Искусство стареть (сборник)

Вот я получил ещё однувесть, насколько время неотступно,хоть увидеть эту сединутолько для подруг моих доступно.Мне гомон, гогот и галдёж —уже докучное соседство,поскольку это молодёжьили впадающие в детство.Своя у старости стезясредь зимних сумерек унылых:то, что хотим, уже нельзя,а то, что льзя, уже не в силах.А в кино когда ебутся —хоть и понарошке,на душе моей скребутсямартовские кошки.Я по себе (других не спрашивал)постиг доподлинно и лично,что старость – факт сознанья нашего,а всё телесное – вторично.Поездил я по разным странам,печаль моя, как мир, стара:какой подлец везде над краномповесил зеркало с утра?Зря, подруга, ты хлопочешьи меня собой тревожишь:старость – это когда хочешьровно столько, сколько можешь.Года меняют наше тело,его сберечь не удаётся:что было гибким – затвердело,что было твёрдым – жалко гнётся.Смешон резвящийся старик,однако старческие шалости —лишь обращённый к Богу крик:нас рано звать, в нас нет усталости.Я курю в полночной тишине,веет ветер мыслям в унисон;жизнь моя уже приснилась мне;вся уже почти; но длится сон.Я в фольклоре нашёл враньё:нам пословицы нагло врут,будто годы берут своё...Это наше они берут!Увы, но облик мой и видпри всей игре воображенияуже не воодушевитдевицу пылкого сложения.Всегда бывает смерть отсрочена,хотя была уже на старте,когда душа сосредоточенана риске, страсти и азарте.Когда бессонна ночь немая,то лиц любимых вереница,мне про уход напоминая,по мутной памяти струится.Очень жаль, что догорает сигаретаи её не остановишь, но затохорошо, что было то и было это,и что кончилось как это, так и то.Уже куда пойти – большой вопрос,порядок наводить могу часами,с годами я привычками оброс,как бабушка – курчавыми усами.Мои слабеющие рукис тоской в суставах ревматическихтеперь расстёгивают брюкибез даже мыслей романтических.Даже в час, когда меркнут глазаперед тем, как укроемся глиной,лебединая песня козлаостаётся такой же козлиной.На склоне лет не вольные мы птицы,к семейным мы прикованы кроватям;здоровья нет, оно нам только снится,теперь его во снах мы пылко тратим.Во сне все беды нипочёми далеко до расставания,из каждой клетки бьёт ключомбылой азарт существования.Идея грустная и кроткаявладеет всем моим умишком:не в том беда, что жизнь короткая,а что проходит быстро слишком.Ровесники, пряча усталость,по жизни привычно бредут;уже в зазеркалье собралосьприятелей больше, чем тут.Вы рядом – тела разрушениеи вялой мысли дребезжание,поскольку формы ухудшениене улучшает содержание.Вокруг лысеющих сединпространство жизни стало уже,а если лучше мы едим,то перевариваем – хуже.Вдруг чувствует в возрасте зреломдуша, повидавшая виды,что мир уже в общем и целомпора понимать без обиды.Где это слыхано, где это видано:денег и мудрости не накопив,я из мальчишки стал дед неожиданно,зрелую взрослость оплошно пропив.Зачем вам, мадам, так суровострадать на диете учёной?Не будет худая коровасмотреться газелью точёной.Спокойно и достойно старюсь я,печальников толпу не умножая;есть прелесть в увядании своя;но в молодости есть ещё чужая.Иные мы совсем на склоне дней:медлительней, печальней, терпеливей,однако же нисколько не умней,а только осторожней и блудливей.Но кто осудит старика,если, спеша на сцену в зал,я вместо шейного платкачулок соседки повязал?Прошёл я жизни школьный курс,и вот, когда теперьедва постиг ученья вкус,пора идти за дверь.С утра в постели сладко нежась,я вдруг подумываю вяло,что раньше утренняя свежестьменя иначе волновала.С авоськой, грехами нагруженной,таясь, будто птица в кустах,душа, чтоб не быть обнаруженной,болит в очень разных местах.Чтобы от возраста не кисли мыи безмятежно плыли в вечность,нас осеняет легкомыслиеи возвращается беспечность.Мир создан так однообразно,что жизни каждого и всякогохотя и складывались разно,а вычитались – одинаково.Мы пережили тьму потерьв метаньях наших угорелых,но есть что вспомнить нам теперьпод утро в доме престарелых.Не любят грустных и седыходни лишь дуры и бездарности,а мы ведь лучше молодых —у нас есть чувство благодарности.Ушли остатки юной резвости,но мне могилу рано рыть:вослед проворству зрелой трезвостиприходит старческая прыть.Я мысленно сказал себе: постой,ты стар уже, не рвись и не клубись —ты слышишь запах осени густой?И сам себе ответил: отъебись.Ещё наш закатный азарт не погас,ещё мы не сдались годам,и глупо, что женщины смотрят на насразумней, чем хочется нам.Куда течёт из года в годчасов и дней сумятица?Наверх по склону – жизнь идёт,а вниз по склону – катится.Дряхлеет мой дружеский круг,любовных не слышится арий,а пышный розарий подруг —уже не цветник, а гербарий.Кто придумал, что мир так жестоки безжалостно жизни движение?То порхали с цветка на цветок,то вот-вот и венков возложение.Мы зря и глупо тратим силы,кляня земную маету:по эту сторону могилынавряд ли хуже, чем по ту.Мы начинаем уходить —не торопясь, по одному —туда, где мы не будем пить,что дико сердцу и уму.Ничто уже не стоит наших слёз,уже нас держит ангел на аркане,а близости сердец апофеоз —две челюсти всю ночь в одном стакане.Нас маразм не обращает в идиотов,а в склерозе много радости для духа:каждый вечер – куча новых анекдотов,каждой ночью – незнакомая старуха.Когда нас повезут на катафалке,незримые слезинки оботрутромашки, хризантемы и фиалки,и снова свой продолжат нежный труд.Когда всё сбылось, утеклои мир понятен до предела,душе легко, светло, тепло,а тут как раз и вынос тела.Те, кто на поминках шумно пьёт,праведней печальников на тризне:вольная душа, уйдя в полёт,радуется звукам нашей жизни.