердце из страха и надежды, но никакой действительности не отвечающая? Если бы Бог был только человеческою мыслью, о тогда, увы, суетна была бы наша вера, напрасно утешение и надежда. Но не из собственного только убеждения миллионов сердец, из коих многие перестали биться с этой надеждою, а многие еще и сейчас живут и будут жить в этой вере, пока мир стоит, взываю я к настоящему многолюдному собранию: есть Бог!
Избрав темою для настоящей речи доказательства бытия Бога, сосредоточим, други, наш ум на тех мыслях, которые ведут нас к убеждению в истинности существования Бога, Живого Бога!
Называют обыкновенно пять доказательств бытия Божия. Я не буду употреблять при этом ученых, научных слов и выражений, — это было бы только бременем для нашей памяти. Я хочу быть наиболее простым и общедоступным и скажу так: первое доказательство почерпается из бытия мира, второе из целесообразности и порядка мира, третье из совести человека, четвертое из нравственности порядка мира и пятое из заключения разума о том, что если есть Совершеннейшее Существо, то это существо необходимо должно существовать, ибо иначе оно не было бы совершенным. Проследим шаг за шагом все эти пять доказательств.
Из существования мира для мыслящего разума должно быть выведено такое заключение: если существует мир, то должен существовать и Тот, от Которого произошел этот мир, то есть Творец его. Человеческий ум имеет потребность в этой полноте и пестроте явлений мира, в этом разнообразии предметов, которые, как волны на море, поднимаются и опускаются, отыскивая средоточный пункт, из которого происходит и в котором сосредоточивается все это богатство. Как кровь, переливающаяся по всем членам, течет во всех жилах и, наконец, возвращается к сердцу, как все реки и ручьи на всем земном шаре впадают в одно море, как все миллионы лучей солнечных сосредоточиваются в конце концов в одном спектре, так и все множество земных явлений возвращается к своему первоисточнику. Нам скажут, что это неубедительное доказательство, что можно ведь предположить, что мир вечен, что никогда не было времени, когда не было мира. Но это очень рискованный скачок в неизвестность. Этим совершенно ничего не объясняется. Эта сущая неправда. То, что живет и происходит, — так думает уже самый простой человеческий разум, — это необходимо должно и возникать, начинаться. И о растениях и животных мы знаем, что они появились во времени. Рассматривая верхний слой нашей земли, мы часто находим такие творения, каких в глубоких слоях нет. Человеческих костей в глубинах мы не находим совсем. Здесь мы имеем однако же начало во времени, и понять, каким образом произошел человек, также трудно, как трудно понять, каким образом возник весь мир. Тем не менее в природе нашего человеческого духа лежит потребность возвращаться к своему первоисточнику. Я согласен, что это доказательство не может иметь обязательной силы и я хочу прежде всего заметить, что вообще обязательных доказательств при этом и нет. Установим сначала правильную точку зрения. Если бы истину бытия Бога можно было доказать письменно, как задачу или как математическое положение, тогда, конечно, не было бы нужды ни в какой вере. Но есть ли необходимость доказывать это с очевидной явностью? Вера в Бога имеет прочные, достаточные, твердые основания и без таких усиленных доказательств. В математике есть доказательство, — его и называют косвенным, — которое состоит в том, что перебирают все возможности и доказывают их непригодность, несостоятельность, так что наконец остается только одна последняя возможность; это и составляет истину. Точно также, думаю и я, и мы должны предварительно поступить с доказательствами бытия Бога. Взвесим, удовлетворяет ли нас какое-нибудь другое объяснение мира: если мы найдем, что никакое другое объяснение нас не удовлетворяет, тогда нам ничего не остается, как сказать: стало быть необходимо должен быть Живой Бог, от которого мир получил свое начало. И хотя эти так называемые доказательства бытия Бога не суть несомненные общественные выводы, однако от них остается очень многое: они суть залоги в человеческом духе, которые указывают на вечного, абсолютного духа. И вот я возвращаюсь к первому доказательству. Я не обинуясь утверждаю: из одного бытия мира нельзя еще с полной уверенностью вывести заключение о бытии Бога. Но если мы присоединим к этому второе доказательство, что мир сотворен разумно, стройно и целесообразно, то это укрепит наше убеждение.
