Помоги проекту - поделись книгой:
Много лет отдал изучению бирманских надписей и Шарль Дюруазель, который ряд надписей опубликовал, а также собрал воедино все известные к 1920 году надписи и издал список их с указанием места находки, времени написания и краткого содержания. Он же составил список архитектурных памятников Бирмы, в котором были обозначены все интересные бирманские пагоды и храмы с их кратким описанием. Дюруазель провел несколько археологических экспедиций, и материалы их послужили источником для многих позднейших исторических работ, посвященных древней Бирме.
«Низко кланяемся вам»
В изучении любого неизвестного прежде памятника цивилизации наука неизбежно проходит и через период простого описательства и через период скрупулезного собирательства фактов. Наконец, наступает такое время, когда объем известного ученым материала позволяет перейти к обобщению фактов, к написанию настоящей научной истории. Так было и с Паганом. Первые работы, посвященные различный сторонам жизни Паганского государства, появились между двумя мировыми войнами, когда к изучению этого государства приступили такие ученые, как бирманцы Пе Маун Тин, Мья и англичанин Люс. Вернее, последнего трудно назвать английским историком. Гордон Люс всю свою жизнь посвятил Бирме, изучению ее, воспитанию молодого поколения бирманцев.
В 1912 году в Рангунский университет приехал молодой преподаватель английской литературы. Он был начинающим поэтом и неплохим гимнастом — только что он выпустил в Кембридже небольшую книжку стихов и завоевал звание чемпиона своего университета по гимнастике.
С первых же дней в Бирме молодой преподаватель невзлюбил тоскливую рутину английских клубов, скуку и застойность колониальной чиновничьей жизни. Все свое свободное время он отдавал студентам, многие из которых были старше его, и вскоре обзавелся многочисленными друзьями. Особенно он подружился с профессором Пе Маун Тином, знатоком языка пали и историком. Люс зачастил к профессору. Причиной тому были не только научные и литературные дискуссии, но и дочь профессора Ма Тхи Тхи. Вскоре Гордон Люс совершил непростительный поступок с точки зрения колониального общества. Он сделал предложение дочери бирманца, женился на ней и переехал на окраину Рангуна, в небогатый домик в бирманском районе.
Через несколько лет Пе Маун Тин предложил Люсу перевести совместно на английский язык «Хронику Стеклянного дворца». Люс согласился и не только создал замечательный литературный перевод хроники, но и написал серьезный комментарий к этому труду.
Работа над бирманскими хрониками, знакомство с надписями, поездки в Паган определили дальнейшую судьбу молодого ученого. Он нашел свое призвание в бирманской истории. Начав с перевода хроник и поэтических произведений старой Бирмы, он обратился потом к непосредственному изучению памятников Пагана и написал две, ставшие классическими, статьи о храмах Пагана. Эти статьи — одновременно и научные исследования и поэмы в прозе, прославляющие Паган. В этих статьях Люс впервые обратил внимание на то, что в паганском зодчестве широко употреблялась арка, неизвестная в архитектуре Индии и Юго-Восточной Азии средних веков, определил некоторые важные закономерности в развитии архитектуры Пагана, отметил его характерные черты.
Каких только сторон жизни Пагана не касается Люс в своих работах! Совместно с Пе Маун Тином и самостоятельно он написал целый ряд статей, посвященных бирманским надписям, экономике Пагана, социальному составу его населения, географии Паганского государства. Он перевел на новобирманский язык, опубликовал и прокомментировал несколько важнейших документов Паганского периода, наконец, проследил пути прихода бирманцев в Бирму. Люс участвовал в нескольких экспедициях в горы Бирмы, где он исследовал языки горных племен для того, чтобы определить пути их миграции, их историю.
Вся деятельность была подготовкой к большой работе Люса — монографии, которая будет называться «Древняя Бирма» и над которой ученый работает уже двадцать лет. Книга не вышла до сих пор потому, что Люсом движет страсть к совершенству. Каждый новый факт, новое открытие заставляет его возвращаться к своей теме.
Пятьдесят лет преподавал Люс в Рангунском университете, воспитал несколько поколений бирманских историков — вряд ли в современной Бирме есть хоть один историк, который не учился у Люса или хотя бы на трудах Люса. А рядом с домом ученого в течение многих лет находилась школа для трудновоспитуемых детей. Бессменными директорами, воспитателями этой школы были Люс и его жена. Семидесятилетний историк с мировым именем давал уроки маленьким бирманцам, занимался с ними гимнастикой.
