Прячьтесь! Будет ограбление!

  – Твоим мнением здесь никто не интересуется, предатель. – Забыв про Гошу, он вернулся к делам насущным. – Ладно, Серега, допустим мы решим ограбить... ну, банк. Как ты собираешься обезвредить охранника?

  – Я покажу ему нож.

  – Ага, а он покажет тебе джиу-джитсу. Совсем дурак? Мы должны сразу взять ситуацию под контроль и дать понять, что с нами лучше не шутить. Нас будет всего двое, мы не можем устраивать экшн с ножами и дубинками. Это реально опасно для нас самих.

  Снова донеслись смешки. Троица обернулась на мужчин и с удивлением обнаружила, что те смотрят на них. Один из мужчин улыбнулся и помахал им рукой.

  Парни переглянулись, вообще не понимая, с какой стати кому-то понадобилось обращать на них внимание, а после все уставились на Гошу, сосущего через трубочку колу.

  С подозрением покосившись на трубочку, Покровский вынул ее изо рта и отставил стакан.

  Глебов кивнул.

  – Ты прав, Антоша. Нас слишком мало. Гоша, ты точно не с нами?

  – Делать мне больше нечего.

  Презрительно зыркнув на друга, Шутов сказал:

  – Балерина нам не помощница. Чтобы пойти на преступление, нужно иметь стальные яйца.

  – Хватит выделываться, Антоша, – вступился за друга Глебов. – Когда ты перестанешь падать в обморок при виде крови, я первым признаю, что у тебя хоть чугунные яйца.

  Скрестив руки на груди, Шутов откинулся на спинку стула и обиженно надулся.

  Покровский высокомерно вскинул подбородок и сообщил:

  – Я не собираюсь вписываться в вашу аферу. У меня все отлично. Я уже немного знаменит.

  – Знаменит? – ухмыльнулся Шутов и кивнул на глазеющих на их столик мужчин, один из которых в этот момент сделал совсем уж странный жест – послал им воздушный поцелуй. – А это твои поклонницы, да?

  Шаря под столом в поисках рюкзака, Глебов проворчал:

  – Развелось же гомодрилов. Парни, валим отсюда.

  Упрашивать не пришлось, и, быстро допив кофе и колу, все трое вышли на улицу. Где их поджидал еще один сюрприз – проходящий мимо мужчина в полицейской форме посмотрел на Гошу, улыбнулся и подмигнул ему.

  Проводив полицейского взглядом, парни вопросительно уставились на ГОшу.

  Кашлянув, Глебов с подозрением спросил:

  – Гоша, а ты от нас точно ничего не скрываешь?

  Тот растерянно развел руками.

  – Парни, честно, я сам не догоняю, что творится.

Глава 8

  Закончив занятия, Глебов выбежал на лестницу, попрыгал по ступенькам вниз, достиг межлестничной площадки, завернул к следующему пролету и нос к носу столкнулся с поднимающейся вверх Аней.

  Прижав к груди кожаную папку, Аня смущенно улыбнулась.

  – Ой, Сереж, привет.

  – Здорово, – остановившись, мрачно поприветствовал ее Глебов.

  – Вчера случилось такое... Ты не поверишь! К моему другу пристал маньяк. Я так перепугалась, что даже купила себе газовый баллончик.

  – И что? – пожал плечами Глебов.

  – Да так, – растерянно улыбнулась Амирова. – Думала, тебе будет интересно.

  – Да, интересно. Что за друг?

  – Просто друг. Что у тебя за тон такой, Сережа?

  – То есть для него ты всегда свободна, а на меня у тебя времени нет? – грубо уточнил Глебов.

  – У нас была деловая встреча. И вообще, ты что, обиделся на меня?

  – Нет, нисколько, – небрежно кинул Глебов и, обойдя девушку, продолжил спускаться вниз.

  – Постой! Давай-ка объяснимся.

  Ускорив шаг, Глебов крикнул:

  – Мне некогда. Мне нужно заниматься своим фильмом.

  Обиженно надувшись, Амирова молча смотрела, как парень исчезает за поворотом лестницы.

  – Вот дурак, – буркнула девушка, развернулась было, чтобы продолжить путь вверх, но вдруг резко сбежала на этаж вниз, перегнулась через перила и крикнула: – Сережа, стой!

  Задрав голову, поднимающийся по лестнице Леша спросил:

  – Кого потеряла? Глебова, что ли?

  – Нет, не его, – соврала Аня.

  – Вот и отлично. Незачем тебе общаться со всякими лохами. Кстати, позвони мне, как освободишься.

  – Обязательно, – кивнула Аня, еще раз глянула вниз и, вздохнув, пошла, цокая каблуками, в сопровождении Леши вверх.

  Когда стук набоек стих, из-за двери, ведущей в коридор, выглянул прятавшийся за ней и слышавшей весь разговор Сергей. Он печально ухмыльнулся.

  – Ладно, пусть будет так. Подруга...

Глава 9

  Закончив позировать в обычной одежде, Покровскому по просьбе Давида пришлось напялить на себя еще один крайне подозрительный наряд – матросскую тельняшку и синтетические шортики. Смущаясь и прикрывая руками выпирающее из коротких обтягивающих шорт мужское достоинство, он нерешительно спросил:

  – Эм, Давид, а для какого именно журнала я снимаюсь?

  Копаясь в меню фотокамеры, Давид ответил:

  – Это исландский журнал моды. Мне очень трудно выговорить его название.

  – А мне пришлют экземпляр?

  – Обязательно. Но придется подождать несколько месяцев. Почта в Исландии работает ну очень медленно.

  Кивнув, Гоша заметил:

  – Ага, а еще в Исладнии очень странная мода.

  – Согласен. Другой менталитет, другие вкусы. Нам их не понять. – Настроив камеру, Давид сообщил: – Так, я готов снимать. Встань-ка на четвереньки, прогни спину и посмотри в объектив.

  Гоша только-только коснулся пальцами пола, как из динамика валяющегося на столе рядом с компьютером сотового Давида донеслась бодрая мелодия, сопровождающаяся всемирно известными словами припева:

  – It's a raining man, hallelujah!

  Нажав «прием», Давид поднес телефон к уху, немного послушав, сказал:

  – Да, Константин Евгеньевич, подождите минутку. Я сейчас не могу говорить.

  Когда Давид вышел из студии на кухню и закрыл за собой дверь, Гоша, который к тому времени давно утомился стоять на ногах, присел за стол. Глянув на мельтешащую заставку скринсейвера компьютера, он толкнул мышку и чуть не рухнул со стула – на мониторе появился макет лицевой страницы журнала, с которого на него смущенно взирал он сам. В откровенных стрингах и с розой в зубах. А над его головой висело название так называемого исландского журнала мод, написанное простыми и понятными русскими буквами, гласившими: «Горячие мальчишки».

  Издав горлом сдавленный хрип, Гоша схватился за мышку и начал копаться в компьютере. Всего через пять минут он обнаружил еще сотню своих фоток – на всех он позировал в откровенных, а зачастую и просто развратных нарядах. Но сколько бы он не копался по папкам, ему так и не удалось отыскать ни одну свою фотку, с которой он предстал бы перед собой в обычной одежде.

  Нажимая отбой на сотовом, в комнату зашел Давид и наткнулся на взгляд исподлобья своей прежде кроткой и покладистой модели. Сглотнув, Давид поспешно произнес:

  – Так, Георгий, спокойно. Я сейчас все объясню.

  – Я очень на это надеюсь.

  Сидя на кухне, завернувшись в покрывало, попивая сваренное ему фотографом кофе, Покровский смиренно выслушивал историю о том, как, сам того не подозревая, этим утром он стал идолом сексуальных меньшинств всей России и ближнего зарубежья.

  – Как я и рассчитывал, номер побил все рекорды продаж, – произнес сидящий напротив него Давид. – Ты даже не представляешь, сколько я получил писем. И все пишут о тебе.

  – Да? – немного оживился Покровский. – И что пишут?

  Смущенно кашлянув, Давид ответил:

  – Эм, тебе не стоит это читать.

  Шмыгнув носом, Гоша отхлебнул из кружки.

  – Я-то думал, вы нормальный мужчина, а вы... Как вы могли так со мной поступить?

  – Ты мечтал о популярности, – напомнил Давид.

  – Но не среди педерастов!

  Давид, соглашаясь, кивнул.

  – Да, для тебя ситуация, наверное, не самая приятная.

  – Не самая приятная?! – разволновался Гоша. – Со мной заигрывают мужики! А я хотел наоборот!

  Иронично вскинув брови, Давид уточнил:

  – То есть ты сам хотел заигрывать с мужиками?

  – Скотина, хватит издеваться, – едва заметно улыбнулся Гоша. – Я имел ввиду девушек.

  – Ну вот, наконец я вижу твою улыбку. Ну что, полегчало? – Давид протянул над столом руку, собираясь ободряюще хлопнуть Гошу по плечу, но наткнулся на свирепый взгляд и поспешно отдернул руку. – Ладно-ладно, я понял. Без рук.

  – Нет, не полегчало, – проворчал Покровский.

  – Извини, Георгий, за обман, – с искренним раскаянием произнес Давид. – Я должен был получить твои фотографии любым способом. Ты идеально подходишь на роль идола.

  – Знаете, я всю жизнь мечтал услышать эти слова. Но сейчас я почему-то совсем не рад.

  – А должен был бы радоваться. Уж поверь моему опыту, твой единственный шанс покорить мир – быть моей моделью. Гарантирую, я сделаю из тебя звезду.

  Гоша покачал головой.

  – Не, спасибо. Я хочу быть просто актером. А стать педерастом – никогда не поздно.

  Давид склонил голову набок.

  – Георгий, о чем ты? Из тебя никогда не получится настоящего актера.