Предпошлем два положения. Ничто так ярко и сильно не указывает нам на разумного, личного духа, как наличность средств и целей. Здесь прежде всего видны средства, но в основании они, однако, служат цели, которая раньше была в уме. Теперь, если признаем, что вещи делаются для известной цели, которая раньше была в уме. Теперь, если признаем, что вещи делаются для известной цели, которая хотя, может быть, и далеко лежит от них, но для которой однако же они и существуют, тогда уже невозможно говорить о какой-нибудь слепой силе, действующей здесь, но необходимо признать личного духа, который с сознанием устроил эти вещи для известной цели. Для меня, хотя я в этом случае смотрю не с точки зрения веры, а скорее с точки мышления, разума, это доказательство бытия Божия, на основании целесообразности и порядка мира, всегда имело необычайный смысл и значение. Я думаю, что для здравомыслящего человека ничего не может быть сильнее этого доказательства. Ведь ничто целесообразное, предпринимаемое с известной целью, не происходит само собою, но и самая мельчайшая вещь необходимо должна подлежать обработке, побывать в руках мастера и быть приспособлена для своей цели. Можно ли подумать, что вся эта полнота творений, которую мы видим на земле, что весь этот великий мир и небо в его чудной гармонии мог произойти из одного слепого случая! Это совершенно невозможно. Посмотрите на различные сферы мировой жизни. Сперва на великие мировые тела. Миллионы и биллионы мировых тел, планет и огромные массы движутся во вселенной и, однако же, не мешают друг другу, потому что им указаны свои пути, потому что одна поддерживает другую в равновесии. Так переходит мир из одного тысячелетия к другому. Однако же, он существует на сам собою. Должен быть кто-то, который поставил эти тела в такое между собою соотношение, что они могут поддерживать и носить друг друга, что в них господствует порядок, который дает нам возможность наперед узнавать и высчитывать их пути и их течение. Посмотрим на нашу планету, которую мы называем землею и обратим сперва наше внимание на одушевленную материю. И здесь уже получается нами впечатление личной творческой силы. Первое, о чем нельзя не упомянуть здесь, это то, что в свойстве воды, которую мы ежедневно видим пред своими глазами, заключается доказательство того, что мир сотворен личным духом. Все вы с детства, со школьной скамьи знаете, что теплые тела расширяются, а холодные сжимаются. Это положение несомненно верно. Но есть одно из него, — и на это я прошу обратить особенное ваше внимание, — одно исключение, и именно следующее. Вода, если ея теплота понижается до четырех градусов, не делается тяжелее, не сжимается более, но следующие градусы принимают свойство теплоты. Представьте себе, чем холоднее делалась бы вода, тем она становилась бы тяжелее, тем гуще, — когда наступает зима и вода замерзает, тогда, несомненно, холодная вода опустилась бы на дно, превратилась бы в лед, и замерзли бы все озера, ручьи и реки, так что никакое творение не могло бы жить в воде. Но так как вода, имеющая четыре градуса, есть самая тяжелая, тяжелее, чем та, которая имеет три, два, один, нуль градусов, то вода от 4-х градусов опускается вниз, вследствие чего в реках и прудах всегда остается такая вода, в которой могут жить рыбы. Можно ли думать, что все это делается само собою, что это произошло не от Творца, который знал, что в воде должны жить творения и что это исключение из общего закона нужно для того, чтобы они могли жить в ней?
Посмотрим на органический мир, ближайшим образом на мир растений. Возьмите большое семянное зерно, напр., боб, — если вы разрежете этот боб, то найдете в нем зародыш, состоящий из двух листочков; этот зародыш обещает в будущем растение. Кто сотворил этот зародыш, Тот, конечно, знал и должен был знать, что зародыш делается растением, растение цветет, приносит плод, носящий в себе такой же зародыш. И здесь также явный неопровержимый знак личного разума, который стоит за зародышем. — Я восхожу на ступень выше, к миру насекомых. Без сомнения, все вы знаете, что каждое насекомое в различные периоды своей жизни ведет жизнь сначала как ячейка, потом как личинка, потом как куколка, и, наконец, как вполне сформировавшееся существо.
