Театр

Вера прошла в шубе к стойке, ест из банки капусту, смотрит на Леонида. Тот всё так же моет стаканы. За дверью — театр, спектакль идёт.

(Вздохнула, сказала:) По телевизору много раз говорили, что все официанты — «пэ».

ЛЕОНИД. (Взвился, бешеным шепотом.) Я не официант вам!

ВЕРА. (Смеётся.) Ха! Все, кто в буфетах — «пэ». По телевизору сказали. По телевизору врать не будут. «Пэ»! Унисекс!

ЛЕОНИД. Дура!

ВЕРА. Ой? (Смеётся.)

ЛЕОНИД. В газетах написано и по телевизору говорят, что все, кто в гардеробах из банки ест капусту — дуры. Причём набитые дуры. Причём полные дуры. Дуры дурындами. Просто идиотки. Это от капусты. В ней такие витамины, от которых они дурами становятся! Они её едят, едят, а потом — дуреют.

МОЛЧАНИЕ.

ВЕРА. Я не заливала театр, это твоя протечка! Твоя! (Пауза.)Конечно, «пэ». Сорок лет, лысая-башка-дай пирожка — а всё один, без жены. Подозрительно и понятно сразу. И всё со своей мамой носится: мама, мама моя! Маме сто лет в субботу, а он всё — мама, мама моя! Вот и тебе и мама — женское воспитание, без мужа, воспитывался без отца, сделала мама тебя — «пэ». Комбайн! (Закурила, улыбается, надела другую шубу, смеётся, вертится перед зеркалом, поёт.) «Мы шли под грохот канонады! Мы смерти смотрели в лицо! Вперёд продвигались отряды! Спартаковцы смелых бойцов!»

МОЛЧАНИЕ.

ЛЕОНИД. (Долго молчит, сжимает кулаки.) Идиотка, не трогай мою маму…

ВЕРА… раздался голос из помойки, когда в неё влетел кирпич! Сам придурок лагерный.

ЛЕОНИД. Грымза!

ВЕРА. Лысая башка, дай пирожка! Комбайн! Унисекс!

ЛЕОНИД. Коза валдайская!

ВЕРА. Недоделыш! Его мама в пятьдесят четыре горда родила!

ЛЕОНИД. Кобра очковая! Сколопендра!

ВЕРА. Дурилка картонная!

ЛЕОНИД. Зашкаливаешь?!

ВЕРА. (Хохочет.) Спой песню, как бывало, отрядный запевала! А я её тихонько подпою! И молоды мы снова! И к подвигу готовы! И нам любое дело по плечу! Бамбук тупой!!!!

Леонид трёт с силой стакан, стакан лопается, режет ему руку,

МОЛЧАНИЕ.

Вера вскрикнула, кинулась к нему, отставив банку.

ВЕРА. Лёнечка? Лёнечка!!! Порезался? Больно? Кровь???!!!

МОЛЧАНИЕ.

ЛЕОНИД. Не подходи ко мне! Не смей ко мне подходить! Сиди в своём гардеробе! Я лучше истеку кровью, как Ромео, чем ты ко мне… чем я к тебе… Сиди у своих шуб!!! Моль шубная! Ещё смеет мне такое говорить!!! Такое!!! Так про меня!!! Так про мою маму!!!! Так про маму!!!! Так про меня!!! Это ты затопила!!!! Твоя протечка!!!

Плачет, вытирает слёзы, зажимает платком руку. Вера стоит, смотрит на плачущего Лёню, потом резко берёт его за руку.

Пол в театре покрыт каким-то синтетическим ворсовым покрытием, от которого всё время возникает электрический разряд и тут — возникло: щёлкнуло, когда Вера тронула Леонида. Леонид ещё больше морщится, отстраняется.

ВЕРА. Лёня!

ЛЕОНИД. Я тебе не Лёня! Ну, я же просил тебя: не надо меня трогать! Ну видишь, я не переношу этого, мне плохо сразу! Я нервный, я больной, я старый! Сама сказала! Настырная, что тебе надо, я прошу, прошу тебя — оставь меня в покое! И что всегда напоперёк делать, что всегда на своём стоять — да, да, я «пэ», я дурак, я то, я это, я залил театр, я промочку, я протечку, ты у нас чудная, умная, славная, не трогай меня!!!

МОЛЧАНИЕ.

