Ренегат. Империя зла

Потом парочку приютили подпольщики, переправили в Москву. В подполье не было киборгов, ибо у этих существ мозги промыты до полнейшей неспособности понять весь ужас своего существования. Мамонтенок – единственный, кому повезло. Или не повезло, тут уж как посмотреть. А насчет любви… У него отсутствовал орган, способный доставить женщине наслаждение, а Эльвира после сотен изнасилований не могла и думать о соитии с мужчиной. То, что объединило их, точно было не зовом плоти.

– Если есть, то это она и есть… – задумчиво повторил вслед за Тарсусом Иван.

Рядом – даже мосток не нужен, перепрыгнуть можно – крыша в форме распустившегося бутона с множеством бетонных лепестков и с круглой вертолетной площадкой в центре. Черт бы побрал эту площадку, на которую, как домохозяйки на распродажу, слетались вертушки-дроны! Стоило одному, безжалостно рассекая винтами воздух, подняться, как тут же из-за небоскреба выныривал следующий и приземлялся на высотный насест.

Операторы что, филонят? Сажают беспилотники, оснащенные не только оружием, но и видеокамерами и микрофонами, а сами оставляют пост управления, чтобы сделать чайку́?

Иван по примеру Тарсуса обмотал лицо тряпкой, уже насквозь промокшей и прилипшей к щекам. Баллоны врезались в спину, неудобные, хоть ремни он ослабил уже до неприличия – на бегу болтаются из стороны в сторону, о балансировке нормальной и речи нет, как бы не сорваться. Жесть мостков, соединяющих небоскребы, и так скользкая, теперь же, под дождем, и вовсе подобна катку, только коньков не хватает.

Очередной вертолет плюхнулся на площадку, замедляя вращение «вентилятора».

И угораздило же подняться именно сюда, с таким вот соседством!..

Почти всю крышу занимал бассейн, вдоль которого выгоревшими на солнце скелетами покоились пластиковые лежаки. Хватало тут и громадных зонтов, под которыми можно спрятаться не только от палящего солнца, но и от ливня. Что парни и делали, изнывая в ожидании, когда можно будет убраться отсюда подобру-поздорову.

Над крышей величественно проплыл дирижабль с портретом Председателя на раздутом боку. И еще десятки, сотни дирижаблей барражировали высоко в небе и пониже, лавировали между небоскребами и мостками под перекрестным огнем прожекторов. Огромные голографические буквы – алые с белой окантовкой – призывали трудиться на благо Союза. И везде гербы великой страны, которая объявила охоту на своего ни в чем не повинного гражданина. Иван тяжело вздохнул. Все светится и блестит, отражаясь в мириадах капель, падающих на город…

– Давай! – рявкнул Тарсус.

Вертолет оторвался от площадки и чуть накренил нос, намереваясь спуститься пониже. Замены ему пока что видно не было.

Искусственные мышцы, прилегающие к ногам, наполнились маслом из баллонов и сократились раньше, чем Иван сообразил, что уже сорвался с места, пытаясь обогнать Тарсуса. Увы, тот раньше, опередив на доли секунды, добрался до сварной конструкции из труб и жести, ведущей к следующей крыше. Что ж, пора признать: Жуков-младший – вовсе не лучший бегунок Москвы.

Признать – и действовать согласно плану.

Впереди мелькала затянутая в черное спина. Очередной дрон направил свои лопасти на посадку. Рывок вперед – «бросок гепарда» – и стопа скользнула по луже, по мокрому металлу. Ивана развернуло, впечатало поясницей в ограждение мостка – и его семьдесят с чуть-чуть кэгэ свалились в пустоту.

То есть почти свалились.

В последний момент Иван ухватился за поперечную перекладину, и его забросило обратно – лопасти вертолета, заходящего на посадку, не успели даже провернуться. Прыжок, еще – Иван ворвался в зеленые, мокрые от дождя заросли: крыша небоскреба, куда перебрались парни, представляла собой парк с аллеями и лавочками для прогулок жильцов. Деревья и кустарники здесь безуспешно маскировали огромные трубы воздуховодов с фильтрами и компрессорными установками, где день и ночь трудились персы, обеспечивая бесперебойную работу всего этого хозяйства, а заодно комфорт ответственных квартиросъемщиков.

Выбравшись на аллею, замощенную тротуарной плиткой и ограниченную кленами, Жуков-младший случайно зацепил ногой пустой пакет из-под сока. Апельсинового.

– На раз-два-три, да, Маршал?

Да уж, перс однозначно быстрее и лучше маневрирует. И хоть это немного уязвляет, но… У Ивана иная цель. Померяются силами в другой раз. Не зря же он постепенно, незаметно для соперника, направлял пробежку к центру Москвы. И эту крышу он выбрал заранее. Только тут есть шанс избавиться от навязчивой опеки Тарсуса. Вряд ли парень в черном захочет вот так просто распрощаться с «малышом». И вообще, мало ли что велел его загадочный командир?..

Ломая ветки и сбивая листья, Иван метнулся с аллеи в кусты, стоило лишь Тарсусу отвернуться. И тут уж скорость не важна, она даже помеха, когда надо скрыть следы и затаиться. Искусственные мышцы сократились, подбросив его метров на пять. Еще секунда на то, чтобы взобраться на верхушку дерева. Дальше перепрыгнуть на соседний ствол. И опять прыжок. А вот с последней кроны он максимально аккуратно перебрался на патрубок воздуховода, стенки которого были такими толстыми, что даже не громыхнули под ногами.

– Эй, Маршал, ты где?! Не дури, Маршал! – Тарсус заметил-таки отсутствие союзника.

Что ж, хоть и небольшую, но все же фору Иван получил. А тут еще дождь прекратился.

– Маршал, ты чего по кустам прячешься? Стыдно, что я тебя уделал?! Не дури! Вылезай, хорошего понемножку…

Пригнувшись, Жуков-младший метнулся к следующему воздуховоду, мокрому и холодному. Сколько времени потребуется персу, чтобы найти проход в сломанном кустарнике, а потом сообразить, куда направился тот, кого велено опекать? Вряд ли больше минуты.

Обернувшись, Иван понял – теперь его точно не увидеть с аллеи, и припустил что было духу, перескакивая с кожуха на кожух огромных фильтров и компрессоров. Вскоре он добрался до края крыши, поросшего березовой рощей. Он бывал здесь как-то с Лали, им понравилось – красиво тут, романтично. Но сейчас его больше занимала пожарная лестница – всего-то полста этажей вниз.

Ладони коснулись ржавых перил – с самой постройки здания их не красили, не обновляли, – стопы уткнулись в площадку, сваренную из арматурных прутьев, завибрировавших от удара. И опять вниз. И еще. Не останавливаться, не сбавлять темп! Еще. Прыжок. Очередная площадка.

И вот полпути уже.

Ниже!

Быстрее!

Наверху грохнуло, опять, опять… Тарсус слишком быстро нашел его и слишком быстро приближался. Слишком!

«Успокойся, – окоротил себя Иван, – есть значительная фора, успеешь».

С последних четырех этажей он спустился по воздуху. Асфальт мощно приложил по пяткам, не спасли и компенсаторы, не пережившие столь экстремального режима эксплуатации, – с опозданием вспухнув, газовые подушечки взорвались новогодними хлопушками, подбросив Ивана на полметра. Он грохнулся на колени прямо в лужу, вскочил и, не оглядываясь, побежал к арке, ведущей из двора на улицу.

На ходу сорвал маску из ткани, отшвырнул. А в арке пришлось и вовсе остановиться, чтобы снять подвеску. Завертел головой, определяя, куда ее спрятать, еще ведь пригодится, если и дальше все пойдет по плану. Зря потеряв драгоценную секунду, выскочил из-под полукруглого свода и побежал по улице. Где же? Ну где?!.. Промчавшись мимо парочки мусорных контейнеров у обочины, остановился около третьего. Точно, самое оно. Эти контейнеры персы по ночам вывозят из небоскребов и выставляют вдоль улицы, чтобы приехал мусоровоз и забрал. Иван знал об этом, но сам процесс не наблюдал ни разу. Пахнуло прокисшим – он бросил «подвеску» в мусор.

Тарсус как раз выскочил из арки и теперь летел к нему, за один прыжок преодолевая метров пять.

Ну где же милиция, когда она так нужна?!..

Жуков-младший не сразу заметил патрульных. Те сидели на троллейбусной остановке из прозрачного оргстекла и попивали сбитень из пластиковых стаканов. В животе заурчало. Иван прямо почувствовал вкус меда и запах трав… Шлемы милиционеров покоились рядом на лавочке.