Не подлежит сомнению, что Тот, Кто дал животному эту жизненную форму, имел пред своими глазами все его развитие, и Кто сотворил ячейку, наперед знал уже все жизненные ступени, которые должно пройти это животное. И здесь также виден разум, так целесообразно устрояющий путем непостижимых изменений природу этого существа.
Перейдем к царству пернатых. Из всех вещей, которые стоят у нас перед глазами, едва ли есть что-нибудь более чудесное, как то, что из яйца, из яичного белка и желтка с маленьким зародышем, выходит живое существо, если на таком яйце в течение нескольких недель сидела жизненная теплота. Каким образом из этого яйца является птица? Кто вложил в этот маленький зародыш эту силу жизни? Ведь за действующую силу, которая из невидимых зачатков создала такие дивные предметы нельзя же признать слепую силу природы. Здесь снова видим мы, что Тот, кто сотворил это яйцо, имел в виду птицу. Я думаю, что уже из таких примеров человек мог бы научиться смирению при своем мышлении, мог бы опытно убедиться, что ему никогда не постигнуть тайн земного мира. Даже и ученейший из ученых, и тот никогда не может понять и основательно объяснить тайну жизни. Он видит происходящее явление, но тупо стоит пред ним в состоянии удивления и благоговения.
Я восхожу еще на ступень выше и перехожу к царству четвероногих животных. Я обращаю ваше внимание на мудрое устройство кровообращения, на этот механизм, который сильным давлением гонит из сердца кровь во все жилы и однако потом снова возвращает в сердце, так что этим обращением крови, приливанием и отливанием ее поддерживается жизнь человека. Я приглашаю вас рассмотреть один какой-нибудь из членов человеческого тела, например, глаз с его чудным, полным искусства, устройством, которое люди должны были изучать в продолжение целых тысячелетий, прежде чем они постигли его. Здесь, если мы будем производить все отдельные творения из слепой силы природы, мы буквально стоим пред абсолютной загадкой. Если отрицатели бытия Божия говорят: мы не можем понять евангелия Божия, то я должен возразить: если все эти столь целесообразно устроенные вещи хотят объяснить случайным действием какой-то слепой, лишенной разума силы, то я не могу этому ни поверить, ни постичь этого своим разумом. Это доказательство из видимой природы, из творения. Обратимся теперь к нашему собственному сердцу и взвесим доказательства из нашей духовной жизни.
* * *
Крупный факт внутреннего человека есть его совесть. Если внутри нас есть голос, который говорит нам: это справедливо, а это несправедливо, — голос, который, если мы пытаемся его пересилить, делается воплем совести и напоминает нам о вечном Судии, Воздаятеле: этот факт есть действительное доказательство бытия бога. Послушайте, каким процессом мышления доходим мы до сего. Совесть не есть только голос отдельного человека, он происходит не от него самого. Если бы человек-лжец был своим судьею, то совесть его сказала бы ему: ложь есть добродетель. Если бы человек имел склонность к скупости и любостяжанию, или к чувственным наслаждениям, то совесть его сказала бы ему: скупость дело хорошее, удовольствия мира позволительны. Но этого не делает совесть; но к человеку, ведущему порочный образ жизни, она взывает, как голос из другого мира: ты не должен так действовать; она нигде не оставляет его в покое, всюду мучает и бичует его. Откуда происходит этот голос? Не от