ВЕРА. Слова сказать нельзя. (Берет Леонида за руку, разряд.)Тихо! Я протечку сделала! (Снова разряд.)Я не виновата. Статическое электричество. Главнюк где-то за границей видел, что так покрыто. У них там грязи нету. А у нас всё затоптали. И всех бьёт. А у них не бьёт. Не плачь! Я сбегаю домой, у меня йод, у меня бинт, у меня тут пластырь, дай руку!!!

ЛЕОНИД. Хватит! Я с вами прекратил отношения! Оставьте меня!

ВЕРА. Дай руку, сказала!

ЛЕОНИД. Не трогай!

Вера хватает Леонида за руку, разряд, несколько стаканов падают на пол, бьются вдребезги.

ВЕРА. Дай!

Леонид взвизгивает, плачет, замахнулся, хотел Веру ударить, смотрит на разбитые стаканы.

Сел, плачет. Вера всё-таки взяла Леонида за руку, начала рвать платок, бинтовать ему палец. Их снова и снова бьёт статическое электричество. Леонид воет, но уже не сопротивляется.

Вера побежала к гардеробу, тащит пузырёк с лекарством, хватает стакан с водой.

ВЕРА. На, выпей. Стой, вот пластырь, заклей рану! (Заклеила Лёне палец.) И выпей, быстрее, вот это. Валерьянка. Тебе надо успокоится. Пей. Двенадцать капель ровно. (Капает из пузырька в стакан с водой, Лёня плачет, пьёт.) И сразу будет результат. Ну, лучше уже?

ЛЕОНИД. Лучше. Уже успокоился.

ВЕРА. Сразу лучше стало?

ЛЕОНИД. Сразу.

ВЕРА. Видишь, как полезно, когда рядом женщина. Жена, так сказать. Взяла и дала лекарство. А ты взял и выпил. И сразу успокоился. Лучше?

ЛЕОНИД. Лучше. Просто сердце выскакивало. Я так разнервничался. А теперь лучше. Сердце встало на место.

ВЕРА. Потому что лекарство от сердца. Оно сразу лекарство ставит сердце на место. Вводит его, так сказать, в рабочий ритм. (Смотрит на пузырёк, молчит.) Лучше, Лёня?

ЛЕОНИД. Лучше.

ВЕРА. Совсем хорошо?

ЛЕОНИД. Совсем хорошо. А что?

ВЕРА. Лёня!!!! (Кричит.) Засунь два пальца в рот быстрее!!!

ЛЕОНИД. Зачем?!

ВЕРА. Лёня, я ошиблась! Я тебе не то дала! Там пузырьки вместе стояли и я перепутала, тут темно, черно…

ЛЕОНИД. Что ты мне дала? Я умру? Умру?!

ВЕРА. Лёня, это для дверей лекарство…

ЛЕОНИД. Для каких дверей?!

ВЕРА. Лёня, машинное масло…

Леонид ринулся в туалет. Вера стучит что есть силы в дверь туалета. Леонид выскакивает, Вера хватает его, разряд, Леонид кричит:

ЛЕОНИД. Оставь меня в покое! Накормила!!! (Снова закрылся в туалете.)

ВЕРА. Я же случайно, Лёня…

ЛЕОНИД. Оставь!

МОЛЧАНИЕ.

ВЕРА. (Молчит. Сняла сапоги, кинула их со злостью в разные углы.) Лучше, говорю, а он отвечает: полегчало. Значит: врал. Не болело сердце! Лгал! Подлец! Сволочь! Негодяй! Машина! От машинного масла ему легче!!! Твоя промочка!!!! Ты машина, не человек!

МОЛЧАНИЕ.

Леонид выскочил из туалета, быстро идёт к буфету, выпивает стакан коньяка. Продолжает мыть посуду, плакать.

Вера смотрит на него, молчит, подходит, трогает за руку, разряд, Леонид взвизгивает.

ВЕРА. Всё, Лёня! Хватит!

ЛЕОНИД. Что — хватит?! Что?!

ВЕРА. Завтра же мы соединим наши квартиры. Прорубим дверь. Законопатим один вход. Всё. Я решила.

ЛЕОНИД. Она решила!

ВЕРА. Да, потому что ты никогда не решишь. Три года ты не можешь решить. Ты всё время попадаешь в какие-то истории. Пьешь машинное масло зачем-то. Тише, Лёня! Тебе нужен кто-то, кто рядом. Чтоб контролировал.