В день семидесятилетия Гордона Люса в 1958 году вышел номер журнала «Новый свет Бирмы», посвященный ученому. В нем многочисленные ученики и друзья Люса писали: «Вы, Великий Учитель, не жалели своих сил в течение пятидесяти лет, и благодаря Вашему самоотверженному труду рубин нашей цивилизации был поднят из грязи и забвения и вновь заблестел. Отмечая наш громадный долг перед Вами, мы, по национальному бирманскому обычаю, низко кланяемся Вам в самой, сердечной благодарности».
Они работают сегодня
Работу бирманских историков прервала вторая мировая война. Для всех, в том числе и для самих англичан, оказалась совершенно неожиданной полная неподготовленность британской армии к войне. В течение нескольких недель японские дивизии оккупировали всю страну, отбросив за Иравади, в горы, на границу с Индией английские войска.
Рангун был разгромлен налетами японской авиации. Сгорел уникальный царский дворец в Мандалае, погибли и другие памятники культуры. Но еще большие беды принесла японская оккупация. Были уничтожены важнейшие документы и почти все материалы археологических экспедиций, расколоты на куски древние монские статуи в Рангунском университете. Однако работникам Археологического управления удалось спасти некоторые ценности и книги. Ночью, перед самым вступлением японских войск в Рангун, книги были вывезены из города и замурованы в одной из пагод, где и находились все время оккупации.
Разумеется, до окончания войны никаких работ по изучению Пагана не велось. Некоторые ученые успели эвакуироваться в Индию, другие скрывались в деревнях, бедствовали. Кое-кто присоединился к Антифашистской лиге народной свободы — организации, поставившей своей целью освобождение Бирмы не только от японских оккупантов, но и вообще от иностранного ига. Бурными были и первые годы после войны. Возвращение англичан, нежелание английского правительства предоставить Бирме независимость, борьба за достижение ее — все это отодвинуло изучение истории на второй план.
И только после 1948 года, после того как британский флаг у дворца генерал-губернатора уступил место национальному бирманскому флагу, возобновилась работа в Университете, Археологическом управлении и Исследовательском обществе Бирмы. Но теперь бирманскую историческую науку вместе с немногими оставшимися в Бирме английскими учеными — Люсом и Ферниволлом — возглавили их ученики — молодые ученые Бирмы, Это профессор Рангунского университета Тан Тун, доктор Ба Шин Ба Тан, Ни Ни, Аун То и др.
Если в первые годы после достижения Бирмой независимости работать историкам приходилось в труднейших условиях, когда не было ни средств на ведение работ, ни достаточного числа специалистов, то понемногу жизнь в стране налаживалась, рос интерес к бирманской истории, появлялись все новые и новые труды по истории Бирмы, по истории Паганского государства. В последние годы расширяется помощь бирманским историкам и археологам со стороны государства. Сегодня археологические и консервационные работы в Бирме и в первую очередь в Пагане ведутся достаточно широко, на современном научном уровне.
Пожалуй, крупнейшим знатоком Пагана среди ученых среднего поколения, пришедших в науку сразу после войны, можно считать профессора Рангунского университета Тан Туна. Он прочел и обработал невероятное количество надписей — ведь в Бирме ежегодно находят новые и новые. И на основе их изучения Тан Тун написал несколько больших статей: «История Бирмы 1000–1300 годов», «Религия в Бирме (1000–1300 годы)», «Право в Пагане» и др. Доктор Ба Шин создал первый серьезный и полный учебник по истории Бирмы на бирманском языке. Теперь студенты и школьники Бирмы изучают историю своей страны по национальным книгам. Перу Ба Шина принадлежит также интересная книга об одном из небольших паганских храмов, который он исследовал комплексно — и фрески, и надписи, и особенности архитектуры здания. Несколько книг о Пагане написали на бирманском языке и другие молодые ученые. Из их работ наиболее интересна книга Теин Мауна — «Культура Пагана».
Много нового и в работе Археологического управления Бирмы. Об одном из эпизодов его деятельности мне хочется рассказать.
Город царицы Пейктано
Археологическое управление Бирмы занимает одноэтажный дом на окраине Рангуна, в зеленом районе особняков и коттеджей, недалеко от озера Кокаин. Правда, дом Управления кажется маленьким только с фасада. Когда войдешь в него, понимаешь, что он протянулся довольно далеко в глубь сада, где в длинных пристройках разместились библиотека и склады, в которых хранятся материалы археологических экспедиций последних лет. Там длинные полки уставлены разбитыми и уже склеенными горшками и погребальными урнами, статуэтками, орудиями труда бирманцев, монов и пью. Начальник управления, нестарый еще худощавый бирманец Аун То, работает в небольшом кабинете, стены которого сплошь увешаны картами аэрофотосъемки, оттисками надписей, фотографиями неинтересных для непосвященного глаза холмов, скрывающих в самом деле руины древних построек.