нас. Следовательно, должен быть кто-то, Который вложил в нашу душу эту совесть. Бог дал нам ее, это — Его голос, поэтому она и имеет такую неотразимую силу! Иные думают, что ее можно подавить, заглушить. Но нет. Можно заглушить ее на некоторое только время, но потом она снова и все с большей силою будет давать себя чувствовать. Во Франции был один слуга, который убил и ограбил своего господина, ушел затем в Шотландию, сделался хозяином ювелирного магазина, богатым и знатным человеком, которого считали первым человеком в городе. Со времени совершения преступления прошло более 30 лет. Но человек этот не имел внутреннего мира и спокойствия, он всегда, каждую минуту думал о совершенном им злодеянии и жестоко страдал и мучился. Однажды совесть так потрясла его, что он тотчас же явился в суд и заявил: я убийца, я не имею покоя в моих костях, возьмите меня и судите, чтобы мне снова возвратиться к миру и спокойствию. — Другая история еще замечательнее. В одном темном месте убит был человек; никто из тех, которые тут были, не хотели видать преступника; судья был в большом затруднении и не знал, что делать. Наконец он нашел способ к обнаружению злодея. Он позвал всех заподозренных в преступлении в свою камеру и начал прикладывать свое ухо к груди каждого из них. Сердце первого билось ровно и спокойно, сердце второго также, а равно и сердце третьего. Наконец подходит он к четвертому и слышит, что его сердце бьется так сильно, как в лихорадке. Ты убийца, говорит судья, и тот, сознаваясь, говорит: да, я. Что это за сила, которая привела преступника к сознанию и не давала покоя его сердцу? Если бы его совесть была его собственным делом, он сказал бы: теперь нужно быть спокойным и сдержать биение пульса. Но он не мог этого сделать, потому что им управляла высшая сила совести. Не следует ли в этом видеть доказательство того, что деятельность совести проистекает не из собственной жизни, но из вечного источника добра и правды, т. е. от Бога.
Как в жизни отдельного человека, так и во всем человеческом мире существует такой нравственный строй и порядок, в котором доброе должно пересиливать дурное. Правда, в природе, когда наступает ненастье, или бушует ураган, или выпадает град, нельзя бывает видеть правильности в жизни, так бывают и в жизни народов и целых государств такие катастрофы, при которых мы едва ли что-нибудь можем заключить о святых целях Бога, по крайней мере усмотреть одними нашими глазами. Но бывают моменты, когда десница Божия в истории человечества и народов так бывает заметна и очевидна, что ее можно не только видеть глазами, но, так сказать, осязать своими руками. Вспомним неоднократные нашествия татар, крымскую войну, войну с Наполеоном, да и сколько можно бы привести здесь случаев из жизни как нашего, так и других народов в подтверждение этой мысли! Но, за неимением времени, я не буду подробно говорить об этом; приведу только на память чудные слова одного, прежде неверующего, профессора Трейтчке; он говорит: «В ваших судьбах и судьбах моего дома и моего отечества я научился преклонять свои колена пред величием и мудростью и благостью Живого Бога». Но этим он, как известно, не ограничился в своем обращении к Богу. Он пошел далее. Тронутый внутренними судьбами своего народа, он открыто пред противниками Христа исповедал Его Сыном Божиим. Да, есть, несомненно, нравственный порядок в мире. Нашим сердцам присуща мысль о том.
Но здесь нельзя, конечно, обойти молчанием двух вещей, которые, по-видимому, разрушают этот порядок. Это зло и страдание. И то и другое, кажется, нарушают гармонию божественного порядка на земле. Но это только по-видимому. На самом же деле и то, и другое только наклоняются к вере в Бога, приближают к Нему. Откуда происходят страдания? Из источника зла. Не то хочу сказать я, что каждый отдельный человек столько же страдает, сколько сделал он зла. Эту мысль совершенно отверг Сам Христос. Когда привели к Нему слепого от рождения и ученики Его, имеющие ложный на это взгляд, спросили Его: учитель, кто согрешил, он или родители его? — то Он сказал, что слепой родился таковым для того, чтобы явились на нем дела Божии. Замечаете ли вы ту цель, которую имеет Бог, подвергая людей бедствиям и страданиям? Он хочет этим оказать имеющее характер наказания противодействие злу и греху. Бог управляет миром посредством законов. Он начертал в совести и на страницах Библии Свой нравственный закон. Если бы нравственный закон всюду соблюдался на земле, то управление Бога было бы нерушимо. Но Бог дал нам свободу, как (палладиум правосудия) охрану, защиту человеческого духа; при сотворении духов Он дал им право поступать против Бога, грешить и от всего отпадать. И вот теперь величие Его управления (власти и могущества) в том и состоит, что он, несмотря на возрастание людей, все-таки управляет ими. Как же достигает Он цели своего управления? Он употребляет наказание и чрез это поддерживает и дает силу своему закону. Хотя иные люди и неохотно слушают Его и веруют в Него, все же несомненно то, что если бы не было в мире греха, то не было бы и страданий. Один великий философ нашего времени сказал: когда видишь страшную массу грехов на земле, то только тогда успокаиваешься в этом, если представляешь себе и страшную массу страданий; а когда посмотришь на эту массу бедствий, то понимаешь это только тогда, когда представишь себе и страшную силу греха. Этот мыслитель был пессимист, представитель той философии, которая ведет людей в бездну мрака, но она не может их спасти из этого мрака. Это может сделать только христианство. Страдания, — так учит это последнее, — есть суд над миром: но Отец Небесный, Который любит своих детей, не оставляет нас без утешения. Ни одна книга в мире не может так утешить и успокоить, как священное Писание с такою мыслью Бога: твои страдания не суть дело слепого случая, они происходят от Отца Небесного, Который знает, для чего Он их посылает, Он всемогущ и может помочь; когда наступит час, то помощь Его является вдруг и быстро полагает конец нашей печали. Он хочет путем этого испытания более утвердить и укрепить тебя. Он посылает Своего Единородного, безгрешного Сына с неба на землю, Который живет и умирает для тебя, проходит пред тобою путь страданий, чтобы показать тебе пример. Любовь Бога николиже отпадает; она не прекращается и тогда, когда ты страдаешь, но проявляется при этом еще с большею силою; от Его духа исходит Тот Дух-Утешитель, Который вселяется в сердце наше и наполняет его радостью и миром. И если мы только мужественно ведем борьбу, то из страданий происходит такая радость, такое блаженство, которое продолжается вечно. Тогда каждая слеза отрется, тогда не будет уже ни печали, ни болезни, ни смерти. Таковы утешения, которые преподает слово Божие страждущим. Но почему многие из нечестивых, которые не думают ни о Боге, ни о добродетели, почему такие люди живут в счастии и довольстве, тогда как многие благочестивые, честные и добропорядочные люди должны бывают иногда целую жизнь нести тяжелый крест страданий? О, здешняя жизнь есть только начало вечной жизни. Тому, который здесь много должен вести борьбу и страдать, будет воздано в вечности, равно и тот, который здесь жил безнравственно и беззаконно, и, однако же, благоденствовал, получит воздаяние в загробной жизни. Когда я вижу души, неописуемой доброты и, однако же, страдающие и угнетенные судьбою, то думаю так: для Бога человеческий мир есть как бы сад с разного роды цветами, и ни один цветок так не радует Бога, как человек, находящийся в бедствии, который, не теряя мужества, борется с своими несчастиями и преодолевает их при помощи Божией и достигает внутренней славы. Ничего не может быть выше и величественнее этого; это есть подражание Христу, Который страдал, был распят, умер, погребен, воскрес и вознесся на небо. А если же именно так понимаем связь между грехами и страданиями, что мы путем этой юдоли бед должны идти к своей славе, тогда исчезает недоумение, разъясняется эта загадка, тогда рассеивается туман и солнце воли Божией освещает нас с небесных высот Своих. Промысл Божий и злом пользуется как средством для достижения Своих мудрых целей в управлении миром. И в этом сказывается особенное величие Бога, что Он и зло Своею мудрою рукою заставляет служить добру. Все вы знаете историю Иосифа в ветхом завете. Что могло быть хуже этой зависти, этой братоубийственно мысли, из-за которой братья Иосифа продали его в плен, в неволю чужого народа? И что же делает Господь из этого злодеяния? Он настолько возвышает Иосифа, что этот делается канцлером в Египте, Он охраняет чрез Иосифа не только народ египетский, но и народ израильский, его собственный дом, семью и поставляет, наконец, вероломных братьев лицом к лицу с братом, которого они продали, так что когда он открылся им, сказав: «Я — Иосиф, брат ваш», — у него и его братьев брызнули из глаз слезы от радости и благодарности к Богу, так чудесно устроившего судьбу их. Так действовал Бог, так действует Он и сейчас еще между всеми нами. Никто не может похвалиться своим совершенством, — все мы грешники, говорит Св. Писание; но если мы чувствуем наше несовершенство, то это пробуждает нас к улучшению себя, к раскаянию, к добрым намерениям исправления и приводит нас к стопам Того, Который оставляет нам наши прегрешения и приводит к истинному миру и спасению. Таким образом, и грех у нас также может служить добру, — и это также есть акт великого, чудного могущества Живого Бога, доказательство нравственного порядка мира.
Остается у нас еще одно доказательство, — может быть для многих самое непонятное; его можно выразить так: если Бог есть Существо совершеннейшее, то Он необходимо должен и в действительности существовать; иначе Ему для совершенства недоставало бы бытия. Вы все хорошо понимаете, что эта мысль не имеет совершенно ничего общеобязательного, она вращается только в нашем собственном уме. Но в этом, однако же, заключается доказательство того, что ум человеческий воодушевлен непреоборимым побуждением признавать бытие личного, Живого Бога. Судя по этому и это доказательство есть нить, которая от земли возводит к небу.
Итак, после того, как мы объяснили себе доказательства бытия Божия, их значение, их силу и их слабости, нам естественно спросить теперь: что же из этого следует? Следует, по крайней мере, убеждение в том, что признание Бога лучше всего разрешает мировую загадку, конечно, только признание Живого, Личного Бога. Если Бог есть Творец, Вседержитель, Промыслитель, Мздовоздаятель, искупитель, то Он, несомненно, должен быть Живым Богом; Он не может Свои творения, как напр., и фабрикант свои продукты, рассеять по миру, не имея никакого попечения о дальнейшей судьбе их; Он должен, как Отец Своих детей, содержать их в своей руке, в своем сердце. Только такое понятие о Боге удовлетворяет нашему желанию. Представление о Живом Боге называют теизмом, в отличие от деизма, — представления о Боге не Живом. Тому и другому противен очень распространенный в наше время пантеизм, такое направление, которое говорит: все есть — Бог и Бог есть все, Бог есть сила, которая проникает все земное, и которая в человеке даже приходит к сознанию себя самой. Этим воззрением многие увлекаются; несмотря на то, оно глубоко ложно. Двоякий вид имеет этот пантеизм. Или он предлагает бытие Бога в отдельных предметах и каждый предмет делает Богом для себя: огонь, воду, море и все творения; или делает более ударение на действующую во всем силу и делает Богом эту жизненную силу. Но это — туман и дым, при котором нельзя ничего видеть ясного и определенного. Напротив, представьте себе то, что говорит о бытии Бога откровение: Бог есть дух, говорит оно. Это первое определение. Вообразим наш собственный дух, и тогда для нас в этом глубоком изречении окажется нечто более светлое в сущности Бога. Как наш дух невидим, и, однако же, проникает всю жизнь человека, господствует над каждым чувством, над каждым движением, так и Бог, — Он есть Личный Дух во вселенной. И как в нашем теле не может быть ни одного чувствования, которое являлось бы и исчезало бы помимо духа, так и во всем мире ничего не происходит, чего не было бы в центре его, в Боге, в духе Бога. В Боге нет ничего телесного, материального; хотя мы, люди, и можем представлять Его себе не иначе, как человекообразно, по-человечески, но мы никогда не забываем, что Бог есть дух, хотя и личный, но невидимый и вездесущий. — Бог есть жизнь. Это второе изречение о Нем Св. Писания. Бог есть источник жизни для себя и для других. Он есть вечный и всемогущий, который один только сообщает жизнь тварям. — Бог есть свет, говорит в-третьих Св. Писание. Глубокомысленное слово! Свет есть нечто чистое, не имеющее никакого пятна, светлое и всеочищающее, так свято и Существо бога. Где проникает Он во тьму, Он все освещает, Он всеведущ, Он все истребляет, что противно воле Божией, Он праведен и справедлив. — Но любезнее всего звучит похвальная песнь Иоанна: Бог есть любовь. Это определение веет теплом в душе и самых сомневающихся. Когда кто-нибудь из удалившихся от Живого Бога слышит это слово: Бог есть любовь, то и он очаровывается им, чувствует его притягательную силу. Нет другого более обаятельного имени для него, как это. Он благ для всех творений, милосерд для страждущих и милостив для грешников. Он всем хочет спастись, т. е. желает, чтобы все были счастливы и блаженны. Таким образом мысль о Боге, которую мы прежде старались постичь нашим собственным умом, в свете откровения стоит пред нами, как солнце, которое светит нам в наших глазах и сердцах полным своим светом. И вот я еще раз спрошу теперь вас: почему же не хотим мы принять эту столь утешающую, возвышающую и удовлетворяющую человеческое сердце мысль? Почему нравится нам лучше жить во времени — без вечности? Мы — дети одного Отца, братья одной великой семьи, мы не то, что зубья в маховом колесе на фабрике, но существа с бессмертием и вечностию в груди, не во сто ли крат это лучше?
Но говорят, — это особенно часто приходится слышать сейчас, в наш материалистический век, — я не могу видеть Бога, если бы я мог Его увидеть, то я уверовал бы в Него. Так сказал некогда и один из известных астрономов: «Я много раз рассматривал (в телескоп) звездный мир и никогда не находил там Бога». Выражение, хотя и претендующее на что-то, но ровным счетом ничего не доказывающее. Бог по существу своему невидим. Как нельзя видеть Его глазами, так нельзя рассматривать невидимую духовность его существа и при помощи телескопа. — Подобное же возражение однажды было сделано и другим невером: «Я не вижу Бога, а потому не могу в него и верить». Тогда ответил ему другой: «А имеете ли вы разум?» Да, сказал. — «Но я не вижу вашего разума». Это в высшей степени хорошо и находчиво было сказано. Многое, что неопровержимо существует, мы, однако, не можем видеть: любовь, верность, дружба, — и многое из самого великого в человеческом сердце и в человеческой жизни мы не можем видеть. Следовательно, это возражение сюда не относится. Таковы значение и важность существа Бога, что Он царствует в невидимости; такова сила веры, что мы из этого грешного мира, из всей этой юдоли бед и скорбей, со всеми их нравственным безобразием, чрез все туманные обманы земли поднимаемся в солнечный свет невидимости, что человек в тяжелые минуты душевной тоски может взять крылья духа и возлететь в горний мир, где его вечная родина, где полный порядок и безмятежие.
* * *
Почтенное собрание! Может быть и между вами есть такие, из сердца которых наше беспокойное время, наш век материализма исторг веру в Живого Бога. Прошу вас всей силою пастырской любви к вам, не сомневайтесь, по крайней мере, злонамеренно, не затворяйте дверей вашего сердца для действия истины, которая с такою силою стучится в них, идя к вам из сверхчувственного мира и из откровения. Я уверен, что кто ее честно ищет, тот и находит. Иисус Христос сказал: «Кто хочет творить волю Отца Моего небесного, тот познает, от Бога ли мое учение, или я от себя говорю». Он думает, что Бога нельзя познать одним разумом; Он — предмет не только одного мышления, но нашей жизнью и поведением, нашим внутренним человеком, нашими делами и поведением, нашим внутренним человеком, нашими делами и страданиями должны мы стараться исполнять волю Бога, как она нам открыта, — мы должны стремиться к совершенству. Если мы попробуем, испытаем это, то скоро узнаем, убедимся в том, что мы несовершенны, и, однако, наша совесть побуждает нас к совершенству; мы несовершенны, но необходимо должно быть нечто более совершенное. Это должно указать нам путь, где выравниваются требования нашей совести и нашего несовершенства. Не в нас заключается это уравнение. Как бы мы не старались, мы никогда не будем иметь ни совершенства, ни мира в себе. Этого мы можем достигать только путем веры, искупления и божественного мира. Не чрез нас и не в нас совершенство и правда. Но оно есть в Том, Который, будучи богатым, обнищал ради нас, чтобы мы чрез его бедность сделались богатыми; который не имел, где главу подклонить, между тем как и лисицы имеют норы, и птицы небесные гнезда; который здесь на земле был только гостем и для нас умер, чтобы открыть нам путь в вечность. — «Бог невидим, говорит иной; если бы я мог Его увидеть, я уверовал бы в Него». Бог есть любовь, отвечаю я; во Христе принял Он образ и лицо. «Кто меня видит, говорит Христос, тот видит Отца». В общении со Спасителем делается ясною идея Бога. Это есть самое великое в жизни Иисуса Христа, что все люди, которые приходили в соприкосновение с Ним, научились непосредственно веровать в Бога, что грешники приходили и припадали к ногам Его, мытари и фарисеи приходили и были им покоряемы; приходили больные и страждущие и Он исцелял их. Или вы, быть может, не верите в чудеса? Вспомните одно. Если Бог сошел с неба на землю, чтобы нам показать лицо свое, то не было ли бы большим чудом, если бы Он не делал чуда? Почему бы и нет? Бог дал законы природы, но когда она служит миру, Он побеждает, как говорит церковная песнь, законы естества, т. е. изменяет порядок природы и на место его ставит высший, небесный порядок благодати.
Пойдем же, други, у Тому, Который сказал: «Аз есмь путь, истина и жизнь». Путь ведет нас к цели; истина, если мы ее простодушно, не мудрствуя лукаво, исследуем, удовлетворяет нашему внутреннему человеку; жизнь Христа не для одного только дня и не для одного века; Сын Божий есть вечная жизнь и дает ее и нам. Я живу, говорит Он, и вы также должны жить.
Беседы о православном воспитании детей
1. О причинах дурного воспитания в наше время
В наше время отовсюду несутся жалобы на то, что большая часть нашего юношества дурно воспитана. Сами родители нередко жалуются на неблаговоспитанность своих детей. Недостаток доброго религиозно-нравственного воспитания нашего юнейшего поколения составляет одно из величайших зол нашего времени, с которым во что бы то ни стало нужно бороться, в противном случае человечество неминуемо дойдет до окончательной гибели и нравственного разложения. Но для успешного лечения какой бы то ни было болезни прежде всего нужно узнать, где эта болезнь сосредотачивается, где ее начало, причина. Вот почему и для исправления недостатков в воспитании нашего юношества необходимо прежде всего узнать, где причина этого дурного воспитания, кто виноват в нем. И в самом деле, кто виноват в дурном воспитании нашего современного юношества?
Отвечая на поставленный вопрос кратко и прямо, необходимо сказать: родители виноваты более всего в том, что их дети дурно воспитаны. Некоторые из родителей, без сомнения, будут в этом вполне согласны со мною; но многие и очень многие из них думают и говорят, что они безукоризненно исполнили свои родительские обязанности. Так кому же вы, христианские родители, говорящие таким образом, хотите приписать причину того, что ваши дети оказываются воспитанными не так, как бы следовало?
1. Может быть, вы хотели бы в данном случае свалить все на Бога и Ему приписать эту вину? Но разве не для того Бог Отец еще в раю узаконил нерасторжимость брака, чтобы дать возможность родителям лучше исполнить свою обязанность по отношению к воспитанию своих детей?
Не для того ли Сын Божий Иисус Христос возвысил брак на степень Таинства и запечатлел его благословением Своей Церкви, дабы у вступающих в брак не было недостатка в необходимой благодати и помощи свыше при выполнении ими обязанностей брачного состояния, между которыми самая важная именно воспитание детей? А Дух Святой не для того ли очистил и освятил души ваших детей еще во Святом Крещении, дабы ослабить дурные влечения их сердца и сделать его способным ко всему доброму и благому, так что вам остается только продолжать то, для чего Он Сам уже положил основание и приготовил почву, сделав ее достаточно восприимчивою?
Поделиться книгой: