Объявить результат шулерской игры недействительным можно только в том случае, если вы продемонстрируете шулеру и свидетелям тот самый прием, с помощью которого вас обманули, но для этого надо разбираться в нечестных приемах лучше самого обманщика, а это практически нереально. Более подробно об играх будет рассказано ниже.

Никогда не берите из общака камеры больше, чем вы можете туда внести.

Не делайте звонков по сотовому телефону, если в этом нет крайней необходимости, ведь вам придется не только оплатить сам разговор, но и положить определенную сумму в общак.

Если вам предлагают попробовать наркотики, решительно, но вежливо откажитесь. Разумеется, читать поучительные лекции щедрому распространителю нельзя, это посчитают грубостью и откровенным «наездом».

Не берите ничего в долг. Согласно тюремному этикету единственным долгом, который можно признать, является игровой долг.

Никогда не давайте обещания внести в общак определенную сумму или конкретную вещь.

Обещать можно только то, что реально выполнимо. За невыполненные обещания так или иначе придется расплатиться.

«Крик “хата, баланда!” вызывает голодный рефлекс, и скоро баланда перестает быть вонючей, и рыбкин суп кажется приемлемым. Хлеба совсем мало, белый часто не дают вовсе. Растянуть пайку на сутки не хватает терпения, она съедается сразу, чувство голода переносится легче, когда знаешь, что у тебя нет ни крошки» (Алексей Павлов).

Стукачи в тюрьме

Попав в тюрьму, приложите все силы, чтобы научиться понимать людей и ладить с ними. Обязательно следует общаться с сокамерниками, ведь только в процессе разговора можно узнать друг друга, хотя, конечно, заключенные не столько слушают, сколько наблюдают за движениями людей, абсолютно верно считая это единственным способом действительно узнать человека.

Дело в том, что под маской матерого заключенного или неопытного новичка вполне может скрываться подосланный, которого на тюремном жаргоне принято называть стукачом или гадом. Он может скрываться и под личиной смотрящего в камере. Узнав о подсыле, следует подумать, как избавиться от него, ведь просто перейти в другую камеру вам не позволят охранники, да и сами заключенные без восторга отнесутся к такому переселению, особенно если не будут предоставлены доказательства, что в камере подсыл.

Подсыл, или, как его называют сами заключенные, стукач, необходим охране и милиции для того, чтобы быть в курсе разговоров арестантов. В первое время новички находятся в очень возбужденном состоянии, а потому говорят много, охотно и не всегда контролируют свою речь. Когда пройдет определенное время и человек освоится в новых условиях, разговорить его будет значительно труднее, чем в первые дни. Об этом красноречиво свидетельствует одна любопытная история, рассказанная Виталием Лозовским: «Однажды, в том же Калининграде к нам в камеру после карантина (как он сказал) закинули некоего типа, который гнул пальцы, все разводил по понятиям, рассказывал о том, как он круто провел время предыдущей ходки, как его на зоне уважали, как менты его ломали при приеме и т. д. Пробыл он у нас недолго, с неделю, прижился плохо – никто с ним нисколько не сблизился, никто его особо не слушал, малолетка разве что – плохонький был трепач. Потом исчез».

Обычно в тюрьме заключенные не исчезают просто так. Арестанты, с которыми им доводится контактировать, обычно знают, что случилось с их товарищем, и охотно делятся этой информацией. Однако тот заключенный, о котором пишет Лозовский, пропал, хотя на свободу его не должны были выпускать, а о переводе никто ничего не слышал. Но вскоре совершенно случайно сокамерникам пропавшего арестанта удалось пролить свет на непонятное исчезновение товарища: «В дни, когда он был у нас, он переписывался с кем-то, и уже позже, когда нашу хату раскидывали и мы собирали все свои шмотки, обнаружили потерянную маляву, которую он почему-то не вскрыл – видать получил, отложил на позже и потом потерял…».

При Екатерине II, которая вложила много сил в совершенствование уголовно-исполнительной системы, было создано множество тюрем. Часть из них используется и в настоящее время. Также при Екатерине II создали подробный и очень прогрессивный «Проект положения о тюрьмах».