Недавно закончены продолжавшиеся пять лет раскопки города Пейктано, одного из первых городов на территории Бирмы, основанного народом пью. Аун То занимается классификацией, обработкой собранного материала, готовится к новым экспедициям. Если он не очень занят, можно попросить его рассказать о том, как был открыт город Пейктано.
…В хронике городка Таундвинджи, лежащего в нескольких километрах от Иравади, рассказана следующая легенда:
В городе Тагаун на севере Бирмы царствовал злой царь. У него родились два сына, но оба оказались слепыми. Царь разгневался, приказал жене построить плотик и отправить слепых мальчиков вниз по Иравади.
Подчинилась мужу царица, посадила сыновей на плотик, дала им с собой пищи и оттолкнула плотик от берега. Через несколько дней мальчики обнаружили, что кто-то крадет у них еду. Они решили подстеречь вора, и это им удалось. Вором, вернее, воровкой, оказалась ведьма по имени Сандамукхи. Ведьме стало стыдно, когда ее поймали на месте преступления. Она покаялась перед братьями и обещала, как бы в компенсацию нанесенного ущерба, избавить их от слепоты.
Как сказала, так и сделала. Вылечила братьев, они высадились на берег и стали царями народа пью, обитавшего в этих местах. Прошло несколько лет. Один из братьев умер, у второго родился сын, который стал царем города Тарекитара. (Руины этого города сохранились и поныне. Теперь ученые не сомневаются, что именно там находилась столица государства пью, по крайней мере до VIII века).
Тем временем родилась дочь и у ведьмы Сандамукхи. Девушку, которую звали Пейктано, удочерил отшельник. Он обращался с ней весьма жестоко и заставлял черпать воду из реки кувшинами из необожженной глины. Кувшины размокали и разваливались. Бог Вишну сжалился над девушкой и принес ей в дар сто тысяч хорошо обожженных горшков, которыми воду было вычерпывать несравненно удобнее. На этом бог Вишну не остановился. Он создал город и подарил его девушке. Город, где царствовала Пейктано, был назван по ее имени. Народ был счастлив, что у него такая красивая и трудолюбивая царица, и все кончилось бы хорошо, если бы не сын слепого принца, царь Тарекитары. Он решил завоевать соседнее царство и пошел на царицу войной.
Снова на помощь пришел бог Вишну. На этот раз он подарил волшебный барабан. Била царица в барабан — и испуганные солдаты противника в беспорядке отступали. И все-таки царь Тарекитары перехитрил соседку. Прокрался он ночью в ее лагерь, сломал барабан, лишил царицу волшебной силы, взял штурмом город Пейктано, присоединил его к своим владениям, а в царицу, как и положено, влюбился. Женился на ней, и стали они царствовать над объединенным народом пью.
Может быть, Аун То и не обратил бы внимания на эту легенду, если бы не небольшая заметка в отчетах Археологического управления за 1905 год, в которой говорилось о попытке раскопок неподалеку от города Таундвинджи, в том месте, где, по народным преданиям, стоя, город Пейктано. Раскопки оказались неудачными. Были обнаружены только многочисленные фрагменты горшков из обожженной глины, а черепки мало интересовали археологов начала века. Они разыскивали клады, статуи, надписи….
Упоминание о глиняных горшках, найденных при раскопках, странным образом перекликалось с содержание легенды, со ста тысячами хорошо обожженных горшков, подаренных девушке богом Вишну, чтобы удобнее черпать воду. Наверно, предположил Аун То, местные жители, находя в поле черепки, удивлялись их обилию и решили, что они — подарок бога.
Если в 1905 году о народе пью ученым было почти ничего не известно и даже язык пью был загадкой, то к настоящему времени пью — уже не легенда. Это они владели центральной Бирмой до прихода бирманцев, и столицей их был город Тарекитара, тот самый, царь которого пошел войной на Пейктано. Руины Тарекитара расположены неподалеку от легендарного Пейктано.
И вот в 1959 году экспедиция бирманского Археологического управления во главе с Аун То отправилась в город Таундвинджи. Оттуда к Иравади ведет дорога, проходящая в нескольких километрах от предполагаемого местонахождения Пейктано.
Найти город оказалось нетрудно. Крестьяне соседних деревень называли это место городом Вишну и считали его священным.
Долина, на которой археологи искали город, поросла невысокими сухими кустами, искалеченными жарой деревцами и зарослями витых кактусов. Протекающие здесь небольшие речки пересыхают к лету. Тишина, только звенят, взлетая на башни термитников, кузнечики да позвякивают колокольчики на шеях горбатых коров, что пасутся в кустарнике.
Вдруг между двух деревьев археологи заметили возвышение. Под сухими листьями скрывался остаток стены, превратившейся в невысокий вал ниже человеческого роста. Ученые повернули вдоль нее. Кое-где повышаясь, иногда пропадая совсем, стена тянулась на три километра, потом завернула почти под прямым углом и еще через километр привела к озеру. Это явно была городская стена. И исчезнувший город, обнесенный ею, как видно, занимал весьма большую площадь. Внутри стены была обнаружена еще одна кирпичная, ограда, которая окружала несколько холмиков из битого кирпича. Здесь когда-то был центр города с богатыми зданиями и храмами. В центре города археологи и разбили лагерь.
В течение первого сезона было заложено; несколько пробных раскопов. Один — на месте самого большого холма. Другой — недалеко от внутренней стены, там, где нашли больше всего глиняных черепков. Уже эти пробные раскопы дали достаточно интересных материалов, чтобы стоило вернуться в Пейктано в следующем году. Раскопки все ширились. Уже показались из земли очертания длинного строения с многочисленными комнатами круглого здания — очевидно, храма. Скопление черепков у стены скрывало под собой кладбище. Оказалось, что древние пью помещали прах умерших в глиняные; урны различного размера, чаще всего похожие на наши большие крынки для молока. Вот откуда могли появиться в легенде сто тысяч глиняных горшков бога Вишну! После пяти лет работы раскопки в Пейктайо завершены. Легенда о двух городах-соперниках оказалась в основе своей правильной. Еще одна страница бирманской истории стала известна.
А что дальше? Дальше, говорит Аун То, на очереди стоят восемнадцать городов — это и Паган, работы в котором непочатый край, и Тарекитара — другая столица пью, и город Халин в Северной Бирме, их последняя столица. Ждут исследователя и разбросанные по южному побережью города монов и города в Аракане. На все пока не хватает ни средств, ни специалистов. Но первый опыт больших современно поставленных раскопок в Пейктано оказался очень удачным. В этих экспедициях были найдены важные материалы по истории материальной культуры Бирмы и подготовлены кадры археологов.
Паган оживает
В самом Пагане сегодня помещается музей, реставрационные мастерские, отделение Археологического управления. Бирманцы тщательно охраняют город.
Правда, железная дорога еще сюда не подведена, но до Пагана можно доехать и по шоссе и на самолете — недавно на окраине города, у последних пагод его, сооружена посадочная площадка. Раз в неделю на нее опускаются небольшие двухмоторные самолеты, привозящие немногочисленных пока туристов, ученых, журналистов, художников, студентов.
В храмах Пагана можно встретить и буддийских паломников. Ведь такие храмы, как Ананда, почитаются буддистами Бирмы как святые места. А в Бирме буддизм исповедует подавляющее большинство населения. Религиозное рвение буддистов порой усложняет работу историков и археологов. Несколько лет назад под давлением буддистов тогдашнее правительство У Ну распорядилось побелить некоторые храмы, подновить их. В результате побелки были замазаны ценные фрески.
В Паганском музее собраны исключительной ценности произведения бирманского искусства и предметы быта древних бирманцев. Вокруг музея, под навесами, стоят рядами статуи будд и камни с надписями. Здание музея тесновато, и правительством принято постановление о строительстве нового помещения.
В различных частях необозримого города работают бригады каменщиков под руководством реставраторов. Те из храмов, что находятся в угрожающем состоянии, укрепляются. Для консервации и реставрации храмов в Пагане используют старый кирпич, груды которого в изобилии лежат между храмов и пагод.
По мертвому городу проложены дороги. Дороги идут среди живых изгородей из кактусов, а за изгородями расположены поля и выпасы деревень, окруживших Паган и вклинившихся в него. По дорожкам между храмами шагают в школу ребятишки, проезжают повозки, запряженные волами, проходят за покупками в ближайший магазинчик женщины…
Здесь тихо, удивительно тихо. И к вечеру, когда совсем пустеют тропинки и большие храмы тают в теплом воздухе, окруженные, как наседки цыплятами, храмами поменьше, пагодами и пагодками, легко представить себе, каким был этот город семьсот лет назад, легко вызвать к жизни древние тени.
…Проплешины полей и пустырей заполняются невысокими деревянными домами. Дома подняты на столбах над землей, чтобы не забрались змеи и скорпионы. Дверей нет, и видно, как внутри при свете плошки с маслом укладываются спать обитатели древнего Пагана. Узкие улочки ведут к площадям. На каждой — храм или пагода, вокруг которых по праздникам проходят торжественные процессии. Иногда встретится длинная ограда монастыря, окруженного пальмами. При монастырях школы, где обучаются грамоте и премудростям буддийских священных книг — питак — многочисленные послушники из Бирмы и других буддийских стран. На площади побольше Других рядом с огромным храмом Годопалин раскинулся на несколько кварталов царский дворец. Он деревянный, как и остальные дома в городе, но крыши его башен поднимаются на несколько этажей и толстые колонны охраняют вход во внутренние дворы и залы. Во дворце можно заблудиться — столько в нем комнат, залов, переходов — еще бы, в нем живет и царь, и его двор, и гарем, и слуги — несколько сот человек.
С реки доносятся голоса — причаливают корабли, пришедшие с юга и с севера, груженные заморскими товарами — шелком и фарфором из Китая, пряностями, оружием, рабами из Индии и Цейлона, Ангкора. На улицах скрипят подводы — везут кирпич и лес для строительства, рис и овощи для пропитания сотен тысяч жителей…
Но наваждение рассеивается, и снова ты стоишь среди мертвого города и только храмы — свидетели славы и могущества.
Теперь мы знаем о том, как люди познакомились с Паганом, как изучали его. Та сумма знаний, которой сегодня располагает историческая наука, накапливалась десятилетиями, по крохам. Бирманские хронисты записывали народные сказания о Пагане, путешественники рассказывали о загадочных храмах, ученые расшифровывали надписи на камнях, археологи открывали забытые города древней Бирмы — и все они вложили свою лепту в открытие чудесного города.
Располагая результатами труда сотен людей, мы можем представить себе, как возникли первые города и государства в Бирме, как был основан Паган, как жили в нем люди, как и в честь чего были построены его храмы, что они из себя представляют.
Об этом и будет рассказано в следующих главах.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Древняя Бирма
Путь на юг
В бирманских учебниках географии Бирму иногда изображают в виде кисти руки, пальцы которой обращены вниз, к югу. Каждый палец — это горная цепь, бегущая к морю от «ладони» — Гималаев. Горные цепи понижаются к югу, переходя в гряды невысоких холмов. Между «пальцами» расположены долины рек. Главная, самая большая и полноводная река Бирмы — Иравади с притоком Чиндвин. Долины двух других крупных рек — Ситтана и Сальвина — расположены восточнее. Реки берут начало среди поросших лесами гор, протекают по сухим степям и, прежде чем достичь океана, минуют болота и влажные джунгли Нижней Бирмы.
История бирманских племен и народов связана с историей их продвижения к югу. Племена приходили в Бирму в основном с севера — с Гималаев, Тибетского нагорья и гор Южного Китая. Они спускались в теплые речные долины, осваивали их, но часто, под давлением новых пришельцев, отступали дальше к океану или отходили на восток и на запад, в горы. И сейчас некоторые племена качинов переселяются в долины юга страны.
На юге пути миграции племен упирались в Бенгальский залив и Андаманское море. Дальше дороги не было. Поэтому в Бирме (а в ней обитает несколько десятков народов и племен) нетрудно заметить, что чем южнее живет племя, тем раньше оно пришло в страну. На самом юге живут моны, поселения которых существовали в Бирме уже на рубеже нашей эры. Центральные долины заселены в основном бирманцами и племенами, появившимися в стране в те же века, что и бирманцы. Шаны и качины — более поздние пришельцы. Область их обитания — северо-запад страны. В Бирме и сегодня можно найти представителей почти всех племен и народов, населявших долину Иравади в тот или иной исторический период.
Когда же появились в Бирме первые люди?
Стоянки ранних обитателей Бирмы и орудия их труда были впервые обнаружены экспедицией геолога Никольса в 1900 году. Впоследствии более подробные и достоверные исследования провели в долине Иравади Т. Моррис и Де Терра. Их экспедиции обнаружили следы палеолитической культуры на большом расстоянии — от Пагана на севере до города Таетмьо на юге. Все найденные орудия были сделаны из гальки.
Кости животных, раскопанные Моррисом на местах стоянок древнего человека, подтвердили мнение ученых: о древности первых поселений в Бирме.
С течением времени люди осваивали новые районы. Неолитические стоянки в Бирме уже более многочисленны и не ограничиваются долиной Иравади, а находятся в самых различных районах страны. Орудия бирманского неолита схожи с неолитическими орудиями, найденными в других странах Индокитайского полуострова. Во Вьетнаме, в Южном Китае и Бирме ученые находят однотипные топоры с плечиками или топоры, овальные в сечении. Развитие всего этого района шло по схожим, путям.
Задолго до нашей эры в Бирме начало развиваться земледелие и рисоводство, условия для которого были особенно благоприятны в долинах Иравади и Сальвина. Землю обрабатывали женщины, а мужчины занимались, охотой, рыболовством и собирательством. Подобное разделение труда сохранилось и сегодня у жителей южнобирманского архипелага Мергуи.
От верхнего неолита население Бирмы постепенно перешло к эпохе бронзы. Находки этой эпохи пока малочисленны. В Бирме найдено около двух десятков бронзовых предметов, большинство из них в Шанских княжествах, в области, тяготеющей к Таиланду и Лаосу.
Скудность находок бронзовых предметов нетрудно объяснить. Металл быстрее разрушается, чем камень. Кроме того, нельзя забывать, что бронзовые предметы не выходили из употребления и после окончания бронзового века. Ими пользовались, пока они полностью не срабатывались, иногда их перековывали в другие вещи.
Бронзовый век в Бирме окончился где-то на рубеже нашей эры. К этому времени между жителями речных долин Бирмы и обитателями Восточного Индокитая сложились прочные торговые и культурные связи. Существовали такие связи и с населением долин Ганга и Брамапутры в Индии. Об этом говорит, например, то, что близ города Таетмьо в Южной Бирме был найден топор, не типичный для Индокитайского полуострова. Зато подобные топоры обычны для индийской области Манипур.
Примерно две тысячи лет назад в Бирме сложилась своя, автохтонная культура, и население первых государств на ее территории перешло к использованию железных орудий. Правда, произошло это не во всех областях Бирмы одновременно. Еще долгое время железный век в долинах сосуществовал с бронзовым и даже каменным веком в горных районах страны.
В первые века нашей эры закончилось в основном заселение страны. Племена тибето-бирманской группы (не сами бирманцы, но родственные по языку племена) и моны заняли удобные речные долины, оттеснив к югу или в горы редкое первоначальное население тех мест. Именно к этому времени относятся первые письменные документы, в которых упоминаются народы, обитавшие в Бирме. Эти документы появились в Китае. Китайские летописи говорят о походе в Северную Бирму, предпринятом Чжугэ Ляном в 227 году до нашей эры. До сих пор на северных границах Бирмы бытуют легенды, связанные с именем китайского полководца и войнами с Китаем в древние времена.
Судя по китайским летописям, север Бирмы в III веке до нашей эры был поделен на несколько независимых или полузависимых княжеств. Крупнейшим из них было княжество Меньху, оно семь раз поднимало восстание против китайцев.
Начиная со II века нашей эры в Китае начали появляться посольства с Запада — возможно, из Римской империи. Путь некоторых из этих посольств проходил по Севеоной Индии и затем, очевидно, пересекал север Бирмы. Хотя тому и не сохранилось письменных свидетельств, очевидно, какие-то сведения о древней Бирме достигали и Европы. Посольства шли по путям, давно известным торговцам, караваны которых регулярно ходили из Индии в Китай и обратно.
Походы китайцев на Северную Бирму были удачными для завоевателей. Известно, что они основали там «префектуру» По-нань, состоящую из шести районов. Рассказывая об этих местах, китайский историк Фань И писал в хронике династии Восточных Хань (25— 220 годы), что «южные варвары живут разбросанно среди гор и управляются малыми царями. Они знают, как красить ткани и выращивать зерно, они делают также белые ткани, добывают медь, железо, свинец, золото, олово и серебро. У них водятся павлины, носороги, слоны, тапиры и (разумеется, раз уж страна далекая и малоизвестная. — И. М.) двухголовый священный олень». В III–IV веках торговые пути через Северную Бирму заглохли, пришли в упадок. «Префектуры» были упразднены, китайские войска отошли на север, и летописи перестали упоминать о «южных варварах».
На северных границах Бирмы усилилось тайское государство Наньчжао — грозный соперник древнего Китая, своеобразный «буфер» между Китаем и Бирмой. Непосредственные связи с Китаем были прерваны на несколько столетий.
Однако еще до этого, в период развития торговли, в период, когда китайские войска стояли в Юннани и Северной Бирме, в Бирму пришли тибето-бирманские племена пью, которым впоследствии суждено было сыграть важную роль в истории страны. Пью осели в среднем течении реки Иравади, оттеснив к югу дикарей «бесатаи», таинственные племена, о которых говорится в трудах античных писателей, в «Перипле Эритрейского моря», в работах Птолемея. «Бесатаи» были якобы каннибалами, народом воинственным и опасным для путешественников.
К югу от земель, занятых пью, обитали моны, которые достигли особого развития в южных областях Бирмы, где основали прибрежные города-государства. Дальнейшая история древней Бирмы, вплоть до основания Пагана, связана с историей именно этих двух народов — пью и монов.
Корабли причаливают к берегу
Очевидно, государства монов поддерживали торговые связи с соседями с самого начала своего существования. Ведь в первые века нашей эры Индийский океан не был безлюден, неосвоен и незнаком мореплавателям. Цепь портов тянулась по берегам Индии, Бирмы, Индонезии и Южного Китая. После того как индийские, кхмерские и индонезийские моряки изучили периодичность муссонов, они отлично использовали ветры для регулярных плаваний через Индийский океан. Причем известно, что мореходы государства Фунань, занимавшего современную Камбоджу, имели в своем распоряжении большие многопалубные океанские суда, способные принимать на борт до шестисот пассажиров.
И сейчас археологи находят при раскопках в Индонезии и Индокитае вещи, изготовленные в Индии, Персии и даже в древнем Риме, — торговые пути были надежными, проверенными и привычными для тысяч купцов и моряков. Монские государства на побережье оказались на большом торговом пути. К их поселениям причаливали океанские корабли, на берег сходили люди в странных одеждах, говорящие на непонятном языке. Товары, которые сгружали с кораблей и предлагали в обмен на местные продукты, были вначале незнакомы, но всегда соблазнительны.
Купцы иногда селились в монских городах и деревнях, и монская знать племени почитала за честь породниться с богатыми пришельцами, перенимала их религию, манеры, культуру. Надо сказать, что подобное явление характерно не только для Южной Бирмы. Даже в большей степени подвергались чужеземному, в первую очередь индийскому влиянию и прибрежные районы теперешнего Таиланда, Камбоджи и Малайи. В этих местах найдены санскритские надписи, относящиеся к II–III векам, множество предметов индийского происхождения. Государства, возникавшие восточнее Индии, переняли многое от индийских государств как в области устройства, так и в культуре, религии и т. д. Эти государства историками даже принято называть «индианизированными».
Индийское влияние в Биоме не было таким заметным и не оставило таких глубоких следов, как, например, в Камбодже. Очевидно, Бирма не представляла большого интереса как торговый партнер. Там нет ни перца, ни корицы, ни гвоздики, мало и других товаров, которые интересовали индийских и китайских торговцев. Китайская хроника того времени, говоря о живущих в долине Иравади пью, сообщает: «Они торгуют с соседними племенами шкурами речных свиней (пресноводные дельфины Иравади. — И. М.), одеждой, глазурованными и неглазурованными горшками». До какой-то степени эти данные могут относиться и к монам. Большинство кораблей, курсировавших между Индией и Малайским архипелагом, пересекало Бенгальский залив, пользуясь муссоном, напрямик по самому короткому пути, не заворачивая к берегам Бирмы. Но все-таки торговые связи существовали, в основном, очевидно, посреднические. Те корабли, что следовали вдоль побережья, нередко заходили в монские порты. В портах, на крайнем юге современной Бирмы, на границе с теперешним Таиландом, происходила перевалка грузов, которые следовали потом через перешеек Кра сухим путем.
Города Южной Бирмы в начале нашей эры были невелики (раскопки показали, что вряд ли площадь самых больших из них превышала половину квадратного километра) и иноземных торговых гостей там было сравнительно немного, но все-таки эти районы Бирмы были экономически самыми развитыми и теснее других связанными с внешним миром. Об этом говорит и такая деталь: индийцы и кхмеры (камбоджийцы) называли монов «рман». Даже после того как монские города потеряли независимость и вошли в состав. Паганского государства, соседи продолжали называть всю Бирму Раманнадесой, что значит «страна монов».
Монские города первых веков нашей эры протянулись тонкой цепочкой по самому побережью. Единого государства у монов не было, так как не было необходимости в первую очередь создавать и поддерживать крупные ирригационные системы, требующие организованного участия большого количества людей.
Первое крупное единое государство в Бирме возникло севернее, в засушливых районах Средней Бирмы, в долине Иравади. И создателями его явились пью — народ тибето-бирманской группы, достигший Бирмы на рубеже нашей эры.
В долине Иравади
До нас дошло только одно изображение людей народа пью. Оно было обнаружено на обломке стелы, найденной в бывшей столице пью — Тарекитаре. Черты лица пью, без сомнения, монголоидные, что, как и язык их, подтверждает версию ученых, что пью были тибето-бирманским племенем. Государство пью, известное также под названием Шрикшетра, впервые упоминается в китайских летописях IV века. В дальнейшем сведения об этом государстве встречаются довольно часто, и по ним нетрудно установить некоторые вехи его истории[1].
О границах государства пью можно судить как по остаткам городов, так и по упоминаниям о пью в бирманских надписях, хрониках и легендах. К настоящему времени известно, что у пью было по крайней мере три больших города, два из которых весьма велики даже по сегодняшним масштабам. Это Тарекитара (Хмоза), Халинджи и Пейктано. Все три города расположены в долине Иравади — Тарекитара на самом берегу реки в районе современного города Пром, Пейктано в ста километрах севернее, в тридцати километрах от Иравади, и, наконец, Халинджи — в Северной Бирме, вдали от остальных центров цивилизации пью, в двадцати километрах от нынешнего города Швебо и в двухстах пятидесяти по прямой от Пейктано (при путешествии по реке — пятьсот километров).
Такая разбросанность центров государства пью давно уже привела ученых к гипотезе о том, что города эти существовали не одновременно, и позднейшей столицей являлся Халинджи, куда центр государства был перенесен примерно в VIII веке. Эта точка зрения основана на результатах археологических раскопок, ибо найденные в Халинджи предметы, датировка которых оказалась возможна, относятся не далее как к VIII веку, тогда как находки. VII и даже VI веков — не редкость как в Тарекитаре, так и в Пейктано.
Другие имеющиеся в нашем распоряжении источники — надписи и хроники — позволяют делать различные предположения о том, где находились некоторые другие пункты в государстве пью. В Пагане были обнаружены две надписи на языке пью. Одна из них — известная четырехъязычная надпись Мьязеди — относится к XII веку, непосредственно к Паганскому периоду, другая надпись не датирована. На их основании можно утверждать, что Паган лежал в границах государства пью. В хрониках и государственных анналах шанских государств имеется целый ряд указаний на то, что местность, которую впоследствии заняли шаны, была подвластна в древние времена Шрикшетре. Бирманские хроники упоминают также о западных поселениях, которые находились под властью пью. Очевидно, в это государство входил район, где теперь расположен город Пьинман, ибо во всех без исключения легендах и хрониках Пьинманы говорится о том, что раньше этими местами владели пью. Подобные упоминания есть и в хрониках области Таетмьо.
Одна надпись найдена на юго-западе, в Аракане, что говорит о наличии связей между этими государствами, Разделенными полосой невысоких Чинских и Араканских гор.
Если обвести на карте Бирмы районы, так или иначе связанные с пью, окажется, что государство пью Шрикшетра господствовало в большей части Бирмы, за исключением северных гор, населенных независимыми племенами, юга страны, где находились монские города, и пограничных холмов, частично еще не заселенных, частично труднодоступных даже в позднейшие времена. Но основные центры пью всегда находились в долине Иравади и контролировали важнейшую водную артерию Бирмы. Что касается структуры государства, его социально-экономического строя, то мы знаем о древних пью немного. Основными источниками могу служить свидетельства китайских историков и некоторые данные археологических работ.
Самыми ранними датированными находками в городах пью были так называемые золотые листы из Маун-нгана (деревни, находившейся в двенадцати километрах от Тарекитары). Это надписи на пали, написанные алфавитом пью и содержащие буддийские тексты. Ученые единодушно датируют надписи V–VI веками. Другая подобная находка была сделана в пагоде Бободжи в самой Тарекитаре — это осколок каменной надписи тоже религиозного характера и тоже на пали алфавитом пью. Датируется она VI веком. И, наконец, был найден хорошо сохранившийся манускрипт на двадцати нумерованных золотых листах, по содержанию и датировке совпадающий с предыдущими находками.
Подавляющее большинство позднейших надписей найдено в Тарекитаре. В Халинджи обнаружены две надписи и в Пейктано одна. Надписи VI–VII веков в большинстве своем написаны на пали, священном языке буддийских текстов.
Единственное исключение из общего правила — короткие надписи на могильных урнах. Они дали больше материала для исследователей, чем все остальные надписи государства пью, вместе взятые. Они дали возможность установить некоторые даты в истории древней Бирмы.
Суриявикрама и его родственники
Надписей всего четыре. Они сделаны на каменных погребальных урнах, найденных в Тарекитаре. Вот их перевод:
Год тридцать пятый, умерли родственники Суриявикрамы.
Год пятидесятый, месяц пятый, царь Суриявикрама умер в возрасте шестидесяти четырех лет.
Год пятьдесят седьмой, второй месяц, двадцать четвертый день, царь Харивикрама умер в возрасте сорока одного года, семи месяцев и девяти дней.
Год восьмидесятый, второй месяц, четвертый день. Царь Шивавикрама умер в возрасте сорока четырех лет, девяти месяцев и двадцати дней.
Какие выводы были сделаны исследователями из этих находок?
Поделиться книгой: