Ранние рассветы

— Ближе мы всё равно не подойдём, — буркнула Сабрина, вынося окончательный вердикт. — Так что я фотографирую.

— Давай.

С неба упали первые капли дождя, когда Сабрина, на ходу пряча фотоаппарат в сумку, зашагала обратно. Ёлки провожали их полной тишиной, и всё-таки у Маши на мгновение замерло сердце, когда снова она ощутила, что на них движется чужеродная сила.

Кольцо на цепочке дёрнулось, как сумасшедшее. Возвращаться приходилось как раз на восток.

— Слушай, а другой дорогой мы не пройдём? — спросила она, замечая, как голос начинает тревожно подрагивать.

— Перестань, — отмахнулась Сабрина, — здесь самый короткий путь. Не хочу заночевать в лесу.

Маша поплелась следом, чувствуя, как от прохлады опять закладывает нос и начинает ныть горло. Определённо, вчерашнее купание не прошло для неё бесследно. Дождём запахло так сильно, что незаметным стал даже горьковатый запах смолы.

— Вот сюда бы мы повернули, если бы шли к Обвалу. — Через несколько минут молчания Сабрина махнула рукой вправо.

Маша обернулась туда: ели переплетались ветвями так, что лезть через них — только с закрытыми глазами, но посередине была хорошо заметна просека — траншея в светлом песке, даже не поросшая травой.

— Стой, мне кажется, кто-то идёт, — прошипела Маша, хватая Сабрину за рукав.

Они обе замерли и прислушались. Шумел дождь, и где-то скрипело надломленное дерево.

— С чего ты взяла? — Сабрина нахмурилась.

Маша в ответ только мотнула головой.

— Кто пошёл сегодня к Обвалу? Кажется, Лев и Тимур, да?

— Наверное.

Теперь Маша отчётливо слышала шаги. Это было не муторное ощущение преследования, не дыхание за левым плечом, это был звук подошв, шуршащих о ковёр из хвои. Уже близко.

— Кто-то идёт, да? Может, парни?

Сабрина кивнула — теперь слышала и она, и лицо её становилось сосредоточеннее с каждым мгновением. Вот губы сжались в тонкую ниточку.

Маша и сама знала, что сказала глупость — просто от испуга не нашлось других слов. Никакие это были не парни, конечно. Даже при всей молчаливости Тимура и назойливости Льва они бы не топали в совершенной тишине, перекинулись бы хоть дежурными фразами.

Нет, к ним шёл кто-то, кто предпочитал путешествовать в одиночестве.

В лесу очень просто понять, что ты не один в еловой чаще. Хрустят сухие ветки под ногами, как-то по-особенному начинает шептать ветер. Замолкают птицы и с шумом срываются с веток к небу. В лесу всегда ясно, когда рядом с тобой ходит чужак.

— Уходить уже поздно, — быстро заговорила Сабрина, с чуть приглушённого тона скатываясь на шёпот. — Скорее всего, он нас уже…

— Девочки! Постойте, я хочу у вас спросить. Девочки!

— Ну вот, — выдавила из себя Маша.

Из ельника на песчаную просеку вывернул мужчина. Неопределённый тип — среднего роста, в чёрных брюках и серой футболке, с насмешливым прищуром глаз. И ни сумки, ни рюкзака за спиной — будто вышел прогуляться вокруг дома, хлеба там прикинуть в ближайшем универмаге.

— Здравствуйте, — улыбнулся он, как только подобрался поближе. — Уже подумал, что не догоню вас. Послушайте, девочки, вы не видели тут собаку? У меня пропал пёс, белый, большой…

Разглядывая их лица, незнакомец улыбнулся ещё шире.

— Нараджо совсем безобидный, хоть по виду и не скажешь. Если увидите его…

— Он пришёл к нам на стационар, — выпалила Маша, не успев придумать пути к отступлению. — Там.

Она махнула рукой неопределённо, в лес, но мужчина сразу же повернул голову, словно собирался увидеть среди елей резвящегося пса.

— Тут долго идти. Вы знаете дорогу? — Машу уже несло, и она делала вид, что не замечает возмущённых взглядов Сабрины.

— Нет, но… Я мог бы рассчитывать на вашу помощь? — он говорил совсем не как житель ближайшей к заповеднику деревни, его речь больше подошла бы великосветскому обществу, чем очереди перед продуктовым магазином.

Маша прикусила язык — но уже слишком поздно.

— Вообще-то, — пролепетала она. — Мы как раз туда идём.

— Отлично, девочки, — ещё больше обрадовался он, как будто бы и не замечая смятение на лицах своих собеседниц. — Вы же курсанты, да? Слышал, что-то такое я слышал. Да, забыл представиться. Меня зовут Эйтоур.

Он глянул на Машу, ожидая ответного жеста дружелюбия, а прищуренные глаза смеялись.

— Маша, — выдала та, не вполне соображая, что делает.

— А твоя напарница?

— Сабрина, — похоронным голосом отозвалась её подруга.

— Ох, зачем же обманывать? — Его брови в гримасе огорчения сошлись на переносице. — Ну да Вселенский Разум с вами. Идёмте, а то дождь начинается.

Они переглянусь, и во взгляде Сабрины Маша прочитала ту же самую мысль, которая возникла у неё в голове на секунду раньше. Она поняла, что перед ними не человек.

Маг.

— Ты с ума сошла, да?

За стационаром было тихо и сыро. От дождя промокли брёвна и скамейка, трава прибилась к земле, и даже лес шумел по-другому, сонно и недоверчиво.

— Какого демона ты его сюда притащила? — Сабрина схватила Машу за плечи и встряхнула, так что у той клацнули зубы.

Она видела потемневшие глаза подруги прямо перед собой и хотела только сжаться в комок.

— Подожди, — проговорила Маша через силу.

— Ты притащила мага на нашу базу, понимаешь? Ему теперь нас переубивать — как нечего делать.

— А что я должна была ему сказать? — с отчаянием выкрикнула Маша. — Тебе было бы легче послать его и чувствовать взгляд на спине всю дорогу? По-моему, гораздо уютнее, когда он на виду.

Они не сговаривались, просто одновременно решили, что нашедшийся посреди леса Эйтоур и был тем самым злодеем, который задушил Таю. И как раз в эту секунду, когда сердце, казалось, стучало в голове, Маша ничуть не сомневалась в его виновности.

— А ну-ка разошлись в разные стороны! — С заднего крыльца, где дверь запиралась на ржавый гвоздь, в мокрую траву спрыгнул Рауль. — Чего разорались?

Он подскочил и оттолкнул их друг от друга. По инерции Маша шагнула назад и спиной приложилась об дерево.

Сабрина тяжело дышала, и на лицо ей упала выбившаяся из-под резинки прядь.

Идти несколько часов под проливным дождём по лесу в компании с магом, от которого не знаешь, что ожидать в следующую секунду — то ещё приключение. Сабрина всю дорогу молчала, до крови кусала губы и высказалась только потом, когда увела Машу за стационар, чтобы никто не услышал их разговора.

— Так, и что это вы не поделили, позвольте поинтересоваться? — Рауль упёр руки в бока, переводя взгляд то на одну, то на другую.

— Он ещё там? — Сабрина дёрнула головой в сторону поляны перед стационаром.

— Кто? — Он сунул руки в карманы и оглянулся, будто мог рассмотреть, что там происходит, на поляне. — А, да вроде бы собирался уходить. Забрал собаку, поболтал с Горгульей и пошёл. Он тебя так волнует?

— Ещё бы, — взмахнула руками Сабрина.

С крыши над крыльцом падали капли, выбивая крохотные лунки в утоптанной земле.

— А ты, выходит, уже… возишься с молодняком. — Он улыбался.

Он улыбался всегда: когда тащился под дождём по развороченным остаткам леса, когда вполголоса бормотал смертельные заклинания, когда закрывал глаза мёртвому напарнику. Татьяна помнила — он всегда улыбался.

— Как видишь.

— М-да. А была таким бойцом. Жалко, что ни говори.

Они стояли на крыльце и смотрели на капли. Горгулья улыбалась, сама не понимая, зачем. Видимо, перенимала манеру разговора от него.

— Эйтоур, ты нашёл свою собаку? Забирай её и иди. А то до темноты не успеешь. — Она ощутила, как дёрнулись уголки губ — улыбка сразу же превратилась в насмешливую гримасу.

— Да, спасибо за гостеприимство, — он церемонно кивнул-недопоклонился. — Нараджо, ко мне! Идём домой, мой хороший.

Из-за угла дома выпрыгнул белый пёс. Он звонко клацнул челюстями, пытаясь поймать мошку, и радостным галопом бросился к хозяину, так, что вислые уши запрыгали вверх-вниз. Маг спустился по ступенькам на сырую траву и, помедлив, обернулся.

— И всё же, это глупо, согласись. Людям нас не победить. Ну да, потерпели мы пару разгромов, но поверь, пройдёт всего несколько лет, и ваш мир перестанет быть вашим. Кто его будет защищать? Вот эта мелочь? — Он махнул рукой в сторону дежурных, домывающих посуду в большом тазу.

— Эта мелочь вырастет, Эйтоур, — мягко отозвалась Горгулья. — А ты постареешь.

— Посмотрим, посмотрим, — вздохнул он, поднимая взгляд на темнеющее небо.

Горгулья обернулась. Справа, там, где столетняя липа закрывала окно в спальне девушек, стояла Венка — в своём непонятном трансе она перебирала собранные в пригоршню шишки. Вот она вздрогнула, будто услышала крик, и зашагала к крыльцу.

— Ну тогда спокойной ночи, — улыбнулся на прощание Эйтоур и пошёл прочь — к старому дому лесника, к запущенному малиннику, чтобы около полуночи миновав Обвал, выйти к своему дому на окраине деревни.

Как в старые времена.

То, что произошло потом, застало врасплох всех. Пёс, покорно семенивший за магом, вдруг вскинулся, и шерсть на его загривке встала дыбом. Он бросился назад, а Эйтоур только и успел, что растерянно оглянуться, как пёс в два прыжка миновал всё то расстояние, что разделяло его и Венку.

Девушка не успела отскочить, она только выронила от неожиданности шишки и закрыла лицо руками.

— Убери свою собаку! — рыкнула Горгулья, вихрем слетая с крыльца.

Но пёс не бросился на Венку. Припав к земле, он зашёлся лаем, скалил желтоватые клыки и не двигался с места, хоть маг уже дважды позвал его.

— Пошёл прочь! — она толкнула девушку назад и встала, загородив её собой.

Венка взвизгнула от запоздалого испуга. Пёс замолк, когда Эйтоур, наконец, добрался до него и схватил воздух над его загривком.

— Идём, дружище. Напугал девочку! Что это на тебя нашло сегодня, а?

Хмурясь и бормоча что-то в полголоса, маг оттащил пса в сторону и повёл его к лесу, так ни разу и не обернувшись на оставленных в недоумении людей.

Маша бросилась к нему под дружное изумлённое молчание Рауля и Сабрины, когда спина мага почти скрылась в зарослях малины и за подкопченным боком дома лесника.

— Подождите! Ну постойте, а…

— Что такое, Маша? — Очередная безмятежная улыбка в её адрес.

Пёс присел на траву рядом с ногами хозяина и посмотрел на неё — тоже очень внимательно и заинтересованно.

— Я должна вас предупредить кое о чём. — Она переступила с ноги на ногу.

Солнце скрывалось за лесом, и темнело так стремительно, что вот уже нельзя было разглядеть, какого оттенка цветы у них под ногами.

— Предупреждай, раз должна, — спокойно отозвался маг.

Маша преувеличенно нервно дёрнулась, оглянулась назад: там текла привычная вечерняя жизнь, смазанная разве только тем, что на ступеньках крыльца сидела перепуганная рыдающая Венка.

— Можно? — Маша шагнула к нему поближе и привстала на цыпочки, чтобы прошептать прямо в ухо. — У нас тут маньяк по лесу бродит.

Эйтоур даже чуть наклонился к ней и удивлённо приподнял брови.

— В самом деле?

— Да, — уже обычным голосом, серьёзно и непреклонно подтвердила она, будто сама видела этого маньяка, притаившегося у чёрного входа. — Одну девушку убили. Представляете? Так что лучше вам быть поосторожнее.

— Интригует. Что же, спасибо за предупреждение. Но раз маньяк… почему вы всё ещё здесь?

Маша пожала плечами, состроив такое лицо, по которому без труда можно было даже в полумраке прочитать «Да кто разберёт эту Горгулью».

— Что же… — повторил маг, отступая на шаг назад. — Берегите себя тогда.

Он усмехнулся и, отойдя на несколько шагов, вдруг обернулся и махнул ей рукой. Просто так, на прощание.