Согласно правилам тюремного этикета, заключенные ни в коем случае не должны вскрывать чужую почту. Это считается самым тяжелым проступком из всех возможных в среде заключенных и наказывается очень жестоко. Почта считается личным и святым делом каждого человека. Если заключенного, которому пришло письмо, перевели из камеры или тюрьмы, его почту отправляют обратно. Если заключенный освобожден или отправлен на этап, а потому не имеет возможности получить почту, она уничтожается. «Но, в данном случае, внешнего листа с адресами не было – он его сорвал, и мы не знали, чья это малява, потому и вскрыли.

В этой самой маляве, ему адресованной, некто писал о том, что он недавно заехал на карантин, а перед этим праздновал неделю свадьбу, передавал приветы от каких-то общих знакомых, которые что-то хотели узнать у него, а еще перед этим вспоминал, как они тоже были на карантине вместе раньше, что-то уточнял. Писал, что скоро снова будет на воле и снова увидит этих самых общих знакомых, спрашивал, что им сказать.

То есть, из этой малявы однозначно стало понятно, что он периодически “садился” в тюрьму дней на 10–14 (на срок карантина), слушал, разговаривал, периодически его выводили типа анализы сдавать, отпечатки снять, сфотографироваться. В это время он сливал всю добытую информацию. Затем, к окончанию срока карантина, его забирали, как будто переводили в постоянную хату, и он исчезал – уходил в краткосрочный отпуск на срок, пока в карантине полностью не обновится контингент, т. е. на следующие 14 дней. Затем снова на “работу”… Мы маляву переслали смотрящему – арестантская солидарность все-таки. Что было дальше – не знаю. Вот такие бывают “блатные”. Так что еще раз в этой связи напомню принцип, по которому можно заподозрить такую курицу – чем больше заворачивает пальцы, чем больше пыли пускает, особенно при неадекватной наружности и поведении – тем вероятность больше».

В 1802 году при Министерстве внутренних дел основали Департамент исполнительной полиции. На него возложили работу по управлению делами, связанными с тюремной организацией. Несмотря на это, тюрьмами все еще фактически управляли местные власти и губернаторы.

Как показывает практика, довольно часто заключенные точно знают, кто из их соседей является «курицей», но в силу некоторых причин ничего не предпринимают. Их логика в данном случае довольно проста: зачем наказывать стукача, если он уже сам извелся мыслью о неминуемом разоблачении? Страх очень быстро и качественно подтачивает как моральные, так и физические силы человека. Любая месть в таких обстоятельствах будет только излишней жестокостью, а заключенные, как правило, – люди справедливые и снисходительные. Да и вряд ли стукач согласился работать на милицию от хорошей жизни, скорее всего его не только запугали, но и избили. К тому же показать, что другим заключенным известен стукач, и выгнать его – значит ожидать вскоре прихода нового, которого узнать будет очень трудно. А когда знаешь, кто стучит, становиться легче, тем более что в одну камеру обычно вселяют только одного стукача, реже – двоих. Стукач в камере может даже оказаться полезным, если надо донести до сведения работников милиции какую-то информацию или дезинформацию.

О присутствии в камере стукача может быть известно далеко не всем его соседям. Однажды случилось так, что один из заключенных узнал, что его хлебник (сосед по камере, с которым он вынужден был делить еду и есть из одной тарелки) – стукач. Возмущение обманутого заключенного было огромным, тем более что остальные арестанты, зная о деятельности стукача, не сочли необходимым предупредить неудачливого арестанта.

Когда обиженный заключенный попытался предъявить претензии в связи с этим обстоятельствам несознательным соседям по камере, ему логично ответили, что, по негласным правилам, нельзя откровенно называть человека стукачом, если в этом нет абсолютной уверенности. Необходимо предоставить железобетонные доказательства, а это далеко не так просто, как может показаться на первый взгляд.

Психология заключенных и общение с ними

Нормы поведения в тюрьме, определяемые особым этикетом, сильно влияют на взаимоотношения с заключенными. И вот здесь очень важно понимать, с кем вам придется иметь дело.

Если рассмотреть общую массу заключенных, можно выделить две разновидности арестантов: блатные (братва) и мужики.

Блатными называют людей, которые живут по особым воровским «понятиям». Сами себя они обозначают как бродяг, братву, босоту и т. д. Работники милиции в данном отношении более конкретны. Для них блатные – это профессиональные преступники.

«На спецу шконки стоят параллельно стенам, на общаке перпендикулярно, вплотную друг к другу, иногда с разрывом – привилегированные места. Нижний ярус завешен простынями, получаются как бы отдельные палатки, в каждой из которых собирается определенный круг знакомых и протекает своя особенная жизнь; к проверке пологи поднимаются, обнажая ячеистое нутро камеры. За одной из таких занавесок в проеме между шконками за крохотным столом собралась братва» («Все должно было быть по другому» Алексей Павлов)

Для таких людей тюрьма – родной дом, куда они возвращаются раз за разом на своем длинном жизненном пути, которым иногда гордятся, а иногда воспринимают как досадное, но вполне закономерное недоразумение.

В тюрьме блатные находятся в обществе равных себе и пользуются случаем, чтобы набраться опыта у других заключенных – крутых авторитетов или просто опытных людей.

Мужиками называют людей, совершивших бытовые преступления, в основном в нетрезвом состоянии, по неосторожности, из жадности или случайно. Это обычные среднестатистические граждане, случайно попавшие за решетку и считающие тюрьму концом своей жизни.

В принципе, термины «блатные» и «мужики» являются скорее лагерными. В тюрьмах они редко используются. Там заключенных, как правило, делят на «реальных пацанов» и «шушеру». Первые ведут себя активно и нагло, а вторые – боязливо и осторожно, пытаясь адаптироваться к незнакомой среде и странным этическим нормам.

Выпестовывание и сохранение «понятий» происходит за счет блатных. И именно «понятия» являются краеугольным камнем, на котором держится тюремный этикет.

«Перебирая взглядом лица, трудно найти человека, который может показаться интересным; лица искажены и упрощены, на каждом застывшая маска страдания, разница лишь в степени. Если кто смеется, то выглядит не смешно, с таким же успехом мог бы плакать. Но как-то арестанты друг друга находят и стихийно образуют семьи. Есть люди, с которыми не важно, о чем говорить, с ними легко. На воле обычно они становятся друзьями. В следственном изоляторе дружить опасно, но ощущение взаиморасположения иногда дает душевный отдых» (Алексей Павлов).

Если вы попали в камеру, где поддерживается жесткий «понятийный порядок» – вам очень повезло. Царящая там атмосфера не имеет ничего общего с той, которую принято демонстрировать в многочисленных кинофильмах. Никто ничего ни у кого не отнимает хитростью, силой или угрозой. Физическое насилие строго запрещено, впрочем, так же как и матерная брань. Сокамерники общаются между собой вежливо и очень дипломатично, часто используя слова «благодарю», «будь любезен» и т. д. Возникающие конфликты давятся в зародыше, а споры «разруливаются» очень быстро и оперативно.

Такое положение вещей объясняется достаточно просто. Несколько человек, запертых в тесной камере и лишенных не только средств для развлечения, но и порой самых необходимых вещей, в отсутствии контролирующего элемента элементарно перегрызутся. Плохо будет всем. Разумеется, умные, опытные заключенные изо всех сил стараются предотвратить такое развитие ситуации. Нарушителя карают жестоко и незамедлительно. Если он беспричинно ударил кого-то, то должен быть готов к тому, чтобы расстаться со своим здоровьем, а то и честью. Рано или поздно, но справедливое возмездие настигнет его обязательно. Этот принцип в тюрьме поддерживается более чем старательно еще и потому, что, если вы могли наказать нарушителя, но не сделали этого, неважно, по какой причине, накажут вас.

Тюремный этикет не допускает даже такой простой фразы, как «А пошел ты…». Казалось бы, она не окончена, а потому не может считаться оскорблением, но на самом деле это не так. Человек, которому фраза адресована, имеет полное право ударить или ответно оскорбить охальника, а в некоторых случаях и убить. Это единственное исключение из правила, запрещающего насилие в камере.

«Мой вывод: люди в тюрьме больше склонны к самоорганизации, чем на воле. Если бы арестанты не поддерживали друг друга и не были терпимы, выжить бы было трудно не только морально, но и физически. Настоящий беспредел в тюрьме имеет на плечах погоны» (Алексей Павлов).

Фраза «пошел на…!» воспринимается заключенными буквально, неважно, как к этому относится произнесший ее. Она означает, что человек, ее сказавший, намеревается совершить над оскорбленным акт сексуального насилия или же стать его объектом, то есть мгновенно переведен в категорию «девочек» (пассивных гомосексуалистов).

Понятийный кодекс чести, этот своеобразный сборник требований этикета, требует от оскорбленного быстрого и жесткого ответа на оскорбление. Если ответа не было, это означает, что он признает себя «девочкой» и впоследствии обязательно ей станет. В лучшем случае человек, не ответивший на оскорбление, будет считаться «чмошником» и «чушкой», с которым брезгуют общаться остальные «нормальные» заключенные.

Конечно, проблема гомосексуальных связей в тюрьме стоит особенно остро. И далеко не всегда в «девочки» определяются заключенные, в чем-то провинившиеся перед тюремным сообществом. Не надо забывать и о матерых преступниках, нашедших себе в тюремных стенах огромное количество жертв, которые не в силах оказать достойное сопротивление насильникам. В своем романе «Спасение из Шоушенка» Стивен Кинг очень откровенно и правдоподобно обрисовал такое положение вещей, существующее на настоящий момент во многих тюрьмах мира: «Теперь несколько слов о сестрах. В других тюрьмах существуют какие-то другие термины для обозначения этих людей. Позже в моду вошло название “королевы убийц”. Но в Шоушенке они всегда назывались сестрами. А впрочем, не вижу особой разницы. Не все ли равно, как именовать это явление, суть от этого не изменится.

В наше время уже ни для кого не секрет, что за тюремными стенами процветает содомия. Это и не удивительно. Большое количество мужчин на долгое время оказываются в изоляции и не могут получать удовлетворения привычным путем. Поэтому часто те из них, кто на воле общался только с женщинами, в тюрьме вынуждены заниматься сексом с мужчинами, чтобы не сойти с ума от переполняющего их желания. Впрочем, если хотите знать мое мнение, то гомосексуальная склонность была заложена в них с самого начала. Потому что если бы они были настолько гетеросексуальны, насколько привыкли себя считать, то они стали бы терпеливо дожидаться, пока их выпустят на свободу к женам и подругам.

Также есть достаточное количество мужчин, которые имели несчастье быть молодыми, симпатичными и неосмотрительными – их совратили уже в тюрьме. В большинстве случаев им отводится женская роль, и партнеры этих бедняг соревнуются друг с другом за обладание ими. А есть еще сестры. Для тюремного общества это то же, что насильники для общества за этими стенами.

Обычно сестры – заключенные, отбывающие длительный срок за тяжкие преступления: насилие, убийство, грабеж и так далее. Как правило, их жертва молода, слаба и неопытна... Или, как в случае с Энди, только выглядит слабой. Их охотничьи угодья – души, задний двор за помещениями прачечной, иногда лазарет. Неоднократно изнасилование происходило в маленькой, тесной, как шкаф, комнате, выполняющей функции кладовки или подсобного помещения в прачечной. Чаще всего сестры берут силой то, что могут получить и по-хорошему: их жертвы, будучи уже совращены, довольно забавно испытывают увлечение своими партнерами, как шестнадцатилетние девчонки увлекаются своими Пресли Редфордами. Но для сестер, судя по всему, основное удовольствие состоит именно в том, чтобы брать силой... И я полагаю, так будет всегда».

Так что же делать, если некто большой, очень сильный и жестокий задумал сделать беззащитного, не-опытного новичка своей сексуальной игрушкой? Если повезет, защиту можно найти у тех же блатных авторитетов или научиться защищаться самостоятельно. И разумеется, чтобы избежать нежеланного сексуального контакта, следует повнимательнее следить за своим языком. Кроме фразы «пошел на…», следует избегать фраз «пошел ты в…», «…твою мать», а также различных вариаций на схожие темы. Слово «пидор» особенно не приветствуется в тюрьме, и если вы уже кого-то так назвали, то придется «отвечать за свой базар». Даже безобидное междометие «б…» обязательно будет истолковано таким образом, что и сам матершинник не рад будет.

Обязательно следует отметить, что в тюрьме принцип «сказал – подтверди» имеет особое значение, ведь по нему живут все заключенные. Дело в том, что людям, по многу лет запертым в тесном, досконально изученном здании, заняться, кроме периодической грязной работы, бывает практически нечем. В связи с этим у них развивается обостренное чувство своего рода справедливости. Поэтому-то тюремный этикет включает в себя неукоснительно выполняемое и очень важное правило, согласно которому, если ты что-то сказал, то должен ответить за каждое свое слово. То есть если вы совсем не уверены в том, что говорите, например сколько цилиндров в двигателе бьюика определенной модели, промолчите. Впрочем, это правило необычайно ценится и в обычной свободной жизни.

К слову сказать, в тюрьме знание приемов различных единоборств и большая физическая сила стоят мало – пространства мало, драки запрещены, да и тюремным этикетом они не дозволяются. В такой обстановке победителем может стать только самый хитрый и ушлый, который хорошо знает арестантские традиции и понятия и умеет красиво, а главное, быстро говорить. Споры, как правило, решаются с помощью отточенных фраз, взглядов, поз и жестов, и окружающие сразу понимают, чего стоит каждый из противников.

4

Первый год в тюрьме

Опытные люди говорят, что в первый год заключения в тюрьме человек в основном живет сладкими и горькими воспоминаниями о прежней свободной жизни, с надеждой вскоре вернуться к ней.

На второй год заключенные смиряются со своим положением и начинают внимательно изучать особенности и порядки тюремной жизни, при этом заостряя внимание на ее самых негативных сторонах.

На третий год заключенный обычно приходит к мысли, что он не просто «сидит» в тюрьме, а продолжает жить, правда, в несколько иной, неудобной и полной ограничений, обстановке.

Если вдруг ситуация сложилась так, что вы оказались за решеткой, постарайтесь ни на один день не забывать о том, что выражение «лишение свободы» – это всего лишь официальная фраза из судебного приговора. Ни один суд не сможет лишить человека свободы, если она живет в его сердце, поэтому главное в тюрьме – помнить, человек может выжить везде, где захочет.

Что же касается особенностей тюремного этикета, необходимо отметить, что тюрьмы бывают разных режимов, а следовательно, и нормы поведения в них различны. В дальнейшем основной упор будет делаться на исправительные заведения общего режима, которые наиболее распространены в России и за рубежом.

Опасные слова

В тюремном жаргоне есть слова, которые употребляются свободными людьми в повседневной жизни, но которым заключенные придают новый смысл, очень часто противоположный первоначальному. Из-за этого, разговаривая с заключенным, следует быть очень осторожным, поскольку вас могут неправильно понять, что чревато самыми разными плачевными последствиями.

Одним из самых опасных считается слово «спросить». Оно очень часто используется в целях провокации. Как говорят сами заключенные, в тюрьме не спрашивают. Можно только интересоваться.

«Спросить» – означает «потребовать ответа или наказать за какое-то действие»:

– Можно спросить?

– Спросить?! С меня?! Ну попробуй, предъяви…

Не следует также использовать слово «обидеть» и все производные от него. В понимании заключенных обидеть значит «опустить»:

– Я обижен.

– Так ты обиженный?

– Нет.

– Докажи…

Вот и готовая провокация. Доказать что-либо в этом случае бывает достаточно сложно.

Нельзя употреблять слово «свидетель». Его заменяют на синоним «очевидец».

Говорить заключенным «спасибо» крайне рискованно – могут не так понять. Выражать свою признательность можно только словом «благодарю» или словосочетанием «от души».

Никогда не надо говорить «докажу». В ответ на это можно услышать: «Доказывают законники, ты что, тоже из их числа?». Слово «доказать» можно заменить более нейтральным «обосновать».

Так же нельзя говорить «до свидания» и еще много подобных вежливых слов. Перечислять их можно очень долго.

Как вежливо справить нужду

В тюрьмах в каждой камере имеется небольшой гигиенический уголок с унитазом и раковиной. Иногда он отгораживается от остального пространства камеры самодельными занавесками, однако, к большому сожалению, заключенным они совершенно не мешают циркуляции по комнате звуков и запахов. Разумеется, в большой камере такое неудобство переносить легче, чем в маленькой.

К сожалению, далеко не всегда охрана позволяет заключенным отгораживать занавесками такие места общего пользования, и во время проверок срывает их. Делается это главным образом для того, чтобы заключенный ни на миг не почувствовал себя уютно, как дома, в уединении, а также из опасения, что он попробует удавиться или задушить соседа шнурком от занавески.

Заключенные очень любят посмеяться по поводу различных пикантных запахов и звуков:

– Ты что такое ел?

– Загниваешь, братан…

– Глаза режет – жги вату.

Кстати, вату в тюрьме действительно жгут для перебивания неприятного запаха. Ее выщипывают из матрасов, что и объясняет, почему у заключенных они такие тонкие. Иногда вата заменяется бумагой, но редко, так как бумага в тюрьме на вес золота.

Если справляющий нужду арестант очень уж интенсивно и звучно выпускает газы, над ним начинают подшучивать, порой весьма жестоко и ехидно.

Между прочим, согласно нормам тюремного этикета, заключенные, справившие нужду, обязательно должны тщательно вымыть руки. Причина этого лежит далеко не в области гигиены. Дело в том, что среди арестантов мытье рук считается ритуальным. Если руки касались гениталий, но после этого их не мыли в воде, они считаются «грязными», а все, с чем они входили в соприкосновение – «запомоенным» или «зафоршмаченным».

Заключенный, пожавший «грязную руку», признается «обиженным». А человек, забывший сполоснуть руки, может без всяких объяснений получить по физиономии. Впрочем, в первый и второй раз ему могут просто вежливо напомнить о неприличном упущении, но уж в дальнейшем слабую память вполне могут подлечить кулаком.

Существует и еще несколько обязательных правил тюремного этикета, касающихся справления нужды и других гигиенических процедур. Так, например, если в камере кто-то справляет естественную нужду, остальные заключенные не должны ничего есть или пить. Даже обычная конфета, положенная в рот, в такой момент считается «грязной» и должна быть немедленно выброшена. Это же правило действует и в обратном направлении: если в камере кто-то ест, посещать гигиенический уголок, не важно, по какому поводу, запрещено. Из этого правила есть только одно исключение: если камера очень большая, заключенным во время общей трапезы можно справлять только малую нужду. Это вызвано тем, что иногда бывает сложно дождаться, пока все население большой камеры, а там иногда проживает до 50 человек и больше, закончит принимать пищу.

Если население камеры только-только сформировалось, правила поведения должны быть подробно обговорены и приняты единогласно всеми ее обитателями.

Игры

В тюрьме у арестантов очень много свободного времени, которое нужно чем-то занять. Разумеется, в такой ситуации игры, шутки и розыгрыши играют очень важную роль. Игры являются своеобразной отдушиной для людей, находящихся в глубоком унынии и депрессии. Конечно, дать разрядку пребывающим в тяжелом состоянии духа людям могут и обычные разговоры, и рукоделие, но все же игры стоят там на особом счету.

Игры бывают двух видов: на интерес и без интереса. В первом случае игра идет со ставками, а во втором – просто для приятного проведения времени.

Тюремные игры заключенные используют как верное средство «разведения лохов». Опытные арестанты умело обхаживают жертву, играют на ее чувствах, расточая похвалы и взращивая в душе «разводимого» чувство собственной значимости. Затем, когда лох расслабится и начнет ставить на кон большие ставки, часто больше, чем у него имеется, кидала наносит удар.

Если заключенному нечем рассчитаться за долги, он может отработать их в качестве «коня» – своего рода раба, который обязан выполнять все, что прикажет ему «хозяин», то есть или стать «девочкой», или совершить какой-то серьезный поступок, например избить или даже убить кого-то.

Карточный долг считается долгом чести. Человек, который отказался его выплатить, может быть очень жестоко наказан, даже изнасилован или убит. Если в тюрьме царят более-менее человеческие порядки, смотрящие, как правило, устанавливают верхнюю планку ставок, например 100 или 200 долларов.

В тюрьмах, чтобы «кинуть» или наказать человека, широко используется шпилевой способ. Он заключается в том, что шпилевой вынуждает жертву проиграть некоторую, даже самую небольшую сумму, но достаточную для того, чтобы проигравший попросил людей, находящихся за пределами тюрьмы, передать необходимые деньги.

Обычно проигравшему дается некоторый срок, в течение которого он может погасить свой долг, и в это время оперативники начинают работать. С их помощью письма могут не найти адресата, деньги могут не попасть по назначению, пропуск на свидание не будет получен. Срок оплаты проходит, и задолжавший понимает, что у него серьезные проблемы.

Его долг мгновенно вырастает до астрономиче-ских сумм, или же имеет место обычная насильственная расправа. Случается и так, что в результате подобных действий у оперативников, которые предлагают свою помощь, появляется очередной стукач.

Среди понятийных тюремных правил, касающихся азартных игр, есть одно очень важное, но соблюдаемое далеко не во всех тюрьмах. Согласно ему, нельзя играть на интерес (шпилить) с человеком, который отсидел в тюремной камере срок менее одного года.

Игра на интерес чрезвычайно выгодна тюремной «элите», ведь шпилевые игроки должны выплачивать в общак сумму, составляющую примерно 25% от всего выигрыша. Новичок, впервые попавший в тюрьму, может стать жертвой не только шпилевого игрока, но и куда более опасных деятелей игрового тюремного бизнеса. Например, ему могут предложить сыграть в любую игру, но когда он оказывается в проигрыше, то с удивлением слышит, что игра шла на некую сумму, например 200 долларов. Разумеется, новичок начинает протестовать и уверять всех, что не играл на деньги. Тогда выигравший вполне может заявить: «Ничего не знаю, я играл на интерес»: А затем обратиться к сокамерникам: «Кто-нибудь слышал, что он садился играть без интереса?». Разумеется, в этой ситуации окажется, что никто ничего не слышал, не знает и знать не желает.

Может случиться и так:

– На что играем?

– Ни на что.

– Проиграл? Плати 100 баксов.

– Но мы ведь играли ни на что...

– Правильно, но для меня 100 баксов и есть ничто.

На первый взгляд данная ситуация кажется смешной, нелепой и несерьезной. Но это не так. Уйти от оплаты в данном случае, конечно, можно, но репутация будет погублена навсегда. Вот поэтому в тюрьме, прежде чем сесть играть, обязательно следует громко и четко заявить: «Играем без интереса». Эта фраза универсальна, но она должна быть подтверждена партнером. Между тем основной совет людям, оказавшимся в тюрьме: ни в коем случае не играйте на интерес, особенно первое время своего местонахождения в тюремной камере.

В тюрьме также играют на «спортивный интерес», то есть на отжимания, приседания, прыжки и т. д. Часто случается так, что проигравший не в силах выполнить поставленное перед ним условие, то есть отжаться несколько десятков раз за час, и тогда ему разрешают заменить проигрыш на некий эквивалент, например продукты или деньги. Такое положение вещей нередко считается беспредельщиной, но новички легко на него идут.