ЛЕОНИД. Я терпеть не могу, когда меня контролируют!

ВЕРА. Хватит жить отдельно!

ЛЕОНИД. Я не могу жить, как вьетнамский космонавт в советском космическом корабле: это не трогай, туда не лезь, тут не стой! Я свободу люблю!

ВЕРА. Жить в обществе и быть свободным от него нельзя. Помню по истории научного коммунизма в университете. Почему ты не хочешь соединять наши квартиры? Ты что, действительно, этому мафиози решил продать её? Говори!

ЛЕОНИД. Сними эту шубу! Невозможно какой запах!

ВЕРА. Да, ты прав — очень кислые духи. Пахнет кислым. Она дура со вставной челюстью и ты напрасно ей улыбался. Она — букет вензаболеваний. Лёня, мы будем жить вместе.

ЛЕОНИД. (Плачет.)Мы живём вместе! Вместе в театре, вместе в подъезде, ты постоянно ко мне, я постоянно к тебе, мы не отдыхаем друг от друга, мы всё время вместе!

ВЕРА. А ты меня заложил главнюку. Сказал — моя протечка. Я обиделась и потому так говорю. Ну, прости. Моя протечка. Я не виновата. Вот до этого театра, раньше, были прелести свои у первого этажа. Лей на пол сколько хочешь, ничего не случалось, а теперь нельзя, сразу всё в подвал, на театр этот сраный, откуда они взялись. Я не виновата!

ЛЕОНИД. Это подло. Ты предала меня! Что только ты не говорила про меня главному! Какие только слова!

ВЕРА. Специально. Леня, ты не в театре, перестань так трагично.

ЛЕОНИД. Ты говорила, что я всю жизнь был грязнуля, ты говорила, что я жадный, что вообще у меня не все дома. Говорила?

ВЕРА. Ой, ну прям баня, через дорогу раздевалка. Какой непонятливый. Говорила, да. Чтоб он тебя уволил. Ты не будешь тут работать. И я не буду.

ЛЕОНИД. Тут платят хорошие деньги!

ВЕРА. Не надо тебе денег таких. Тут одно бабьё кругом. Нечего тебе тут!

ЛЕОНИД. Хватит! Я сказал — моя протечка! Я заплачу, у меня много денег, ты же знаешь это, ты считаешь всегда всё в чужих карманах! День, сутки я пробую не разговаривать с вами, с тобой — и вот, ты всё равно лезешь в душу, начинаешь меня теребить… Сунула мне машинное масло! Специально! Чтоб отравить! И вчера был скандал! Здесь же, на этом самом месте, вечером ты сказала мне, что я… Ужас повторять даже это слово — вот что ты сказала!

ВЕРА. Да что я такого сказала? Я сказала, что ты — дрестофан.

ЛЕОНИД. Опять, опять! Она в университете научный коммунизм изучала и такие слова, такие слова! После университета в гардеробах не работают! (Плачет, моет стаканы с остервенением.)

ВЕРА. Работают! Ну и что, что в университете? Ну и что, что научный коммунизм? Это же детская дразнилка, это же так мило. Ты можешь меня тоже назвать дрестофанша — смешно только! Я «о» — ошибалась, повторяю. Это моя квартира. Это я залила театр.

ЛЕОНИД. Сегодня ты сказала, что я — «пэ»!!

ВЕРА. Я знаю, что не «пэ». Я много раз проверяла.

ЛЕОНИД. Позавчера — что у меня волосы на носу и в ушах растут!

ВЕРА. (Улыбнулась.) Ну ведь это правда, Лёнчик. Растут.

ЛЕОНИД. Хватит! Не трогай меня! Я лысая-башка-дай-пирожка, я старый, мне сорок лет, я «пэ», дрестофан, у меня волосы везде растут!

ВЕРА. Леня, скоро антракт. Мне надо шубы «сэ». Сторожить, понял?.

ЛЕОНИД. Иди к своим шубам, сторожи!

ВЕРА. Тебе надо мыть стаканы, успокойся.

Леонид трясёт пальцем, отклеивает пластырь, плачет.

ЛЕОНИД. Что ты мне дала?! Почему это жжёт?

ВЕРА. (Рассматривает упаковку от пластыря.) Что я могла тебе дать? Пластырь. Перцовый… Прости, Лёнечка, не хотела, так торопилась!