– Помогите! На помощь! – Размахивая руками над головой, он со всех ног поспешил к слугам закона. – За мной гонится пьяный перс!

Подбежав ближе, он выдвинул челюсть и выпучил глаза в надежде, что милиционеры не узнают его. Да и как могли они представить вообще, что террорист Иван Жуков, объявленный во всесоюзный розыск, попросит защиты?

– Маршал, что ты задумал, придурок?! – послышалось сзади, совсем близко. – Одного раза мало?!

– Помогите!!! – заорал Иван так, будто ему действительно грозила смертельная опасность.

Милиционеры медленно – беспечно! – покинули остановку. Беспечно – потому что с автоматами на плечах, без шлемов, чуть ли не зевая и все еще со стаканами в руках. Они там что, вовсе не сбитень вкушали?..

– Союзничек, ну-ка посторонись.

Мало того что Жукова-младшего не узнали, так еще и не подумали даже проверить, кто он такой. Все-таки по одежке встречают, а он, несмотря на все приключения, выглядел как союзник – то есть вполне респектабельно. Разве что испачкался чуть да не мылся сколько…

Заметив, что патрульные уронили стаканчики и схватились-таки за «калаши», Иван вмиг распластался на асфальте.

– Эй, перс, тормози! Лапки вверх!

Зашипела, защелкала радиостанция, пристегнутая к предплечью.

Тарсус, почти догнавший Ивана, сбавил скорость. Теперь он не бежал – просто шел, как бы прогуливаясь. И все равно это не понравилось милиционерам.

– Стой!!! Руки вверх!!! Живо!!!

Фигура в черном приближалась.

– Хотите сока? Апельсиновый, вкусный…

Нервы у патрульных сдали. Засверкали вспышки, запахло порохом, гильзы со звоном посыпались на асфальт. После сбитня ничто так не бодрит, как пристрелить перса, оказавшего сопротивление.

Жаль, это не так-то просто сделать с тем, кто большей частью состоит из крутейших имплантов.

Глаза милиционеров стали удивленно-большими. Уж очень обоих бойцов в бронежилетах впечатлили па, которые выделывал Тарсус, уворачиваясь от пуль, изгибаясь под такими невероятными углами, что кости обязаны были сломаться, мышцы порваться, а кожа лопнуть на тысячи лоскутов.

Грузно протопали ботинки рядом с Жуковым-младшим – не сумев поразить цель, стражи закона пошли на сближение с Тарсусом.

Пользуясь моментом, пока никто не видит, Иван сменил диспозицию: сначала по-пластунски, потом ползком и пригнувшись, поспешил к живой изгороди, из которой выпирал куст, подстриженный так, что получилась фигура Председателя, перстом указывающего на светлое будущее чуть выше третьего этажа на той стороне улицы. У ног главы государства, поросших мокрой после осадков листвой, и нашел себе пристанище Жуков-младший.

Судя по крикам патрульных, мало того что в Тарсуса не попали, так он еще и ушел от них через арку. Вопли и треск рации удалялись – милиционеры прекратили тратить боеприпасы и, напрягая тучные тела, отправились в погоню.

Не по себе как-то стало.

Впервые в жизни Иван совершил столь подлый поступок – подставил человека под пули, обвинив в том, чего тот не совершал. Да, можно оправдать себя: мол, человек этот низкого сословия, сумасшедший заговорщик и не пойми кто. Увы, совесть не так просто обмануть.

Но как бы то ни было, надо действовать, а не сопли размазывать. Иначе отца не спасти.

Из-за угла вырулил здоровенный восьмиколесный тягач, и каждое колесо его было чуть ли не в рост Ивана. Угловатые рубленые формы покрывала оранжевая краска, а там, где она облупилась, проступила ржавчина – корпус из металла, что ли, не из пластика?.. Нечто вроде подъемного крана нарушало симметрию машины. Три фары чуть ниже тонированного лобового стекла и мощные прожекторы на крыше кабины не горели, хватало освещения улицы. Кстати, тягач вовсе не электро – обильно дымило черным из труб, торчавших вертикально по бокам вместительного короба за кабиной. Жукову-младшему еще не доводилось видеть подобных машин.

Стравив вонючий дым, тягач остановился как раз у того контейнера, в котором лежала «подвеска». Подъемный кран – манипулятор, – жужжа, схватил контейнер и, поднеся его к открывшемуся люку на коробе, вывалил мусор. С грохотом манипулятор вернул стальной ящик на место, люк захлопнулся, тягач двинул дальше по улице.

Да это же мусоровоз, понял Иван. И «подвеска», нужная очень, вот-вот отправится на свалку.

Выскочив из-за зеленого Председателя, он пошлепал по лужам вслед за мусоровозом. До следующего контейнера всего ничего, надо успеть раньше!

Догнал, уцепился за поручень лестницы, ведущей на крышу коробчатого кузова. Взобравшись наверх, открыл люк – и, сраженный смрадом, едва не спрыгнул на асфальт. Будто кулаком по носу огрели! Все же преодолев брезгливость, Иван нырнул в дурно пахнущую емкость ногами вперед. Под пятками чвякнуло, вонь усилилась, ноги по колени погрузились в месиво.

Темно, хоть глаз выколи. Где «подвеска»?!

Искал на ощупь, содрогаясь от отвращения. Да, заставить себя было нелегко, но ведь иначе никак, ведь надо спасти отца, а для этого необходима «подвеска»!.. Пальцы трогали склизкое, мягкое, тянущееся, какие-то бумаги, что-то острое….

Мусоровоз остановился. Зажужжал манипулятор. Значит, вот-вот сверху свалится еще мусор – прямо на Ивана, и уж тогда найти искомое будет куда сложнее, если вообще возможно!

Он принялся лихорадочно шарить вокруг, забыв о брезгливости, о боязни поранить ладони, погружая руки в дрянь чуть ли не по локоть.

Привод манипулятора загудел натужнее, предупреждая, что вес взят, захваченная добыча вот-вот попадет в пасть.

Тоскливо сжалось сердце. Впору отчаяться, но Жуков-младший лишь удвоил старания. И едва не крикнул «Ура!», когда пальцы нащупали баллоны «подвески».

Он никогда еще так быстро не надевал амуницию для пробежек и выскочил из кузова за миг до того, как внутрь обрушилась лавина из упаковок, протухших очистков и прочего хлама. Сердце в груди колотилось, адреналин зашкаливал.

Вниз по лестнице? Ха! Иван спрыгнул с оранжевого короба. Забыл, что компенсаторы на подошвах приказали долго жить – вот и спрыгнул. Впредь надо бы осторожней.

Его заметил водитель мусоровоза, одетый почему-то в желтый РЗК с шлемом и тем еще горбом – аппаратом дыхания. Открыв дверцу, водила чуть ли не наполовину высунулся из кабины. РЗК – радиационный защитный комплект – Жуков-младший видел в учебнике по гражданской обороне. Зачем надевать защиту в Москве?..

Из-под шлема донеслось:

– Эй, парень, ты чего там делал?

В ответ Иван улыбнулся и помахал рукой. Затем метнулся к стене ближайшего дома и проворно полез по ней вверх, прыгая с балкона на балкон.

Минут через пять он был на месте.

* * *

Может, совсем переехать в бункер? Там хоть как-то заснуть получается…

Гурген Аланович так и не смог сомкнуть глаз, хотя и заел снотворным жены пяток таблеток иммуностимулятора – последних в пластиковом цилиндре, крышечка которого выскользнула из пальцев, когда коммуникатор завибрировал. Серпень сообщил, что знает, где скрывается сын Жучары. Вот только прошло уже больше часа, а новых вестей все нет. Неужто опять неудача?!

Бадоев в сердцах приложил кулаком по прикроватной тумбочке. Жена, конечно, не проснулась, даже не всхрапнула – привыкла к ночным бдениям супруга. К тому же коктейль из фенобарбитала и осказепама на нее действовал безукоризненно – живьем можно резать, ей хоть бы хны.

Сметанно-белая пижама натянулась на очень неплоском животе – визитной карточке министра восстанавливаемых ресурсов. Уж липосакцию он мог себе позволить, но не считал нужным делать. Прихватив коммуникатор, Бадоев проследовал в дальний угол опочивальни, к бару. Связаться, что ли, с Серпнем? Нет, слишком много чести для ищейки, пусть сам докладывает, что и как. Да и портить себе настроение плохими вестями не хотелось.

Плеснул коньяка – настоящего, дореволюционного. Выпил, не почувствовав вкуса.

Нет пацана – нет его связи с Лали, а значит, нет цепочки от Жучары к Гургену Бадоеву. Вот только в том и проблема, что есть пацан. Живучий сучонок.

Налив себе еще немного, полстакана всего, Гурген Аланович приложил ладонь к коммуникатору. Экран «проснулся», показал белые вершины в лучах рассветного солнца. Память. Не та микросхемка, что в коммуникаторе, а та, от которой одна лишь головная боль да бессонница. Если б умели удалять из нее то, что гложет, много лет не дает покоя… Надоумить бы Сидоровича, пусть озадачит своих умельцев-живодеров. Нужен расходный материал для экспериментов? Так в лагерях этого добра полно – хоть младенцев пусть берут с мамашками, хоть стариков… Родные горы. Под ними аул, где родился крохотный Гургенчик, где он вырос, где остались его родители, вся его семья… Те самые горы, что отказались подчиняться новой власти. Те, по которым Герой Революции Гурген Аланович Бадоев приказал нанести ядерный удар. Его родители, его семья – дядья, тетки, двоюродные братья – все они испарились вместе с ледниками, превратились в пепел.

– И так будет с каждым сепаратистом! – Гурген Аланович врезал кулаком по барной стойке, стакан опрокинулся. Хорошо, что уже пустой, иначе залило бы коммуникатор.

И не уже пустой, а еще.

И не пустой уже, а полный теперь.

– До дна! – скомандовал сам себе Бадоев. – Не чокаясь!

Надо спустить пар. Уничтожить кого-нибудь, сломать карьеру, а лучше – жизнь. Когда на него «находило», в министерстве появлялась вакансия. А то и парочка вакансий. Но этой ночью он решил поступить иначе. Хлебнув прямо из бутылки, пододвинул коммуникатор. Чем там занимаются бездельники из службы безопасности? Несколько пассов – и на экране появилось полтора десятка окошек с видами с камер наблюдения. Так-с, тут порядок. Тут ничего интересного. А вот тут, вместо того чтобы бдеть и служить, бойцы затеяли карточное сражение. Попались, жертвы! Пора устроить чистку рядов!

И тут внимание его привлекло странное движение на одном из окон. Ткнул по нему пальцем – окно развернулось во весь экран.

Бадоев обмер. Холодок пробежал по спине, ноздри затрепетали.

Лишь неимоверным усилием воли сохранив самообладание – хотелось разбить коммуникатор о стену, – он вызвал охрану.

Бутылка брызнула в руке осколками. Слишком сильно сжал.

* * *

Быть особенным положено по статусу небоскребу, облюбованному министром восстанавливаемых ресурсов.

Во-первых, здание обслуживали вчетверо больше персов, чем любое иное, включая Новый Кремль. И охранялось оно так, что куда там Кремлю. У основания его произрастали настоящие джунгли из пальм, лиан и орхидей. Над зарослями возвышалась мачта с флагом Союза, трепещущим на ветру. Потоки воздуха гнал вентилятор, хорошенько спрятанный в «тропиках». На ветвях сидели попугаи с подрезанными крыльями, мартышкам не позволяли разбежаться по городу тонкие, но крепкие цепочки.

По стенам скользили сверху вниз голограммы-лозунги: «Мы вместе! Мы – победители!», «Революция – это мы!» и «Будь бдителен, враг не дремлет!». Вот вместе с очередной наглядной агитацией Жуков-младший и спускался к окнам квартиры Бадоевых, которые, кстати, не светились. То ли никого нет дома, то ли спят уже. Второе – вероятнее.

Пригнувшись, он перебрался на нужный балкон и замер, зыркая по сторонам. Просторно, ничего лишнего – ни полок, ни горшков с цветами, только сумка, в которой Лали хранила «подвеску». Чего в свою комнату не занесла?.. Иван выглянул с балкона, осмотрелся и навострил уши: вроде тихо, вторжения не заметили, тревогу не подняли. Его ведь разыскивают, тут надо особенно осторожничать – Гурген Аланович помешан на безопасности. У министра даже дома взвод охраны круглосуточно дежурит. Как бы не спутали с преступником… Иван невесело хмыкнул – с его-то нынешней репутацией спутать легче простого. И потому, пожалуй, не стоит опасливо оглядываться и бояться каждого шороха. Надо заявить о своем визите!

Кашлянув в кулак, он поднял руку, чтобы постучать в стекло, с той стороны прикрытое жалюзи, но не успел – балконная дверь резко отворилась. Он едва успел отпрянуть, упершись спиной в ограждение, а то нос точно расквасило бы.