Искусство стареть (сборник)

В тесное чистилище пустивгрешников заядлых и крутых,селят их на муки в коллективангелов, монахов и святых.Теперь, когда я крепко стар,от мира стенкой отгорожен,мне божий глас народа сталдокучлив и пустопорожен.Кормёжка служит нам отрадой,Бог за обжорство нас простит,ведь за кладбищенской оградойу нас исчезнет аппетит.Года мои стремглав летели,и ныне – Бог тому свидетель —в субботу жизненной неделимоё безделье – добродетель.А там и быт совсем другой —в местах, куда Харон доставит:то чёрт ударит кочергой,то ангел в жопу свечку вставит.Ты ничего не обещаешь,но знаю: Ты меня простишь,ведь на вранье, что Ты прощаешь,основан Твой земной престиж.Когда вокруг галдит семья,то муж, отец и дед,я тихо думаю, что яскорее жив, чем нет.Время хворей и седин —очень тяжкая проверкаутлых банок от сардин,серых гильз от фейерверка.Хоть пыл мой возрастом уменьшен,но я без понта и без фальшисмотрю на встречных юных женщинглазами теми же, что раньше.Хотя проходит небольшойотрезок нашей биографии,хоть мы такие же душой —нас жутко старят фотографии.Дряхлый турист повсеместнольётся густыми лавинами:старым развалинам лестновстретиться взглядом с руинами.Старушке снятся дни погожиеиз текших много лет назад,когда кидались все прохожиепроситься к ней в нескучный сад.Я вязну в тоскливых повторах,как будто плывут миражи;встречаются сутки, в которыхуже точно так же я жил.Если ближе присмотреться,в самом ветхом старикашкеупоённо бьётся сердцеи шевелятся замашки.Вместе со всеми впадая в балдёжи на любые готовы падения,вертятся всюду, где есть молодёжь,дедушки лёгкого поведения.Наше время ступает, ползёт и идётпо утратам, потерям, пропажам,в молодые годится любой идиот,а для старости – нужен со стажем.Да, молодые соловьи,моё былое – в сером пепле,зато все слабости моинабрали силу и окрепли.Уже не позавидует никтобылой моей загульной бесноватости,но я обрёл на старости затовсе признаки святого, кроме святости.Не манят ни слава, ни власть,с любовью – глухой перекур,осталась последняя страсть —охота на жареных кур.Я не только снаружи облез,я уже и душевно такой,моего сластолюбия бесобленился и ценит покой.Судьба ведёт нас и волочитна страх и риск, в огонь и в воду,даруя ближе к вечной ночиуже ненужную свободу.Провалился житейский балетили лысина славой покрыта —всё равно мы на старости лету разбитого дремлем корыта.Стал верить я глухой молве,Что, выйдя в возраст стариковский,мы в печени и в головескопляем камень философский.Годы создают вокруг безлюдие,полон день пустотами густыми;старческих любовей скудоблудие —это ещё бегство из пустыни.Копчу зачем-то небо синее,меняя слабость на усталость,ежевечернее уныние —на ежеутреннюю вялость.Угрюмо сух и раздражителен,ещё я жгу свою свечу,но становиться долгожителемуже боюсь и не хочу.Дотла сгоревшее полено,со мной бутыль распив под вечер,гуняво шамкало, что тленапо сути нет, и дух наш вечен.Не назло грядущим бедам,не вкушая благодать,а ебутся бабка с дедом,чтобы внуков нагадать.Ещё несёт нас по волнам,ещё сполна живём на свете,но в паруса тугие намуже вчерашний дует ветер.Я дряхлостью нисколько не смущёни часто в алкогольном куражея бегаю за девками ещё,но только очень медленно уже.Стынет буквами речка былого,что когда-то неслась оголтело,и теперь меня хвалят за слово,как когда-то ругали за дело.Для счастья надо очень мало,и рад рубашке старичок,если добавлено крахмала,чтобы стоял воротничок.Ближе к ночи пью горький нектарпод неспешные мысли о том,как изрядно сегодня я стар,но моложе, чем буду потом.Я вкушаю отдых благодатный,бросил я все хлопоты пустые,возраст у меня ещё закатный,а в умишке – сумерки густые.Мы видные люди в округе,в любой приглашают нас дом,но молоды наши подругивсё с большим и большим трудом.Принять последнее решениемешают мне родные лица,и к Богу я без приглашенияпока стесняюсь появиться.Молодое забыв мельтешение,очень тихо живу и умеренно,но у дряхлости есть утешение:я уже не умру преждевременно.Старюсь я приемлемо вполне,разве только горестная штука:квёлое уныние ко мнестало приходить уже без стука.Создался облик новых поколений,и я на них смотрю, глуша тревогу;когда меж них родится ихний гений,меня уже не будет, слава Богу.Я огорчён печальной малостью,что ближе к сумеркам видна:ум не приходит к нам со старостью,она приходит к нам одна.Любое знает поколение,как душу старца может мучитьнеутолимое стремлениедевицу юную увнучить.Ещё мы хватки в острых спорах,ещё горит азарт на лицах,ещё изрядно сух наш порох,но вся беда – в пороховницах.Состарясь, мы уже другие,но пыл ничуть не оскудел,и наши помыслы благиетеперь куда грешнее дел.Смешно грустить о старости, друзья,в душе не затухает Божья искра;склероз, конечно, вылечить нельзя,но мы о нём забудем очень быстро.Все толкования меняютсяу снов периода старения,и снится пухлая красавица —к изжоге и от несварения.К очкам привыкла переносица,во рту протезы, как родные,а после пьянки печень проситсяуйти в поля на выходные.В последней, стариковской ипостасипечаль самолюбиво я таю:на шухере, на стрёме, на атасе —и то уже теперь не постою.Растаяла, меня преобразив,цепочка улетевших лет и зим,не сильно был я в юности красив,по старости я стал неотразим.Вот женщина шлёт зеркалу вопрос,вот зеркало печальный шлёт ответ,но женщина упрямо пудрит носи красит увядание в расцвет.Я курю, выпиваю и ем,я и старый – такой же, как был,и практически нету проблемдаже с этим – но с чем, я забыл.