Ренегат. Империя зла

Жуков-младший попятился – чтобы оценить обстановку и определиться с тактикой.

Глаз-объектив максимально выдвинулся, искусственная туша затряслась от хохота. Дезертир принял маневр союзника за бегство.

Меж тем Иван прикинул уже, как совладать с Мамонтенком. Из университетского курса анатомии киборгов он помнил, что на затылке у них есть… Короче говоря, надо зайти в тыл. Мамонтенок быстр, но значительные габариты могут сыграть с ним злую шутку.

Что было духу Жуков-младший припустил к горе покрышек с гондолой от дирижабля. Там, среди тросов и кабелей, противнику будет не так комфортно и привольно, как у вагона.

Провожаемый удивленными взглядами аборигенов, он ворвался в клубы дыма и пара, наклонился, перепрыгнул через трос, обогнул одну кучу хлама, взбежал на вторую и тут же перескочил на тележку, на которой привезли кузовы. Теперь покорить покрышечную гору…

Но сделать этого он не успел.

Сзади загрохотало. Взвизгнув, лопнул стальной трос. Девушка Эльвира закаркала, призывая прекратить. Но Мамонтенок уже не мог остановить разрушения. Вторгшись в производственный лабиринт на платформе, он запутался в сплетении кабелей, и каждая новая попытка освободиться лишь усугубляла вред, причиняемый хозяйству подземных обитателей. К тому же «паутинки» по отдельности, может, и легко порвать, но когда их много…

Почти лысое тельце спрыгнуло с титанового плеча и затерялось в густом дыму над полом.

– Ах ты гаденыш!.. – Далее киборг дал бы фору даже Гургену Бадоеву, обожающему измываться над своими замами на светских раутах.

Бадоев… отец Лали… Из-за обрывка мысли, мелькнувшей на краю сознания, Иван едва не упустил отличный момент для контратаки. Он метнулся к киборгу, угодившему в ловушку.

Очередной рывок Мамонтенка натянул черный кабель, ведущий прямо к гондоле. Мужчины, что недавно суетились около нее, демонстрируя рвение начальнице, принялись размахивать руками и кричать, чтобы прекратил, конструкция плохо закреплена. Увы, дезертир обезумел от ярости и ничего не слышал из-за своей же ругани. Тросы то провисали, то натягивались. Пол под массивными ногами дрожал – топал киборг так, будто задумал проломить его.

Из дыма у колонн вынырнул Тарсус – да так и застыл с открытым ртом, обведя взглядом поле боя. Даже очередную пачку сока к губам не поднес.

Ивана и Мамонтенка разделяли считаные метры, когда бедро обожгло болью – кибокошка атаковала, вцепилась. Там, где у сфинкса не хватало кожи, нити искусственных мышц напрягались, выпячивая трубки «кровеносных сосудов» – маслопроводов. Иван схватил тварь за шею, оторвал от себя. Та извивалась у него в руке. Крохотные зубки хищно щелкали в бессильной попытке достать горло союзника. Если бы у кошки и ее хозяина было чуть больше мозгов, она впилась бы в предплечье союзника, когтями располосовав плоть до костей. К счастью, этого не произошло. Да и Жуков-младший не дал им ни секунды на размышления – воткнул фонарь прямо в оскаленную пасть. Острые, точно иглы, зубы вмиг разгрызли пластик, сверкнуло, запахло паленой изоляцией – кошка замерла, лапы и хвост опустились.

На станции стало тихо-тихо – опутанный кабелями и тросами киборг замолчал и замер, выпучив на врага объектив. Горе у него: любимая зверушка превратилась в хлам.

Посочувствовать? Как-нибудь в другой раз.

Отбросив кошку, лавируя в «паутине», Иван подобрался к Мамонтенку. Увернувшись от удара ногой, хорошенько – удачно! – боднул носком ботинка под титановое колено. Киборг потерял равновесие и повис на тросах. Его стопы заскрежетали по полу, пытаясь найти опору.

Но у союзника были иные планы на сей счет.

– Вот и все, ржавая жестянка! – Он ловко вскарабкался на спину Мамонтенка и, отщелкнув крышку на затылке, обнаружил то, что должен был увидеть, – головной мозг: микс из чипов и органики, перевитый тончайшей – тоньше волоса – иридиевой проволокой. Оставалось только ткнуть туда кулаком и…

– Нет! – услышал Иван крик Эльвиры. На этот раз звуки, издаваемые ее глоткой, напоминали голос человека, а не карканье вороны из зоопарка. – Не стрелять!

Пока Жуков-младший сражался с киборгом, на него нацелили десятка три стволов. Уже больше – обитатели подземелья постоянно прибывали, все с оружием: кто с дробовиками, кто с «винторезами», давно снятыми с вооружения; самопальных пистолетов тоже хватало.

Не стрелять так не стрелять. Иван очень даже «за».

– Не смей!

Это уже ему. Выставив перед собой руки, девушка умоляла не причинять громиле-киборгу зла. Бледное лицо ее стало пепельным, дубленка распахнулась.

А ведь ситуация патовая, понял Иван. Убьет киборга – от самой этой мысли бросило в дрожь, – и его самого казнят. В лучшем случае расстреляют. Про худший вариант он не думал даже – в такой ситуации поневоле станешь оптимистом. Но и пожалей он Мамонтенка, все равно его, Жукова-младшего, упокоят с миром.

Дернул же черт влезть в драку! Сколько раз обещал себе не поддаваться на провокации!

Провокации…

И вот тут Иван понял, что нужно делать.

– Эй, малыш! – крикнул он Тарсусу, копируя его манеру общения. – Я тут самый крутой, видишь?! Уделал твоего дядюшку!

– Чего?.. – Из ладони Тарсуса выпал пакет и, брызнув желтым, шмякнулся на пол.

– А слабо́ махнуть еще по крышам?! Уделаю тебя, как последнего сопляка из гетто. – Защелкнув крышу на затылке киборга, Иван спрыгнул на пол и, увернувшись от удара искусственной ноги, неспешно, вразвалочку двинул к фигуре в черном. – На раз-два-три.

– Ты? Меня?! – Видно было, что Тарсус не прочь размяться и заодно поставить наглеца на место. – Нет, но я должен… Что скажет командир?..

– Ничего не скажет, – подмигнул Иван. – Ему незачем знать о нашем забеге, точно так же как тебе – о том, как он выглядит. Это называется «конспирация».

Только не смотреть по сторонам!.. Иван изо всех сил сдерживался, чтобы не выказывать страха, ведь в любой момент по нему могли открыть огонь. Надо вести себя так, будто тут нет никого, кроме него и Тарсуса, – и возможно, это сработает.

Уже сработало!

Тарсус поднял руку, показывая, что сам разберется. Десятки глоток одновременно выдохнули с облегчением. Защелкали предохранители, стволы опустились.

В кармане черного комбеза вжикнул коммуникатор – пришло сообщение. Пока Тарсус молча читал его, Ивану швырнули под ноги «подвеску» – Эльвира распорядилась. Вновь глядя сквозь него, велела обоим – ему и дружку – убираться подальше и прокаркала чуть ли не слово в слово предыдущую ругань киборга. Затем она подошла к Мамонтенку – тому уже помогли выпутаться – и, нежно гладя его клапаны и патрубки, принялась выспрашивать, все ли с ним в порядке, не ушибся ли. Мамонтенок что-то сопел в ответ, то выдвигая, то пряча объектив под косматую бровь.

Если это не любовь, то что?

– Ладно, уговорил, – сцедил сквозь зубы Тарсус. – Вот только извинюсь перед дядюшкой за тебя.

Глава 4

Мусор

«Крот», внедренный в банду маргиналов, сообщил координаты Ивана Жукова в ноль сорок три. Коммуникатор завибрировал, когда ты тушил окурок в пепельнице и одновременно клацал зажигалкой, чтобы обуглить новый табачный кончик.

Итак, что там у нас?.. Заброшенная подземка, чудом уцелевшая до сих пор станция. И в самом деле – не в Новом же Кремле террористу Жукову прятаться?..

Захлопнувшись за тобой, дверь едва не прищемила полы плаща. Покрышкам опять досталось – тачка рванула с места, оставляя за собой черные полосы, только что бывшие протектором.

Босс ждал звонка, ответил сразу – разорался, но, узнав, в чем дело, взял себя в руки и вмиг решил вопрос с группой захвата, ибо лучшие твои люди погибли в милицейском участке, а набрать новую команду времени не было. Так что порядок. Единственное, что тебя смущало в раскладе, – это… крысы. В подземельях всегда уйма мерзких хвостатых тварей!..

Четыре сигареты спустя ты вдавил педаль тормоза.

Осназ МВД – взвод парней не ниже двух метров, с повадками прирожденных убийц – прибыл раньше, но пока не предпринимал активных действий. И хорошо, и молодцы, раз ждут указаний.

– Все готово!

Тебе понравилось, как бодро отрапортовал майор-осназовец, не любивший, похоже, опускать забрало шлема и щеголявший аккуратными усами.

АК с глушаком, тем еще довеском НСПУМ[3] и коробчатым магазином на сто двадцать патронов он держал уверенно, цепко. И парни его действовали профессионально: слаженно, тихо – амуниция не бряцала, ни слова лишнего. Охрану станции нейтрализовали вообще без единого выстрела – руками и ножами, крик поднять никто не успел.

А потом началась грамотная зачистка.

Глушители автоматов превратили расстрел подпольщиков в пантомиму. Тела падали, кровь выплескивалась. К сожалению, скрыть факт вторжения не удалось. Загрохотали ответные выстрелы. Но силы были и близко не равны. Да и светошумовые гранаты помогли подавить сопротивление.

Приятно наблюдать за работой мастеров со стороны, делая затяжку за затяжкой.

Когда все успокоилось, ты перебрался из туннеля на платформу. К затхлому воздуху подземелья тут примешивался чад сварки, вонь старого машинного масла и соляры – и это при том, что обоняние у тебя почти отсутствует.

Подбежал командир служивых – забрало гордо поднято, АК на плече – и, козырнув, с ходу доложил:

– Объекта на станции нет!

Как-то слишком бодро это прозвучало. Ты бросил на небритого тяжелый взгляд:

– Это очень плохо, лейтенант.

Словно наткнувшись на невидимую резиновую стену, осназовец отшатнулся и непроизвольно схватился за самое дорогое – погоны. Ты не разучился еще разбираться в людях, умеешь ударить по самому дорогому, интимному. Теперь он будет суетиться активнее, что на пользу делу.

В сопровождении разжалованного командира осназовцев ты неторопливо двинул по станции, разглядывая трупы и задержанных. Тех и других было примерно поровну. На допрос выживших уйдет уйма времени, и не факт, что хоть кто-то владеет нужной инфой… Лавирование среди всяческого хлама утомляло. Тут что, филиал городской свалки?

Не то, все не то.

Заинтересовала лишь троица у кузовов от электрокаров. Взгляд будто сам прикипел, не оторвать. А интуиции своей ты доверяешь абсолютно. Все трое лежали лицами в пол, заскорузлые от физического труда ладони срослись с затылками. Жизнелюбы. Понимают: стоит дернуться – и их жалкому существованию настанет конец. Их даже на прицеле держать не надо.

Щелчком отправив в полет окурок и тут же выхватив из пачки новую сигарету, ты указал усатому осназовцу на того, что разлегся в центре. Проявив оправданное рвение, осназовец пнул подпольщика ногой по ребрам.

– Встать!

Приказ выполнен сиюмгновенно, без задержек.

Ты взглянул врагу режима в лицо, с которого уже сорвали респиратор. Губы обкусаны до крови. На лбу прыщи. Волосы редкие, засаленные. Руки у подпольщика тряслись, как у старого раба, страдающего болезнью Паркинсона. Пока ты разглядывал его, он скукоживался, втягивался внутрь самого себя, становясь меньше ростом, – и вот уже позвоночник изогнулся в угодливом поклоне.

– Закурить? – Ты протянул ему пачку.

Он затряс головой, потом завертел, потом опять начал трясти и наконец, показав через один черные зубы, исторгнул сипло, простуженно:

– Спасибо, не курю, вредно для здоровья.

– Полезно, – мягко парировал ты.

– Что?..

– Полезно. Для здоровья полезно. Было бы вредно, я б не курил. – Каждая последующая фраза прозвучала чуть громче предыдущей. – Или ты считаешь, что я такой дурак, чтобы причинять себе вред? Ты вот только что при всех назвал меня дебилом! – Концовку ты, хищно осклабившись, выкрикнул ему прямо в лицо. На нищих духом неизменно производит впечатление.

– Я… да я… я…

Ясно было, что у подпольщика сейчас инфаркт случится. На замасленных его штанах в паху появилось темное пятно, становясь все больше. И вот уже на пол потекло, резко запахло мочой.

– Да ладно тебе. – Теперь по-свойски хлопнуть его по плечу, а то еще действительно окочурится раньше времени. – Я ж пошутил.

Он натужно сначала, а потом, осознав, что страшный человек не злится, засмеялся, кивнул и показал кулак с большим пальцем, оттопыренным вверх, – мол, да, шутка что надо.

– Но могу и всерьез. – Твое лицо, изуродованное кривым шрамом, окаменело. На союзных дамочек действует безукоризненно. И не только на дамочек.

У подпольщика буквально подкосились ноги – он опустился на колени. Знал бы, на что способен Григор Серпень, уже ползал бы перед тобой, рыдая и моля о пощаде. А так просто защебетал, что все сделает, ни в чем не виноват, и готов сотрудничать с властями, и…

Экран коммуникатора ему под нос. На экране – портрет Ивана Жукова, стоп-кадр видео из милицейского участка.

– Лицо знакомо? Был тут такой?

Подпольщик кивнул с десяток раз и только потом просипел, что был, шороху навел, но уже нету, ушел.

– Куда ушел?

– Да кто ж его знает. Эльвира, командирша наша, приказала «подвеску» ему выдать, после того как пацаненок этот ее полюбовника-киборга едва не угробил.

– Эльвира, значит. – Ты оторвал взгляд от подпольщика, чуть повернулся влево – и расторопный осназовец тут же возник у тебя перед глазами. – Среди задержанных есть киборг и женщина по имени Эльвира?

– Н-нет.

– Очень плохо, сержант, очень плохо.

И тут подпольщик радостно заверещал:

– Я вспомнил! Я вспомнил! Пацаненок ваш другого пацаненка, Тарсуса, наверх звал, по крышам бегать! Догонялки, кто кого!

Вот и все. Пора на поверхность.

Осназовец засеменил следом:

– Подпольщиков грузить?

– Пробейте всех по базе. Сексоты пусть трудятся на благо Союза, остальных забирайте.

Выяснилось, что грузить-забирать нужно всего троих. Причем тот, кого ты лично допросил, в их числе. Остальные, значит… Ну-ну.

– Свободу России! Сатрапы! Ненавижу! – Твой недавний собеседник вырвался и побежал.

По нему сразу открыли огонь. Тело упало, задергалось в агонии.

– Одним врагом Союза меньше. – Губы обхватили фильтр новой сигареты. – А курить полезно. Все, кто не курит, умирают.

* * *

Дождь косыми струями барабанил по разноцветному куполу зонта. Из-за того что в подземелье было темно, хотелось света на поверхности, но уже наступила ночь. И дождь еще. В сегодняшнем расписании погоды осадки наверняка значились.

– Если есть вообще чистая любовь, то это она и есть, Маршал, – закончил Тарсус свой рассказ.

Мамонтенок дезертировал из-за Эльвиры. Он служил на границе, она была шлюхой в офицерском борделе… Вообще-то киборги – существа бесполые. Те самые органы у них удалены, влечение подавлено медикаментозно и психокоррекцией. Они должны воевать, а не думать о сексе. А вот с офицерами все обстоит иначе. Офицеры – это обреченные на армейскую каторгу союзники, которых сослали на границу. Они не приспособлены к жизни за пределами бункеров. Офицеры командуют из-под толщи бетона, где процветают пьянство, наркомания и разврат. Однажды Мамонтенка откомандировали в бункер, и он там такого насмотрелся… Но главное – он встретил Эльвиру, над которой глумились офицеры.

Ее полный мольбы взгляд не давал ему покоя, снился по ночам. И однажды он решился…

Упаковав девушку в заляпанный офицерской кровью защитный комплект с регенеративной кислородной системой, Мамонтенок неделю нес ее на себе по радиоактивным пустошам, скрываясь от посланных вдогонку беспилотников и бывших братьев по оружию…